Страбон, «География», кн. VII и XI

Страбон даёт то, чего не дал ни один автор недели: причинный механизм перехода из одного уклада в другой. Не описание укладов, а объяснение, что людей из одного в другой переводит. Ответ у него прямой и неудобный: море и торг. «Номады со времени знакомства с морем сразу сделались хуже: стали разбойничать». И он же описывает третий режим, которого в нашей двухчленной схеме не было, — регулярную дань вместо разовой добычи.

Читается по своду Harkavets_Velyka_Step_antychni_dzherela_2005, печ. 166–216 / PDF 172–222. Проработаны кн. VII (печ. 176–182) и начало кн. XI (печ. 183–186); остальное — Малая Азия, Кавказ, Индия — не проработано.

Библиография: Страбон (64/63 до н. э. — 23/24 н. э.). География в 17 книгах / Пер. Г. А. Стратановского. — М.: Наука, 1964. В своде — переводы В. В. Латышева (кн. VII) и П. И. Прозорова (кн. XI).

I. Традиция о справедливых номадах (VII.3.7–9, печ. 176–177)

Страбон собирает греческую традицию, идущую от Гомера («доители кобылиц, млекоеды, абии, справедливейшие смертные») через Гесиода, Эсхила, Эфора:

Эсхил говорит о скифах: «но питающиеся кобыльим сыром и пользующиеся хорошими законами скифы». Такое мнение и теперь ещё существует у эллинов. Действительно, мы их считаем очень прямодушными, совсем бесхитростными и гораздо более нас умеренными и довольными своим положением.

Эфор даёт причину (печ. 177):

«…они, ведя простой образ жизни и не зная корыстолюбия, как во взаимных отношениях руководствуются добрыми правилами, всё имея общим, даже жён, детей и всех родственников, так и для внешних врагов непобедимы и неодолимы, не имея ничего такого, из-за чего они могли бы подпасть под чужое иго.»

Последняя формула — зеркало Koalitsiia_rozpadaietsia_na_dilbi: нечего делить — не из-за чего и драться, ни внутри, ни снаружи. Неуязвимость через отсутствие предмета захвата.

II. Механизм порчи: море и торг (VII.3.7, печ. 176)

И тут же — объяснение, почему это в прошедшем времени:

«Надо сказать, что наш образ жизни почти у всех произвёл перемену к худшему, внося роскошь, страсть к удовольствиям и для удовлетворения этих страстей множество безнравственных средств к обогащению. Такая испорченность нравов в значительной степени проникла и к варварам, между прочим, и к номадам. Последние со времени знакомства с морем сразу сделались хуже: стали разбойничать, убивать иностранцев, и, вступая в сношения со многими народами, перенимают от них роскошь и торгашество; хотя это, по-видимому, и способствует к смягчению дикости, однако портит нравы и на место простодушия вводит коварство.»

И — что важнее всего — то же самое он говорит о земледельцах (VII.4.6, печ. 182):

«Земледельцы, хотя и слывут в отношении воинственности за людей более мирных и более цивилизованных, но, будучи корыстолюбивы и соприкасаясь с морем, не воздерживаются от разбоя и тому подобных безнравственных средств к обогащению.»

То есть не «кочевник хищен, а пахарь мирен». Хищничает тот, кто дотянулся до богатства, которое можно взять, но нельзя произвести. Разбор — Vis_tse_uklad_a_ne_instytut §VII.

III. Третий режим: дань вместо добычи (VII.4.6, печ. 182)

Ключевой пассаж всей карточки. О номадах Крыма и степи:

«Номады занимаются больше войною, чем разбоем, и войны ведут из-за дани: предоставив землю во владение желающим заниматься земледелием, они довольствуются получением условленной умеренной дани, не для наживы, а для удовлетворения ежедневных жизненных потребностей; в случае же неуплаты денег данниками начинают с ними войну.

Вот почему поэт назвал этих самых людей и справедливыми, и вместе неимущими средств. Действительно, они даже не начинали бы войны, если бы дани были правильно им уплачиваемы. А не платят они потому, что уверены в своих силах…»

Здесь описана устойчивая симбиотическая конфигурация, которой не было в нашей двухчленной схеме: номад не грабит и не пашет — он предоставляет землю и берёт условленную умеренную дань. Война возникает не от жадности, а как санкция за неуплату.

И отдельно отмечено, что дань не накопительная: «не для наживы, а для удовлетворения ежедневных жизненных потребностей». То есть рента берётся по потребности, а не по возможности.

IV. Масштаб земледелия в той же степи (VII.4.6, печ. 181)

«Что же касается Херсонеса, то, за исключением горной области на морском берегу до Феодосии, вся остальная часть его представляет равнину с хорошей почвой и чрезвычайно богатую хлебом: земля, вспаханная как попало любым пахарем, даёт тридцатикратный урожай. Жители давали в дань Митридату 180 000 медимнов хлеба и двести талантов серебра… Рассказывают, что Левкон послал из Феодосии афинянам два миллиона сто тысяч медимнов.»

То, что у Геродота названо «скифы-земледельцы, сеющие на продажу», через четыре столетия измеряется миллионами медимнов экспорта. Товарное зерновое хозяйство и чистое кочевье — в одном пространстве, в постоянном контакте.

V. Боспорские цари как скупщики награбленного (XI.2.12, печ. 185)

Об ахейцах, зигах и гениохах Кавказского побережья:

«Обитатели его живут морским разбоем, для чего имеют небольшие, узкие и лёгкие ладьи, вмещающие около двадцати пяти человек… Возвращаясь в родные места, они, за неимением стоянок, взваливают свои камары на плечи и уносят в леса, в которых и живут; а когда наступает время плавания, они снова сносят камары на берег…

Случается, что им содействуют и владетели Боспора, предоставляя им стоянки, покупку провианта и продажу награбленного.»

Цивилизованное государство обслуживает пиратов: даёт стоянки, продаёт провиант, скупает добычу. Хищничество держится рынком, который у него покупает, — продолжение §II и прямая связка с Merezha_perezhyvaie_karkas_torh_i_poloneni и Fynykyiskaia_matrytsa.

VI. Буребиста: вертикаль в производящем обществе (VII.3.11, печ. 178)

«Гет Биребиста, став во главе своего племени, поправил состояние народа, пострадавшего от частых войн, и постоянными упражнениями, трезвостью и повиновением своим повелениям поднял его до такой высоты, что в течение немногих лет образовал великое царство и подчинил власти гетов большую часть соседних племён… Для удержания народа в повиновении он получил пособника в лице волшебника Декенея… вскоре он стал считаться даже богом… Доказательством повиновения гетов служит тот факт, что они согласились вырубить виноградные лозы и жить без вина.»

И финал: «Биребиста был лишён власти некоторыми восставшими на него лицами прежде, чем римляне послали против него войско; преемники же его разделили страну на несколько частей: ныне, когда Август Кесарь послал против них войско, геты делились на пять частей, а тогда — на четыре».

Случай для проверки: земледельческий народ (лозы и вино — значит виноградарство), великое царство за несколько лет, инструмент — дисциплина и религия, а не добыча, и распад на части после свержения. Кандидат в ответ на главный открытый вопрос Vis_tse_uklad_a_ne_instytut, но не чистый: корона у Буребисты не наследственная, и он свергнут.

VII. Прочее

  • Роксоланы (VII.3.17, печ. 179): пятьдесят тысяч не устояли против шести тысяч Диофанта; «шлемы и панцири из сырой воловьей кожи и плетёные из прутьев щиты, а наступательным оружием им служат копья, лук и меч». «Кибитки номадов сделаны из войлока и прикреплены к повозкам, на которых они живут; вокруг кибиток пасётся скот».
  • Племенная номенклатура между Борисфеном и Истром (VII.3.17): тирегеты, язиги-сарматы, «так называемые царские и урги», «все они по большей части кочевники, немногие занимаются и земледелием»; бастарны в соседстве с тирегетами и германцами, атмоны и сидоны, певкины на острове Певка; роксоланы между Танаисом и Борисфеном.
  • Дакийско-гетское тождество (VII.3.12–13): «даки говорят на одном языке с гетами»; даки живут «в противоположной части, со стороны Германии и истоков Истра»; «у жителей Аттики были в ходу имена рабов: Геты и Дай».
  • Асандр (VII.4.6): отгородил перешеек Херсонеса стеною «длиною в триста шестьдесят стадиев и поставил по десяти башен на каждом стадии».
  • Кастрация лошадей (VII.4.8): «У всех скифских и сарматских племён есть обычай холостить лошадей, чтобы сделать их более послушными».
  • Колос (VII.4.8) — «тупорогий, безрогий», между оленем и бараном, белый, быстрее их обеих, пьёт втягивая воду ноздрями в голову и запасает на несколько дней, «так что легко может жить в безводных местах».
  • Танаис как торговое место (XI.2.3, печ. 183): город Танаис, «общим торговым местом для азиатских и европейских кочевников и для приезжающих по озеру из Боспора: первые доставляли рабов, шкуры и разные другие товары кочевников, а другие взамен привозили на судах платье, вино и прочие предметы, свойственные цивилизованному образу жизни». Рабы — первая строка экспорта степи.
  • Фанагория и Пантикапей (XI.2.10) как парные столицы, европейская и азиатская.

VIII. Осторожности

  • Страбон в Северном Причерноморье не был; он компилятор, работающий по Эратосфену, Посидонию, Артемидору, Гипсикрату и Геродоту, и часто полемизирует с предшественниками, а не описывает.
  • «Справедливые номады» — литературная традиция, которую он сам прослеживает от Гомера и Эфора; это риторическая фигура с собственной историей, а не наблюдение. Страбон это понимает и обсуждает именно как традицию.
  • Его объяснение порчи нравов — моралистическая схема эллинистической философии (простота → контакт с роскошью → испорченность), общая для античной этнографии. То, что она совпадает с нашим механизмом, не делает её свидетельством: это может быть совпадение рамки, а не факта.
  • Пассаж о дани (§III) — самое ценное и самое одинокое место: другого столь же прямого описания регулярной ренты у степняков в своде нет. Проверять по другим источникам.
  • Переводы Латышева и Прозорова, правленные составителем без оговорок.

Зв’язки

Зовнішні

  • Страбон. География / Пер. Г. А. Стратановского. — М.: Наука, 1964.
  • Латышев В. В. Scythica et Caucasica. — СПб., 1893–1906.