# Жарников А.Е. — Этногенез и социально-политические процессы
Источник, извлечённый из .docx 2026-08-05. РАГС при Президенте РФ, М., 2005, 380 с. OCR с артефактами. Immutable — не редактировать.
05-10 366 ЭТНОГЕНЕЗ и СОЦИАЛЬНО-
о05-10 366 ПД I 1111V n /i niui^ii..»» I ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ при ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ А.Е.ЖАРНИКОВ ЭТНОГЕНЕЗ И СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ (концепции, теории, политическая практика)
Москва Издательство РА ГС
УДК 39 ББК 66.5 Ж 34 Рекомендовано40 киизданию кафедрой 14 национальныхС и федеративных4Х Сотношений Рецензенты: К.В. Калинина -д-р истор. наук, проф.; О.В. Фомина - канд. истор. наук
/Кар и IM кон А.Е. Ж 34 Этногенез и социально-политические процессы (концепции, теории, политическая практика). - М.: Изд-во РАГС, 2005 380 с. Как этнологические процессы, в частности этногенез, влияют на социально-политическую ситуацию в стране? Песет ли их совокупное воздействие угрозу или, дополняя друг друга, они делают сильнее единое, но этнически и социально многообразное человечество? Каков механизм взаимовлияния и как его следует учитывать при проведении государственной национальной политики в России? Ответы на эти и другие актуальные вопросы этнологии дает автор предлагаемой вниманию читателей монографии. УДК 39 ББК 66.5 © Жарников А.Е„ 2005 © Издательство РАГС, 2005 Введение Окончился двадцатыIй век. Человечество вступило в новое столетие и в новое тысячелетие. Возникает закономерный вопрос: останется ли актуальной в новом столетии проблема межэтнических (или, как иногда говорят, межнациональных) отношений? Ответ на этот вопрос связан с ответом на другой: каким в датьнейшем будет само человечество - этнически многообразным или моноэтничным, унифицировано однородным. Можно ли считать бесспорным утверждение, сделанное еще в конце XX в. Р. АбдулатиповымI, что «этносы - это реалии уже XXI[ века»1 или здесь далеко не все очевидно, и человечество движется к ситуации, при которой «нации и национализм будут восприниматься как временные силы, быстро становящиеся ненужнымIи в мире широких транснациональных рынков, центров силы, глобального консюмеризма и массовых коммуникаций»•? Понятно, что во втором случае ни отношения, ни тем более проблемы этнического свойства не могут существовать в принципе, как не может быть актуальной и научная дисциплина «этногенез», изучающая особенности возникновениIя разных, не похожих друг на друга народов. И наоборот, многонациональный мир таит в себе не только этнические, но и зачастую связанные с ними В предлагаемой работе понятия «межнациональные отношения» и «межэтнические отношения» будут употребляться в качестве синонимов, то есть означать взаимодействия между самобытными, не похожими друг на друга народами. Соответственно, понятие «нация» тоже будет употреб- лягься не в западном (этатистском) смысле, означающем всех граждан конкретного государства, независимо от этнической принадлежности. Понятия «нация» и «этнос» в данной работе будут употребляться как идентичные, обозначающие любой самобытный народ любого многонационального государства. В этом смысле продолжающейся дискуссии о понятии «нация» будет уделено внимание в соответствующей главе настоящей работы. Абдулатипов’в Р.Г. Сущность нации-этноса: Ответ сторонникам безнациональности. М., 1999. С. 18. Смит Э. Национализм и модернизм. М.. 2004. С. 21. проблемы политического, а также социального свойства, которые при определенных обстоятельстваIх могут соединиться в горючую смесь. Понятно и другое: ответ на первые два вопроса связан с фундаментальнымI, изначальныIм I вопросом нашей науки: почему человечество существует в этническом I многообразии’.’ Почему за многие тысячелетия народы Земли не слились в единое, этнически однородное человечество, хотя контакты I между ними и взаимные проникновения существовалиI во все века и времена’.’ Как возникают разные, не похожие друг на друга народы’.’ Будут ли они появляться и дальше или эта страница в Книге Бытия перевернута? Если же она открыта и сегодня, то как в таком случае продолжающиеся и еще предстоящие процессыI этногенеза будут соотноситься с новым и политическими, социальным иI и экономическими процессами? ПоставленныIе вопросы и возможные ответыI на них выводят нас на проблемное поле науки этногенез, ибо любая наука начинается с корректно сформулированного вопроса, то есть с постановки проблемы . Но значение указанных вопросов на этом не исчерпывается. Они вводят нас и в другую проблемную область, касающуюся отношений народов друг с другом . Это неудивительно, так как особенности возникновени я тех или иных народов (процессы этногенеза) во многом программируют особенности этнических контактов, складывающихся в определенных регионах и выступающих неотъемлемой частью системыI 1межнацио- нальных, то есть межэтнических отношений. В свою очередь, конкретныIе типы этнических контактов влияют на степень конфликтогенностиI, возникающей ’ в том или ином регионе, а понимание существующиIх закономерностейI поможет нахождению оптимальных путей для сняти я остротыI или недопущения напряженности. В этой связи возникает еще один принципиальный вопрос, поиску ответа на который и предполагается посвятить настоящую работу: как этнологические процессы , в частности этногенез, влияют на социально-политические процессы’.’ И хотя сама по себе связь между отмеченнымIи процессамIи очевидна и существенных дискуссий не вызывает, механизмыI и формы ее осуществле- имя изучены недостаточно. Несет ли их совокупное воздействие угрозу, или наоборот, дополняя друг друга, этнические и политические процессы лишь сделают сильнее единое, но этнически и социально многообразное человечество’.’ Каков механизм взаимовлияния и как его следует учитывать при проведениIи государственной национальной политики в России? Два подхода к проблеме Принимая как данность то обстоятельство, что современное человечество существует в этническом (национальном”) многообразии, современные исследователиI по-разному подходят не только к оценке самого этого факта, но и к видению перспектив его сохранения, а также дальнейшей эволюции. Здесь можно выделить два основныIх направления, вокруг каждого из которых объединяются несколько конкретных теорий, концепций, научных школ. БудучIи диаметрально противоположными , оба эти направления связаны с определенной интеллекту альной традицией, имеют, помимо гносеологических корней, свои исторические предпосылки, обладают самостоятельнымиI исследовательскимиI методиками, наработанной доказательнойI базой. У каждого направления существуют активные сторонники как в академической , так и в политической среде, и с тем и с другим связаны конкретные ожидания будущего мироустройства , замыкаются интересы локатьного и геополитического свойства. Первое направление рассматривает этническу ю мозаичность человечества как фактор, несомненно, позитивный, имеющий колоссальную социально-культурную и духовную значимость. Суть его можно свести к следующем у тезису: чем больше на Земле разных, не похожих друг на друга народов, тем лучше всему человечеству, ибо человеческая культура есть не что иное, как синтез национальных культур, человеческиIй опыт - синтез национального опыта, а человеческая мудрость - квинтэссенци я мудрости всех населяющих планету народов Если это так, значит, на свете не существует народов развитых и неразвитых, культурных и некультурных, цивилизованных и нецивилизованных, а существуют только разные народы, разные культурыI, разные цивилиза- ции. Ни один народ не хуже и не лучше другого, просто каждому предназначена на Земле своя, особая миссия, часто отличная от миссии других. Данны й подход связан в основном с российской интеллектуальной традицией, начиная от рѵсской религиозной философии, классической литературы XIX в., поисков «русской идеи», евразийской историософской школы и кончая современной I теорией этногенеза Л.Н.Гумилева Сам феномен многонациональное™ человеческого сообщества его сторонники выводят из фундаментальных основ бытия, связывая его с природным, климатическим и ландшафлным многообразием земного шара, с особенностями развития биосферы и антропосферыi планеты , с изначальным стремлением всего живого к самобытности, к оригинальным формам проявления. Нации, писал, к примеру, Вл.Соловьев, из которых состоит большой человечески й организм, есть «существа моральные», отсюда и их «особыiе функции, которые выполняют они во вселенской жизни». Дальнейшее сохранение этнического разнообразия людей в рамках данного направления сомнению не подвергается, наоборот, оно признается абсолютно необходимыIмI для сохранениIя самой человеческой популяции, для ее выживаниIя в условиях глобальных вызовов нового столетия. Национальные различия, по мнению его представителей, будут «пребывать до конца веков», и народы должны оставаться «обособленными членами вселенского организма» Процессы I этногенеза расцениваются в этой сьязи как совершенно естественные и животворящие, сопровождавшие и продолжающие сопровождать людей на протяжении всей их истории и не имеющие тенденци й к свертыванию или прекращению. Второе направление можно условно назвать мондиалист- ским (от франц. monde - мир), понимаемого как доктрина нового мирового порядка). ПолитическиI озвученная президентом! США Дж.Бушем в 1991 г в ходе войны в Персидском! заливе, концепция мондиализма имеет не менее давнюю историю и сводится не только и даже не столько к политическому аспекту. «Смысл! 1мон- диализма сводится к постулированию неизбежностиI полной планетарной интеграции, перехода от множественностиI государств, народов, наций и культур к “унифицированному миру’”- 2 Сегодня идеи мондиализма находят новы й источник вдохновениIя в гаком течении либерально-прогрессистскойi мысли и политической практики, как глобализм, особенно в его вульгарной I , европоцентристской (или панамериканистской) интерпретации. Сходство и преемственность здесь очевидны , поскольку в своей основе «интимная сторона глобализма заключена в позиции: по последовательного отстранения я от всех с местных (национальных. А.Ж)) интересов в норм и традицийВ Л В политическом плане подобная отстраненность порождает ситуацию, при которой сама возможность «быть хиитой5 и реализовать себя как элита означает поставить себя в независимое •е положение ie от ! / национальных интересов « и национальных чаяний» 4 По сути, мондиатисгско- глобалистское направление смыкается с идеями сторонников «безнационатьности» ’ и связано, в основном I , с зарубежно йI традицией, хотя его приверженцы имеются и в России. В двадцатом столетии на ниве мондиализма особенно активно проявилась группа американских и западноевропейских ’ Соловьев6’ Вл. 1Россия 1глазами русского С. 125 ‘Гихонравов? Ю.В. Геополитика: Учебное пособие. М., 2000. С. 165. Панарин1 A.C. Искушение глобализмом. М., 2000. С. 9. социально-политических школ, начиная с чикагскойI *«ассимиля- ционной школы», возникшей в 20-е годыI, и кончая некоторыми современными стратификационнымиI теориями. Его приверженцы исходят из посылки, что человечество, несмотря на отдельные отступления, движется ко всеобщем I у ’ единению, ведущему в перспективе к размыванию этнических различий. Сама же многона- циональность расценивается в этой связи как явление если не совсем негативное, то во всяком случае и не позитивное, а скорее как нечто такое, без чего можно и даже желательно обойтись. При этом активно используется тезис, что в нынешней общественной жизни тенденция к глобальной интеграции якобы преобладает над остальнымIи процессами, а в качестве примера, как правило, приводится Западная Европа, идущая семимильными шагами к единству экономическому и политическому? Более того, некоторые исследователи считают, что предпосылкой нынешней стадии процесса глобализации, как неукоснительного расширения всесторонних связей между всеми регионами и всеми народами Земли, является генетическое единство человечества” Конкретизации объекта исследовании Необходимо отметить, что описанная выше коллизия не в последнюю очередь замыкается на самом понятии «этнос» и производных от него «этничность», «этнический фактор». Сообществом какого рода является этнос? Можно ли этнические группы целенаправленно «конструировать»I, создавать с помощью разных социальных технологий, или они существуют независимо от воли людей, изначально, как неотъемлемая часть человеческой I исто- рии’.’ Как современная наука тракту ет данну ю категорию, какое содержание вкладывают в нее те или иные исследователи” В зависимости от ответов на поставленныIе вопросы I можно прогнозировать и формы будущего существованиIя самого человечества. Поэтому кратко остановимся на основных, существующих здесь подходах и точках зрения. Это позволит конкретизировать сам объект исследования, определиться с тем, об этногенезе каких именно групп или человеческих общностей будет идти речь. До недавнего времени (конец 60-х - начато 70-х гг.) в этнологии и этнической социологи и преватировато так называемое примордиалистское понимание феномена этноса и этничности. Иными словами, этносы считатись изначально, исконно (гіримор- диально) существующимIи явлениями, которые всегда сопровождали развитие человечества и никем искусственно не создавались. Их этногенез был процессом естественнымI, связанны м ! либо с социально-историческойI эволюцией, либо с явлениями природного свойства. Подобный подход почти всецело определял развитие советской этнологии и этническойI социологии, его сторонники по-прежнему занимают серьезные позиции как в современной I российской, так и в зарубежной науке. В свою очередь, те школы, теории и концепции,. 1которые исходят из примордиатистского взгляда на этнос, делятся, как уже отмечалось, на два основныIх направления: эволюционноисторическое и природно-биологическое. Первое из отмеченных направлений связано в основном с марксистской обществоведческой концепцией I и трактует этносы I и разные типы этносоциальных общностей как результат социального, формационного развития человечества. При этом считается, что сменяющие друг друга общественно-экономическиIе формации (первобытное общество, рабовладельческиIй I строй, феодализм , капитализм) характеризуются разным уровнем этносоциальны х объединений (род, племя, народность, нация). В советское время активное развитие этой концепции осуществлялось в рамках марксистско-ленинской теории нации и национальных отношений, одним из крупных представителей которой был академик Ю.В.Бромлей и созданная им школа. Другое направление примордиализма - природное - связано в основном с именем Л.Н.Гумилева создавшего в 60 - 80-е годы оригинальную концепцию этногенеза. Здесь этносы рассматриваются как часть биосферы Земли, как естественныйI результат природных процессов и, соответственно, верхнее звено биоценоза того или иного ландшафта, а также как явления энергетические. При- мордиатистский взгляд на этно с в российской этнографической школе прослеживается еще с ХѴШ I в., а одна из наиболее полных его формулировок дана в начале XX в. известныIм русским этнографом С.М.Широкогоровым. В современной западной науке примордиалистский подход по большей части выражается в трактовке этноса как культурнойI или биологической единицы. В основе своей он восходит к неоромантическому пониманию народа, выдвинутому И Г. Гердером, который считал, что народ возникает на основе единства крови и почвы. И хотя у разных западных исследователей,, 1придерживающихся примордиалистских подходов, существуют значительные расхождения во взглядах и теоретические нюансы , в любом случае они сходятся в том, что этнос (или народ) «не произвольное объединение на договорной основе, из которого можно в любое время выйти», а «союз живущих, умерших и еще не родившихся». Таким образом, в примордиалистских концепциях, независимо от их направленности, этносыI трактуются как реально существующие группы (коллективыI) людей, обладающие неповторимой структурой, разделяющие базовые культурныIе ценности, члены которых обладают собственной идентификацией и оригинальным стереотипом поведения, позволяющимиI отличать себя от членов других этносов, образуют некие поля коммуникаций и взаимодействий (этническое поле), а иногда представляют свое- образную расширенную форму семьи или рода Подобные онтологически реальные группы четко отличаются в примордиализме от общественных групп иного порядка: классов, сословий, каст, трудовых коллективов, конфессиональныIх объединений и т.д. По-иному оценивается феномен этноса и этничности в концепциях конструктивистского толка. Здесь этнические группы трактуются как продукт сознательнойI целенаправленной ; дея- тельностиI, как конструкцииI (объединени я людей), формируемые интеллектуалами, идеологами, политиками. Это не столько реальные устойчивые объединения, сколько представления о них, создаваемые в массовом сознании I на основе того или иного «культурного знания». В данных концепциях (получающиIх все большую популярность с конца 60 - 70-х гг.) считается, что интегратором является не (столько их реальная схожесть, сколько внедряемые представления о ней, а значит, и принадлежности! к единой группе. Таким образом, категори я «представление»I обретает здесь не меньшую значимость, чем категория[ <«реальность» Согласно конструктивистскиIмI концепциям, факт культурной дифференциацииI человечества способствует тому, что интеллектуалы активно используют данныIй факт, убеждая людей I в их причастности к тем или иным культурам и создавая на этой основе объединения. В итоге представителIиI подобных объединений (групп) отличаются от представителей других групп не столько реальными чертами, сколько убеждением в том, что они другие. Их идентификация строится на коллективных мифах об общей культуре и историческойI судьбе, на вере в свою особость, на разных символах, создаваемых теми же интеллектуаламиI и принимаемых большинством I . Устойчивость подобных групп, а также сама этничность, становится ситуативной | , зависящейI от конкретных обстоятельств, а также от способностиI лидеров и идеологов поддерживать чувство коллективной солидарности. Естественно, процесс этногенеза приобретает при подобном подходе совершенно иное содержание. Из процесса естественного, сопутствующего самой человеческойI истории, он превращается в целенаправленное, более или менее удачное конструирование больших групп, объединенныIх определенными I принципам. Причем не столь важно, на каких именно принципах создаются подобные этнические группы - культура, религия, общность судьбы, коллективны й миф и т.д. Их главным интегратором , а следовательно, движущей силой этногенеза, выступают коллективные представления, а также способность лидеров и идеологов внедрять и поддерживать данные представления. Наряду с отмеченными, в современной этнической социологии (в основном на Западе) получила распространение еще одна трактовка этноса и этничности - ннсгрумен галистская Ее сторонники рассматривают этнические группы, как инструмент (механизм), используемыIй политическимIиI элитами для достижения конкретных целей. Считается, что в современномI мире элиты все чаще прибегают к методам «этнической I мобилизации» населения (мобилизации этнически своих против этническиI чужих), делая при этом упор на реальные (или представляемые) отличия одних групп от других. Концепции инструменталистского толка сложились в основном в рамках социологи и власти и политической антропологии, перейдя оттуда в этническую социологию. ИнструментатистскиIйI подход нацелен не столько на выяснение фундаментальныIх основ су ществовани я этносов, будь то изначальные (примордиальные) основыI, или констру ктивистские, живущие в представлениях. Он больше ориентирова н на другое: выявление конкретных функций, выполняемы х этническим и группами, на выяснение того, как эти гру ппы могут способствовать достижению политических целей, или как этническая принадлежность может способствовать повышению социального статуса индивидов, их материальному положению, доступу к распределению благ или ресу рсов. В целом инструменталистские концепцииI носят прагматический характер, считая, что поскольку этнические группы I существуют (не важно почему), они должныI служить определенным интересам и целям тех или иных людей I . Здесь центральнымиI категориями, через которые осуществляется анализ, выступают такие, как польза, интерес, стремления и т.д. В предлагаемой работе основное внимание будет сконцентрировано на трактовках этногенеза, предлагаемых примордиали- стскими школами, - исторически-эволюционнойI (связанной с марксистской традицией) и природной (связанной с именем Л.Н.Гумилева) I . Причем их сопоставительный I анализ предполага- ется провести на конкретном материале, касающемся этнической истории России и Западной ЕвропыI. Более того, данные концепции предполагается привлечь R качестве объяснительныIх для рассмотрения такого грандиозного события конца XX в., как распад Советского Союза Ряд их положений предполагается использовать для объяснения сложившейся в стране межэтнической ситуации, а также предложить в качестве некоторых подходов для более четкой декларации стратегии государственной национадьной политики, которая, на наш взгляд, пока еще недостаточно определена Поскольку трактовки этногенезаI, связанные с концепциями конструктивистского направления, тема особая, требующая специального исследования, она останется за пределами предлагаемой работы, будучи, тем не менее, для автора поисковой. В то же время ряд инструментатпстских подходов к этносу и этничности войдет в предметное поле предлагаемой работы, поскольку, на наш взгляд, способен помочь более глубоком у пониманию некоторых механизмов взаимовлияни я этнических и социальнополитических процессов. Глава 1 ОСОБЕННОСТИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И ФОРМИРОВАНИЯ НАУКИ ЭТНОГЕНЕЗ Известно, что сам факт этнического многообрази я человечества начал приковывать внимание людей еще в глубокой древности, вызывая живой интерес не только у историков и философов, но и у представителейI правящего слоя Описания разных народов, их образа жизни, традиций, особенностей I поведени я можно найти у многих древних авторов, начиная от Геродота или Феофраста и заканчивая представителям и разных философских школ Древнеримской империи. Именно в Древнем Риме Iпредпринимались первые попытки систематизировать накопленные знания об окружающих «варварских народах» и даже выработать на этой основе конкретные методы управления теми или иными соседними племенами. Традиция целенаправленного изучения соседних народов существовала и в Византии, где она активно использовалась как во внешней, так и во внутренней политике. Об этом, например, можно судить по известной работе византийского императора IX в., одного из образованнейших людей своего времени Константина Багрянородного «Об управлении империей». Большое внимание изучению разных народов уделялось и в Древнем Китае, где научныIй и философски й интерес тесно соседствоваIл с интересом политическим. Трудно сказать, ставился ли древнимIиI мыслителям и вопрос, почему на Земле существуют разные, не похожие друг на друга народы, как и по какой причине они появляются. В дошедших до нас источниках - философских трактатах, исторических сочинениях, древних литературных произведениях - такой постановки вопроса нет. Тем не менее отголоски интереса к нему четко прослеживаются уже в Библии, где можно обнаружить даже не одно, а два в чем-то похожих объяснения факта этнического многообразия человечества. Первое содержится в притче «Потомки Иа- фета» и состоит в следующем: после всемирного потопа у одного из сыновей Ноя - Иафета появилось свое потомство - семь сыно- вей, семьи которых поселились в районе Средиземноморья, освоили «каждыIй свою землю» и дати тем самым начато разным народам. «Все те. кто заселил Средиземноморье, произошли от этих сыновей Иафета. У каждого сына быта своя собственная земля, все семьи разрослись и стати разным и народами, каждый со своим наречием» Другую версию возникновениIя народов можно обнаружить буквально через два раздела после повествования о потомках Иа- фета и содержится она в притче «Разделение мира» Здесь мы сталкиваемся с одной из загадок Библии, ибо упомянутое сказание начинается со слов: «На земле были один язык и одно наре- чие», а датее идет описание возникшего «в стране Сеннаар» , по сути своей, «безнационатьного человечества». И это после того, как рашые народы, говорящие на разных языках (наречиях), уже появились и лаже было объяснено, почему они появились и как. Более того, в повествованиIи «Потомки Сима», непосредственно предшествующем «Разделению мира», еше pas напоминается: «Вот родословная семей сыновей Ноя по их народам. От них произошли все народы, расселившись по земле после потопа» И сразу же после приведенной фразы начинается «Разделение мира», где речь идет об эпохе, когда на Земле воцаряется «один язык и одно наречие» Не будем останавливаться на анализе столь интересного и самого по себе несомненно важного сюжетного зигзага , поскольку его разбор и гипотеза, объясняющая происшедшее, автором уже высказывалась1 Заострим внимание лишь на одном после того как представителиI безнационатьнойI цивилизаци и решили построить грандиозную Вавилонскую башню, чтобы «не рассеяться по всей земле» . Бог, возму щенны й их противоестественным замыслом, разрушил каменного монстра, «смешат язык всей земли», то есть вернул многоязычие, и опять «рассеялI оттуда людей по всей земле», вернув их к этническому многообразию. Иными словами, в одной из самых великих книг на вопрос: «Каким образом возникло этническое многообразие рода человеческого?» дается два разных ответа. Однако на вопросы : «Почему оно возникло 0» и «Почему род человеческий должен и дальше оставаться таким, как есть?», то есть этнически многообразным , ответ, по сути, дается один. В обоих случаях источник возникновени я разных народов связывается с природным многообразием самой Земли. Следовательно, напрашивается вывод: именно рассеянность людей по планете рассматривалась авторам и Библии как ключевой фактор, порождающий разные культурыI, наречия, обычаи и традиции. Поэтому, надо полагать, гак не хотелиI ‘«рассеиваться по всей земле» древние идеологи этнической унификации и даже попытались ради достижения своего замысла замкнуться в грандиозной, ими же приду манной башне-мегаполисе. Конечно, на основе приведенных примеров нельзя утверждать, что наука этногенез зародилась еще в библейские времена, это было бы явным преувеличением. В лучшем случае речь может идти о некоторых ее предпосылках, су ществовавших действительно давно, но так и оставшихся предпосылками. Формирование же особой отрасли знания, занимающейся изучением закономерностей возникновения народов (этносов), происходит уже в наше время, во второй половине двадцатого столетия, на базе отечественного обществоведения. Именно в этот период произошло оформление ее понятийного аппарата, определился объект и методологии исследования, возникл и разные концептуальные подходы к решению ряда проблем, сложились оригинальные научные школы. Почему теория этногенеза не появилась в Европе и США Тот факт, что наука этногенез возникла именно на отечественной почве и фактически до сих пор остается явлением российской научной жизни, не знающим зарубежныIх аналогов, следует подчеркнуть особо. Не уяснив его, трудно будет понять некоторые особенности ее зарождения и формирования, а также отношение к ней в зарубежной антропологи и и политологи и Но сначала попробуем понять, почему наука этногенез возникла и сложилась в России, а скажем, не в США или Западной Европе, да и могла ли она вообще там появиться. Если взглянуть на западноевропейскую или североамериканскую науку, объектом изучения которой выступают самобытные народы шли отношения между ними, в глаза бросается даже не столько ее концептуально-теоретическая дробность, сколько разделение на два фактически самостоятельныIх направления. Одно из них занимается изучением народов как таковых (в основном их культу рами) и, как правило, ограничивается рамками так называемых дописьменныIх народов. Другое - отношениями между ними (в основном между этническим и группами) . Первое, соответственно, развивается в рамках этнологических дисциплин (этнография, этническая антропология, психологическая анлро- пология и т.д.), второе в рамках социально-политически х дисциплин (социология межэтнических отношений) . Оба направления с начала XX в. концентрируются в научных центрах США. что наложило определенныIй отпечаток на их развитие Конечно, антропологические и этнологические центрыI существовалиI и продолжают существовать и в Западной Европе, но после того, как ряд крупных представителей I данного направления, в частности Ф Боас, переехали в США и создали там собственныIе школы, значимость западноевропейских школ упала Чло же касается социологии, то приоритет США в этой области всегда был неоспоримым, поэтому не случайно первые социологические концепции, изучающие межэтнические отношения, возникли именно там, исключая, пожалуй, марксизм, который является особой темой разговора и особы I м направлением I научной мысли. Вместе с тем США отличаются одной принципиально важной особенностью: там, в абсолютном 1 большинстве, живут не ав- тохтонныIе народы, имеющие свою исконную землю, оригинальную культуру и традиции, а этнические группы . Не французский, немецкий или испанский народы обитают в американских небоскребах и на ранчо, а этнические группы французов, испанцев или немцев, что далеко не одно и то же ПроцессыI, идущие в среде автохтонных народов и среди этнических групп, вовсе не идентичны, нередко они отличаются и по сути и по формам проявления. Но дело даже не в этом. Ставить вопрос об этногенезе этнических групп, о причинах или особенностях их возникновения бессмысленно и бесперспективно, они появились на Американском континенте в результате миграционны х переселений на рубеже XVI I I - XVII ! I вв Вот и весь их этногенез. Что же касается автохтонныIх народов - индейцев, то за период «цивилизационного» ’ освоения Америки они были почти полностью истреблены . Тех, кто чудом уцелел, согнали со своей земли, после чего остатки индейских племен фактически превратились в такие же этнические группы , только второго сорта, обитающие в резервациях. Их нынешнее юридическое равноправие и государственныIе меры, направленные на поддержание жизнедеятельности, ничего не меняют. В системе межнациональных отношений США они фактически не участвуют, признанными субъектамIи этих отношений не являются, поэтому изучением «резервационных» индейцев занимается именно этнография или этническая антропология, а не социаіьна I я политика. Этнологическая же наука относится к изучению американских индейцев и их культу р исключительно со своих, антропологических позиций, то есть подходит к ним, как к народам родоплеменным, «доцивили- зационным» । , что также исключает постановку ’ вопроса об их этногенезе. Таким образом, в силу сложившихся обстоятельств наука этногенез не могла возникнуть в таком интеллектуальном центре Запада, как США, где для этого не существовало объективных предпосылок. Малые шансы на ее возникновение были и в Западной Европе. Во-первых, сама европоцентристская традиция, господствовавшая в ее интеллектуальныIх кругах, и сключ аз а подход к другим «нецивилизованным» народам как к равным. Это значительно обедняло всю методологию, применяемую европейцами в изучении этнической жизни человечества, и снижаю возможность появления принципиазьно новой, а главное, требующей абсолютно равного подхода ко всем народам науки - этногенеза. Во-вторых, не способствоваз появлению данной науки и приход к власти фашизма, идеология которого, как известно, строилась на принципах расизма этнического неприятия и превосходства арийцев перед остальными. К тому же ориентация запалноевро- пейских исследовательских центров на американские, которая особенно явственно стала проявляться со второй половины! XX в., также делала возникновение там теории этногенеза маловероятным Этническое многообразие России и особенности ее интеллектуальной традиции Иное дело Россия. Как уже отмечалось, отечественная 1тра- диция (не только интеллекту альная, но и политическая) исходила из того, что само существование многонациональное™I страныI - несомненное благо, фактор ее силыI и огромных потенциальных возможностей. Для такого подхода имелись серьезные основания, прежде всего, огромныIй исторический опыт, чем не всегда могли похвастать представители других государств и цивилизаций. Прежде всего, российские народы I в абсолютном большинстве являются народами автохтоннымиI, обладающими । древней самобытной историей и культу рой, а этногенез большинства из них начался еще до того, как сложилась Российская империя. Многие из российских народов являются представителям и древней евразийской цивилизации, возникшей в рамках единого Евразийского континента, где за многие тысячелети я сложились многообразные формы этнических контактов и взаимодействий. Как бы ни складывались и ни менялись их отношения друг с другом, свою общую родину - Евразию - они всегда рассматривали и воспринимали сквозь призму ее этнического многообразия, относясь к этому факту, как к чему-то естественному и само собой разумеющемуся. В итоге, не смотря ни на что, тенденци|я уважительного отношения к самобытности других (будь то самобытность культурная, языковая или религиозная) в их среде преобладала, более того, проявлялась даже в периоды войн, стихийных бедстви й или других катаклизмов. И когда на Евразийском континенте в очередной раз сменился этнический лидер и таковым стал молодой русский этнос, он продолжил традицию уважитель- ного отношения к другим народам, а одним из главных принципов своей объединительной политики сделал принцип этнической терпимости. Благодаря отмеченныIм факторам формирование Российской империи во многом происходило не так, как формирование других, в частности европейских империй Принцип этнической терпимости. взятый на вооружение еще первыми московскими князьями, начиная с Ивана Калиты, создал в Российской империи совершенно иной этнополитический I климат, а ее формирование и расширение пошло не путем колониальных захватов, а колонизации незаселенных земель. Более того, как справедливо отмечает Р.Г.Абдулатипов, «даже краткий анализ исторического> Iпроцесса формирования Российского государства позволяет сделать вывод о том, что строилось оно в основном на договорныIх началах, а не на насильственном захвате…» И даже тол факт, что «войны , всяческие экспедиции, тоже присутствовал иI в этом процессе», не меняет главного, что «в сравнении с другими мировым и империями применение насильственныIх методов здесь было, пожалуй, исключением». В России вплоть до середины XIX в. главенствовала беспрецедентная в истории тенденция: абсолютное большинство евразийских народов входили «под руку белого царя» добровольно, «на договорных началах», а затем, вместе с русскими, в меру имеющихся возможностей и сил, искренне участвовал и в создани и единого многонационального государства. Признавая с самого начата этническое лидерство за русским народом, они никогда не теряли своей самобытности и, сплачиваясь вокруг русских, вместе с ними фактически становились государствообразующими народами страды. Такое развитие событий порождало и соответствующее отношение ко всем российским народам со стороны1 русской интеллектуальной и политической элиты, где право других на этническую самобытность никогда не подвергалось сомнению, а европейская практика разделения народов на первосортные и второсортны е категорически отвергалась. В политическом отношении наиболее ярко отмеченный аспект выразился в принципе гражданского равенства, который распространялся на все «природноподданные», а по сути - автохтонные народы страны Подобная объективно сложившаяся ситуация в этнической жизни Российского государства получила свое отражение уже в ряде источников XVI - XVII вв. Особое место среди них занимает Соборное уложение 1649 г. - доку мент уникатьный во многих отношениях. Принятый Земским собором во время царствования .Алексея Михайловича, он важен и интересен, прежде всего, тем. что, будучи сборником законодательных актов, вплоть до XIX века играл роль Основного закона страны Еще он интересен потому, что ряд его статей, касавшихся судебной деятельности и земельных отношений, непосредст венно был обращен к тем или иным народам, населявшим страну вместе с русскими Причем упоминание этих народов и соответствующие законодательные предписания по отношению к ним ни по форме, ни по содержанию не носили уничижительного характера, как в ряде западноевропейских государств того времени. Порой наоборот русским высокопоставленны.’ людям ставился в Уложении своеобразный заслон на действия, способные принести ущерб нерусским, будь то земельные отношения, судебные разбирательства споры о собственности I и т.д. «А которые земли изстари бывати русских людей поместные земли, - говорится, например, в Елаве XVI (статья 41), - и много лет лежали в пусте (пустовати. - А.Ж.), и в прошлых годах на тех порозжих (пустующих. - А.Ж.) ) землях поселидися татарова и мордва по дачам (дарениям. - А.Ж.) ) государевых грамот, а ныне по боярским грамотам, которые грамоты даваны в безгосударное (смутное. - А.Ж.) время, когда стояли бояре под Москвою, а иные и без дач (пожатований. А.Ж.) живут на тех землях и многие годы, и с тех земель государеву службу служат, и у тех земель не отнимать. А впредь русских людей поместных земель тагаром, а татарских земель русским людям в поместье не давать»’ Иными словами, не важно какого ты рода- племени (национальности), главное - ты верой и правдой служишь нашему единому государству. А раз так, никто гебя притеснять не должен и земли твои отнимать не будет, даже если ты и живешь на них без жалованных грамот. И в дальнейшем никому из русских брать твои земли «в поместье» не позволят, но и ты не зарься на земли других. И дальше: «А в городах и у князей и мурз, и у татар, и у мордвы, и у чу ваши, и у черемисыI, и у вотяков, и у башкирцов боярам и окольничим, и думныIм людям, и стольником , и стряпчим, и дворяном московским, и из городов дворяном, и детям боярским и всяких чинов русским людем поместных и всяких земель не покупать и не менять и в заклад и з дачею и в наем многие годы не имать. А будутъ которые московские и из городов дворяне и дети боярские и всяких чинов люди учнут в городех и у князей, и у мурз, и у всяких ясачных людей земли имать з дачею, или покупать, или в заклад или в наем на многие лета имать или менять, и у тех всяких чинов людей те татарские поместные и ясачные земли имать на государя, да им же за то от государя был ь в опале». И еще: «А которые князья и мурзы, и гатаровья, и мордва, и чуваши, и черемиси, и вотяки крестился в Iправослав- ную християнскую веру, и у тех у новокрещенов поместных земель не отнимать и татарам не отдавать». Как видим, в Соборном уложении не просто зафиксировано наличие на территории будущей Российской империи различных народов, чло само по себе приравнивалось, . говоря современным языком, к признанию их статусности, что в политической и юридической практике того времени было делом неслыханным. В нем, наряду с перечислением народов, обозначались и места их проживания, а главное - признавались их права на данную землю, если они «с тех земель государеву службу служат» . Причем независимо от того, какую веру они исповедуют - православную или мусульманскую. И хотя православным отдавалось предпочтение, вера других ни осмеянию, ни искоренению не 1 подвергалась. По сути, Соборное уложение середины XVI I II в. являло собой беспрецедентный I хтя того времени документ, фактически признававший многонациональность в качестве одного из ключевых принципов строительства государства И хотя равноправное положение разных народов в составе единого государства открыто не декларировалось (в этом просто никто не видел необходимости), дух тех статей документаI, которые были обращеныI к нерусским народам, исходил из признания данного факта. С этого времени, говоря современным языком, идеи Соборного уложения прочно входят в политическую культуру российского общества. Возникновение такого доку мента в России серединыI XVIII в стало отнюдь не случайным, поскольку уже тогда за ним стояла многовековая практика добрососедства и уважени я между самым многочисленныIм ее народом - русским - и дру гими. Не слу чайным явилось и то, что действие его в качестве Основного> :закона страны сохраняло юридическу ю силу вплоть до первой половины XIX в.
Особая этническая ситуация, сложившаяся в России, не могла не вызвать живого интереса к истории и культуре ее народов не только в политических, но и в интеллектуальны I х круга х Наличие такого интереса прослеживается уже с начата XV111 в. в грудах В.Н.Татищева Именно он одним из первых взялся за исследование вопросов «о происхождениIиI и взаимной связи народов. населявших нашу страну, и, прежде всего, об этногенезе сла- вян-руси»2 И хотя, с точки зрения современной науки, большинство его изысканий устарели, тем не менее, ряд содержащихся у него принципиальных положений, заслуживают несомненного интереса. Прежде всего, он фактически поставил под сомнение так называемую нормандскую теорию происхождения Русского государства (и русского народа), выдвинутую немецким ученым Г.З.Байером . Но главное, рассматривая проблемы। этногенеза, Та- тшцев отверг принятое тогдашней наукой (и Iпродолжающееся поныне) отождествление современны х народов с древними, берущее начало еще в церковно-библейскойI схеме. В этой связи не утратила значимости главная его мысль: «Через так много тысяч лет народы… мешались, иногда пленниками и покоренными себе размножались, иногда пленением и обладанием от других язык свой переменить и оставить принужденыI были». Естественно, в силу общего состояния науки того времени Татищев не сумел избежать произвольных этногенетическиIх построений. Однако важна сама попытка классифицировать российские народы, среди которых он выделил три основных группы: народы скифского происхождения (тюрско-татарские кочевники); народы сарматского происхождения (этносы Прибалтики, Русского Севера, Верхнего и Среднего Поволжья, в частности угрофинны); и славяне, которых он выделяет особо, считая, что продвинувшись с юго-запада, они завоевали землю русов (новгородских потомков сарматов) и приняли их имя. Но еще важнее стала попытка Талищева показать не только историю каждой из трех выделенных им групп, но и историю совмесгного взаимодействия российских народов в рамках единой цивилизационно-государственнойI целостности. Значительную работу в этом направлении проделал и М.В.Ломоносов, который, наряду с активныIм занятием естественными науками, большое внимание уделял изучению общественной жизни государства, его истории и населяющим его наро- дам. Он уже не просто высказаIл сомнение в правильности нормандской теории о происхождении (этногенезе) Руси и России, но и подверг ее жесткой бескомпромиссной критике. При этом им четко проводится мысль о близости российских народов, о принципиальной общности их судьбыI и истории, что привело к принципиально иному, чем на Западе, взгляду на формирование и развитие Российского государства. Отвергая бытовавшее в Европе мнение о «великой тьме невежества» I , якобы царившей на Руси, М.В.Ломоносов специально подчеркивал: «Инока рассуждать принуждены будут, снесши своих и наших предков и сличив происхождение, поступки, обычаи и склонностиI народов между со- бою». Подобно В.H Татищеву, М.В.Ломоносов попытался дать собственное понимание этногенеза народов России, которое содержится в «Древней Российской истории», в частности, в разделе «О России прежде Рюрика». И хотя, в отличие от В Н.Татищева он выделяет не три, а две основные этнические группы - сарматов и скифов, тем не менее этническое многообразие страны он отразил даже полнее, чем его предшественник, и также основной упор сделал на взаимосвязь и взаимодействие описанных им народов Профессиональный , а главное доброжелательный интерес к этнической стороне жизни России демонстриру ют и другие российские исследователи XVII I I века, к какой бы исторической школе они ни принадлежали. Это можно отнести к Г.Ф.Миллеру (стороннику нормандской теории), к первым русским этнографам: И.И.Лепехину’ и С.П.Крашенинникову , а также другим, менее известныIм исследователям . Данная традиция нашла продолжение и в XIX в., в частности, в трудах Н.М.Карамзина”, С.M Соловьева В О.Ключевского 1 и др В свою очередь, ярко выраженныйI интерес к российским народам породил и особый взгляд на историю самого государства, привел к рассмотрению нашего прошлого не только сквозь призму политического, но и этнического измерения. Фактически уже с XV111 в. отечественная традиция начинает признавать субъ- ектами исторической деятельности не только правящие династии шли государственныIе институты, но и конкретныIе самобытные народы, участвующие в совместном создании и защите единого многонационального государства. Подтверждение сказанному можно найти и в первом фѵнда- ментатьном труде, посвященном осмыслению исторического пути, проделанного к тому времени страной, - «Истории государства Российского», писать которую H M Карамзин начал еще в XVII I I ! в., а закончил в начале XIX. И в последующем какие бы направления и теоретические школы ни возникали в российской исторической науке, этнический фактор всегда занимал в ней одно из важных мест, а его роль в создании и становлении государства оценивалась чрезвычайно высоко. Таким образом, интерес к этнической стороне3 жизни Российского государства, истории и культу ре его народов объективно вел к постановке вопросов, связанных с проблемами I этногенеза. Поэтому именно в России изначально складывались необходимые предпосылки для возникновениIя новой научной дисциплины. Здесь же впервые были сформулированыI и 1некоторые идеи, концепции, теоретические основыI, которые можно рассматривать в качестве постулатов, предшествующих появлению этногенеза. Сегодня, как уже отмечалось во введении, в российской этнологической науке существуют две версии теории этногенеза, две относительно самостоятельныIе школы, занимающиеся проблемами возникновения разных, не похожих друг на друга народов. Поскольку первая из них (связанная с марксистскойI традицией) базируется на эволюционистском1 подходе к развитию общества, не будем останавливаться на ее исторических и гносеологических корнях. Во-первых, особенности 1 становления эволюционистско-поступательной5 теории человеческого общества частично были рассмотреныI выше. Во-вторых, предпосылки формирования самой марксистской науки изучены। весьма основательно. И наконец, о той версии этногенеза, которая возникла в СССР на базе марксизма-ленинизма, речь пойдет в специальном разделе, где найдут отражение и предпосылки ее возникновения. Учитывая сказанное, остановимся на тех интеллектуальныIх кон- струкциях, которые созвучныI с другой (немарксистской) версией этногенеза, связанной с именем Л.Н.Гумилева. Концепция культурно-исторических типов Н.Я.Данилевского и ее влияние на возникновение теории этногенеза Одной из первых оригинальныIх и теоретически। :закончен- ных концепций, оказавших серьезное влияние на изучение человеческого общества, механизмов его функционирования, в том числе этнического, стаза концепция культурно-исторических типов H Я.Данилевского. Ряд ее постулатов созвучны। некоторым положениям той версии этногенеза, которая была разработана Л.H Гумилевым . Это подтверждает как актѵатьность творчества Данилевского, так и делает его рассмотрение важным и интересным. Прежде всего, теория Данилевского стата фактически одним из первых всесторонне обоснованны।х интеллектуальных, а также идейно-нравственныIх вызовов господствовавшему * в тот период в науке эволюционистскому и связанном у с ним европоцентристскому взгляд у на развитие человечества. Вызовом тем более значимым. поскольку он основыватся на богатейшем историческом материале и являл собой объемную, целостную и полемически оформленну ю научную теорию. Говоря современныIм। языком, ее автором было положено начазо совершенно новому/ 1исследова- тельскомIу направлению в изучени и 1 человеческого сообщества, заложившему фундаментазьныIе основы। для последующего появления иных, не связанных с идеей поступательного развития, теорий, научных гипотез и школ. Условно их можно назвать теориями циклического развития. Их суть заключается в утверждении, что каждая культура или цивилизация имеет собственныIе особенности развития, не всегда совпадающие с другими. Наряду с этим Данилевский выдвину л и обосноваз фундамен- тазьныIй постулат о равнозначности I и самодостаточности различных человеческих цивилизаций, которые возникают и развиваются самостоятельно, независимо друг от друга. Из этого положения выводилось существование возрастных циклов развития каждой из цивилизаций, причем циклы развития одних цивилизаций не связа- ны и не совпадают с циклами развития других. Если на приведенные постулаты взглянуть сквозь призму этнологии, то станет очевидным, что они близки центральной идее гумилевской теории этногенеза, которая заключается в том, что момент возникновения разных народов (пусковой толчок этногенеза) определяет дальнейшие. периодически сменяющие друг друга фазы их самостоятельного развития. Кроме того, гумилевской теории этногенеза оказались близки и другие, более конкретные положения концепции культурно-исторических типов БудучIи перенесеныI на этнологическую почву, они получили здесь новое дальнейшее развитие. Все это, вместе взятое, дает основание для более внимательного отношения к научной позиции Данилевского. Концепцию культурно-исторически х типов великий русский философ, естествоиспытатель и сторонник славянофильского течения ДанилевскиIй изложил в фундаментальномI научном труде «Россия и Европа» (1868)I. В блестящей полемической форме он подверг основательной критике, прежде всего, господствовавшую в ло время в Европе и начинавшую приобретать популярность в России теорию однолинейного поступательного развития, противопоставив ей собственную теоретическуюI и идейнонравственную позицию. Его основная мысль заключается в том, что единой исторической и культурно-цивилизационной линии в развитии человечества просто не существует. Подкрепляемая богатым фактическим материалом, эта идея соединяется с выводом, что в истории не существует’ и единого закона возникновения и развития разных культур и цивилизаций. А раз так, значит, не существует единого понимания прогресса, ибо у каждого народа он свой. Прогресс «состоит не в том, чтобы идти всем в одном направлении (в таком случае он скоро бы прекратился), а в том, чтобы исходить все поле, составляющее поприще исторической деятельности человечества, во всех направ- лениях»1. Из приведенного вывода ДанилевскиIй естественныIм образом выводит другое, также пронизывающее всю его работу, положение: западноевропейская цивилизация вовсе не является ’ Данилевский4 Н.Я. 1Россия и Европа. Cl116., 1995. С. 92. высшим универсальны I м достижением человеческого развития, опыт которой обязателен для усвоения всеми остальнымIи народами. «Европа, - писал он, - есть… германо-романская цивилизация, которая довольно часто идентифицировалась многими, как на Западе, так и в России, с общечеловеческимиI стандартами На самом деле это не так». Западная Европа, по мысли Данилевского, относился лишь к одному из выделяемыIх им культурноисторических типов. Наряду с ней и независимо от нее в истории существовали и достигали замечательных результатов в своем развитии другие культурно-историческиIе типы или цивилизации, египетский; китайский; ассирийско-вавилоно-финикийский; халдейский или древнесемитский; индийский; иранский; еврейский; греческий; римский; ново-семитическийI или аравийский; европейский. Отказывая западноевропейскойI цивилизации в универсальности и претензиям на общечеловечность, , философ резонно замечает, что на таку ю же роль с тем же успехом I может претендовать, скажем, китайская цивилизация, достижения которой не менее, а может, и более грандиозны . Однако ни германо-романская, ни китайская (и никакая другая) культуры «не тождественныI общечеловеческой, каждая из них олицетворяет уникальны й пул ь развития одной определенной группы народностей» И далее, развивая эт> мысль, он замечает: «Общечеловеческого не только нет в действительности, но и жатая быть им - значит желать довольствоваться общим местом, бесцветностью, отсутствием оригинальностиI - одним оловом, довольствоваться невозможною полнотою». Приведенные положения важны для нас и интересны тем, что, наряду с созвучным гумилевскойI теории этногенеза тезисом о независимом возникновении и развитии разных культур и цивилизаций, в них заложена и другая, не менее важная идея. Она состоит в том, ни один народ (или группа народов), каких бы успехов они ни достигли, не может претендовать ни на превосходство над другими, ни на общечеловеческую значимость. В дать- нейшем, в частности в евразийской историософской школе, данная мысль получила значение абсолютного, безусловного принципа и фактически обрела статус этнологического закона, который гласит: на Земле не существуют народы развитые и неразвитые, культурные и некультурные, цивилизованные и нецивилизованные, а существуют только разные народы, разные культуры и цивилизации, а также разные фазы их развития. Данный тезис важен для нас тем, что в последующем он активно отстаивался и продолжает отстаиваться в обеих, ныне существующих, версиях этногенеза - связанной с именем Л.Н.Гумилева и связанной с марксистско-ленинской интеллектуальной традицией. Близким к гумилевской теории этногенеза стало другое положение: человечество в этническом отношении структу’рируется не только по отдельным народам (этносам), но и объединяется в группы национальностей, которые фактически и являют собой культурно-исторические типы. Такие группы национальностей, составляющие единую развивающуюся целостность, Гумилев назвал «суперэтническими системами», или «суперэтносами», а сам термин получил у него категориальное закрепление, обозначая особый таксономический ряд в этнической структуре человечества. По сути, категория «суперэтнос» стала этнологическим эквивалентом культурологического понятия «культурно-исторический тип». И хотя в вопросе о том, по какому критерию этносы (группы национальностей) объединяются в суперэтнические системы (культурно-исторические типы) Гумилев принципиально разошелся с Данилевским, подход к рассмотрению этнической и социокультурной структуры человечества остался у них схожим В теорию этногенеза прочно вошел и другой введенный Данилевским термин - «германо-романская» цивилизация, шли «германороманский культурно-исторический тип». В новом концептуальном обрамлении он стал звучать, как «романо-германский суперэтнос», обозначая этнологический аспект западноевропейской многонациональной системной целостности. Выступив против теории поступательного развития и отвергнув идею прямолинейного движения человеческого сообщества от низших форм к высшим, Данилевский не мог согласиться и с господствовавшей в тогдашней науке периодизацией истории на древнюю, среднюю и новую. Ей он противопоставил собственное понимание развития: «ФормыI исторической жизни человечества… не только изменяются и совершенствуются повззраст- но, но и разнообразятся по культурно-историческимI типам»1. Эта важнейшая мысль о возрастном развитии не только отдельных людей, но и крупных человеческих сообществ, в гумилевской теории этногенеза нашла полное признание, дальнейшее развитие и новые доказательства. Будучи переосмысленной с этнологических позиций, она получила следующее выражение. Этнос, как одна из форм исторической жизни человечества, находящаяся в постоянном развитии, изменяется не в результате смены общественно-экономических формаций (как утверждает марксизм) или индустриально-технократических состояни й (хотя их влияние тоже отрицать нельзя). Он изменяется в основном благодаря смене внутренних, лишь ему присущих возрастных циклов, изменяется «повозрастно», проходя соответству ющие фазы собст венного внутриэтнического развития. Это положение, славшее в гумилевской 1 теории этногенеза ключевым, органично привело к еще одному постулату , касающемуся корректности тех критериев, по которы м народы можно сравнивать друг с другом. Саму возможность и даже необходимость сравнения народов Гумилев, естественно, не отрицал, он лишь категорически отверга л метод прямолинейного сопоставления, проводящегося по принципу «здесь и сейчас» Если у каждого этноса имеется собственный возраст, значит нельзя напрямую сравнивать сегодняшних европейцев с сегодняшними русскими, так как у них разный возраст, разные фазы этнического развития. Это все равно, что сравнивать. Iшестидесятилетнего профессора, двадцатилетнего юношу или шестилетнего мальчика по объему знаний, физической силе или умению играть в футбол. Если же их сопоставить, когда они были в одном возрасте, тогда сравнение получит смысл и перспективу. Иными словами, сравнивая народы повозрастно, надо применить диахроническую шкалу, то есть смотреть, как они себя вели, каковы были их куль- ’ Данилевский/ И.Я. ]Россия 1и1Европа. С. 71 тѵрные предпочтения, какой обладали энергией и, главное, на что они ее тратили в одной и той же фазе этногенеза. Однако ДанилевскиIй не ограничивался просто замечанием, что народы развиваются повозраслно. Он выделил три периода в их историко-культурнойI жизни и предложил свое определение того, в каком из них находится современная ему Европа а в каком Россия: этнографический, политически й и цивилизационный периоды. Этнографический период интересен и важен, по его мысли, тем, что здесь происходит самобытное, оригинальное формирование народа, его языка и т. д Политический связан с его государственныIм оформлением, созданием политической системы, атрибутов государства. В цивилизационный период происходит расцвет творческой деятельности народа, подъем экономики, пик достижений науки, культу ры. Не все из ныне существующих народов, по мысли Данилевского, достигли третьего периода в своем развитии, например, славяне и, естественно, Россия. Однако так сложилось не по причине нашей «отсталости» иди неспособности к какой бы то ни было деятельности, а в силу возрастных причин. Россия значительно моложе ЕвропыI, уже прошедшей все три периода и завершившей процесс создания своих политических атрибутов, культуры, оригинальных духовных ценностей, а значит, пришедшей к естественному старению и увяданию. Подобная оценка российской и западноевропейской цивилизаций созвучна и гумилевской концепции этногенеза. Правда, каждый из мыслителей приходит к близким, а порой совпадающим выводам разными путями, но это лишь усиливает значимость конечного результата. Продолжая тему особых циклических периодов развития разных народов и цивилизаций, Данилевский выводит пять основных законов их возникновения, развития и закала. И хотя далеко не все из них получили дальнейшее развитие в теории этногенеза, остановиться на них необходимо для понимания того, как формировался ее научныIй аппарат и, естественно, сама проблематика. Это следующие законы. Любое «семейство народов», принадлежащих к одной возрастной группе, и внутренне, духовно способных к историче- скому развитию, составляет особыйI <«культурно-исторический тип». Для подлинного культурного развития, как и для рождения и становлениIя культуры, народу (или группе народов) необходимо достичь политической независимости, оформиться в го- сударственныIе институты. Основны I е принципы и особенности цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа. У каждого культу рно-исторического типа эти принципы свои, он вырабатывает их лишь для себя, испытывая большее или меньшее влияние цивилизаций других, ему предшествовавших или ныне существующих, но чуждых. Цивилизация тогда достигает расцвета, когда составляющие ее народы образу ют политическую федерацию, создают собственную государственную систему. Периоды развития культу рно-исторических типов по времени неоднозначныI. Они напоминают жизнь растений, у которых период роста неопределенно продолжителен, а период цветения и плодоношения достаточно краток Здесь возникает еще одна интересная особенность, которая также характеризует концепцию культурно-исторических типов Данилевского и концепцию этногенеза Гумилева. И в первом и во втором случае признается, что кажды й народ или «семейство народов» (суперэтнос) с момента своего возникновениIя и до периода исчезновения проходит аналогичные закономерные периоды (или фазы) развития Но схожесть тех циклов внутри-этнического развития, которых никому не дано избежать, не делает пароды одинаковыми. Они, тем не менее, сохраняют особую специфику, культуру, свои этнические характеристики. Н.Я.ДанилевскиIй не задается вопросом , почему так происходит. Постановка такого вопроса и ответ на него содержатся в теории этногенеза Гумилева. Тем не менее философ предпринимает попытку дать свою классификацию разных народов, также представляющую определенныIйI интерес для нашей темы . Прежде всего, им выделяются «народы-творцы». Это они сформировали десять отмеченныIх им культурно-исторически х типов, создали соответствующие цивилизации и смогли сохранить способность к внутреннему динамичном у развитию. Далее он перечисляет «народы-разрушители» Их энергия направлена не столько на созидание, сколько на завоевание других, подчинение и разрушение культуры завоеванных народов Это гунны , монголы , турки. И наконец, в его работе вычленяются племена, составляющие «этнографический материал» Они не создали свои цивилизации, но вошли в культурно-исторически е организмыI <«народов-творцов» и стали играть там позитивную созидательную роль. К их числу ученыIй относит финнов и кельтов. Считается, что деление народов на творческие, разрушительные и неоформившиеся является одной из слабых сторон теории Данилевского. Действительно, оно лежит за пределами российской общественно-политической и культурной традиции и никак не подтверждается серьезной этнографическойI наукой Тем не менее нельзя отрицать, что не все народы земного шара являются сегодня одинаково творческими! или равно способнымIи и гол овыми к созданию собственныIх цивилизационны х массивов. В этом смысле отмеченныIй подход Данилевского заключа лI и рациональное зерно, только для его вычленения необходимо было взглянуть на проблему несколько иначе, подойти к ней с другой стороныI. Такой подход и был осуществлен в гумилевской теории этногенеза, где показано, что кажды й из су ществовавших и ныне су ществующих народов когда-то находился, находится либо будет находиться в одном их трех выделяемы I х ДанилевскимI состояний. Причем попеременно проходя их все. Иными словами, кажды й народ когда-то являл собой «этнографически I й материал», то есть конгломерат этнических компонентов, которые после пускового толчка этногенеза начинали консолидироваться, «переплавляясь в огне пассионарного напряжения» в новые этнические и социальные формы, фактически I в новы й этнос. Возникший из разного «этнографического материала» этнос начинал собственное развитие, проходя, соответственно, фазу подъема то есть творческого развития и созидания, фазу надлома - болезненный разрушительны й период, а также другие фазы, о которых Данилевский не мог в свое время предполагать. Завершая свой жизненны й путь, бывшие «народы-созидалели» | , пройдя «период разрушительности» (фазу надлома), вновь превращаюлся в «этно- графический материал» (этнические реликты), ожидающие нового «пассионарного толчка», снова запускающего весь механизм этногенеза. Следовательно, предложенное Данилевским деление нельзя считать основанием для качественного подхода к изучению и сравнению народов, ибо с одинаковыIмI основаниемI .любой народ может быть отнесен и к созидательным, и к разрушительным, и к «этнографическом I у материалу». Все зависит от того, в какой фазе развития он находится. Лейтмотивом творчества Данилевского стала тема славянского единства, которое он противопоставля л начавшем у набирать силу западничеству, в частности той знаменитой и поныне не преодоленной идее о необходимостиI возвращени।я России з цивилизацию, проще говоря, ее включени।я в Западную Европу на правах одной из составных частей. К дискусси।и । западников и славянофилов, , обозначившейся еще в первой половине и определившей интеллектуальныIй । климат нашей страны во второй половине XIX в, мы будем возвращаться неоднократно. И хотя причины ее возникновения, а также концептуальны е посылки сторон многократно описывались и анализировались, существуем один принципиальный момент. Данная дискусси I я всегдаI ।рассматрива- лась и рассматривается либо с социологических, либо с историкофилософских позиций, но никогда с этнологической1 точки зрения. Вместе с тем причины ее возникновениIя и сам ход. включая выявление сильных и слабых сторон каждого оппонента , вполне могут анализироваться исходя из методологических посылок, даваемых теорией этногенеза. В частности, теория этногенеза проливает свет на 1причины того, почему неудачей закончилось большинство попыток перенести на российскую почву западноевропейские модели развития. Она же объясняет и причины политической । неудач и славянофильства. Несмотря на сильные стороныI их учения, славянофилы, тем не менее, уже в начале XX в. полностью уступили западникам политическую инициативу, а само их движение оказалось «безвозвратно ушедшим в глубину истории»’. Но для лучшего понимания всех этих метаморфоз необходимо остановиться на Лосевв А. Ф. 1Владимир Соловьев и его 1время. М., 11990. С 295. той принципиальной ошибке, которая из теории культурноисторических типов Данилевского перешла в идеологию славянофильства Рассматривая взаимоотношени я России и Европы, Данилевский приходит к логичному выводу , что соединение России с Европой совершенно невозможно. Вряд ли оно станет возможным и в дальнейшем, поскольку отношение Европы к России всегда было и остается враждебным: «Европа видит в России и в славянстве не только чуждое, но и враждебное начало» . ГІо его мнению, происходит это олтого, что Россия никогда не являлась и не является страной европейской, она представитель особого, самостоятельного мира - славянского. Славянство же, в свою очередь, явление внутренне целостное и самобытное, оно не только отличается от любого из существовавших или ныне существующих культу рно-исторических типов, но и вполне сопоставимо с любыIм из них, в том числе с европейской цивилизацией. Славянство представляет- особый, один- надцаты й культурно-исторически йI тип, равноценный остальным десяти и находящийся пока на этнографической стадии, то есть на пути от молодости к зрелости. Уже в самом этом факте Данилевский видит причину враждебности европейской цивилизации к России. Эта враждебность усугубляется еще одним обстоятельством тем, что Европа вступила в период упадка , внутреннего истощения сил, а славянство, наоборот, входит в период всестороннего расцвета и реально начинает конкурировать с Европой, тесня ее в некоторых сферах жизни. Похожий подход к анализу развития Европы и России (романо-германского суперэтноса с российским), а также их взаимоотношений содержится и в гумилевской теории этногенеза, но нас больше интересует другое. Н.Я.Данилевский фактически ставил знак равенства между Россией и славянством вообще, всем славянством, как западным и южным, так и восточнымI. Такой подход и восприняли более поздние русские славянофилы , пытаясь построить на нем фундаментальную идеологическую доктрину и конкретную политическую практику противодействияI :западной экспансии. И хотя Данилевский категорически отрицал идею русского мессианства в славянском мире, поздние славянофилы : во многом развивали именно ее, а попытка Данилевского заменить русское мессианство идеей равноправного объединени я славян во Всеславянском союзе или в созданной ими Всеславянской федерации так и осталась благим пожеланием. ЭтнологическиIй I анализ описанной ситуации показывает следующее. С точки зрения теории этногенезаI, ДанилевскиIй заложил в свою концепцию славянского культурно-исторического типа изначально неверную посылку . Он отождествиIл такие не известные в его время, но четко различаемые понятия, как «метаэтнос» и «суперэтническая система» I , или «суперэтнос». Действительно, в современной этнологии существует понятие «метаэтносы», введенное в оборот представителямиI советской I этнологической школы И.С.Бруком и H.H ЧеботаревыIмI (об этом подробнее речь пойдет ниже). Под метаэтносами понимаются группы культурно-близких иди чем-то похожих народов, которые вовсе не обязательно внутренне связанны друг с дру гом. Несмотря на явные черты сходства, скажем языкового, религиозного, ку льтурно- го или другого, такие народы не составляют единой системной целостности, поскольку между ними не существует глубинных функциональных связей. И наоборот, под термином «суперзтно- сы» (суперэтнические системы), введенныIм Гумилевым , понимаются группы народов, пусть даже не похожих, культу рно, религиозно или лингвистически разных, но тесно связанных друг с другом глубинными внутренними связями, которые формировались веками Именно связи, а не внешнее сходство или различие, позволяют народам составить многонациональную (действующую как единый, состоящи Iй из разных частей организм) системную целостность - суперэтническую систему. В свете сказанного можно заключить, что славянстве являет собой классическиIйI пример «метаэтноса», где ку льту рно похожие народы (славяне) давно вовлеченыI в жизни разных суперэтнических систем. Запалные славяне (в основномI исповедующие католичество) - в системные связи романо-германского суперэтноса, то есть жизнь запалноевропейской I цивилизации. Восточны I е же славяне (в основном православные) тяготеют к российской суперэтнической целостности, а некоторыIе из них (наряду с тюркскими, финноугорским и и другими народами) давно образовали единый российский суперэтнос. Исходить в политической практике из идеи всеславянского единства было серьезной ошибкой, что и подтвердила Первая мировая война четко обозначившая линию славянского разлома по разным суперэтническим организмам В этом смысле весьма примечательно замечание одного из основателей евразийской историософской школы (речь о которой пойдет ниже) П.Н.Савицкого, который подчеркивал, что славянство не представляет единой цивилизационной (то есть су перэтнической) целостности, что «поляки и чехи в культу рном смысле относятся к западному “европейскому” миру, составляя одну из культурных особенностей последнего». ВпоследствиIи аналогичную ошибку совершили сторонники пантюркизма, а затем и панмонголизма не заметившие, подобно славянофилам, принципиальной I разницыI между< «метаэтносами» и «суперэтническимIи системами». Подобно славянофилам в своей политической практике они тоже попытались опереться на идею «кровно близких» народов и тоже, не найдя в их среде ни должного понимания, ни ожидаемого отклика, ушли в политическое небытие. Преодолеть односторонность славянофильства, а также западничества предприняли в начале XX в. сторонники другого направления отечественной мысли - представители евразийской историософской школы. Евразийская историософская школа и ее влияние на формирование теории этногенеза Евразийская историософская школа в формировани и той версии теории этногенеза которая связана с именем Л.Н.Гуми- лева, играет особую роль И не только потому, что создатели обеих концепций жили и работали почти в одно время и 1происходи- ли примерно из одной русской дореволюционной I среды . Важнее другое: груды евразийцев были хорошо знакомы I Гумилеву и оказали значительное влияние на формирование его научных взглядов, несмолря на то, что до конца 80-х гг. в Советском Союзе они не издавались. В своих работах Гумилев (особенно в последний период жизни) активно ссылается на некоторые трудыI основателейI евразийской школы, фактически впервые вводя их в научный оборот советского обществоведения Ряд идей, высказывавшихся Г.В.ВернадскимI, Н.С.Трубецким, П.Н.Савицким I и некоторыми другими, был не просто воспринят им, а заново переосмыслен и развит в плоскости науки этногенез. С некоторыми из представителей историософской : школы он состоял в переписке, а в частных беседах и даже в интервью иногда называ л себя «последним евразийцем». Можно согласиться с С Б.ЛавровымI, отмечавшим, чло концепция евразийства проходит через всю творческу ю жизнь Льва Николаевича Гумилева, а сам он «ощуща л себя приемником и продолжателем работ евразийцев 20 - 30-х гг., перепроверяя и развивая эту концепцию». Сказанное, а также ряд других обстоятельств, речь о которых еще впереди, позволяют заключить, что евразийская историософская школа стала одной из значимых отечественных концепций, о влиянии которой на гѵмилевскую теорию этногенеза можно говорить достаточно определенно. Давая оценку евразийству, один из известных его исследователей В.Я Пащенко заметил: «Сегодня можно с уверенностью сказать, что многих ошибок как в области познания, так и в области политической и экономической практики, удалось бы избежать, как в нашей стране, так и за рубежом , если бы идеи евразийства были вовремIя востребованыI и взяты на вооружение»” Действительно, представляя собой явление весьма широкое и многогранное, в основе которого лежал «научныIй опыт ряда элнологов, историков, лингвистов»3, данная школа выходит за рамки этнологии, как и за рамки любой отдельно взятой дисциплины. Тем не менее в ней содержится ряд постулатов, непосредственно затрагивающих нашу проблематику, поэтому остановимся на ней подробнее. К тому же, возникнув в начале XX в. в русской эмигранлской среде и получив широкое распространение за рубежом, она долгое время оставалась практическиI неизвестной на родине, буду чи достоянием лишь узкого круга специалистов. Формально возникновение евразийскойI Iисториософской школы датируется 1921 г., когда четверо молодых ру сских интеллектуалов, эмигрантов первой волныI князь Н.С.Трубецкой (сын знаменитого философа), историк Г В.Вернадский (сы н великого ученого, автора теории ноосферы)I,, Iгеограф-экономист П.H Савицкий и ку льтуролог П.ГІ.Су вчинский издали в Софии программный сборник статей «Исход к Востоку ». В последующем к ним примкнули философы, религиоведыI и публицисты П.М.Бицилли, В.П.Ильин. Л.П.Карсавин, Д.П.Святопо.лк-Мир- ский, Г.В.Флоровский, СЛ.Франк, Б.П.Ширяев, С.Я.Эфрон, а также ряд других, не менее блестящих мыслителей. Помимо разработанных ими философского,, 1исторического, географического и культурологического направлений, важную роль в становлении и развитии школы играл юридически- правовой аспект, связанныIй с именем H.H.Алексеева. Можно согласиться с А.Ду гиным, считающим, что именно Алексеев является столпом теории евразийского права, заложившим основу той юриспруденции, которая, заменив советску ю, «с одной стороны, проистекала бы из магистральной I линии органического социального развития русского народа, а с другой - максимально соответствовала бы современныIм критериям и требованиям»I. Но поскольку юридически-правовая сторона евразийства непосредственного отношения к теории этногенеза на имеет, можно оставить ее за скобками предлагаемого исследования, обращаясь к ней лишь в отдельных слу чаях. После издания программного сборника статей, громко заявившие о себе представители евразийской историософской I школы развернули активную научную, издательскую и организационную деятельность, переживая бурный подъем и пользуясь популярностью как в среде русской эмиграции, так и некоторых представил елей европейской интеллигенции . В результате их деятельности появился ряд новых публикаций, стала издаваться газета «Евразия», журнал «Версты», евразийские центры и отдаления были созданы в Софии, Праге, Париже, Берлине, Белграде, Брюсселе и даже Харбине Некоторые из его основателей предприняли попытку сформировать общественное движение, которое, предполагалось превратить в партию, но эта попытка успехом не увенчалась. Подъем евразийства длился до середины 30-х гг., после чего оно вошло в полосу кризиса, раскололось и прекратило существование, хотя деятельность отдельных его представителей продолжалась и дальше О причинах упадка евразийского движения существуют разные мнения, но главную роль здесь, по-видимому, сыграли два основных фактора. Прежде всего, была исчерпана основная разрабатываемая ими проблематика и тех концептуальные идеи, которые еще недавно производили огромное впечатление на мыслящую часть русской эмиграции и некоторых зарубежных исследователей. Этот процесс, присущий развитию любых научных школ и духовных течений, наложился на сложные отношения внутри русской эмиграции, не в последнюю очередь связанные с ее расслоением в отношении к Союз) ССР. появившемуся на месте бывшей Российской империи. Возникшими трудностями воспользовались набирающие ш лу (в том числе и за рубежом) советские спецслужбы и. играя на патриотических настроениях внутри евразийского движения, сумели завербовать некоторых его представителей. Более того, некоторых участников евразийского движения удаюсь убедить переехать в Союз, где в последствии они подверглись репрессиям Подобный удар оказался губительным для академической и политической составляющих движения, оправиться от последствий которого евразийство уже не смогло. Прежде чем перейти к непосредственному рассмотрению тех постулатов и идей евразийства, которые оказали влияние на последующее возникновение и формирование теории этногенеза, обратим внимание на один существенный факт. Само евразийство, являясь продуктом оригинальным и самобытным, тоже возникло не на пустом месте и не вдруг У него имелись предшественники и духовные предтечи, на чьих общетеоретических постулатах строились более конкретные положения всей школы. Важнейшими из них стати идеи Н Я.Данилевского, о которых уже говорилось, творчество К. Н Леонтьева, труды ряда ранних и РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ БИБЛИОТЕКА 2005 поздних славянофилов, в частности А.С.Хомякова, весь знаменитый спор славянофилов и западников. Из этого эпохального спора, точнее, из попытки преодоления слабостей той и другой стороны. фактически и родилась новая историософская школа. Правда, некоторые идеологи евразийства склонны I были видеть предтечу своей теории в еще более поздних пластах русской духовности и культуры . Так, П.Н.Савицкий считал, что евразийские ориентиры содержатся в произведениях «старорусской письменности, наиболее древние из которых относятся к концу XV и началу XVI века», а также в падении Византии, которое обострило в русских сознание их роли как защитников православия и привело к появлению идей, «которые в некотором смысле могут почитаться предшественницами I славянофильских и евра- зийских» Однако данная позиция осталась без основательных доказательств и не получила внутри самой школы дальнейшего развития. Как и любое учение, создававшееся людьмIи незаурядными и одаренными, евразийство многогранно, и охватить все его аспекты в рамках одного параграфа невозможно. Поэтому остановимся лишь на следующих его направлениях, представляющих наибольший интерес для нашей темыI: географическом, этнологическом, историческом, психологическом и Iкультурологическом,
По мнению И.А.Исаева, «ведущи й аспект устремлений идеологов евразийства: “идефикс” всей их концепции стала мысль о замкнутом, самодостаточном пространстве, носящем название “Россия - Евразия”». Действительно, географический фактор занимает ключевое положение во всей евразийской I теории, что отчетливо выразил П Н.Савицкий, раскрывая историю создания и суть самой школы: «Имя их, - писал он о своих единомышленниках, - “географического” происхождения. Дало в том, что в основном массиве земаль старого свела, где прежняя география различала два материка: “Европу” и “Азию” - они стали различать третий - срединный материк - “Евразию”, - и от последнего обозначени я получили свое имя» . Однако в теории евразийства географически й I фактор играет куда более важную и значимую роль, нежели простое обозначение местонахождения. Более того, оценка географической составляющей в евразийской теории является качественно иной, можно сказать, более объемной, нежели в зарождавшейся тогда же новой науке геополитике. Так, понимание Евразийского континента заметно отличается у русских евразийцев и от ее понимания и от того места в истории и современной политике, которое отводил ей английский геополитик Х.Маккиндер и которое во многом повторяется одним из сегодняшних мондиалистов З.Бзежинским2 По сути, в докладе «Географическая ось истории», сделанном на заседании Королевского географического общества в январе 1904 г., Маккиндер трактует значимость мирового острова, то есть Евразии, лишь в контексте сугубо политическом, в аспекте отношений «господство - подчинение». Р> сские евразийцы никогда подобными категориями не мыслили, сосредотачиваясь на совершенно иных проблемах. Не употребляли они, а также не разделяли и смысла маккиндеровского понятия «хартленд» - сердце мирового острова (Евразии). И уж тем более им была чужда основа геополитической I концепции Маккиндера, тезисно сводящаяся к следующему: «кто контролирует Восточ- тот контролирует мировой остров; кто контролирует- мировой остров, тот контролирует весь мир» У русских евразийцев 20 - 30-х гг. понятие «Евразия» лишено узко геополитического смысла. Она, наряду с географическим, обрегаег еще и идейный, гуманитарный I характер, а также (что для нас особенно важно) наполняется этнологическим и культу - рологическим содержанием. Но все же, обозначая и характеризуя Евразию, как континент «срединный» и «самодостаточный» , при- ’ Пути Евразии. Русская интеллигенция и судьбы России С. 83. См.: Бжезинскийй 3. Великая шахматная доска. М., 1998. Гаджиев-6’ К.С. Введение в геополитику. М., 1998. С. 14. чем не только в экономическом, но и в культурном, историческом и этнологическом отношении, евразийцы тем самым Iпротивопос- тавили свою концепцию не столько адептам тогдашнейI геополитики, сколько европоцентристски м1 идеям поступательного развития. В этом отношении они следовали за Данилевским и славянофилами. Однако и здесь им был присущ собственный I , особыIйI подход, отличавший их концепцию и от теории Данилевского, и от ряда постулатов славянофильства. В отличие от Данилевского, исходным пунктом своей теории они делают не культурологический фактор (самобытность культурно-исторически х типов), хотя сама идея цивилизационной евразийской I целостности ими, естественно, не отвергается. Во главу угла они ставят, если можно так выразиться, «геоэтнополитическиIйI фактор», то есть трактуют самобытность Евразийского континента шире, понимая под ним не просто особы й материк, а общий «континент-родину»• для всех проживающих на нем самобытныIх народов. Что же касается славянофилов, то кардинальное отличие евразийцев от них состоит в том, что они отрицают роль кровнокультурного сходства народов, как главныIй I фактор возможной межэтнической интеграции (в частности, славянских народов) и противопоставляют ему мощный потенциал 1 интеграции, основанной на принципе континентаіьного, географического свойства. Перефразируя известныIй постулат «кровь и почва», «идее крови» они противопоставилиI «идею почвы» I , и на ее основе стали выстраивать все остальные аспекты I своей теории. Представители рассматриваемой нами школы разработали оригинальную концепцию, согласно которой Евразия - особый «срединныIй материк», пролегающий «от Хингана до Карпат» и одинаково отличающийся как от Западной Европы, гак и от стран Юго-Восточной Азии, в частности, Китая и Индии. С юга он обрамлен полосой пустынь, с севера - «таежныIм морем», с востока - горным и кряжами (в частности, Хинганской грядой), с запада - линией положительной изотермыI января, климатически отделяющей Евразию от Западной Европы . Связующим звеном Евразии выступают реки, текущие в меридианном направлении, на берегах которых всегда возник&іи оазисы жизни в виде человече- ских поселений, культур, других образований, стягивающих весь континент с юга на север и с севера на юг. Подлинной же основой евразийской целостности и евразийской истории, по их мнению, является Великая степь, пронизывающая и стягивающая континент с востока на запад. Но самым важным с точки зрения теории этногенеза ста ю то, что евразийцы одними из первых не просто связали географический фактор с этническим, но и постарались выявить механизм существующего взаимодействия, причем как на макро-, лак и на микроуровне. Важную роль в этом сыграли категории «местораз- витие» и «сочетание разнообразий», выдвинутыIе П.Н.Савицким. Данные категории, примененные затем к анализу этнической ситуации на Евразийском континенте, высоко оценивал, дава я им свою интерпретацию, и Л.Н.Гумилев, о чем красноречиво свидетельствует его переписка с их автором . «ВыI, - замечает П.Н.Савицкий в письме к Гумилеву, - с большой четкостью проследили значение “сочетания разнообразий” для этногенеза». Далее он признает: «ВыI правы: “сочетание разнообразии"" (или как говорите ВыI, “двух и более ландшафтов”) очень усиливает и ускоряет развитие». И далее: «Места сочетания географических разнообразий - это, безусловно, наиболее стимулирующие место- развития (не только в смысле этногенеза, но и во многих других отношениях), - если хотите, это месторазвитие в первом и прямом значении этого слова” И, наконец . П.Н.Савицки I й так подытоживает гумилевское отношение к своей концепции: «Данный Вами анализ понятия “месторазвития” (применительно к этногенезу) очень и очень глубок. Но мне кажется, что и в вопросах этногенеза месторазвити йI было больше, чем это можно было бы вычитать из Вашего письма»1. Что же касается макроуровня, то и здесь понятие «место- развитие» сохраняет научную плодотворность и применимость к процессам возникновения и развития разных народов. Только здесь в качестве глобального месторазвити я выступает весь Евразийский континент, представляющий неповторимое «сочетание многообразий дву х и более ландшафтов» I . ВпоследствиIиI именно наличию подобного сочетаниIя разнообразныIх ландшафтов Гумилев будет придавать особое значение для максимально благоприятного и устойчивого развития процессов этногенеза. Не случайно. по-видимому, именно Евразия всегда являлась наиболее активным «поставщиком» процессов этногенеза в разные времена и эпохи.
Исходя из отмеченных постудатов и категориальны х подходов евразийцы разработали этнологически й аспект своего учения, который оказывается у них неотделимыIм от географического. Евразия, по их мнению, не просто огромныIй самодостаточный материк, это «единыIй в себе мир», континент-родина, судьба которого не отдедима от судьбы 1 всех проживающих на нем народов. Евразия, и это, по мнению основателей I школы, главное, всегда была и остается этнически многообразной. Однако не просто географическая принадлежность делает ее народы I евразийцами, а нечто большее. За время долгого совместного проживания на единой родине-континенте евразийские народы выработали I глубинное психологическое родство, схожее мироощущение, внутреннюю духовную общность. У всех них ценности абсолютные и непреходящие стоят выше ценностей сиюминутных, духовное начало превалирует над материальной стороной жизни, вера над прагматизмом. Но главное - у всех евразийских народов коллективные интересы и ценности всегда стояли выше интересов индивидуальных. Это относится и к русской общине, и к 1 казахским жузам, и к туркменским родам, и к другим солидарны м структурам, всегда характеризовавшим этническую жизнь континента. Даже сам тип мышления евразийских народов тяготеет, по мнению теоретиков движения, к поиску высших истин и к соборности, что резко отличаег их от европейцев, внутренни й мир которых характеризуется прагматизмом, индивидуализмом, предпочтением материального благополучия духовности. Объяснение сказанному наиболее яркие представители рассматриваемой школы видели не столько в метафизических или сакральных моментах (как, например, русские религиозныIе философы), сколько в посылках материальных, в самом характере бытия, различного у «континентаіьно-сѵхопутных»> и «торговоостровных» государств, то есть Евразии и Западной Европы. Сама жизнь на огромном самодостаточномI континенте-сушIе ставит его народы значительно ближе к земле, чем народыI «прибрежные» или «островные» Поэтому и характер деятельности I этносов, связанных с сушей, направлен куда больше на сферу ’ материального, вещественного производства, нежели на сферу торговли. В итоге и тип государств, возникавших на Евразийском континенте, всегда был патерналистски м I (от лат. pater - отец). Они строились по типу семьи, где кажды й добровольно жертвует частью личностныIх свобод или полномочий, но получает в ответ поддержку и помощь всей семьи (государства) . В странах же «торгово-островных» ’ все определяют законыI рынка, где каждый предоставлен сам себе (ведет «атомарное» существование) , а коллективные связи создаются и действу ют лишь по принципу’ выгоды и распадаются с ее окончанием . Само же государство в таких обществах выступает, подобно жандарму на рынке, главнаIя задача которого не допустить драки. Понятно, что в первом случае приоритет остается за коллективом, его интересы 1 признаются первичными, во втором же случае - за «атомарным» индивидом, его личностным и правами и свободами. Благодаря всем отмеченным факторам история Евразийского континента представляет собой уникальное и особое явление, в ряде черт принципиально отличающееся от европейской i истории и не знающее аналогов на других континентах. На этом ключевом постулате евразийцы I строят историческиIй аспект своей теории, также оказавший огромное влияние на формирование теории этногенеза, в частности, такое ее направление, как «этническая история». * * * Многовековая история Евразии, считали основоположники учения, не раз демонстрировата склонность ее народов к различным формам объединения. Скифское единство в нашу эру смени- лось могучим объединением, возглавленныIм I хуннами, его место в VI в. занял Великий Тюркский каганат, в XIII в. Евразию объединил монгольски й улус, который, в свою очередь, к XV в уступил объединительну ю миссию русском у этносу, ставшемIу основой многонациональной РоссийскойI империи В этом смысле ряд теоретиков движения рассматривали СССР как объективное продолжение тенденци и к евразийскому единству, хотя политический режим, воцарившийся в стране, оценивался ими резко отрицательно И что самое главное, народы Еврази и объединялись, по мнению теоретиков школы, особым образом, отличным как от Европы, так и от Китая. Даже воюя друг с другом, они никогда не вели борьбу на уничтожение; скорее это было соперничество за доминирование на общей родине, за право возглавить новое многонациональное единство. Более того, они не раз поднимались на совместную борьбу с общим внешним врагом, откуда бы он ни приходил - с запада или востока. Фактически история Евразии демонстрировала неоднократную смену этнического лидера на ее территории. Но происходило это не в результате геноцида, развязываемого более сильным против более слабых, а в результате признания (после определенной борьбы) одними народами доминирования других и последующего объединения вокруг нового этнического лидера. На этом аспекте евразийской истории неоднократно акцентировал внимание Г.В.Вернадский, о нем упоминал Н.С.Трубецкой, об этом же говорится и во втором сборнике, выпущенном создагелями школы. «Впервые, - отмечается там, - евразийский культурный мир предстал, как целое в империи Чингисхана… Монголы сформулировали историческу ю задачу Евразии, положив начало ее политическому единству и основам ее политического сгроя. Они ориентировали к этой задаче евразийские национальные государства , прежде всего и более всего - Московский улус». Кстати, согласно теоретикам евразийства. Московская Русь всегда играла роль западного авангарда евразийской I цивилизации, противостоящей непрекращающемуся натиску европейского крестоносного воинства. Более того, сами русские были спасены в XIII в только благодаря включению в монгольский улус, в результате чего крестовыIй поход, объявленный Папой Римским против схизматиков, то есть православны, захлебнулся. Да и саму Московскую Русь евразийцы рассматривалиI как политического (именно политического) преемника и продолжателя не Киевской Руси, в XI в. распавшейся на восемь самостоятельныIх государств, а Золотой Орды. Просто во время Великой Замятии (смуты), случившейся в Орде, столица Евразии была перенесена из ослабленного Сарая в окрепшую к тому времени Москву, что, естественно, привело и к смене правящей династии на континенте. * * * Ментальное родство и общая историческая судьба евразийских народов создали симбиоз культур, некое, говоря современным, языком, единое духовное пространство. Считая это очевидным, теоретики движения во главу угла евразийской 1 ду ховной целостности поставили этническую самобытность каждого ее народа отвергнув «смешение языков в Вавилонской башне». Только культура, опирающаяся на национальный принцип, стимулирует «духовно возвышающие человека ценности» . Особо резкую отповедь вызва л у евразийцев традиционный для европейского подхода тезис о существовании культурно развитых и культурно отсталых народов. «Некультурных народов не бывает, бывают только разные народы и разные ку льту - ры» - такова квинтэссенция их учения. А то сто татары, русские или казахи не такие, как французы или англичане, так это прекрасно; чем больше на Земле разных народов, тем лучше. Развертывая и обосновывая данный 1 тезис, Н.С.Трубецкой писал: «Каждая культура должна быть для каждого народа дру гая (отличная от других. - А.Ж.) В своей национальной I культуре каждый народ должен ярко выявить всю своюI 1индивидуальность, притом так, чтобы все элементы этой культуры I гармонировали друг с другом, будучIи окрашены: в один общий национальный тон»1 И далее: «Таким образом, стремление к общечеловеческой культу ре должно быть отвергнуто. Наоборот, стремление каждого народа создать свою особую национальную культуру находит себе полное моральное оправдание». Другим стержнем культурологиIиI евразийцев стал религиозный аспект, ибо рождение всякой национальной культурыI происходит, по их мнению, на почве религиозной В православии, исламе и буддизме, традиционно распространенныIх в Евразии, они видели много общих, внутренне схожих черт, особенно нравственных Более того, православие, по их мнению, как восточная ветвь христианства, значительно ближе к исламу и буддизму, нежели католицизму, уравнявшемIу в правах духовное и материальное. В этой связи нельзя не согласиться с мнением В.Я.Пащенко, подчеркивающим : «Религиозное родство православия, буддизма, мусульманства является, по мнению евразийцев, объединительным основанием для родства культур, в которых реально представлены эти религиозные течения и которые составляют их основу»” Видимо, данное положение сыграло не последнюю роль в том, что большинство представителей школы видели дальнейший путь России, как «путь встречь солнцу» I , то есть навстречу солнцу, как путь на восток, как «исход к Востоку»1 Таким образом, евразийская историософская школа, став одним из наиболее значимых духовныIх явлений, оказавших влияние на формирование немарксистской версии теории этногенеза. Она подошла наиболее близко и к его проблематике и к тем исходным позициям, на которых создавалась гумилевская версия этногенеза. В дальнейшем мы еще неоднократно будем обращаться и к основополагающимI постулатам данной школы и к трудам отдельных ее представителей. Завершая ее рассмотрение, необходимо отметить только одно обстоятельство: несмотря на то, что классики евразийства основную часть своей сознательной жизни провели за границей, где и создал иI свое учение, данная ис- ториософская школа несомненно относится к российской духовной традиции, к ее интеллектуальному достоянию.
Подытоживая краткий экскурс, касающийся исторических и гносеологических предпосылок возникновения науки этногенез, можно заключить следующее. Основной объективной предпосылкой ее возникновения явился сам факт этнического многообразия человечества, фиксация которого прослеживается на всем протяжении письменной истории, по-разному отражаясь и преломляясь в дошедших до нас источниках. Другим объективным фактором, приведшим, в конечном итоге, к формированию особой науки о возникновении пародов, стати процессы этногенеза, которые никогда не прекращались на всем протяжении человеческого существовани я Об этом, в частности, свидетельствует сравнительный анатиз письменных источников, фиксирующих постоянное появление на исторической авансцене одних, ранее неизвестных народов, а также исчезновенне других, еще недавно многочисленных и могучих. Осознание отмеченных обстоятельств не могло не привести к постановке следующих фундаментаіьных вопросов: почему человечество существует в этническом многообразии, не превращаясь в унифицированную безнациональную массу, а также почему и как возникают одни и исчезают другие народы? Попытки ответить на эти вопросы, а главное осмыслить заложенную в них проблематику, делались давно. Однако их постановка и разработка в качестве основного вопроса особой науки произошла только во второй половине XX в., причем именно на отечественной почве. Естественно, возникновение науки этногенез базировалось на соответствующих исторических и политических предпосылках, а ряд ее концептуальных положений имел собственные гносеологические корни. Применительно к немарксистской версии теории этногенеза, связанной с именем Л.Н.Гумилева, в числе таких предпосылок и гносеологических корней можно выделить следующие. Прежде всего, это особая этнологическая ситуация, складывавшаяся на протяжении веков в России и во многом отличав- шаяся от этнологической ситуации в государствах Западной Европы и США С ней не в последнюю очередь оказалась связанной и российская традиция интеллектуального противостояния европоцентристским 1 устремлениям, основанны мI на концепци и прямолинейного посту пательного развития и постулирующиIм обязательную эволюцию человеческих общностей (в частности этнических) от низших форм к высшим . Одной из первых фундаментальных концепций, противопоставивших европоцентристскому эволюционизму совершенно иной взгляд на историю и основные тенденции общественного развития, стала теория культурноисторических типов великого русского философа и естествоиспытателя Данилевского. Ряд ее положений, переложенных на этнологические категории, и соответствующи I мI образом переосмысленных, можно считать своеобразной I предтечей будущей науки этногенез. В последующих историософских теориях, базировавшихся на заложенных Данилевским подходах и положениях, также был сформулирован ряда постулатов, созвучны I х будущей науке о возникновени и и закономерностях развития самобытных народов (этносов). Особое место в формировании гумилевской концепции этногенеза принадлежит такой, непосредственно связанной с российской интеллектуальной I традицией, историософской школе, как евразийство. Именно в ней окончательно закрепился и получил четкое выражение такой взгляд на этническое многообразие человечества, который характеризуег его как фактор, несомненно, позитивный, всегда игравший и продолжающий I играть огромную стимулирующую роль. В работах основателей и ссторонниковв еврашйского учения был заложен ряд других посылок, оказавших несомненное влияние на возникновение и развитие теории этногенеза и соответствующим образом переосмысленныIх Гумилевым. Это, прежде всего, идея о роли географического, а в более широком плане - природного фактора в этнической жизни человечества. Выраженная в концепции Евразии, как особого «континента-родины»I, общего для всех российских народов и являющегося геополитической основой возникновениIя многонациональнойI российской цивилизации, идея была в дальнейшем развита не только на макро-, но и на микроуровне. Ее влияние прослеживается в категории «место- развитие», выдвинутой П.Н.Савицким и нашедшей в гумилевской теории этногенеза новое наполнение и концептуальное развитие. Огромную роль евразийская школа оказала и на те подходы к осмыслению этнической истории России, которые также вошли в теорию этногенеза, слав ее неотъемлемой частью Не меньшую значимость для теории этногенеза имело и культурологическое направление евразийства, заложившее традицию рассмотрения Евразийского континента как единой цивилизационной целостности, состоящей из разных культур, основанныIх в первую очередь на «национальном принципе». В то же время наука этногенез, имея истоки в ряде отечественных историософских и этнологических школ и впитав наиболее продуктивные их идеи, отличается от них, порой радикальным образом. Причем это отличие касается и объекта исследования, и применяемой методологии, и общей концептуальной ! базы, наработанной разными ее школами. Говоря о предпосылках формирования и гносеологических корнях науки этногенез, наряду с отечественными, нельзя не обратить внимания и на некоторые зарубежные концепции и школы как чисто этнологического (или антропологического), так и историософского направления. Ряд положений, выдвинутых и разработанных их авторами, окаіались созвучными гумилевской теории этногенеза, по-разному затрагивая основную ее проблематику Заметное место среди них занимают антропологические концепции, поставившие под сомнение эволюционистскуюI теорию и подвергшие основательной критике ряд ее конкретных положений, в частности положение о поступательномI развитии человеческих общностей (культур) от низших стадий к высшим. Чрезвычайно плодотворной и важной, с точки зрения науки этногенез, явилась направленность некоторых из антропологических школ на поиск того внутрикультурного (внутриэтнического) интегратора, который объединяет разных людей и разные общественные институции в единую целостность. И хотя зародившиеся в их рамках такие концепции, как «этос культуры»,, ’ «основная личностная структура», «модазьная личность» и другие, не фигурируют в теории этногенеза (по крайней мере, в том виде, в каком были разработаны), а некоторые из них оказались недостаточными для объяснения механизмов функционирования культур и уж- тем более процессов возникновени я самобытных народов, отбрасывать их было бы неверно Вклад отмеченных концепций в развитие этнологической науки несомненен, а это значит, что без его учета, без знания важнейших выдвинуты х ими идей наука эл но- генез не может быть понята во всей своей полноте. Аналогичное заключение можно сделать и в отношении ряда историософских концепций, возникших на Западе и поставивших под сомнение господствовавшую (и продолжающуюI I господствовать) европоцентристску ю картину мира. Это философия истории О.Шпенглера теория «локальных цивилизаций» А.Тойнби, некоторые положения социологической теории П.Сорокина и др. Здесь также нельзя говорить о каком бы то ни было прямом шли непосредственном влиянии на возникновение и формирование науки этногенез, однако, некоторые положения данных концепций, их общая культу рно-историческая направленность, несомненно, близки той общей интеллектуальной традиции, в рамках которой развивалась наука о возникновении и развитии этносов. Если же учесть, что гумшлевская теория этногенеза еще в период своего формирования фактически вышла за этнологические рамки и, по сути, яаляет собой одну из общецивилизационных теорий (сто будет показано ниже), то и значимость для нее отмеченных историософских школ становился особой, независимо от совпадения шли несовпадения тех шли иных конкретных позиций. Однако, подводя итог историческому периоду, предшествовавшему формированию науки этногенез, нельзя не отмстить еще одно принципиально важное обстоятельство. Особое место как в обществоведческих дисциплинах вообще, так и в науке о возникновении и развитии этнических общностей, занимает марксистская теория общественного развития. Поскольку именно в ее рамках сформировалось одно из самостоятельных, принципиально отличающееся от всех других (в частности, гумилевского) научное направление, объясняющее процессыI возникновения и эволюции человеческих общностей, необходимо подробнее остановиться на марксизме. Сделать это следует еще и потому, что без понимания марксизма трудно понять как общественно-полити- ческие, так и научные метаморфозы I минувшего века. Кроме того, гумилевская теория этногенеза во многом формировалась на основе негласной дискуссии с рядом марксистских положений и между ними, таким образом, возникла своеобразная, хотя открыто не признаваемая ни одной стороной, взаимозависимость. Наконец, нельзя отрицать и другое: в марксизме, несомненно, имеются интересные, чрезвычайно плодотворные положения и идеи, непредвзятое рассмотрение и переосмысление которых может способствовать дальнейшему развитию науки об обществе, в частности, его этнической составляющей. Таким образом, отмеченные обстоятельства диктуют необходимость посвятить марксистской версии этногенеза отдельную главу. Глава 2 ТЕОРИЯ ЭТНОГЕНЕЗА В СОВЕТСКОЙ МАРКСИСТСКОЙ НАУКЕ В предыдущей главе упоминалось, что в современной российской науке существуют две основные, самостоятельно развивающиеся школы, которые специализируются на изучении проблем этногенеза. Одна из них связана с именем Л.Н.Гумилева и получила условное название гумилевской концепции этногенеза. Ее долго не признавали, но в настоящее время она переживает расцвет. Число сторонников, развивающих ее дальше (причем не только с опорой на основополагающие гумилевские постулаты, но и путем критического переосмысления некоторых из них), растет. Перед данной концегишей открываются интересные перспективы дальнейшего творческого развития, приходит признание ряда ее постулатов - как в России, так и за рубежом. Другая научная школа, занимающаяся вопросамлі возникновения разных народов и проблемами их развития, связана с марксистской обществоведческой традицией, конкретнее - с тем ее направлением, которое возникло в Советском Союзе и получило называние марксистско-ленинская теория нации и национальных отношений. Распространено мнение, что между двумя названными школами сохраняется непримиримый антагонизм, их исходные посылки и конечные выводы диаметрально противоположны. И хотя подобный взгляд имеет под собой основания, он вряд ли исчерпывает всю сложность и неоднозначность ситуации. Видимо, было бы правильнее считать, что каждая из названных школ отрабатывает собственное направление в изучении человеческих общностей и почти не пересекается с другой. Марксизм, например, сосредоточивается на социально-политических и экономических механизмах общественной, в том числе этнической, жизни, гумилевское направление - на собственно этнологических законах общественного развития, выходя на общецивилизационные обобщения. Поэтому при всей разнице и принципиальном несходстве названных школ понимание значимости каждой и свя- занное с этим уяснение основныIх проблем этногенеза наиболее полно может быть достигнуто лишь на основе их сравнительного анализа Думается, что без подробного рассмотрениIя и непредвзятой оценки марксистской и гумилевской версии этногенеза, выявление закономерностей как этнического, так и социального развития человечества не может быть полным. Следует также напомнить, что обе школы относятся к одагомѵ - примордиалистско.му - пониманию этноса и этничности . Правда они символизируют два разных его направления - эволюционноисторическое и природно-биологическое. Однако данное обстоятельство еще раз подтверждаег необходимость их синтезированного рассмотрения с применением метода сравнительного анализа. В отличие от гумилевской концепции, марксистское (эволюционно-историческое) учение о развитии общества, связанное с именами его основоположников К.Маркса и Ф.ЭнгельсаI, переживает сегодня сложный, во многом противоречивый1 и кризисный период. Такая ситуация побудила многих обществоведов, еще недавно пытавшихся объяснять всю историюI ‘человечества исключительно сквозь призму марксизма, вообще отказаться от этого учения, сделав вид, что ничего рационального или заслуживающего внимания в нем не было и нет. Что само его беспрецедентное распространение связано исключительно с воцарившейся в Советском Союзе идеологическойI.догматикой. Представляется, что как первы й вариант отношения к марксизму, характеризующийся бездумныIмI и безудержныIмI восторгом, так и второй, связанны й с его тотальныIм отрицанием и поношением, одинаково ущербныI. Подобно любом у масштабному учению, направленном у на открытие и исследование всеобщих законов общественного развития, марксизм заключает в себе как- сильные, глубоко разработанные концептуальные положения, так и слабые, не прошедшие проверку временем, идеи. Его вклад в науку и политическу ю практику огромен, давно признан и не может быть отрицаем. Но нельзя отрицать и другое: не все положения марксистской теории прошли успешную апробацию, не все выдержали испытание временем. НекоторыIе из них та к и остались на уровне гипотез, хотя весьма интересных, но не нашедших достаточного11подтверждения. Одной из таких гипотез ст&т взгляд на развитие этнических общностей, который в дальнейшем получил название марксистской теории нации и национальны I х отношений Именно с ней связана конкретная марксистская версия возникновениIя различных этнических общностей, которая затем была принята и развита советской этнологической наукой. Но прежде чем приступить к ее рассмотрению, уясним те общие марксистские постулаты, которые, будучи перенесены I в сферу этнологических наук, сыг- рати роль основного объяснительного механизма. Марксистское формаиионное учение и тиііологиіация социально-этнических общностей Подобно любому целостному учению, где все разделы и направления взаимосвязаныI, марксизм отводит этническому фактору определенное место в развитии человечества и, уже исходя из этого обстоятельстваI, вырабатывает соответствующи I е подходыIк его рассмотрению. А место, которое марксистская теория отводит этническому фактору, определяется ее ключевымIи исходными посылками, в частности концепцией возникновения, развития и смены общественно-экономических формаций. И дело не только в том, что, изучая механизм смены бесклассового первобытнообщинного строя на классовое, в частности, рабовладельческое, общество, К.Маркс и Ф.Энгельс опирались на трудыI известных эволюционистов, в первую очередь Л.Моргана Причем не просто опирались, а фактически приняли и стати развивать датьше содержащиеся в них основополагающие посылки, что видно на примере конспекта К.Маркса книги Л.Моргана «Древнее общест- во», а также из фундаментального произведения Ф.Энгельса «Происхождение семьи, частной собственностиI и государства». Эволюционистское мироощущение пронизывает весь марксизм; оно не просто присутствует, а является лейтмотивом всех трех его составныIх частей - философии, политической экономи и и научного коммунизма. Только в отличие от других эволюционист- ских концепций критерием прогресса в марксизме выступает совершенствование производительныIх сил и связанныIе с этим изменения производственных отношений . Их совместная динамика определяет смену общественно-экономических формаций, при которой меняется характер господства и подчинения. В этой динамике видится главная движущая сила, толкающая общество вперед и ведущая его по пути прогресса, понимаемого как конечное освобождение одного человека от господства другого. Иными словами, основой развития человечества марксизм считает социально-классовый фактор Все остальные сферы общественной жизни считаются производными, зависящими I от него либо напрямую, либо косвенно. К одной из таких, более частных сторон человеческого развития, марксизм относит этнический фактор, считая его производным от совокупности факторов социальных, то есть от зрелости общественных отношений в целом. Соответственно и характер этнических процессов, наблюдаемых в гол или иной период, непосредственно зависит, по марксистской I теории, от того, какой тип общественно-экономической 1 формации преобладает в данный момент. Более того, тип общественно-экономическойI формации определяет и характер доминирующего в ее рамках этнического объединени я людей, или, говоря марксистским языком, тот тип социально-этнической общностиI, которая соответствует особенностям данной формации и, следовательно, преобладает в ее рамках. Так, при первобытном строе главной формой этнического объединения людей были род и племя. В раннеклассовыIх формациях возникает новыIй тип социально-этнических коллективов - народность. А при капитализме место народности занимает более высокая степень социально-этническойI общности - нация. Если каждая последующая общественно-экономическая формация являет собой более высокую ступень по сравнению с предыдущими, то, соответственно, кажды й тип этническойI общности является более развитым, более совершенныIмI типом по сравнению с предыдущими. Таким образом, в аутентичной I марксистской I теории речь идет не столько о причинах возникновениIя тех или иных народов, сколько о причинах формирования определенныIх типов человеческих (социально-этнических) общностей - род, племя, народность, нация. Объясняя их появление и взаимную смену, марксизм находит логичныIй причинно-следственныйI механизм, непосредственно связанный с концепцией обшественно-экономи- ческих формаций. Ф.Энгельс подчеркивав что для понимания этих процессов «Капитал» Маркса будет нам столь же необходим. как и книга Моргана’ . Действительно, если рассматривать причины смены различных типов социально-этнически х общностей (а не конкретных народов), такой подход выглядит вполне логичным. Он всецело основывается на тезисе об обусловленности этнических процессов спецификой социально-экономического развития, и в этом случае «Капитал» К.Маркса действительно становится необходим . Но оставляет ли данная методология место для теории этногенеза, содержит ли она возможность для понимания логики собственно этнических процессов, позволяет ли выявить самостоятельныIе этнические законы развития’.’ В советской марксистской науке вопрос подобным образом не ставился. хотя уже тогда было очевидно - этот подход дает методологию для понимания не столько процессов этногенеза, сколько объясняет особенност и социогенеза человеческих общностей. Конечно, подобныIй взгляд на развитие человеческих общностей интересен и весом. Как научная гипотеза он имеет полное право на существование, однако с его помощью трудно объяснить, почему, говоря словами Гумилева, «одни армии одерживали победы, а другие терпели поражения, и отчего одни страныI усиливались, а другие слабели. И, наконец, почему возникали могучие этносы и куда они пропадали, хотя полного вымирания их членов заведомо не было» Понимание того, что изложенная методология дает объяснение скорее процессам социог енеза, нежели этногенеза , существо- вато уже в 70-е годы, о чем фактически заявил в ряде своих работ академик ГДР А.Козинг, признавший, что вопрос о существовании и тем более о характере действия собственно этнических за- См ..Маркс Ф„ Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 156. Гумилев Jill. /. Этногенез и биосфера Земли. М., 1997. С. 27. конов в марксистской литературе пока еще не ставился, хотя проблема взаимозависимости этнических и социальных процессор требует серьезного переосмыслениIя именно под этим углом . И хотя осознание того факта, что этническая жизнь человечества имеет собственную логику, не всегда совпадающую с логикой экономического развития, становилось все более явственным, советская этнологическая наука вынуждена была в той или иной степени следовать постулату о подчиненности этнического развития социально-экономическому и исходя из него рассматривать и объяснять фактически все проявления этнической жизни человечества. Это, естественно, касалось и объяснени я причин возникновения конкретных народов, а также закономерностей’ их развития и взаимодействия. Необходимость следовать постулату о жесткой субординационной зависимости между социально-экономическим’ и этническим развитием человечества во многом объясняет ту противоречивость, которой была отмечена история советской этнологии с ее сильными и слабыми сторонами. Данная необходимость проливает свет на причины той непоследовательности, которая сопутствовала формированию и развитию советской версии этногенеза. Формирование советской версии этногенеза Советская (марксистская) версия этногенеза начала формироваться со второй половины 60-х годов на базе Института этнографии АН СССР (с 1099 г. - Института этнологии и антропологии РАН). Ее формирование и становление происходило в рамках советской этнологической науки, где ведущая роль в то время принадлежала директор института академику Ю.В.Бромлею. Поэтому всю тогдашнюю этнологическую школу, включая разрабатываемую в ее рамках версию этногенезаI, называют иногда «бромлеевской 1 школой», что имеет под собой определенныIе основания. Однако чаще ее определяют, как официальную советскую школу этнологии (и этногенеза), подразумевая, что основ- ные ее постулаты сформировались на базе официальной марксистской идеологии, господствовавшей I в Советском Союзе. Действительно, находясь в рамках марксизма, советская этнологическая школа разработала целое направление, получившее название «марксистско-ленинская теория нации и национальных отношений» . Являя собой эволюционно-историческую интерпретацию примордиализма, оно дало толчок и к разработке соответствующей (советской) версии этногенеза. Хотя, как будет показано ниже, следование догме наблюдалось в ней далеко не всегда, а порой интересные идеи и подходы скорее камуфлировались марксистской фразеологией, в то время как их авторы 1 вели во многом самостоятельный исследовательский поиск. С некоторыми оговорками к ее предшественникам можно отнести таких широко известных в 30 - 60-е годы исследователей I , как В.Г.Богораз, П Ф.Преображенский, С.А.Токарев, Н.Н.Чебоксаров Из современных ученых ее сторонникамIи I (также с определенными оговорками) считаются С.А.Арутюнов, Ю.В. Арутюнян, С.И.Брук, Л.Л.Дробижева, Р.Ф.Итс, В.И.Козлов и др. От гумилевской концепции этногенеза советская школа отличается рядом принципиальных посылок, в частности, трактовкой понятия «этнос», которая, как уже отмечалось, лежит в русле не природного, а исторически-эволюционного направления при- мордиализм. Исходя из марксистской концепции об обусловленности этнического развития социально-экономическим, она и понятие «этнос» трактует в том же ключе. По этой логике «социальное в широком значении этого слова включает в себя и этническое, следовательно, этносы сами представляют собой социальные институ- ты». А если так, значит «этнос - социальная общность людей». Что касается Л.Н.ГумилеваI, то он, как будет показано дальше, полностью отошел от марксистского тезиса, что этническое развитие человечества всецело обусловлено развитием социально-экономическим, а сам этнос рассматривает как явление не социальное, а природное, как часть биосферы Земли. Здесь необходимо пояснение. Саму марксистскую концепцию специальной критике не подвергал, хотя в последние годы своей жизни подобная возможность была ему предоставлена в полной мере. Думается, он понимал, что ряд советских этнологов скорее вульгаризировали марксизм, нежели развивали его применительно к своей науке. Ведь и К.Маркс и Ф.Энгельс никогда не отрицали значимость природного фактора в развитии общества, и Гумилев неоднократно об этом упоминает. Тем не менее именно в понимании этноса как явления природного, а не социального, возникающего в результате исторической I эволюции, заключается одно из принципиальных расхождений гумилевской концепции этногенеза с той его версией, которая превалировала в советской этнологической науке. Кроме того, между советской (бромлеевской) и гумилевской концепциями имеются расхождени я и во взгляде на сам предмет исследования. ТеоретикамIи советской школы этногенез рассматривается как «процесс сложения этнической ! общностиI на базе различных этнических компонентов» , как «начальный I этап этнической истории», а сама наука, соответственно, трактуется ими как наѵка о начальной стадииI возникновени I я и формирования на- родовг В гумилевской теории, наоборот, этногенез рассматривается как «весь процесс от момента возникновени I я до исчезновени I я этнической системы», а соответствующая наука трактуется, как дисциплина, изучающая весь цикл развития народов: их зарождение, становление, развитие от одной фазы к другой и конечное умирание, то есть исчезновение с этнической карты планеты Официальная советская школа этногенеза берет свое начало с ряда работ советских этнографов и историков культуры: ।первой половины XX века и получает основное развитие в период «олте- пели», особенно в 60 - 70-е годы . ОсновныIм разработчиком и выразителем ее идей Сстановится,[, как уже говорилось, академик Ю В Бромлей, возглавившиIй Институт этнографи и и собравший коллектив единомышленников, подготовившийI и выпустившиIй в 1 См.: Народы мира: Историко-этнографический справочник. М., 1988. С. 602. свет ряд фундаментальныIх исследовани [ й по проблемам этнографии и этнологии. На базе этих работ и возникли основны I е концептуальные положения теории этноса, этнического развития и, как результат, основные постулатыI советской теории этногенеза. ОсновныIе теоретические посылки советской версии этногенеза Главенствующая фундаментальная посылка советскойI школы этногенеза основывалась, как отмечалось, на марксистской концепции формационного развития человечества. Выйти за рамки советская этнологическая наука не могла, хотя осознание того, что в сфере этнической жизни человечества существует собственная, не всегда напрямую связанная с социально-экономической сферой, логика развития, а также действуют особые, относительно самостоятельные законы и закономерности, все более активно пробиваю себе дорогу. Таким образом, перед советской этнологической наукой встала достаточно сложная задача. С одной стороны , она должна была неукоснительно следовать отмеченной посылке и связывать особенности самого процесса формирования этнических общностей (этногенеза) с тем, в какой общественно-экономической формации он происходит. С другой стороны, существовала необходимость выйти за пределы собственно социогенеза и, не ставя под сомнение основную посылку марксистской теории нации и национальных отношений, приступить к формированию основных посту латов теории этногенеза. Выход из создавшегося положения теоретики советской этнологической школыI нашли в том, что в рамках общего процесса этногенеза начали выделять три его формационных разновидности: палеоэтногенез,‘3, ммезоэтноге- нез и II неоэтногенез1. ’ Среди фундаментальных работ советских этнологов, в которых содержатся разработки или обозначаются общие подходы к теории этногенеза в ее марксистской версии, можно отметить следующие: Бромлей7 Ю.В. Этнос и этноірафия. M., 1973; Он же. Очерки теории этноса. М., 1983; Он же. Этносоциальные процессы: теория, история, современность. М., 1987; Брук С.И. Население мира: Этнодемографический справочник. Изд. 2-е. Под палеогенезоми в советской этнологической науке подразумевалось формирование этносов разного таксономического уровня (этносов разных типов внутренней сложности) в условиях первобытнообщинного строя. Действие палеогенеза проявлялось, согласно этой концепции, в возникновени и объединений нескольких родов и появлении на этой основе племен, а затем и в объединении последних. Одно время Ю.В.Бромлей I даже считал, что возникновение этнических общностей относится лишь к периоду развитого первобытного (бесклассового) общества, однако в дальнейшем он существенно скорректировал свою позицию. Считается, что в результате действия палеогенеза могут возникать и метаэтническиеше общности. и. Под этим понятием, введенным в научный оборот С И.Бруком и Н.Н.Чебоксаровым1, в советской этнологии стали подразумевать более или менее крупные группы чем-то похожих этносов. Подобная трактовка метаэтносов закрепилась и в современной российской этнологии, а само их су - ществование связывается либо с фактом ку льтурной близости Iряда народов, либо с этногенетической близостью, либо с действием каких-либо других сближающих факторов, скажем, с длительным совместным проживанием и хозяйствованием на одной территории В этом смысле можно говорить о лингвистических шли этноязыковых метаэтнических общностях (славяне, тюрки, арабы, германцы і т.д.), этнокультурных метаэтнических общностях (например, народы Дагестана или шире - Северного Кавказа) В числе метаэтниче- ских общностей выделяются также хозяйственно-культурные и историко-культурные объединения, этноконфессиональны е единения разных народов, этнополитические объединения и т.д. Все эти типы метаэтнических общностей характеризуются каким-либо выделяющим признаком особенно культурно близкие народы, могут характеризоваться элементами общего этнического сознания. Понятие «мезоэтногенез»ез» применялось в советской этнологии к процессу возникновения этнических общностей в раннеклассовом обществе, то есть в условиях существовани я рабовладельческих или феодальных государств. Данны й этап этногенеза характеризуется возникновением народностей, которые определяются как новый, более высокий, по сравнению с племенем, тип эл1носоциальных образований. Термин «народность» , обозначающи й особы й вид социальноэтнического объединения, стал употребляться с 50-х годов и был призван обозначить этносы, характерные для раннеклассовы х обществ, которые находятся между племенами и нациями. Поэтому формирование народностей связывалось с объединяющей I деятельностью социально-экономических и политических, в частности, государство образу ющих факторов. Считается, что именно их действие приводит либо к консолидации племен, либо к слиянию малочисленных этнических групп с более крупными, либо к другим объединительны м процессам По мнению теоретиков советской марксистской школы, в результате мезоэтногенеза возникли। как большинство ныне живущих народов, так и большинст во су ществовавших ранее. Категорией неоэтногенезнез определялись в советской этнологии процессы этногенеза, идущие уже в Новое и Новейшее время. Принято было считать, что неоэтногенез в основном характерен для территорий, слабо затронутых мезоэтногенезом в предыдущие времена. Среди таковых выделялся АфриканскиIй । континент, где шло бурное и неоднозначное формирование новых национальных образований, подстегиваемое распадом колониальной системы и возникновением новых национальных государств. К таким регионам относили также Южную и Центральну ю Америку, Океанию, некоторые районы Азии. Считалось, что в процессе неоэтногенеза могут принимать участие представители сложившихся ранее этносов, поскольку ’ неоэтногенез во многом стимулируется развитием экономической, социальной и политической интеграции, примером чего является нынешнее объединение европейских народов. Кроме того, ряд исследователей допускаIл и продолжает допускать, что в процессах неоэтногенеза могут участвовать этни- ческие группы, живущие в инонациональной среде и даже находящиеся на разных уровнях социально-экономического развития. Вместе с тем столь жесткая увязка разных типов этногенеза с существованием конкретных общественно-экономических формаций с самого начала стала вызывать вопросы , ответыI на которые в рамках рассматриваемой нами школы найти было чрезвычайно трудно. К примеру, если признать, что племя и род являются продуктом первобытнообщинного строя, то почему родовое и племенное деление сохраняется у ряда народов, давно вошедших в жизнь капиталистической формации и даже живущих в ’ «стране развитого социализма»? Далее, если народность является продуктом рабовладельческого и феодального общества, а при капитализме и тем более социализме возникает более высокая общность - нация, то почему в официальных советских доку ментах неизменно отмечалось, что «в СССР живу т нации и народности»? Эти и другие подобные несоответстви я стали предметом широкой дискуссии, развернувшейся во второй половине 60-х годов на страницах журнала «ВопросыI истории» (речь о которой еще впереди). И хотя официально она посвящалась пересмотру сталинского определения понятия «нация», реальное ее содержание выходило далеко за пределы обозначенной темыI и во многом затрагивало проблемы этногенеза. Тем не менее существенныI х положительных результатов применительно к рассматриваемой проблеме дискуссия не дала, хотя в ходе ее проведения было высказано немало интересных идей и предложений. Тогда возникшие противоречия попытались снять введением 1 понятий «вторичные племена» и «вторичные народности» 1 Иными словами, ими попытались обозначить те общности, которые продолжали, вопреки всему, существовать за пределами отведенного им исторического времени (народности при капитализме, племена при феодализме и т.д.). Однако подобная попытка выйти из обозначившегося тупика серьезной поддержки и распространения не получила, а на авансцену ’ все настоятельнее выходил вопрос о кардинальном пересмотре ряда основополагающих тезисов официальной советской концепции этногенеза. 1 См.: Народы мира: Историко-эт ноірафический справочник. С. 8 ОбъединительныIе и разделительные процессы как главныIе детонаторы! этногенеза Большое внимание в советской школе этногенеза уделялось изучению основных направлений, по которым возникают и складываются этнические и социально-этнические общности, основные тенденции, прослеживающиеся здесь, а также возможны е последствия их дальнейшего развития. При этом за исходную посылку принимался факт, что возникновение новых народов всегда происходило по двум основным направлениям: путем разделения некогда целостных общностей на ряд новых, самостоятельны I х и наоборот - путем объединения отдельных самостоятельныIх общностей в новые, более крупные целостности. Два этих процесса - разделительные и объединительные - прослеживаются, по мнению советских исследователей, на протяжении всей человеческой истории. И хотя они характерны для всех общественно-экономических формаций, однако, варианты их проявления и возможность преобладания тех или других в каждом конкретном случае варьируются. В зависимости от того, к каким последствиям могут привести объединительные или разделительные тенденции, теоретиками советской этнологической школы выделялись. этн этнотрансформа- ционньіее и этноэволюционныеиые изменения. Подобный подход сохранился и в современной российской этнологии, не связанной с гумилевской школой и продолжающей былую традицию. Под этнотрансформационньши ними советскими। исследователями подразумевались такие процессыI и связанные с ними изменения, в результате которых у этнических групп, участвующих в этногенезе, происходят кардинальныIе необратимые перемены, в частности, смена этнического самосознания. Подобный результат может возникнуть в ходе разделительны х процессов, когда один этнос распадаелся на несколько новых, у каждого из которых возникает новое этническое самосознание. Это же может наблюдаться и в ходе процессов объединительных, когда два или несколько этносов интегрируются в новый, более крупный, при этом также утрачивая прежнее и обретая новое этническое самосознание. ЭтноэволюционнымиАми изменениям и в советской этнологии принято было называть процессы , в результате которых у народов, участвующих в этногенезе, изменяются лишь некоторые этнические характеристики, но сохраняются главные, в частности, самосознание. Подобный результат этногенеза может наблюдаться как в результате действия процессов разделительных, так и з результате действия объединительны I х тенденций. Что касается разделительных процессов, то сторонники советской этнологической школы считали (и это мнение разделяют многие современные исследователи), что они в наибольшей степени преобладали в условиях первобытного общества Су ть данных процессов заключалась, по их мнению, в делении некогда единых племен на ряд новых, самостоятельных. Причиной здесь было, с одной стороны, увеличение численностиI таких племен, с другой - истощение природных ресурсов на той территории, где они проживали В результате от племени отпочковывались те или иные его части, которые уходилиI в более богатые жизненными ресурсами места, где постепенно консолидировались в самостоятельные этнические общности, забывая единого предка, и жили до тех пор, пока и там природные ресу рсы не истощались Тогда они снова делились, уходили в другие места, и так продолжалось бесконечно. Благодаря разделительны м I процессам и связанным с ними миграциям человек постепенно заселил земной шар. а количество новых народов на нем неизменно увеличивалось. Разделительные процессы, таким образом, служили главным11 источником полиэтногенеза, то есть являлись основныIм детонатором образования новых народов (племен) в первобытнообщинной формации. Однако этнообразующие функции разделительных процессов данным периодом человеческой I истории не ограничиваются. Их действие и связанные с ними заселения новы I х территорий, приводившие к образованию новых народов, прослеживались и в последующем, вплоть до Нового времени, подтверждением > чего может- служить образование США. Тем не менее! 1 интенсивность разделительных процессов со временем, как считается, снижалась и продолжает- снижаться. Естественно, само этническое деление представляет собой сложный, противоречивый I процесс, в разных условиях и в разное время происходящи й по-разному. Учитывая данное обстоятельство, советскимIи исследователями! выделялись два типа этнического разделения - парциацияЯис сепарация. В ходе этническойой парциацииш происходит деление некогда единого этноса на две или несколько частей, более или менее равных, каждая из которых складывается в самостоятельную этническую общность. Это чисто этнотрансформационныйI процесс, ибо образовавшиеся этносы теряют некогда единое самосознание, и каждый из них обретает новое. Если в первобытном обществе этнические парциации происходили 1 в результате уже описанного деления племен, то в последующее время их вызывали, как правило, распады государств или изменения госу дарственныIх границ в результате войн или иных причин. Под этническойой сепарацией’ей в советской этнологиIи। понималось отделение от целостного этноса какой-либо его части и ее постепенное обособление. При этом возможна как этногранс- формация, так и этноэволюционизм. В первом случае у отделившейся этнической части возникает совершенно новое этническое сознание, во втором - она меняет некоторые свои характеристики, но в целом сохраняет прежнее самосознание, примером чего могут служить, скажем, российские немцы . Этнические сепарации - это, прежде всего, результат миграционныIх процессов. Так образовались почти все нынешние полинезийские народы, франко-канадцы. косоварыI, турки-месхетинцы। и др. Иногда этнические сепарации могут возникать в результате политических процессов, приводящих к отделению части какого-либо народа, примером чего могут служить немецкие жители провинций Эльзас и Лотарингия, которые в результате длительных1 ।политических коллизий фактически были офранцужены. Причиной этнических сепарацнй бывают и конфессиональные процессы, приведшие, например, к появлению сикхов в Индии, аджарцев в Грузии, старообрядцев в Росси и и др. Относительно объединительныIх процессов в советской, а также нынешней российской этнологии считается, что в современную эпоху именно они являются преобладающими. Причем не только в экономической и социальной областях, но и в этнической. Такое мнение почти не подвергалось сколько-нибудь серь- езной критике и многими исследователями принимается как нечто, само собой разумеющееся. Однако убедительных доказательств этого (помимо ссылок на объединение Западной Европы) практически не приводится, хотя очевидно, что в случае преобладания объединительных процессов, этническая структура человечества стала бы заметно упрощаться. Но этого не происходит. Наоборот, этническая структура человечества в последнее время значительно усложняется, о чем свидетельствует, к примеру, появление на Африканском, Азиатском и Южноамериканском континентах десятков новых, ранее не существовавших народов и национальных государств. Тезис о преобладании в настоящее время этнообъединительных процессов подвергают сомнению и такие рассмотренные в предыдущих главах явления, как «этнический ренессанс», повсеместный рост национального самосознания у разных народов, проживающих в различных государствах и на разных континентах, и т.д. Одна из попыток обосновать положение о преобладании объединительных процессов применительно к этнической сфере была предпринята в историко-этнографическом справочнике «Народы мира», где приводится такое сравнение: в 1961 г. в мире насчитываюсь 44 народа, численность каждого из которых пре- вышала 10 млн человек, а общая их доля в народонаселении земного шара составляла 75%. В 1985 г. народов, численность каждого из которых превышает 10 млн человек, насчитывалось уже 74, а общая их доля в народонаселении мира повысилась до 80%’. Приведенные цифры весьма интересны, но трактовать их можно как в пользу доминирования в современном мире объединительных процессов, так и наоборот, против. Советская и современная российская этнологическая наука выделяет несколько типов этнического объединения. И хотя различия между ними могут быть кардинальными, всем им присущ ряд неких общих черт. Поэтому в зависимости от конечного результата выделяют следующие виды объединительных процессов: межэтническая консолидация, внутриэтническая консоли- 1 См.: Пароды мира: Историко-этнографический справочник. С. 9. дация, межэтническая1Я интеграция, , этническая9 ассимиляция и этническая миксация. Под межэтнической()й консолидациейЛ в советской этнологии подразумевалось сближение и слияние нескольких самостоятельных, но близких или родственны х по язык\ и культуре народов в новый, более крупный этнос. Примером здесь может служить слияние ряда восточнославянскиIх племен в древнекиевскиIй! этнос, консолидация германских племен и т.д. Межэтническая консолидация характеризуется процессамIи трансформационного характера. поскольку слияние культурно близких народов веде : т к потере каждым из них прежнего и формированию нового, можно сказать, совокупного, этнического самосознания. В отличие от межэтнической консолидации, понятием «виутриэтническаяая консолидация»1» обозначаюсь и продолжает обозначаться вну треннее сплочение того или иного народа путем сглаживания как социальных, так и этнографических различий внутри него самого. Считается, что это позитивный 1 процесс, укрепляющий и сстабилизирующийй общее состояние народа. Тем не менее необходимо учитывать, что всегда существует некая грань внутриэтнического сплочения, переход за которую может привести к чрезмерному внутреннему упрощению всей этнической системы и, как результат, к снижению ее устойчивостиI, поскольку любая общественная система является тем более устойчивой, чем больше подсистемных элементов су ществу ет внутри нее. Следует отметить, что оба процесса - межэтническая и виутриэтническая консолидация - рассматривались в советской этнологии как сущностно взаимосвязанные, когда один из них со временем может переходить в другой, и наоборот. И если в первом случае, как уже отмечаюсь, преобладает этническая трансформация, то в процессах внутриэтнической1 консолидацииI главенствует этноэволюционизм . Естественно, что характер и скорость развития данных процессов тесно связывались в советской этнологии с факторами экономического, социального и политического свойства. Говоря о процессах межэтнической’кой интеграции,ш, советские исследователи понимаю под ними (в отличие от межэтнической консолидации) взаимодействие в каком-либо регионе или внутри государства нескольких, не обладающих культурныiм и языковым родством этносов. В этом случае слияние их в новую общность с новым самосознаниемI - явление крайне редкое, возможное лишь в случае ассимиляции, в основном насильственнойi При естественном же ходе событиiй предполагалось, что межэтническая интеграция порождает этноэволюционныlе процессы , то есть изменение у взаимодействующиIх этносов лишь некоторых черт с сохранением их прежнего самосознания. Понятием «этногенетическаяская миксация»1» в советской науке обозначался процесс слияния народов, не связанных общеязыковыми или культурно-родственными i характеристикамиi Фактически это одно из направлений этническойой ассимиляции,IU, под которой понимался процесс растворения этносов или отдельныIх их частей в среде других, более крупных этнических групп. Необходимо отметить, что в советской i литерату ре ассимиляционным процессам не уделялось должного внимания, в ней лишь подчеркивалось, что существует естественная и насильственная ассимиляция, и осуждалась последняя. В то же время ассимиляционные концепции являются чрезвычайно популярными в современной западной социологии и политологии, занимающейся межнациональными отношениями. Что же касается теории и практики национальны х отношений в Советском Союзе, следует иметь в виду следующее Провозглашая тезис о расцвете и сближении советских наций, официальная наука и идеология старалась не акцентировать внимание на ассимиляционных процессах в сфере национальных отношений страны, подчеркивая, что если их действие и будет сказываться, то лишь в далеком будущем. Таким образом, в советской этнологической науке процесс возникновени я социально-этнических общностей, а также новых народов связывался, согласно марксистскойi традиции, с формационной теорией развития человеческого сообщества и в зависимости от этого выделялись такие его направления, как палеоэтногенез, мезоэтногенез и неоэтногенез. Другой фундаментальной посылкой советской школы этногенеза стало положение, согласно которому возникновение новых народов связано с двумя основными процессами, характеризующимиI сферу этнической жиз- ни человечества, - разделительными и объединительными. На основе данных постулатов во многом строились и основныIе подходы к вопросу классификации народов планеты , а также нашей страны, что является неотъемлемой частью советской этнологической науки и выступает в качестве составной ! части разрабатываемой ею версии этногенеза. Проблема классификации народов в советской этнологической науке Сопровождая человечество на протяженииI всей его истории, процессы этногенеза стали главной причиной устойчивост | иI его этнического многообразия, непрекращающихся изменений этнической структу ры планеты, исчезновени я одних и возникновения других народов, их государственного, социально-экономического и культурного становления. В настоящее время на земном шаре проживает около шести тысяч различных этносов. В России последняя перепись 2002 г. показала свыше 160 народов, но многие фактыI говорят о том, что эта цифра не является окончательной, а новые переписи населения скорректирует и ее. Тем не менее в какую бы сторону подобная корректировка ни проводилась, возникают естественные вопросы: что представляют собой российские народы с точки зрения их классификации, как и по каким группам их можно объединить, какие критерии и параметрыI целесообразно при этом использовать, насколько они условныI и оправданыI в практическом отношении? Проблема классификации народов и степень ее адекватности этнической стру ктуре страныI является чрезвычайно важной как для понимания особенносгей идущих сегодня этнических процессов, так и для практического осуществления национальной политики, разработки конкретных общегосударственных и региональных программ социально-экономического и национально-культурного развития. Данная проблема непосредст венно затрагивает и некоторые аспекты теории этногенеза, ілереалетаясь с ней, а в ряде случаев выступая в качестве одной из ее частей. Забегая вперед, отметим, что обе отечественные школы этногенеза вопросам вычленения самобытных народов из множества других человеческих общностей, а также разработке критериев их группирования уделяют огромное значение. При этом каждая школа предлагает собственную методологию решения проблемы. Так. в советской этнологической науке традиционно использовался метод классификации народов, предполагающий выделение их по тем или иным внешним признакам: географическому, антропологическому, лингвистическому , культурно-хозяйственному и др. В гумилевской теории этногенеза существует иной взгляд на проблему, а мегод классификации народов заменяется методом их системологизации (систематики). Но прежде чем о них говорить, остановимся на методе классификации. Мировая, в том числе и российская, практика знает несколько способов классификации народов в зависимостиI от того, какие цели она преследует и на какой из аспектов этнической жизни человечества ориентируется. В этом отношениIиI наиболее распространенным и являются географическая, антропологическая и лингвистическая классификация. Наряду с ними применяется конфессиональная классификаци я народов, культу рно-хозяйст- венная классификация, цивилизационная и др Наиболее обшей классификацией I народов земного шара является географическая:кая классификация.ия. Правда, для науки, изучающей теорию и практику национальных отношений, включая особенности этногенеза разных народов, географическая классификация имеет в основном вспомогательное значение. Она не отвечает на вопросы, касающиеся возникновени я и особенностей развития тех или иных этнических общностей, специфики их менталитета, социально-экономического развития, культурного облика и т.д. Как правило, подобная классификаци я сосредоточивается скорее на внешних описаниях, нежели детальномI исследовании этнических; 1процессов. Тем не менее географические ареалы проживания разных народов нередко оказываются связанными 1 с процессам и этногенеза, а их географическое соседство оказывает заметное, хотя и опосредованное, влияние на особенности этнического, хозяйственного и культурного развития. Кроме того, зоны этнических контактов, во многом влияющие на общий межэтнически й1 климат конкретных регионов, имеют четкую географическую выраженность, без учета которой трудно ориентироваться в складывающейся здесь общей ситуации. Наконец, географическая классификация народов высту пает как важнейшая составляющая этнической геополитики в целом и в настоящее время приобретает все большее практическое значение . Перечисленны е факторы дают основание утверждать, что географическая классификация народов, не будучи напрямую связана с проблематикой этногенеза и межнациональных отношений, имеет, тем не менее, определенное значение, пренебрегать которым нельзя. Необходимо отметить, что единой, принятой ученымIи всего мира, географической классификацииI народов, как, впрочем, и других видов классификаций, в настоящее время не существует. Разными исследователями применяются разные подходы I к данной проблематике, используются разные критерии в выделении тех или иных географических регионов и относящихся к ним народов. Существует немало неясных и спорных вопросов о принадлежности тех или иных регионов и народов к более крупным географическим анклавам, дискуссиIи вокруг которых с распадом Советского Союза только усилились. Однако в географии и этнологии имеются некоторые общепризнанны е базовые постулаты. Антропологическая,я, или расовая’Я классификация« народов также не может отождествляться с этническойI структурой человечества, а к проблемам теории и практики национальныIх отношений имеет не столько прямое, сколько опосредованное отношение. Существует мнение, что процессы I расогенеза (образования и развития человеческих рас) непосредственно сказываются на особенностях этногенеза в том или ином регионе, однако, серьезного подтверждения данная точка зрения не получила, а взаимосвязь расогенеза и этногенеза если и су ществует, то весьма отдаленная и опосредованная. Это обуславливается уже тем. что «чистые» расы встречаются на земном шаре крайне редко, а многие народы относятся к так называемы I мI переходным , или подрасовым группам. Кроме того, этногенез многих народов, в том числе и российских, шел путем соединени I я не только разных этнических, но и различных расовыIх компонентов. В настоящее время многие народы планеты состоят из представителей I разных антропологических типов (как, например, народы Латинской Америки), что не мешает их этническом у единству и не только не снижает, но наоборот, укрепляет устойчивость этнических систем Наконец, наукой давно опровергнуты I все теории расового превосходства или неравенства человеческих рас, а значит, этническое развитие человечества предполагает равноправное участие в данном процессе представителей всех антропологических и расовых групп. Здесь необходимо сделать одно отступление К сожалению, расизм как политическое явление в современномI мире не изжит Более того, порой он оказывает серьезное влияние на формирование национальной политики и практику межэтнических отчоше ний в тех или иных регионах планеты . И хотя в Европе и США е последнее время предпринимаются государственныIе меры по его искоренению, нельзя забывать, что сам расизм как политическое явление, а также особая идеологическая доктрина появились именно в Западной Европе. Произошло это на рубеже XVI XVII вв., когда европейские государства приступили I к активной колониальной политике. Колониализм потребоваIл соответствующего идеологического обоснования, и чем: -«цивилизованнее» становилось общество, тем большую актуальность приобретало оправдание бесчеловечного обращения с людьми другого цвета кожи или разреза глаз Поэтому именно тогда в Европе, а затем в США возникает идеология расизма. На этой питательной почве появилось знаменитое сочинение идеолога французской аристократии графа Артура де Гобино «Опыт о неравенстве человеческих рас», изданное в 1853 г. Несколько позже (в 1865 г.) уже два американских автора - Д. Нотт и Д.Глиддон - в книге «Типы 1 человечества» также попытались обосновали неравенство человече- ских рас: неполноценность одних (в частности, негров) по отношению к другим Что касается современностиI, то объем расистской литературы не поддается никакому учету. Сказанное убеждает нас во мнении, что антропологическая классификация народов земного шара играет немаловажную роль в понимании особенностей некоторых современныIх политических, историко-культурологически х и этнических процессов. При формировании различных народов процессы расогенеза а также соединения различных расовых компонентов, могут в некоторых случаях играть определенную роль, хотя различные таксономические уровни расовой структуры имеют здесь разно е значение. Поэтому как и географическую, данны й вид классификации нельзя игнорировать при изучении современных процессов этногенеза типов этнических контактов, возникающих в разных регионах планеты , а также политических и идеологических влияний на общую межэтническую ситуацию и ее дальнейшее развитие. Подобно тому как в отношении географической классификации единого мнения среди зарубежных и отечественныIх исследователей не существует, точно также отсутствует единообразие и в отношении антропологической классификации. Как правило, антропологи выделяют несколько крупных (больших) рас, называемых иногда «расами первого порядка» В каждой из них выделяются соответствующие подразделения (подрасы), называемые «малыми расами» или «расами второго порядка), которые обладают основными признаками своей большой расы . Кроме того, общепризнанны м считается выделение так называемыIх переходных, или смешанных межрасовых форм, находящихся как бы на стыке крупных рас и обладающих самостоятельными устойчивыми признаками. Несмотря на различные точки зрения, наиболее распространенным в настоящее время считается выделение таких наиболее крупных расовых групп (больших рас), как европеоидная,<ая, м монголоидная, , негроиднаяя и австралоиднан.я. Соответственно с этим ис- следователи выделяют и многочисленныIе малые расы (подрасы), а также переходные или смешанные межрасовые формы1 Говоря о российских народах, необходимо отметить, что большинство из них относится к двум самым крупным (большим) расам - европеоидной, включая три основныIх ее группы (южная, северная и промежуточная) и монголоидной. Ряд народов нашей страны, сформировавшись на стыке двух упомянутых больших рас. образовали соответствующие малые расы или подрасовые группы. Северная’Я европеоиднаяая группая представлена в России двумя основным и расовымIи типами: атланто-балтийски мI и беломорскобалтийским. К первому типу относятся представители । западнобалтийского типа: западные эстонцы, отдельны I е группы русских, живущих в прилегающих к Эстонии и Латвии районах, а также эстонцы и латыши, проживающие в России . Ко второму типу относятся вепсы, большинство карел и коми, русские, живущие в Карелии, Коми, а также в Архангельской ■ и Вологодской I областях, в низовьях Северной Двины। и на Беломорском। побережье. К южной>й ветвии европеоидной расы относится подавляющее большинство народов Северного Кавказа (кроме ногайцев, отличающихся преобладаниемI монголоидных признаков) Среди них выделяются четыре основных типа: кавкасионский I (кабардинцы, балкарцы, карачаевцыI, осетиныI, чеченцы , ингуши, андо-цезские народы Дагестана и др.); каспийский (азербайджанцы , курды, та- ты. некоторые народы Восточного Дагестана, в частности I кумыки); понтийский (западные адыгейцыI, черкесыI, часть западных грузин); арменоидны!й (армяне, ассирийцы , часть субэтнических групп восточныIх грузин). ГраницыI между перечисленными I типами, как правило, сглаженыI, а четкое определение того или иного типа часто вызывает затруднения У русских, живущих на Северном Кавказе, преобладают признаки северной и переходной европеоидных групп. К южной европеоидной ветви относятся так же представители ряда народов, проживающих в южных районах Европейской части России в результате их переселения сюда из других стран ЕвропыI и Азии. Это болгары , гагаузыI, греки, цыгане, евреи, венгры и др. От живущих по соседству с ними русских, украинцев и белорусов они отличаются более интенсивной пигментацией кожи, волос и глаз. Переселившись сюда в разное время и в результате разных исторических обстоятельств, они являются полноправными гражданам иI России, сохраняя по большей части культурные связи со своей историческойI родиной и континентальными I этносами. Переходная’ая форма’.а российских европеоидов представлена восточно-европейской и атланто-черноморской । группами, включающими ряд антропологических типов, не имеющих четких границ. В эти группы входит большая часть русских, мордвыI, белорусов, украинцев, литовцев и молдаван, живущих в России. Монголоиды,^ы, проживающие в России, делятся на три основные группы: северную, или североазиатскую (континентальную) группу, центрально-азиатскую и тихоокеанскую, или восточноазиатскую. Промежуточное положение между континентальными и тихоокеанским и монголоидами занимает арктическая малая раса. При этом к североазиатской:кой группе1е континентатьныIх монголоидов обычно относят эвенков, эвенов, юкагиров, некоторые группы якутов и бурят, а также негидатьцев и ороков. К’ I цен- трально-азиатской:кои группе\е относят большинство бурят, монгол, телеутов, тувинцев степных районов, южных атгайцев, частично южные группы эвенков и хакасов, а также большинство якутов. Северные группы тихоокеанских монголоидов объединяются в дальневосточную матую расу, представленную в России в основном корейцами. К малой арктической й расе е большой монголоидной расы относятся в основном народы Северо-Восточной। Сибири - чукчи, коряки, ительмены, эскимосы । и алеуты. Наряду с отмеченным, этногенез ряда современны।х российских народов шел, как уже отмечаюсь, на основе взаимодействия двух основных рас - европеоидной и монголоидной, точнее различных их форм. Так, еще с древнейших времен на ।восточных рубежах своего ареата европеоиды। акгивно взаимодействовал и।с монголоидами, в результате чего на северо-западе Сибири и край- нем востоке Европы сложилась уральская (смешанная) раса классическими представителями которой считаются ханты и манси. По ряду признаков близка к ней и лапоноидная раса, которую ряд исследователей объединяют в единую с уральской - уралъско-лапо- ноидную (смешанную) расу. Ее представителями считаются удмурты, коми-пермяки, марийцы, некоторые группы мордвы. В начале нашей эры в степной полосе между Уралом и Енисеем происходил интенсивный процесс смешения европеоидов с монголоидами, в результате которого возникает южно-сибирская (смешанная) раса, к которой относится ряд проживающих там современных российских народов. В Средние века на территории Центральной Азии возникает новое смешение европеоидов с монголоидами, в результате чего появились некоторые из бывших советских народов - узбеки, уйгуры, салары. Из всех видов классификаций, применяемым к народам земного шара, лингвистическая или языковая классификация наиболее адекватно отражает этническую структуру планеты и отдельных ее регионов. Языковая и этническая принадлежность совпадают значи- тельно чаще, чем остальные идентификационные признаки, в частности, уже упомянутые, поэтому данный тип классификации является важной основой при выделении этнических общностей, а также при изучении этногенеза различных народов. Вместе с тем необходимо отмерить, что соотношение языковой и этнической принадлежности представляет собой сложную и неоднозначную проблему, а совпадения здесь отмечаются далеко не всегда. Встречаются примеры, когда несколько разных народов говорят на одном языке, скажем, ряд латиноамериканских народов - на испанском. Бывают примеры иного порядка, когда разные субэтнические группы одного народа говорят на разных языках или наречиях (диалектах). Так, например, французы еще недавно, да фактически и сегодня, помимо официального литера- турного языка, говорили и говорял на провансальском, баскском и кельтском, что не мешает их этническому единству. Имеются и другие примеры существования двух и даже трехъязычных этносов. Кроме того, нередки случаи, когда разные социальные группы одного народа говорят еще и на так называемых сословных языках. Так, русские дворяне начала XIX в. знали французский язык не хуже русского, что не мешаю им считать себя русскими и служить верой и правдой Отечеству. Известны также случаи, когда народ за время своего су ществования неоднократно менял язык, что вносит определенные корректировки в Iиспользование лингвистических данных при решении исследовательских задач, связанных с этногенезом. Тем не менее лингвистическая классификаци я народов является базисной в исследовании этнической структурыI человечества и составляет одну из основ выделениIя этнических общностей и у становления Iих происхождения. При этом учеными активно Iис- пользуются методы сравнительного языкознания, анализирующего фонетический, грамматически й и словарный I запас лексики, устанавливая тем самым наличие или отсутствие родства между языками и их этническими носителями. Языки народов мира и их носители - этносыI - классифицируются по большим языковым семьям, внутри которых могут выделяться (или не выделяться) соответствующиIе языковые группы, внутри них - подгруппы и т.д. Точное количество языковыIх семей в современном мире, а также их групп и подгрупп , среди современных ученыIх является предметом дискуссиIй и споров Большинство исследователей насчитывают 32 языковых семьи, в отношении же количества групп и подгрупп точки зрения расходятся более существенно. Применительно к современной I России ученыIе выделяет семь языковых семей, в большинстве из которых существуют соответствующие языковые группыI. Согласно данной классификации, распределяются и все современны!е российские народыI. Поскольку в отношении лингвистической классификацииI народов страны имеется многочисленная литералура и Iквалифицирован- ные научные справочники, не станем их повторять, а лишь остановимся на некоторых аспектах проблемыI и по возможностиI постараемся отсылать читателя к соответствующей литературе. Индоевропейскаячая семья. Помимо России, эта семья широко представлена практически на всех континентах, а время ее возникновения большинство ученых относят к периоду эпохи бронзы и даже к более раннем у времени. Области[ 1первоначального формирования народов, говоривших на языках индоевропейской семьи, точно не установлены I , а многочисленны I е существовавшие и существующие гипотезы продолжают множиться и сегодня. В России народы, говорящие на языках индоевропейской семьи, составляют 87,4% всего населения. По своему вероисповеданию это христиане, за исключением российских евреев, исповедующих иудаизм, и небольшой части мусульман. В подавляющем большинстве христиане индоевропейской семьи относятся к православным, частично к католикам и лютеранам. Это самая многочисленная семья, представители которой расселены по всей территории страны, но наиболее компактно представлены 1 в Европейской части России. Она включает в себя и наибольшее количество языковых групп и относящихся к ним народов. Славянскаяая группа’а (русские । , украинцы, белорусы, поляки, болгары, чехи, сербы, словаки, хорваты। и др.). Это самая многочисленная группа, составляющая более 85% совокупного населения страныI. И хотя народы, ее составляющие, живут во всех регионах страны, основной территорией их расселения является все же Европейская часть России. Следует также отметить, что все, индоевропейские народы, кроме русских, относятся в России к разряду национальных меньшинств, поскольку основной ареал их этнического проживания находится за границей. После 1991 г. (распада СССР) в разряд национальныIх меньшинств вошли также украинцы и белорусы, хотя в России они входят в число наиболее многочисленных народов. Иранская2Я группа’.а (осетины, таджики, тэты, талыши, курды, белуджи и др.). В данной группе автохтоннымIи। российским народами считаются осетины и тэты. Остатьные, в том числе и таджики (после 1991 г.) также относятся к разряду национальных меньшинств. Главным ареатом проживания народов иранской группы в России является Северны й Кавказ Из пяти автохтонных народов Центральной Азии к иранской группе относятся только таджики, остальные (узбеки, туркмены , киргизы, казахи) относятся к алтайской языковой семье и входящей в нее тюркской группе. В состав российской индоевропейской। языковой семьи входят народы романскойш группы>1 (молдаване, румыны), аармянской группы! (армяне), индоарийской2 группыI (цыгане), балтийской группыЫ (литовцы, латыши), германскойой группыы (немцы, евреи, говорящие на идише), греческойй группыI (греки), албанской’Л группы (албанцы). Народы, входящие в перечисленныIе языковые группы, также относятся в России к национальны м меньшинствам, в разряд которых после распада Советского Союза вошли армяне, молдаване, литовцы и латыши. Их проживание носит дисперсный характер и не поддается четкому выделению. Как видим, народы индоевропейской семьи, составляя большинство населения России и проживая по всей ее территории, могут классифицироваться еще по одному, теперь уже статусному, принципу, то есть подразделяться на автохтонныIе и национальные меньшинства. И хотя по численности некоторыIе российские национальные меньшинства, в частности украинцы , армяне и белорусы, входят в число крупнейших национальных общностей страны, тем не менее, согласно международной правовой практике, их статусность определяется тем обстоятельст- вом, что основной ареал их этнического проживания находится за рубежом. Однако по российским I законам права национальных меньшинств (в отличие от законов некоторыIх государств СНГ и Балтии) ничем не отличаются от прав автохтонныIх народов, и в этом смысле их статусность является сугубо условной. Алтайская1Я семьяя российскихих народов.в. Представители этой семьи также распространеныI на огромной территорииI от Турции на западе до северо-восточныIх районов Сибири на востоке. В России народы алтайской семьи, особенно ее тюркской группы, проживают фактически по всей территории от Северного Кавказа до восточных районов Сибири. Это вторая по численностиI языковая семья российских народов, удельный вес которой составляет 8,1% в совокупном населении страныI. Входящие в нее народы относятся к разным конфессиям: большая их группа исповедует ислам в основном суннитского толка, частично шиитского (большинство представителей тюркской группы), другая часть - буддизм ламаистского направления (представителиI монгольской группы и часть веру ющих эвенков), народы же тунгусо-манчжурской группы, за исключением части эвенков, придерживаются традиционных верований (шамаизм, семейно-родовы е и промысловые куль- ты) Следует также отметить, что один из крупнейших народов страны - чуваши, входящие в гюркску ю группу данной семьи, исповедуют православие. Из российских народов в состав данной семьи входят следующие основных группы. Тюркская!Я группаа (татары, чуваши, башкиры, казахи, якуты, азербайджанцы, кумыки, ту винцы , карачаевцы , узбеки, хакасы, балкарцы, ногайцы, алтайцы, киргизы, туркмены।, шорцы, гагаузы, долганы, каракалпаки, уйгу ры, караимы, тофалары , крымчаки, турки-месхетинцыI и др.). Монгольская:ая группа<а (буряты , калмыки, халха-монголы) | . Тунгусо-маньчжурская>ская группа а (эвенки, эвены, нанайцы, ульчи, удэгейцы, ороки, орочи, негидальцы) I . К данной семье большинство исследователей относят и российских корейцев, составляющих самостоятельную корейскую!ю г группу. Народыы уральско-юкагирскойкой се.\іьи. Предст авители данной семьи составляют немногим более 2%) от общей численностиi населения страны . Тем не менее ареал их расселения достаточно широк и пролегает от берегов Балтики до Восточной I Сибири. Многие народы этой семьи сохранили традиционныIе верования, другая их часть относится в основном к христианам-католикам. В России данная языковая семья включает в себя три основных группы: фнноугорская<ая группа’а (мордва, удмурты , марийцы, коми, коми-пермяки, карелы, финны, эстонцы, ханлы, манси, вепсы, венгры, саамы, ижорцы, ли вы), самодийская:ая группа’.а (ненцы, селькупы, нганасаны , энцы); юкагирскаяая группа<а (юкаг иры, чуванцы) Говоря о народах уральско-юкагирской семьи необходимо отметить большие различия в их численности . Так, мордва, представляющая финно-угорскую группу, входит в число самых крупных автохтонны х народов России, насчитывая по переписи 2002 г. 844,5 тыс. человек. За пятисоттысячную отметку выходят и некоторые дру гие народы этой группы, к примеру, удмурты, насчитывающие по той же переписи 636,9 тыс., или марийцы - 604,8 тыс. человек. А вот народы самодийской I и юкагирской групп относятся к малочисленныIмI народам страны , ибо численность некоторые из них едва превышает тысячу человек Кроме того, их статусное отнесение в разряд малочисленных народов закрепляется, начиная с 1999 г., соответствующиIмI Федеральным законом «О гарантиях прав коренных малочисленны х народов Российской Федерации» I . Согласно этому Закону, а также ряду соответству ющих законов, принятых субъектамIи Российской I Федерации, к малочисленным народам страныI относятся те из них. которые насчитывают не более 50 тыс. человек. НекоторымI из них, в особенности народам Севера. Сибири и Дальнего Востока, предоставляется ряд преимуществ и льгот, способствующих обеспечению условий их выживаниIя и сохранениIя этнической самобытности, защите традиционной I средыI обитания и т.д. В этом смысле их статусность, в отличие от национальных меньшинств, носит не условный, а реальный правовой характер. Пародыи северокавказской:ой семьии УдельныIй вес представителей данной семьи в общей численности населения Росси и немногим превышает 2%. ОсновныIм ареалом их проживания является территория Северного Кавказа и частично Закавказья (Абхазия). По своему вероисповеданию в абсолютном большинстве (кроме части абхазов) они относятся к мусульманам-суннитам ханафизского и частично шафиизского толка (мазхаба). В эту семью входят две основны I е языковые группы :: нахенахско-дагестанская группа, которая делится на две подгруппы - нахску ю и андо- цезскую. В нахскую подгруппу входят чеченцы и ингуши, общее самоназвание которых вайнахи В собственно дагестанску■ ю подгруппу входят андо-цезские народы - аварцы , даргинцы, лезгины, лакцы, табасаранцы, рутульцы, агу лы, цаку ры, удиныI и др. ‘Здесь следует иметь в виду, что не все автохтонныIе народы , населяющие Дагестан, входят в нахско-дагестанскую языковую группу , а только народы андо-цезские. К примеру, третий по численности народ Дагестана кумыки входит, как уже отмечалось, в другую - тюркскую языковую группу алтайской I семьи, ку да также входит и такой дагестанский народ, как ногайцы Вообще этническая и лингвистическая ситуация в Дагестане крайне сложна. Его населяют почти сорок автохтонных, не похожих друг на друга народов Но самое примечательное то, что на территории Дагестана никогда не возникало межэтнической 1 напряженности и тем более крупномасштабныIх межэтнических конфликтов, ибо ситуация многовекового совместного проживания привела его народы к осознанию необходимости выработать самобытные и весьма эффективные механизмы предупреждения подобных явлений. В абхазо-адыгскуюую языковуюю группуV входят абхазы, которые после распада СССР также относятся в Росси и к национальным меньшинствам, а из числа автохтонныIх народов страныI кабардинцы, адыгейцыI, черкесы (общее самоназвание адыги), шапсуги, абазины и др. История и особенности этнического развития абхазо-адыгских народов также имеют ряд примечательных, во многом неповторимых, черт. Так, по мнению специалистов, адыг- ский этикет (неписаный кодекс поведения) является одним из самых древних, а главное одним из самых сложных, тонких и всесторонне проработанных этнических этикетов. известных на сегодняшний день В этом смысле он ни в чем не уступает таким общепризнанным, как этикет японский или китайский. Не менее интересна история взаимоотношени й I адыгов с русскими Так, более четырехсот лет назад, после ожесточенной борьбы между протурецкой и прорусской партиями, победу у кабардинцев одержала прорусская партия, возглавляемая князем Темрюком, после чего Кабарда добровольно вошла в состав России. Процесс вхождения был обставлен сложным и и пышными этикетными проработками: кабардинцы направили тогдашнему русскому царю Ивану Грозному несколько посольств, а когда вопрос был в принципе решен, отдати ему в женыI одну из самых знатных и красивейших своих княжен, крещенную православным именем и вошедшую в историю как вторая жена Ивана Грозного - Мария Темрюковна. Картвельскаяа я языковаяя семья. Эта семья не имеет языковых групп, а принадлежит к ней только один народ - грузиныI. В их состав входит несколько субэтнических и этнографических образований, в частности мегрелы , сваныI, лазы, во многом сохранившие субэтнические особенностиI и свои используемые в быту языки. В этом смысле можно сказать, что в картвельску ю языковую семью входят грузинский, мегрельскиIй и близкий ему лазский (или чанский) языки, а также сванскийI. Основных; , ареалом распространения данной семьи является Западное Закавказье, то есть территория нынешней Грузии. Большинство грузин исповедуют православие, ряд их этнографических групп аджарцы, группы месхов и иигилойцев - ислам суннитского направления. Пароды эскимосско-алеутской41 языковойI семьи. Эта семья включает эскимосские языки и родственный I им алеутский. Ге представители - эскимосыI и алеуты 1 - также относятся к категории малочисленных народов, статус которых закреплен в России соответствующи м Федеральным законом . Они расселеныI на об- ширных арктических пространствах, включая Россию (крайний северо-восток Азии), Америку (Аляска) и территорию Гренландии. В основном они сохраняют традиционныIй уклад жизни и традиционные верования’ НародыI чукотско-камчатскойй языковойI семьи. Эта семья, локатизованная на крайнем северо-востоке России, также не имеет языковых групп. Ее составляют три основныIх народа - чукчи, коряки и ительмены, относящиеся к малочисленныIм коренным народам страны . Они сохраняют систем у традиционного жизне- уклада и традиционных верований. Говоря об этнической структуре России, следует иметь в виду, что географическая, антропологическая и лингвистическая классификации народов е исчерпывают существующиIе подходыIв ее исследовании. В научной практике широко применяются и другие способы выделения и группирования этнических общностей, к примеру, культурно-хозяйственный, конфессионатьныIй (религиозный) и др Но поскольку • к рассматриваемой проблеме данные методы классификации непосредственного отношения не имеют, останавливаться на них нам не имеет смысла. В то же время нельзя не сказать еще об одном критерии - классификации народов по численности. И хотя подобный способ является весьма условным, а в этнологических науках практически не применяется, этническая структура России без понимания численной динамики ее народов не будет адекватно отражать свое состояние. Поэтому рассмотрим ее несколько подробнее. По последней проведенной в СоветскомI Союзе переписи (1989 г.) было выделено 128 населяющих стран у народов . Из них на долю пятнадцати приходится 95% народонаселения страны. Причем из их числа пять автохтонныIх народов насчитывали свыше миллиона человек каждый. Прежде всего, это русский народ - самый многочисленный в стране, представители которого составляли в РСФСР свыше 82%. Вторыми по численности являлись татары, насчитывающие свыше 5,5 млн человек, или 4% жителей России. На третьем месте среди автохтонныIх народов шли чуваши - 1,8 млн человек, на четвертом - башкиры! (1.4 млн человек), на пятом - мордва (1.2 млн человек) Наряду с этим представители двух народов, основныIм ареалом этнического проживания которых была не Россия, также насчитывалиI в РСФСР свыше миллиона человек каждый: это украинцы ! (4,4 млн человек, или 3% населения страны) и белорусыI (1,2 млн человек) . Дальше по численности шла группа из тридцати народов, где кажды й насчитывал свыше 100 тыс. человек, но меньше миллиона. Из их числа в десятку самых крупных народов входили, помимо перечисленных, мордва, чеченцы, немцы и удмуртыI. За ними шла большая группа малочисленных народов, каждый из которых насчитывает менее 50 тыс. человек и в числе которых особо выделялись 26 народов СевераI, Сибири и Дальнего Востока. Перепись населения 2002 г. внесла в расклад ряд достал очно интересных и характерных изменений. Так. удельныIй вес русских в составе населения страны упал до 80%, а их общая численность в России составляет сегодня 115 млн 668,5 тыс. человек. Не увеличилась, вопреки ожиданиям, и численность татар - 5 млн 522 тыс. Неблагоприятные демографические процессыI наблюдаются и у мордвы : сегодня мордва не входит в число народов, каждый из которых насчитывает свыше миллиона человек (844,5 гыс. человек). То же самое можно сказать и о белорусах (X14,7 лыс. человек). Сильно сократилась за прошедшее время Точное число народов, проживающих сешдня с России, назвать трудно. Всесоюзная перепись населения (1989 г.) проводилась по списку , насчитывавшему 128 народов, однако промежуточная перепись 1994 г. учитывала уже 178 пародов. численность украинцев в России (с 4 млн 362,8 тыс. до 2 млн 943,5 тыс.). Зато из автохтонныIх народов страны миллионную отметку перешли чеченцы (ІмлIн 361 тыс. против 898 999 тыс. в 1989 г.). Что касается народов, имеющих основной ареал проживания за рубежом, то здесь миллионную отметку превысилиI армяне (1 млн 130 тыс. против 532 тыс. 390 человек в 1989 г.)1 Завершая разговор о проблемах классификаци и народов как важнейшего показателя этнической структурыI страны, необходимо еще раз подчеркнуть, что каждый из применяющихся здесь подходов имеет свои плюсы и минусы. При всей их несхожестиIи различии исходных посылок в каждом из классификационных подходов имеются свои сильные стороныI и рациональные зерна, а также гипотетические моменты, ибо каждый из них отражает лишь определенную сторону этнической структуры I страны . Тем не менее следует особо подчеркнуть принципиально важную вещь. В отечественной этнологии ! никогда не использовалсяI Ккаче- ственныйш подходю к выделению и группированию этносов. Проще говоря, отечественная этнология никогда не делила народы на первосортныIе и второсортные, поэтому качественныIе критерии в их рассмотрении считались неприменимыми, а все народы страны (да и всего мира) рассматриваюсь как абсолютно равноценные, независимо от того, какова их численность, антропологическая или лингвистическая11принадлежность. В этом смысле одна из составляющих частей марксистской версии этногенеза - деление народов на нации и народности (то есть общности более и менее высокого порядка) - давно вызывает сомнения и служит объектом законной критики. И не только в силу нравственной неприемлемости, но и потому, что никаких реальных критериев для отделени я наций от народностей I применительно к современныIм условиям 1 нет. Кл’о ответит, какие из народов современной России можно считать нациями, а какие только народностям иI и чего не хватает вторым, чтобы получить горды й титул «нация»? Если критерием брать формационныIй подход, то в какой формации находится современная Россия? Если в качестве критерия принять культурно- ’ См.: Российская газета. 2003. 29 окт. образовательны й уровень, то в этом случае принципиальную разницу между современным и российским и народам и обнаружить будет чрезвычайно трудно Нельзя в качестве подобного критерия считать и численность этносов, поскольку данныIй показатель является арифметическим, к тому же он постоянно меняется и на качественные аспекты этнической жизни фактически не влияет. В целом возникающие здесь трудности I и тупики свидетельству ют об одном: важнейшая из составных частей марксистской I версии этногенеза (взаимоувязка процессов возникновениIя народов с особенностямIи общественно-экономических формаций) не выдерживает научной критики и ну ждается в серьезной корректировке. Данное обстоятельство делает обоснованныIмI поиск иных объяснений процессов рождения этносов, а также законов их собственно этнического развития. Такой поиск был предпринял в другой версии возникновения народов - в теории этногенеза, разработаннойI Гумилевым I . В ней, в частности, метод классификаци иI народов был дополнен методом системологизаци иI (систематики), но речь об этом пойдет в следующей главе. Дискуссия о понятии «иация» в свете науки этногенез Как известно, любаIя наука начинается с понятийного аппарата, с категорий, которыми обозначаются изучаемы I е ею объекты и явления. Поэтому и создатели марксистской версии общественного развития в целом, и создатели такого ее направления, как «марксистско-ленинская теория нации и национальных отношений» особое внимание уделили именно этой стороне дела. Естественно, прежде чем говорить о процессах этногенеза, надо было объяснить, что в данном случае понимается под словом «этнос», какое из общественных явлений будет им обозначаться. Сделать это тем более являлось необходимым, поскольку наряду с понятием «этнос» в современнойI академической и публицистической литературе повсеместно фигурировало и фигурирует понятие «нация», а рядом с выражением «межэтнические отношения» повсеместно употребляется выражение «межнациональны е отношения». Более того, существуют и такие понятия, как «этнические нации» и «политические нации», а со второй половины XX века стали разрабатываться теории «строительства наций». Искусственный и достаточно неудачны й аналог этногенеза. Таким образом, перед исследователем возникают два разных понятия, причем одни авторы обозначают ими разные общественные явления, другие наоборот, обозначают одно явление. А поскольку любая наука отличается от задушевной беседыI, прежде всего. строгостью понятийного аппарата, то, приступая к анализу процессов этногенеза и их взаимодействию с процессами социальнополитическими. исследователю необходимо, прежде всего, определиться с понятийным аппаратом Иным и стовами, следует показать, какое из общественных явлений будет обозначаться термином «этнос», а какое термином «нация» и в чем между ними разница. Если же исследователь считал, сто два понятия отражают по сути одно общественное явление, и их можно употреблять как категории идентичные шли парные, значит, надо было четко об этом сказать и объяснить почему. Подобным образом поступил, например, Р.Г. Абдулатипов, объединив рассматриваемые понятия в едину ю (парную) категорию• < «нация-этнос». Для того чтобы лучше понять суть проблемы I и ее неоднозначность, рассмотрим сначала основныIе подходы 1 и точки зрения, которые существовали в отношении приведенныIх понятий в марксистской и, в частности, в советской науке. При этом сосредоточим особое внимание на прошедшей в 60-е годы в СССР знаменитой дискуссии о понятии «нация». Что касается понятия «этнос», то в отношени и него у советских этнологов особых расхождений и разногласий не было. Оно, как уже отмечаюсь, трактовалось в рамках; Iисторико-эволюцион- ной тенденции примордиализма. Следуя марксистской традиции, советские обществоведыI, с разной степенью вариации, сходились на том, что этнос - «социально-историческая категория, причем его генезис и развитие определяются не биологическими закона- ми природы, а специфическими законами развития общества»’ На резонный вопрос: чем же в таком слу чае этнос как «социально-историческая категория» отличается от других «социальноисторических» явлений, скажем классов, социальных групп или сословий, ответа долгое время не было. Наконец. Ю.В Бромлей предложил ввести такие дополнительные понятия, как «этникос» и «эсо»\ Под термином «эсо» (этно-социальная организация) предлагаюсь понимать социальные явления, имеющие этнический компонент, а «этникос» означало собственно этническое ядро подобного этно-социального образования. Сложнее в отечественном обществоведе.нии (как советского, так и нынешнего периода) обстояло и обстоит дело с понятием «нация». Действительно, и тогда и сейчас им обозначаюсь и продолжают обозначать несколько разных общественны х явлений, среди которых выделяются два основных В первом случае это сообщества граждан того или иного государства, независимо от их этнической принадлежностиI (как это принято в западноевропейской I или американской I традиции). Наиболее известным приверженцем данного (этатистского) подхода является нынешний директор Института этно.юпшI и антропологии РАН В.А.Тишков3 Естественно, что при подобном подходе процессы этногенеза могут трактоваться скорее в социально-политическомI или в государ - ствообразующем (этатистском) ключе, что принципиально не расходился с бромлеевской школой этногенеза Примечательно, что сам Гишков являегся преемником Ю.В.Бромлея на постѵ директора Института этнографии, переименованного в Институт этнологии и антропологии РАН. И хотя Тишков не разделяет ряд ключевых посылок Ю.В.Бромлея (в частности, отходит от марксистской доктрины как таковой), суть дела, с точки зрения рассматриваемой нами проблематики, от этого не меняется. Козлов3 В.И., Покшишевский В.В. Этнография и география // Советская этнография. 1973. № 1. С 9-10. Бромлей Ю.В. Опыт типолонизации этнических общностей // Советская этнография. 1972. № 5. С. 61. ’ См : Тишков В.Л. Этнология и политика. М., 2001, а также ряд других его работ. Представители второго подхода под «нациями» или «нациями-этносами» подразумевают самобытные автохтонныIе народы, друг на друга не похожие, но живущие в границах одного государства, иногда в дисперсном состоянии, но сохраняющие единое этническое самосознание, этническую идентичность. Наиболее известныIм приверженцем данного подхода является известный политик и ученыIй Р.Г.Абдулатипов. Чтобы лучше понять суть обозначенного спора и завуалированные идейно-политического интересы, обратимся к предыстории вопроса. Слово «нация» имеет древнее латинское происхождение (паио - народ). Не менее древнее, но только греческое происхождение, имеет и другое слово «этнос» (ethnoc - народ). Как видим, в античные времена оба понятия обозначали одно - народы, то есть большие группы людей, объединенныIе общим происхождением , территорией, языком или хозяйством. Тем не менее в европейской схоластике, а затем и в политической практике, прижилось и получило широкое хождение именно слово «нация». Во многом это объясняется тем, что преподавание в средневековы х университетах, а также церковная служба вались не на греческом, а на латинском языке. Образно говоря, термину «этнос» повезло меньше. На долгое время он фактически исчезает из поля зрения средневековых авторов и опять появляется в нау чном обороте уже в Новое и Новейшее время с возникновением науки этнографии. Со словом же «нация» происходят весьма интересные и поучительные метаморфозы Оно с античных времен не сходит ни с научной, ни с политической, ни с идеологической авансцены. Но самое интересное в другом: содержание, вкладываемое в слово «нация», постоянно менялось, часто диаметрально. Оно буквально гипнотизировало мыслителей и политиков разных эпох, что в полной мере можно отнести и ко дню сегодняшнему. И почти ка- жды й обществовед обязательно счел нужным этим словом (именно этим и никаким другим) что-нибудь да назвать. В древнем мире латинским термином «нация», как упоминалось чуть выше, обозначались племена и народы, то есть большие группы людей, объединенных общим происхождением , территорией, языком иди хозяйством . В Средние века под тем же словом подразумевали совсем другое - профессиональные, в том числе студенческие, землячества. СредневековыIе студенты , отмечат Гумилев, «жили одной группой, одной корпорацией, а организовывались по нациям (землячествам). Голосование на ученом совете шло по нациям, студентыI носили значки и кокардыI тоже по нациям, дрались тоже, а деление по нациям устанавливалось ученым советом». Так, в одном из крупнейших средневековыIх университетов - Пражском - существовало, к примеру, четыре студенческих «нации» - чешская, польская, баварская и саксонская Кстати, одним из эпизодов, предшествовавших началу знаменитых Гуситских войн, стато то, что «чешская нация» (студентыI чехи) после сожжения ректора Пражского университета Яна Гуса изрядно поколотила «баварскую нацию» (студентов немецкого происхождения). Совсем иное содержание стали вклалывать в слово «нация» во времена западноевропейских буржуазных революций, особенно со времен Великой Французской 1 революции . Развитие производства и связанная с ним необходимость расширения рынка натолкнулись в то время на серьезное препятствие в виде, феодальной раздробленности западноевропейских государств. Причем границы феодальных вотчин нередко имели этническую окраску. Ее ликвидация, а значит обособленности, требовала серьезного обоснования в виде глобальной надэтнической I идеи. Роль такой надэтнической идеи сыграло полюбившееся европейцами слово «нация», которое наполнилось иным содержанием I. Теперь его стати использовать еще в одном новом качестве - в виде понятия единой «нации-государства». Проще говоря, идеологи тогдашних буржуазных революций обосновывали необходимость политиче- сбкой и территориально й централизации примерно так: «Да, мы бноурмгуындоыд,напрноавцаиняса-льфцыа,нгцасзкыо!нцАы I , лотарингцы, анжерцыд и т.д., нное ммые одн ц фр цу ч! иАт орданз ота гко,сугрдаанристцвыо!»между н ям и у,д ц, , одно государство!» С этого времени термин «нация» приобретает в Западной Европе так называемое этатистское (от франц. etat - государство), то есть государственное содержание, меняя одновременно и свою функцию, которая становится сугубо идеологической, предназначенной яля обозначения всей совокупностиI граждан страны, независимо от их этнической принадлежностиI. В таком виде оно существует там и поныне, а его идеологическая функция оказалась настолько эффективной, что была впоследствии заимствована отцами-основателями США, идеологам।и единой американской нации. По-иному складывалась ситуация в Восточной। Европе, где буржуазные революции «запоздали», а потому и понятие «нация» долго сохраняло скорее этническое, нежали этатистское, содержание. И уж совсем иначе все произошло в России, которая формировалась скорее как союз народов, нежели территорий. А раз так, значит, сам факт многонациональное™ । выступал у нас (в отличие от Западной Европы) как фактор объединительный, скрепляющий государство, а не раздирающий его на этнофеодальные вотчины . Поэтому и слово «нация», заимствованное у европейцев нашими западниками, не могло не наполниться в России иным, нежели у них. то есть этническим содержанием. Проще говоря, заимствованны м у европейцев словом стали обозначать у нас не совоку пность всех граждан многонационального государства а конкретные автохтонные народы страны. Россия просто не нуждалась в такой объединительной идее, которая бы умаляла значимость этнического фактора. Понятие «нация» в марксистской литературе Ситуация в России стала меняться с распространением। марксизма и особенно с его утверждением в качестве официальной советской идеологии. Не останавливаясь на марксистских постулатах о социально-этнической соиодчиненности ! (речь о них шла выше), отметим, что марксистское учение восприняло и включило в свой категориальный аппарат термин «нация» I . Причем, можно сказать, что в марксизме он обрел новое дыхание и, естественно, стал наполняться иным, нежели в предыдущих случаях, со- держанием Впрочем, в марксистской теории общественного развития с данныIм понятием все оказалось сложнее, чем раньше, ибо с самого начата здесь также возникли две основных, часто не совпадающих, его трактовки. Первая получила название «психологическая теория нации» и была связана с так называемой австромарксистской I школой. Ее основным представителем являлся один из видных деятелей II Интернационала австриец О Баѵэр, которы й считал, что нация «это вся совокупность людей, связанных в общность характера на почве общности судьбы» I 1 В дальнейшем на базе такого подхода выросла идея национально-культурной! автономии, автором которой, наряду с О Бауэром, стал австриец Карл Реннер (он же Р ІІІпрингер), выдвинувший идею, что «нация - это союз одинаково мыслящих и одинаково говорящих людей. Это культурная общность группы современныIх людей, не связанных с “зем- лей”»2. Вторая «концепция нации» была связана с именем другого деятеля II Интернационала - немца К Каутского и получила название историко-экономической I . Здесь основной I упор делался на общности территориальной, языковой, а главное, хозяйственной жизни, благодаря чему данная концепция была, по сути, ближе к аутентичному марксизму, нежели «психологическая теория». В этом заключалась одна из причин того, что В И Ленин поддерживал именно историко-экономический , , то есть формационный подход к трактовке нации и подвергаIл жесткой критике подход психологический, а также связанную с ним идею национальнокультурной автономии” 1 Бауэр ’ О. Национальный вопрос и социал-демократия СПб.. 1909. С. 1139. ’ ПІпрингер Р. 1Национальная 1проблема. СПб., 1909. С. 43. Категорическое неприятие В.И.Лениным идеи национально-культурной автономии, как буржуазной и ничего не решающей, стало, в частности, одной из иричин того, что большевики в решении национального вопроса в России пошли по пути создания территориальных автономий, а затем и национальных республик (фактически государств внутри государства). Точку над «1» в тогдашней марксистской I дискуссиIи поставил И В Сталин, которы й фактически первым попытался дать полное и исчерпывающее (а не фрагментарное, как остальные) определение того явления, которое следует называть термином «нация». Он выделил четыре признака , которые должны। :характе- ризовать нацию, а если какой-либо народ этих признаков не имеет, значит, он еще не «нация», а всего лишь «народность» । или «племя». «Нация, - писал Сталин, - есть исторически сложившаяся \ стойчивая собщность людей, Евозникшая Ена Сбазе Собщности языка, территории, экономическойI жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры»| . А чтобы все окончательно стало на свои места, добавил: «Только наличие всех признаков, взятых вместе, дает нам нацию»’. Более того: «Достаточно отсутствиIя хотя бы одного из этих признаков, чтобы нация перестала быть нацией»” Таким образом, в научной деятельностиI И В.СталиIн остался фигурой столь же сложной и противоречивой, как и в деятельности политической. С одной стороныI, он первым обобщил и подытожил все наиболее значимые в марксизме (да и не только в марксизме. а во всей тогдашней общественнойI науке) достижени я и наработки, связанны|е с социально-этнической проблематикой Для науки того времени все сделанное им по данному направлению явилось несомненны м шалом вперед. Но, с другой стороны, привязав столь сложное понятие, как «нация» лишь к четырем (и не более) признакам, он фактически заложил основу качественного ранжирования народов. Такой подход с приходом Сталина к власти не мог не сказаться на практике национальной политики и национальногосударственном строительстве8 в СССР. И хотя ни в одном официальном документе об этом не говорилось, но внутригосударственное деление СССР на союзные и автономные республики, автономные округа и области фактически опиралось на заложенные в данном определении идеи. Иными словами, подразумевалось, что в советских союзных республиках живут социально-этнические общности, соответствующие признакам нации, в автономныIх - всего лишь народности, в автономных округах и областях - общностиI более низкого порядка. И не случайно одним из первых симптомов неблагополучия в национальной политике Советского Союза стал так называемый бѵнт автономий, которые в конце 80-х гг потребовали уравнять их в правах с союзнымIи республиками, что вызвало жесткое сопротивление последних. Так идеи, казалось бы, сугубо научного свойства, стали материальной реальностью, неумолимым обоснованиемI практики политических действиIй и решений. Присмотримся к сталинском у определению подробнее. Ибо, как бы мы ни относились к личности и посту пкам этого человека, с точки зрения научной, его статья, содержащая определение нации, представляла для тогдашнего уровня обществоведческой науки несомненную значимость. Она стала образцом применения марксистской методологии и. что самое важное, сыграла колоссальную роль в практике проведения национальной политики советским руководством. Итак, первое, на сто обращал внимание Сталин, «нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей» . Здесь мы видим классический пример формационного подхода ибо исторически сложившаяся общность означает не что иное, как общность, сложившуюся в определенной (капиталистической) общественной формации. Далее: «возникшая на базе общности языка» . Здесь явно прослеживается выход на метод лингвистической1 классификации народов, которая стала основой выделения народов в советской и современной российской этнологии . Следующий признак - единство территории и экономической I жизни - вполне соответствует историко-экономической I концепции нации, а последний признак общность «психического склада, проявляющийся в общности культуры» - есть не что иное, как попытка соединить историкоэкономический подход с психологической I теорией нации, также существовавши й в марксизме. Иным и словами, давая определение нации, Сталин попьпался выявить и объединить те рациональные терна которые существовали I по данной проблематике в тогдашнем марксизме и, в частности, в двух основных его концепциях. Однако ни жизнь, ни наука , ее отражающая, на месте, как известно, не стоят. Это относится и к рассматриваемой нами проблематике, в частности, к перипетиям, связанным с понятием «нация». Едва отзвучали фанфарыI XXI I I I съезда КПСС, окончательно осудившего ку льт личности I Сталина как советские обществоведы I поспешили переосмыслить и его политическую практику, и, естественно, теоретические изыскания. И, конечно же, их внимание не могло не привлечь данное им определение нации. Вскоре был сделан в принципе правильны й вывод: не выдерживают серьезной и обстоятельной критики четыре признака нации, которые дат Сталин. Причем не только по отдельности, но и все вместе взятые. Не то понятие назвал вождь словом «нация», а если так, значит, надо назвать полюбившимся словом что-то другое. Первым призват пересмотреть сталинские подходыI академик Е.М.Жуков . За ним последовали другие, и уже в середине 60-х гг. на страницах жу рнала «ВопросыI истории» развернулась дискуссия о понятии «нация», в ходе которой были опубликованы свыше 30 статей, в том числе три редакционных, и отголоски которой слышны по сегодняшний день. «Реабилитация» этнического фактора Анализ дискуссии о понятии «нация», прошедшей в 60-е гг. в совелском обществоведениIи и по сути продолжающейся сегодня, тема особая, требующая отдельного разговора. МыI остановимся лишь на двух ее аспектах, затрагивающих проблематику этногенеза. Первый состоит в том, что в ходе отмеченной I дискуссии, несмотря на ее схоластичность, ограниченность> 1идеологическими рамками и т.д., вольно или невольно произошла фактическая реабилитация значимости этнического фактора, признание его относительно самостоятельной роли (как тогда говорили, относительной самостоятельностиI этнических законов) в развитии человеческого общества. Дело в том, что, пытаясь определить, что же та- См.: Жуков EM. XXII съезд КПСС и задачи советских историков// Вопросы истории 1961. № 12. С. 8 - 9. кое нация, ряд тогдашних исследователей , в частностиI IМ.С.Джу- нусов и С Т Каттахчян обратили внимание на то. что отличие нации, как особого общественного явления от других общественных явлений, скажем классов, состоит в основномI в том, что помимо социального, нация включает еще и этнический компонент. Причем роль последнего является не просто подчиненной, обусловленной развитием первого, но в определенныIх случаях может стать равнозначной ему и даже выполнять особые функции. В этой связи М.С.Джу нусов предложил не просто спорить о признаках нации, не о том, сколько их должно быть, а разделить эти признаки на две группы - социальные и этнические: «В нации имеется неэтническое (социально-классовое) и этническое» Еще дальше пошел С.Т.Каттахчян. Он выдвинул идею, что «для правильного понимания как сущностиI нации, так и места и роли ее этнических особенностей, необходимо различать такие взаимосвязанные, но не идентичные понятия, как “нация” и ‘национальность”» При этом нация, по его мнению, представляет собой явление сугубо социальное, а «национальность выступает как этническая характеристика, особенносгь нации»’ Более того, «“национальность” ’ характеризует этнически не только нации, но и народности», выступая в этом качестве «как общее наименование всех национальных образований» . Для того времени подобная концепция действительно была значимой, причем как в научном, так и в политическом отношении, поскольку позволяла, не отелу пая от основополагающих марксистских посылок, дать приемлемое объяснение феномену «двух немецких наций - социалистической и капиталистической» I , сохраняющих единые этнические качества, то есть общую национальность. Ведь «при различении понятий “нация” и “национальность” ■ становится понятным то, почему нация или народность в процессе строительства со- циализма, в корне меняя свою социальную сущность, в основном сохраняет свою национальность». Предложенная концепция быта поддержана, а в чем-то развита дальше рядом немецких исследователей I , в частности, академиком А.Козингом . «Можно сказать, - отмеча л он в этой связи, - что как в Западной, так и в Центратьной, а позднее и в Восточной Европе национальность, развиваясь на основе феодальной обше- ственно-экономической формации, представляла собой форму, исторически предшествующую будущей нации»1. А поскольку немцы двух государств «возникли в итоге предшествующейI истории (этногегнза. - А.Ж.)) немецкого народа и немецкой нации, у обеих одна и та же национальность»? Думается, что именно этот, «не запланированный»I и несколько неожиданны й поворот дискуссиIи о понятии «нация», приведший к признанию значимости этнического фактора в жизни человеческих сообществ, стат ее главныIм позитивнымI итогом. С этого времени идея относительной самостоятельности законов этнического развития, сначала робко, а затем все более смело, стала входить в советское обществоведение. Фактически к концу 80-х гг. этот факт мало кто отрицат, хотя о сущности данных законов и об их конкретных проявлениях дискуссияI Iпродолжается и сегодня. 0 том что наряду с общими существуют и специфические, «собственно национальные», законыI развития, уже в середине 60-х гг. стати писать М.П.Рогачев и М.А.Свердлин; это же мнение отстаивала Т.Ю.Бурмислрова , проблему изучения национально-специфических законов, не всегда совпадающих с законами экономическими и социально-политическими, поставил упоминавшийся А.Козинг. Тем не менее оставался вопрос: что собой представляют подобные, «собственно национальные» I (или этнические) законы, как они действуют и в чем проявляются9 Удовлетворительного ответа на данныIй вопрос никто из участников тогдашней дискуссиIи не дал, да и вряд ли мог дать. Дальше констатации этого факта официальное советское обществоведение пойти не могло, поскольку весь поиск ограничивался строго очерченной идеологической11парадигмой. Описание и обоснование особенностей функционирования этносферы как одной из оболочек Земли, на уровне которой данные законы проявляются, было дано в теории этногенеза Гумилевым, но прежде чем перейти к ее рассмотрению, остановимся еще на одной особенности дискуссии, которая также имеет непосредственное отношение к нашей проблеме. Ее участники, несмотря на ряд достижений, в частности, возвращение этническому фактору подобающего места в общественной жизни, не продвинулись ни на дюйм именно в том. ради чего она и начиналась: в попытке определить, что же такое нация. Справедливо раскритиковав три первых сталинских признака и показав, что существует множество народов, не имеющих единой территории проживания, единой экономики и даже говорящих на нескольких диалектах, тем не менее, ощущающих себя единым народом (нацией) и даже признаваемых в этом качестве между - народным правом, советские обществоведыI сосредоточились на последнем сталинском признаке общностиI «психического ста - да, проявляющегося в общности культу ры». Одно время многим казалось, что именно здесь находится ключ к разгадке проблемы, но, увы, и на данном направлении советских обществоведов ждало разочарование. И чем дальше углублялись исследователиI в культурно-психологическую проблематику, тем больше убеждались, что «психический склад», то есть национальная психология и национальный характер, дело настолько темное и плохо переводимое в рациональные категории, что суть вопроса, пожалуй, наиболее точно в те годы выразил ленинградски й социолог И.С.Кон, которы й в одной своей статье поставил вопрос ребром: «Что же такое национальный характер - миф или реальность?» ’ И сам же ответил: «И то и другое» . Нет смысла подробно рассматривать остальныIе идеи, подходы, предположения, высказанныIе как в ходе упомянутой дискуссии, так и после нее. По сути, они сводились либо к отрицанию тех или иных сталинских признаков нации и предложению заменить их другими, либо к попыткам сосредоточиться на более понятном, как им представлялось, аспекте том, чем «социалистические нации» отличаются от «капиталистических». Но и здесь не все оказалось однозначным. Так, в официальных советских документах встречалась фраза «нации и народности, живущие в СССР» I . В научном советском сообществе не отрицалось, что это понятия разные Однако никто не мог объяснить, чем же в условиях развитого социализма нации отличаются от народностей, почему при социализме сохранились народностиI, ведь с формационной точки зрения их не должно быть уже при капитализме. И вообще, какие советские народы являются нациями, а какие народностями и чего вторым не хватает, чтобы дотянуться до первых? Диску ссия явно зашла в тупик, что откровенно признали некоторые из ее участников. Но почему? Не потому .ли, что это была дискуссия не о явлении, а о слове? В самом деле, вдумаемся: определение чему хотели дать участники тогдашней дискуссии? Изначально ими предполагалось (и продолжаег предполагаться), что существует некое явление и его, это нечто, надо обязательно назвать словом «нация». Именно этим словом и никаким другим . И начались поиски такого явления, которое достойно носить титул «нация» . Давайте, предложили одни, будем именовать нациями совокупность граждан (как на Западе), а у нас возведем в этот ранг «новую историческую общность - советский народ». Нет, возразили другие, здесь нужен формационны й подход, поэтому давайте называть нациями «исторические общности людей»I, возникшие при капитализме. Постойте, поправили их третьи, все исторические общности брать нельзя, они слишком разные. Из их числа надо выде- См.: Кон И.С. Национальный характер - миф или реальность? // Иностранная литература. 1968. № 9. лить «социально-этнические общности» I и только к ним применять термин «нация». Спору нет, на свете существует такое явление, как « совокупность граждан» того или иного государства. Они так и называются: «граждане государства» и изучаются специальным I иI науками - теорией государства и права политической социологией, политической экономикой и т.д. При очень большом желании их, конечно, можно назвать по-другому, скажем, «нациями» или как- нибудь еще, благо опыт по переименованиямI у нас огромный. Только что это даст? «Роза, - говорят на Востоке, - будет источать тот же аромат под любыIм другим названием»I. Тру дно возражать и против того, что нация «явление историческое» I . А какую человеческую общность можно считать неисторической? Семья это историческая общность или не совсем9 А классы , сословия, политические партии’.’ Исходя из подобной логики все человеческие общности, все до единой, можно назвать нациями. Не разрешает проблему и предложение считать нациями лишь те исторические общности, которые являются «социальноэтническими» . На это, перефразируя Гумилева, можно ответить так: заявлять, что нация - общность «социально-этническая » > все равно, что сказать: «В Москве проживают рабочие, служащие и татары» При таком подходе любой трудовой 1 коллектив, в котором работают представители нескольких народов, можно смело именовать нацией. Теперь попытаемся представить одну просту ю вещь не су - ществует на свете слова «нация», не придумали его люди. О чем в таком случае будет спор? О том, кого считать гражданами госу - дарства а кого нет” Для этого в каждой стране имеется соответствующее законодательство. О том, сколько признаков должно быть у того или иного народа и по их количеству решать кто более, а кто менее развит? Но как эти признаки выявить’.’ И вообще, R чем заключается критерий «развитости»? В умении играть в Футбол или банкротить финансового конкурента? В количестве наркоманов на 100 душ населения” В удельномI весе лиц с высшим или средним образованием? А может, лучший критерий - это мера человеческого счастья? Только как ее выявить, ведь даже понятие «счастье» у каждого народа свое. Вывод напрашивал- ся сам собой: наука, изучающая «теорию наций и национальных отношений» , вошла в полосу кризиса (что периодически случается со всеми науками), и выход из него надо искать в новых идеях. Кроме того, в вопросе о ее ключевой категорииI была допу щена изначальная, ставшая привычной и потому не замечаемая ошибка. Как сказали бы представители естественны 1 х наук, некорректная формулировка проблемы.
Таким образом, подводя итог рассмотрениIя марксистской версии теории этногенеза, необходимо обратить внимание на следующие обстоятельства. Марксистская концепция общественного развития, являясь одним из направлений эволюционистского взгляда на мир, подходила соответствующиIм ! образом и к рассмотрению человеческих, в частности этнических, общностей I . В этой связи трактовка возникновения и смены общественно-экономическихС формаций как поступательного развития общества от низших ступеней к высшим соответствующим образом распространялась и на процесс возникновениIя доминирующих в каждой формации социально-этнических общностей - род, племя, народность, нация. При этом каждая из отмеченных общностей I рассматривалась как более развитая по сравнению с предыдущей, а само их появление на исторической авансцене и поочередная смена связывались, в соответствии с марксистской теорией с формационны м развитием человечества. Подобны й подход неизбежно сводил проблему возникновения разных народов и изучения существующи ’ х здесь закономерностей к вопросам социогенеза, к действию законов социальноэкономического характера. Основополагающий тезис о приоритете экономических факторов и подчиненной роли этнических процессов, всецело обусловленныIх социальныIм развитием общества, делат неактуальныIм вопрос о самостоятельныIх законах этнической жизни и как результат вопрос о закономерностях процессов этногенеза. Тем не менее одна из первых, теоретическиI проработанных и логически завершенных версий этногенеза возникла именно в рам- ках марксизма, что объясняется рядом причин исторического и гносеологического характера. Особую значимость имело то обстоятельство, что данная версия этногенеза возникла и получила развитие в рамках того направлении марксизма, которое окалатось непосредственно связанным с российской действительностью, то есть с советской этнологической школой, ставшей ь ряде случаев продолжательницей лучших направлений досоветской интеллектуальной традиции. Именно благодаря этому обстоятельству стало возможно создание на базе классических марксистских постулатов пусть общих, достаточно противоречивых, но все же сыгравших свою роль в процессе научного поиска постановочных подходов к проблеме возникновения различных самобытных народов. Понятно, что марксистская концепция, ставшая более чем на полвека государственной идеологией СССР, оказала колоссальное влияние на все стороны жизни страны, в том числе на общественные науки и этнологию в частности . Этим во многом объясняется противоречивость и непоследовательность той версии этногенеза, которая была признана в СССР и сложилась на базе одного из вариантов марксизма, названного марксистско-ленинской ■ теорией наций и национальных отношений. Но, с другой стороны, российская традиция. касающаяся как политического, так и теоретического отношения к этническом у фактору, оказала соответствующее влияние на ряд положений и посылок марксистской концепции. Во многом благодаря ее наличию стала возможной сама «реабилитация» этнического фактора в рамках марксистско-ленинской теории нации и национальных отношений. Это логическиI привело к постановке вопроса о наличии относительно самостоятельныIх законов этнического развития и необходимости их изучения. В рамках марксистско-ленинской ■ теории нации и национальных отношени и были предпринятыI первые попытки разработать целостный, всеохватывающи ! й। категориальный аппарат, базовыми понятиями ісол орого стали «племя», «народность», < «нация», «этнос», «национальные отношения» , «национальная психология», «психически й склад нации» и др. И хотя некоторые из отмеченных понятий не получили адекватного смыслового наполнения, а другие, как например «нация», до сих пор остаются дискуссионными, сама попытка упорядочивани । я катег ориального аппарата в рамках целостной концепции оказалась> Iнесомненно позитивной. Кроме того, дискуссии, сопровождавшие создание и структурирование понятийного аппарата марксистско-ленинской теории нации, привели, независимо от стремления их участников, к более глубокому осмыслению процессов, идущих в сфере этнической жизни человечества. Важным этапом стаю понимание того факта что в этнической сфере могут действовать собственные, относительно самостоятельные. законы и тенденции, не обязательно совпадающие с экономическими, социальнымIи и политическими законам и Понимание данного обстоятельстваI, пришедшее в ходе долгих и на первый взгляд схоластических диску ссий, открывало новые возможности в изучении человеческого общества и стало необходимым условием появления новой науки, исследующей особенности возникновения, развития и исчезновения конкретныIх этнических общностей. И хотя наука этногенез оказалась в марксистско- ленинской теории непосредственнIо связанной с формационной теорией общественного развития, сам факт ее появления сл ал, несомненно, позитивным и явился своеобразныIм предвестником будущего прорыва отечественной науки в данной сфере интеллектуальной деятельности. В итоге на базе марксистской теории общественного развития возникла одна из первых оригинальных концепций, объясняющих закономерности возникновениIя различных типов этнических общностей. И хотя она жестко увязывала этот процесс с ростом производительныIх сил и сменой производственныIх отношений, дальнейшее осознание места и роли этнического фактора в общественной жизни позволило отойти от ряда социологических схем и в конечном итоге преодолеть попытки механического сведения этногенеза к социогенезу. Благодаря этому стало возможным более глубокое и гибкое осмысление значимостиI разделительных и объединительных процессов в формировани и I различных народов, а также выдвижение ряда гипотез и предположений, касающихся су щности данных процессов Тем не менее марксистская версия этногенеза, став несомненным шагом вперед, не преодолела, да и не могла преодолеть, многие не оправдавшиеся, но глубоко укоренившиеся в ней подходыI и представления, кото- но рые уже в 70 - 80-е гг. стали тормозом в развитии науки о возникновении и эволюции народов Дальнейшим прорывом в данной области и преодолением противоречивости марксистско-ленинской версии возникновения народов стала концепция этногенеза, разработанная Л H Гумилевым. Глава 3 ТЕОРИЯ ЭТНОГЕНЕЗ I А Л.Н.ГУМИЛЕВА Тот факт, что теория этногенеза, разработанная Львом Николаевичем Гумилевым, явление масштабное, сопоставимое лишь с самыми значимыми концепциями, известными в истории обществоведения, сегодня маю кто отрицает. Более того, приходит осознание, что она выходит за рамки только этнологии и по многим показателям претендует на роль теории более широкого - цивилизационного уровня, поэтому ее автора правильнее было бы рассматривать «не как этнолога, а как философа, теоретика одного из направлений цивилизационной концепции». Вместе с тем дискуссии, сопровождавшие гумилевскую концепцию с момента ее возникновения, не прекращаются и сегодня. И что самое досадное, продолжается тенденциозность, также изначально сопровождавшая характеристику его творчества. Только с одной поправкой: если до конца 80-х гг. работы Гумилева оценивались как идеологически чуждые, а автора третировали за немарксистский подход, то с конца 80-х гг., несмотря на широкое мировое признание, в том числе и в научной среде, его стали упрекать «в ненаучное™» , хотя ни одного весомого довода, опровергающего основные постулаты его концепции, никто не привел. По-видимому, причина кроется в изначальной недоброжелательности ряда оппонентов Гумилева и недопонимании тех постулатов, на которых строится его теория, ее исходныIх положений, которые сточки зрения стереотипов действительно выглядят непривычными. Поэтому, предваряя рассмотрение самой гумилевской концепции, остановимся на ее месте в соотношении тех двух основны I х историософских традиций и связанных с ними взглядов на будущее человеческого сообщества, с краткого рассмотрения которых начиналась настоящая работа. А именно: на соотношении теории этногенеза с мондиалистско-глобалистской или, как говорят историки, всемирно-исторической традицией и противоположной ей культурно-историческойI Разобравшись с этой первостепенной проблемой, можно будет двигаться дальше, переходя к характеристике тех фундаментальныIх посылок, на которых строится основной каркас гумилевского учения. Исходныег позициич концепциии )этногенеза Место гумилевской концепции этногенеза в современной историософской традиции Считается, что гумилевская концепции этногенеза находится в жесткой оппозиционности к тому взгляду на развитие человечества, который принято называть всемирно-историческим ’ и который тракту ет историю народов, как едины й процесс линейно-прогрессивного движения от низших форм к высшим. Иначе говоря, к тому направлению, которое, сомкнувшись на рубеже XV111 - XIX вв. с теорией эволюционизма, получило свое политическое воплощение в мировоззрени и I европоцентризма, а сегодня активно осваивается приверженцам и . мондиалистскиIх и глобалистских идей. В этом смысле гумилевское учение по всем своим характеристикам, начиная с общей культурной традиции, на которой базируется, и кончая основополагающими‘ выводами, к которым приходит его автор, примыкает скорее к другому направлению историософской мысли, условно именуемому культурно-историческим Действительно, в предыдущих главах (в частности, второй) уже говорилось о духовной, а в ряде случаев и теоретической близости гумилевского учения к таким интеллектуальныIмI явлениям минувших веков, как теория культурно-исторических типов H Я.Данилевского, евразийская историософская школа, философские изыскания ряда российских почвенников, школа Ф.Боаса. концепции О Шпенглера. А.Тойнби, П Сорокина и др. И хотя расхождений между упомянутыми мыслителями и автором теории этногенеза было предостаточно, в ряде принципиальных положений они близки. Являясь, по сути, сторонником циклического подхода к развитию человечества, Гумилев также скептически относился к наличию единого для всех народов Земли процесса прогрессивного восхождения от низшие этапов к высшими . Ничего не меняет и тот факт, что сама возможность прогресса, в частности применительно к науке и технике, им не отрицалась F.ro концепция этногенеза лежит в русле теорий культурно-циклического развития, где каждая цивилизация или культура рассматриваются как дискретная, имеющая собственное начато и конец Направления, не просто признающего самобытность и неповторимость каждой культуры и ее пути развития, а настаивающего на том, что благодаря своеобразию культур, невозможно найти критерий для определения большей иди меньшей «развитости», «цивилизованности» • или «нецивилизованности»• одной по отношению к другой. Все сказанное верно, но только с одной оговоркой Гумилев вносит в культурно-историческую традицию принципиально новые положения, более того, он в чем-то пробует примирить некоторые ее постулаты с идеями, выдвигаемымиI сторонникамIиI всемирно-исторического подхода. СубъектамIи исторического процесса, его движущей силой гумилевская концепция признает не государства и правящие династии, как в русской классической истории, не культурно-историческиIе типы , как Данилевский, не близкие по духу и крови народы , как славянофилы , не классыIи классовую борьбу, как Маркс, или техническиIй I прогресс, как у теоретиков индустриального общества. ОсновнымIи субъектами общественныIх процессов у Гумилева выступают особые коллективы людей - этносыы и их усложненныIе конструкциIи - ■ СУ суперэтнические> Iсистемы. Верно и то, что процесс возникновениIя и развития этносов (этногенез) также рассматривается ГумилевыIм не как поступательный, идущий от низших ступеней к высшим, а как циклический, то есть дискретный, имеющий начало и конец. Здесь каждая этническая персона когда-то рождается, проходит определенные фазы развития, по-разному контактирует с разными соседям и и, наконец, умирает, освобождая место иод солнцем для других, более молодых и энергичных. Именно в бурлении этнической жизни (как внутренней, так и внешней), в подъемах и спадах ее энергетики, программирующей типы этнических контактов и ритмы этнических полей, разыгрывается та бесконечная драма, которую вот уже много тысячелетий вновь и вновь переживает человечество. В этом смысле Гумилев, опираясь на ряд предшественников, действительно разрабатывает собственную цивилизационную концепцию, цель которой - «понять Всемирную историю как становление одной из оболочек Земли - этносферы»’, поэтому человеческая история предстает у него, прежде всего, как история этническая. Естественно, что подобная постановка задачи делает этносы главным объектом исследовани я Гумилева. Более того, в его концепции они обретают статус одной из фундаментатьныIх основ общественного бытия, чего ранее в культурно-исторической! традиции не было. При таком подходе к процессам этногенеза этническая история также предстает у него в дискретной I , циклической ипостаси, отрицающей единый, жестко детерминированный для всех земных народов путь развития и прогресса, Iподчинен- ный всеобщим мировым законам . Правда, Гумилев не отрицает возможность взаимовлияни я разных этнических историй и даже подчеркивает, что: «сочетание разнообразных этногенезов с социальными процессами на фоне разных культур, унаследованных от эпох минувших… создает этнические истории, причудливо переплетающиеся друг с другом»‘2 Более того: «В отличие от этногенеза этническая история - процесс многофакторный ,, 1испыты- вающий разные воздействиIя и чутко на них реагирующий»Л Но суть от этого не меняется. Этническая история без вспышек этногенеза, по Гумилеву, невозможна в принципе, а процессыI возникновения, развития и умирания этносов имеют у него именно цикличный, дискретный। :характер. Сказанное отражает одну, пусть главную, но все же одну сторону дела. Сама задача «понять Всемирну ю историю как становление одной из оболочек Земли - этносферы» , не могла не привести автора к размышлениям иного порядка. В частности, о причинах того, что разным этногенезам, наблюдаемы мI в разные исторические эпохи, вспыхивающим। в непохожих точках плане- ’ Гумилев Л.II. Этногенез 1и биocфq”>a Земли. М., 1 1997. С. 1187. Там же. С. 210. з •1’ , 1аам же. ты, присуще много общего: пусковой толчок; одинаковые фазы развития, каждую из которых всякий этнос должен пройти, подобно всем остальным; общие закономерности возникновения или исчезновения у большинства его членов тех или иных общественных императивов и т.д. Многочисленные исторические изыскания, никогда не прекращавшиеся автором, также приводят его к выводу: «Все разобранные нами “культуры”, несмотря на локальные особенности, развивались и гибли настолько единообразно, что нельзя не усмотреть общего диалектического процесса»1. Конечно, он справед.ливо отмечает, что «наблюдаемые непосредственно исторические явления группируются по культурноисторическому принципу, а всемирно-историческая схема для фактов - прокрустово ложе»2. Но вместе с этим автор теории этногенеза не может не признать и другое: «Сущность явлений, не доступная визуальному наблюдению, при отсечении локальных черт принадлежит компетенции всемирно-исторической концепции…»3 Наконец, принципиальное значение относительно рассматриваемой проблемы обретает следующий вывод Гумилева: «В общественном развитии есть своя логика в последовательности событий- своя. Между обеими системами есть взаимосвязь и даже обратная связь, но именно ее наличие показывает, что гут не одна система отсчета, а, по меньшей мере, две. …И, самое главное, обе системы отсчета не противоречат друг другу, а дополняют одна другую»4. А если так, значит «отмеченная и доказанная культурноисторической школой дискретность (прерывность) развития - просто одно из свойств единого, но очень сложного процесса»’. Таким образом, гумилевская концепция этногенеза, будучи тесно связанная с давней отечеслвенной интеллектуальной традицией культурно-исторического подхода к анализу общественных явлений, не закрывает путь к возможности применения достиже- 1 Гумилев Л.Н. Этногенез и биоефера Земли. С. 203. Там же. С. 204 Там же. Там же. Там же. ний тех школ, которые постулируют наличие в общественном развитии посту пательности и прогресса. Подобный подход отрыл Гумилеву1 новые перспективыI и научные горизонтыI. Главное - предоставил ему возможность работать как бы на стыке двух основныIх интеллектуальных течений, интерпретирующих человеческую историю, отбирая для своей теории лучшие методологические достижения, наработанны е в каждом из них. Совершенный прорыв позволи л Гумилеву реализовать и другу ю возможность: широко применять для развития и обоснования своей концепции те научные достижения, которые традиционно принадлежали сфере естествознания. А в естественных науках серьезный прогресс и колоссальное накопление знаний давно привели к выдвижению на первое место междисциплинарных исследований, где значимые открытиIя все чаще стали появляться именно на стыке разных дисциплин. Учитывая эффективность и широкую перспективу междисциплинарного синтеза, Гумилев ввел его в методику разрабатываемой им концепции этногенеза, сделав данны й синтез неотъемлемой частью своей исследовательской лаборатории. В итоге его концепция стала первой из числа значимых обществоведческих разработок, во многом создававшихся путем парадигмальной «прививки» идей, взятых из области естествознания. Только учитывая все вышесказанное, можно адекватно понять и беспристрастно оценить те ключевые постулаты, на которых зиждется гумилевская теория этногенеза. Энергия живого вещества или роль человеческого качества в гумилевской теории этногенеза Первое и самое важное, что лежит в основе объяснительного механизма Гумилевской теории этногенеза, - признание основополагающей роли во всех общественныIх процессах фактора, который условно можно назвать «человеческое качество». Не развитие производительныIх сил и смена производственныIх отношений являются, по его мнению, главным источником процессов этногенеза (а значит, и этнической I истории человечества) I , а кон- крегное качество людей, преобладающее в том или ином регионе в тот или иной временной отрезок Именно люди, обладающие определенными качественными характеристиками, могут выступать движущим ядром развития общественных систем и их стабилизационной основой и наоборот, разрушительной ! антиобщественной силой. Все зависит от того, удельный вес людей какого качества преобладает в конкретны й период в конкретном регионе. Что касается самих качественных показателей, характеризующих людей, то в гумилевской концепции (как уже отмечалось во второй главе) они принципиально отличаются и от тех, что применяются в концепции основной личностной структурыI А Кардннера, и от тех, что используются в модальной личности К. Дю Буа Под человеческим качеством Гумилев понимает не культурные, нравственные или образовательные характеристики человека, а его энергетический потенциал, тот уровень «энергии живого вещества» , которым данный человек обладает. Именно объем энергии, ее доза выступает для Гумилева тем изначальным критерием, по которому он детит людей на три типа - пассионарии, гармоничные личности и субпассионарии. Первые - «пассионарии»ш» (от лат. passio - страсть) от природы наделены огромным энергетическиIм потенциалом, буквально заряжены энергией. Они неуемны , деятельныI, неукротимы , способны на сверхнапряжение, а их внутренние установки I направлены, как правило, на решенлле сверхзадачI. С психологическойI точки зрения они обладают особыIм типом нервно-психического склада, проявляющимся в том, что стремление к некоему идеалу (пусть даже иллюзорному) у них сильнее инстинкта самосохранения. Так уж они устроены , что не могут существовать без постоянного о стремления к большему, чем необходимо. Ради достижения своей жизненной цели готовы на все, в том числе на принесение в жертву и себя и других. Они способныI смести все преграды, вытерпеть неимоверные мучения, потому что огромны й заряд внутренней энергии требуел постоянного выхода и реализации, он не дает спокойно жллть ни им, ни окружающим их людям. Иными качественными характеристиками обладают■ г гармо- ничныее личности.‘и. У этих людей, в отличие от пассионариев, стремление,е к цели уравновешивается инстинктом самосохранения. Они тоже энергичны। и деятельны, но прежде, чем что-то предпринять, хорошенько подумают,взвесят все «за» и «против». И дело не столько в интеллекте или воспитании, сколько в том, что, будучи деятельным I и и работоспособными , гармоничные личности не способны на сверхнапряжение, поскольку энергетического потенциала у них меньше, чем у пассионариев Гармоничные личности могут быть прекрасным и администраторами, блестящими специалистами, высококлассными I профессионалами, но у них, говоря современныIм языком, нет той харизмы , той изначальной способности заражать своей неуемностью, верой или идеями окружающих, которая дана пассионариям. И совсем по-другому устроены субпассионарии.ши. Природа отпустила им так маю энергии, что ее хватает лишь на удовлетворение минимальных жизненно важных нужд, и не более того. Люди подобного нервно-психологического склада вполне удовлетворяются тем, что сыты, одеты , имеют сносное жилье и на большее не претендуют. Как гласит народная поговорка: «Наелся, напился и спать завалился» ! . Им действительно ничего другого не хочется, на большие устремления у них просто нет энергии Субпассионарии, подобно остальныIм гражданам, могут быть умными, талантливыми, покладистыми или наоборот, но они абсолютно не понимают людей, имеющих все необходимое, ностремящих- ся к чему-то большему. Им чуждо бурление страстей, самозабвенное поэтическое сгорание художников, им непонятныI пророки, добровольно идущие на косгер, но им чужда и деловая активность личностей гармоничных. Зачем лишний раз суетиться, если у тебя и так все есть? Это тихие, законопослушны е обыватели, не слишком тоскующие о прошлом и не особо задумывающиеся о будущем. Таким образом, одним из краеугольны х камней своей теории Гумилев делает «роль страстей человеческих в истории», ибо от того, какой из перечисленных типажей преобладает в определенной общественной системе, тот и является конкретны \ м I носителем ее энергетики. От этого зависит общий потенциал, уровень энергетического напряжения системы, а значит, и преобладающий вектор ее развития. Такой подход объективно потребоваIл от Гумилева дальнейших шагов. Как уже отмечаюсь, принципиатьно важныIм явилось привлечение им к разработке теории этногенеза достиженийI ес- тественных наук, а также некоторых исследовательских методов естествознания, прежде всего, географии, основных положений сисгемологии и законов термодинамики, в частности закона сохранения энергии. Важнейшую роль в его научных изысканиях играет учение о биосфере, разработанное великим ученым В. И. Вернадским. Метод сисгемологии в теории этногенеза Л.Н.Гумилева. Рассмотрение этноса как системы Непосредственного участия в дискуссии о понятии «нация», речь о которой шла в предыдущей главе, Гумилев не принимал, да и не смог бы принять. Тем не менее без понимания смысла этой дискуссии, а также возникших в ее ходе затруднений, с которыми, несомненно, был знаком и Гумилев, трудно будет понять тот принципиальный переворот, который он совершил в этнологии. В то же время без понимания гумилевского новаторства так и останется невыясненным, в чем же заключалась некорректная постановка проблемы, которая завела многолетнюю дискуссию о нации в теоретический тупик. Следуя основному принципу своей исследовательской деятельности - синтезу общественных и естественных наук, вместо рассуждений о том, что же такое нация и сколько признаков у нее должно быть, Гумилев ввел в теорию этногенеза понятие «система», используя известные к тому времени основные постулаты сисгемологии’. Ссылаясь на идеи основателя системологии биолога Чикагского университета Лео фон Берталанфи, считавшего, что система есть комплекс элементов, находящихся во взаимодействии, а также на труды работавших в данной области советских философов В.Н.Садовского и Э.Г Юдина , он развил ряд высказанных ими положений и рассмотрела под их утлом ключевое понятие этнологии «этнос». См.: Гумилев Л.II. Этногенез и биоефера Земли С. 128 - 136. См.: Садовский 13.11., Юдин Э.Г. Задачи, методы и приложения общей теории систем //Исследования по общей теории систем. М., 1969. В обобщенном виде изначальную посылку Гумилева можно сформулировать примерно так: все живущие на Земле люди находятся в тех или иных отношениях др\ г с другом, объединяются в соответствующие коллективы, говоря языком обществоведов, в человеческие общности С точки зрения науки системологии, каждое такое объединение представляет собой ни что иное, как своеобразную общественную систему. Количество подобных систем на земном шаре бесчисленно, а способыI их объединенияI ]мно- гообразны. И хотя они различаются по множеству показателей, все человеческие общности можно разделить на два принципиально разных вида (два типа общественныIх систем). Первый тип системных образований возникает в результате сознательной общественной деятельности I людей, то есть либо благодаря схожей трудовой деятельности , либо благодаря одинаковому отношению к распределению продуктов труда, или к формам собственности В таких коллективах люди могут объединяться по степени общественной влиятельности или по каким-то другим критериям, но данные критерии всегда поддаются рациональному осознанию. Такой тип общественныIх систем принято называть социальными, ибо они результат и продукт социальной, то есть разумно организованной, деятельности Это классыI, сословия, трудовые коллективы, общественные страты и т.д. Возникновение же другого типа человеческих; ।коллективов (общественных систем) непосредственно не связано с одинаковой деятельностью или общественны।м положением их членов. Более того, в них могут входить (и входят) представители I разных классов, разных сословий , люди с разным достатком и степенью влиятельности, но они, тем не менее, ощущают себя «своими», представителями одного народа - русскими, удмуртами, татарами, кабардинцами и др Такие общественны।е системы।, объединенные иными внутренними связями, нежели предыдущие, Гумилев назвал этносами, или этническим।и системами।. Его не интересует, сколько у них должно быть признаков, можно ли их назвать нациями или пока только народностями। Предметом его интереса является механизм их возникновения, те внутренние связи, которые их объединяют, а также закономерности развития этих систем от рождения до исчезновения. Даже само понятие «этнос» или «этническая система» он употребляет как операционное, то есть рабочее, а вовсе не в противовес понятию «нация». Он резонно считал, что дело не в слове, а в явлении; слова изучает лингвистика, а этнические явления - этнология. Конечно, без собственного категориального аппарата наука тоже существовать не может, поэтому, создавая науку этногенез, Гумилев разработал и систему связанныIх с ней понятий (операционных терминов), за каждым из которых стоит реально существующее общественное явление. Ключевую роль играет здесь понятие «этнос», «этническая система». Выделяя критерий, по которому различаются два типа общественных систем, Гумилев прекрасно понимал, что члены этноса тоже где-то работают и чем-то занимаются, но к возникновению этнических коллективов их общественная деятельность прямого отношения не имеет. Этносы являются системами особыми, построеннымиI на иных принципах, стянутые иными системными связями, чем общности социальные. «Соотношение между социальными, политическим и и этническими коллективами можно уподобить соотношению между мерами длины, веса и температуры. Иными словами, эти явления параллельны , но несоизмеримы»’ Конечно, сами по себе, в чистом виде, ни этнические, ни социальные системы не существуют; они всегда находятся во взаимодействии. На данном же этапе исследования речь идет- о простой, но часто не осознаваемой вещи: следует различать социальную составляющую и этническую составляющую общественной жизни, а также социальную и этническую составляющую национальной политики и ни в коем случае не подходить к ним с одной меркой. Именно особенности возникновения и развития этнических систем обусловливают тот факт, что в сфере этнической жизни действуют свои законы, которые вовсе не обязательно совпадают с экономическими или политическими. У этнических систем существуют свои фазы развития (этнический возраст), своя динамика, у социальных своя, и что выступает определяющим, а что производным, что первичным, а что вторичныIм - большой во- ’ Гумилев JI.H. Этногенез и биосфера Земли. С. 224 прос. Собственно, сам Гумилев этот вопрос не ставил. Используя метод абстрагирования, он оставил в стороне социальноэкономическую составляющую развития общества (абстрагировался от нее, предоставив ее изучение другим наукам - политологии, социологии, политической экономике) . Он полностью сосредоточился на выявлении и изученииI собственно этнических законов развития человечества. Гго основное внимание привлекают процессы этногенеза, которые он считат ключевыми. Гстествен- но, главным, что его занимаю, был вопрос: как и почему возникают этнические системы Основной вопрос теории этногенеза Л.Н.Гумилева По сути, теория этногенезаI, разработанная Л.Н.Гумилевым, начинается с принципиатьного вопроса: почему на всем протяжении своей истории человечество существоваю в этническом многообразии? Почему народы Земли за многие тысячелетиIя не слились в единое безнационатьное человечество, хотя контакты между ними и взаимные проникновения были во все времена? Тем не менее наряду с системами социатьнымиI, всегда существо- ваю и существуют системы этнические. Дня ответа на поставленны й вопрос Гумилев привлек другую естественную науку - географию. Опираясь на ряд разработок, существующих в этнической географии (в том числе на некоторые идеи евразийцев, в частности, на упоминавшуюся концепцию месторазвития, выдвинутую П.Н.Савицким) , он нашел ответ в самой природе, в ее бесконечном многообразии, к которому должно приспосабливаться все живое. Скажем, животный мир приспосабливается к ландшафтному, климатическому, рельефному и прочим формам природного многообразия путем создания особых видов (популяций), обитающих только в определенных условиях. Тюлень, например, живет и кормится на Севере, а в Сахаре погибнет, верблюд наоборот, приспособлен жить в пустыне и питаться колючками. Но по скалистым горам верблюд не ходит, там царствуют гордые туры и семенят коренастые ослики. Словом, каждый животныIй вид является частью своего кормящего ландшафта и составляет с при- родой живую системную целостность, которая называется биоценоз. Здесь все связаны I друг с другом единым циклом кормления: растения питаются соками земли, травоядныiе - растениями, хищники - травоядными, а умирая, кажды й отдает себя земле, питая уже ее и сохраняя кормящий ландшафт для потомства. Как не вспомнить слова из знаменитого романа М.А.Бул- гакова «Мастер и Маргарита»: «Не бойтесь, королева, кровь давно ушла в землю И там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья». Так и в системе биоценоза: виноградные гроздья и другие живые ростки связаныI только с определенной , для них подготовленной почвой, а нарушение этой веками формировавшейся, сложной системы, может привести к исчезновению разных животных видов, что, в свою очередь, чревато природными катастрофами - истощением ландшафтов, наступлениямиI пустынь и т.д. Только одно живое существо заселяет всю Землю и не теряет при этом своего видового единства: человек. Но и он приспосабливается к разным природны м условиям, только делает это по- своему. Чтобы выжить, люди объединяются в коллективы I (обще- ственныеle системы), а объединившись, ведут себя соответствующим образом. Ибо, если коллективы। людей, населяющие Скандинавию или предгорья Памира, будут вести себя так же, как люди, живущие в Экваториальной Гвинее, то они погибнут, и наоборот Отсюда и возникают этносы - объединения людей, приспосабливающихся к природным условиям путем выработки соответствующих стереотипов поведения. Именно общий, схожий стереотип поведения, веками вырабатываемый। разными социальными, классовым i и или сословными группами, позволяет им ощущать себя членами единой этнической системыi и отличать тем самым от членов систем других. До тех пор пока земной шар будет сохранять природное разнообразие, вид «homo sapiens», то есть человечество, будет существовать в этническом многообразии. Но если так, значит, этносыi •гоже часть природыi (более объемной системы), а их самобытность во многом отражает разнообразие кормящих ландшафтов. Каждый народ, находясь в неразрывной связи со своей землей, тоже входит в систем у биоценоза конкретного региона и непосредственно влияет на его состояние Но и это не все Являясь верхним звеном биоценоза, этносыI участвуют в циклах природной конверсии, то есть в природном обмене веществ своего региона, в механизме циркуляции энергии среди его растений и животных. Если же этнос теряет свою самобытность, превращаясь в безликое население, или уничтожается физически, то ущерб начинает испытывать и вмещающи й I его ландшафт, а по масштабам такой ущерб может равняться природным катастрофам. Ведь только народы, из поколения в поколение живущие на своей земле, способныI ее чу вствовать и понимать, а также обрабатывать и преобразовывать, не нанося вреда природе. Дальше Гумилев делает принципиальны й вывод: поскольку этносы возникают как способ адаптации людей к природе, постольку и считать их можно явлениям иI природными Рассуждая подобным образом, он понимал, что именно этот аспект его концепции станет главной мишенью для многочисленныIх оппонентов, начиная от откровенных недоброжелателей и кончая исследователями, искренне не согласными: со всеми его теоретическими построениями И действительно, именно рассмотрение этнических систем как части биоценоза, как единой целостности, где происходит постоянны й взаимный обмен веществом и энергией, дало основание для самого распространенного обвинени я в адрес Л.H Гумилева - обвинениIя в био.логизаторстве этнической жизни. Гак, в упоминавшейся книге В.А.Тишкова читаем: «Общепринятой дефиниции этноса а не существует, но доминируют такие его определения, как «этносоциальный : организм» (Ю.В.Бромлей) и «биосоциальный I организм» (Л.Н.Гумилев)» I 1 . Перечень аналогичных высказываниIй можно продолжить. Суть заключается в том, что обвинение в «био.логизаторст- ве» могло бы иметь реальное основание только в одном случае: если бы Гумилев рассматривал этносыI как особую популяцию (особый генетический вид или некие подразделени я рас). А этого он не только не сделал, наоборот, категорическиI высту пал против отождествления этнических форм объединени я с популяционными! Один из параграфов в монографи иI «Этногенез и биосфера Земли» так и называется: «Этнос - не популяция» . Гумилев нико- ’ Тишков И.Л. Этнос и политика. С. 229. гда и нигде не рассматривал этносы «как категории (или явления) биологические» , то есть кровнородственные. Он даже механизм генной наследственности не ввел в свою концепцию, ибо в формировании систем и внутрисистемныIх связей гены никакой значительной роли не играют. Они имеют значение (и очень важное) лишь в передаче наследственностиI индивидуальной, но не коллективной. Образно говоря, в формировани и этноса как системы «голос крови» абсолютно ни при чем; здесь все решает «голос симпатии или антипатии», то есть вектор этнической комплиментарное™, речь о которой пойдет чуть ниже. Говоря о природной основе возникновения этнических систем, Гумилев вовсе не утверждал, что этносыI не являются одновременно организациями общественнымиI (ведь их члены разумно действующие люди, живущие в конкретном обществе) I . В этой связи им неоднократно подчеркиваюсь, что «этнос - форма коллективного бытия, присущая лишь человеку»I1 Но отличие систем этнических от другого типа общественных систем (условно называемых социальными), заключается в том, что этносы , помимо прочего, входят в состав биосферы Земли (термин В.И.Вернадского), являясь ее неотъемлемой частью, как высшее звено биоценоза. Конечно, в реальном мире все взаимосвязано, поэтому Гумилев подчеркиват, что «этносыI являются биофизическимиI реальностями, всегда облеченным и в ту или иную социальную оболочку. Следовательно, спор о том, что является первичным: биологическое или социальное, подобен тому, что первично в яйце - белок или скорлупа? Ясно, что одно невозможно без другого, и поэтому диспут на эту тему беспредметен»2. Однако сказанное вовсе не значит, что каждое явление, связанное с другим, нельзя изучать по отдельности. Человек, например, тоже является существом социальныIмI и существом биологическим, но медицина изучает его организм, а социатьную сущность не трогает - это задача политологии и социологии. Подобным образом посгупат и Гумилев, отделяя в процессе анализа этносы от социальных конструкций и всецело сосредотачи- Гумилев Л.И. Этногенез и биосфера Земли. С. 131. Гумилев Л.И. Конец и вновь начало. М., 1994. С. 64. ваясь на природной сущности первых (изучении собственно этнических законов в развитии четовеческого общества). Если это биологи- заторство. значит политэкономия, социология и политология тоже занимаются биологизаторством, ведь они, помимо прочего, изучают и природные (биофизические) потребности четовека, а главное - способы их удовлетворения в разных социатьных условиях. Непосредственны!м продолжением । основного вопроса гумилевской концепции этногенеза - в чем причина этнического многообразия человечества - можно считать и вопрос: почему люди разного происхождения, материального достатка, кульлурного уровня и характера объединяются в этническлій коллектив? Что их влечет друг к другу? Ответ на поставленны।й вопрос принципиально отличается \ Л.Н.Гумилева от тех, что даются в зарубежной । антропологии, в частности в концепции этоса культуры (единой культурной темы) Р Бенедикт. Отчасти он был дан выше - это необходимость совместно приспосабливаться к общлім условиям существования, в частности к окружающей прліродной среде. Такое: 1приспособле- нліе осуществляется с помощью единых стереотипов поведения, благодаря которым этнический коллектив не только по.тѵчает возможность выжить, но и его члены получают возможность безошибочно отличать «этнически своих» от «этнически чужих». Само наличие подобных поведенческиIх критерліев выступает важным внутригрупповыIм। объединителем. Но одного его не достаточно, ибо без соответствующего осознания (оформления на ментальном уровне) общий стереотип поведени я не может служить тем обручем, тем внутриэтническим интегратором , который стягивает всю систему. Особенно это связано с моментом ее возникновения и первой фазой существования. Люди всегда стараются быть вместе с теми, кто им симпатичен, приятен И если в период формировани я того или иного коллектива у них имеется свобода выбора соратников, партнеров или спутника жизни, то такой коллектив всегда отличается жизнестойкостью. Подобны й принцип изначатьной симпатии или антипатии Гумилев назвал комплиментарностью (от лат. complementum - дополнение), выделяя, соответственно, ее модусы: позитивная комплиментарностъ, негативнаяяи/нейтральная (нулевая). Действие принципа комплиментарное™, во многом связанного с единством стереотипа поведения, а также пассионарного толчка высту пает в гумилевской концепции основным объяснительны м фактором, раскрывающиIмI не только механизм возникновени | я этнического коллектива, но и характер взаимоотношений внутри него. «Когда создается первоначальныйI этнос, - отмечал Гумилев. - то инициаторы этого возникающего движени я подбирают себе активных людей именно по этому комплиментарному признаку - выбирают тех, кто им просто симпатичен» । 1 . А наиболее симпатичным I и оказываются, как правило, те, кто ведет себя соответствующим образом, у кого стереотип поведения ближе к нашему пониманию жизни. Подобное происходи।т и в периоды рождения новых этнических систем. Но принцип комплиментарное™I действует не только на личностном уровне и не только на первоначальном этапе формирования этнической системы।. Он сопровождает ее и в последующем, определяя дальнейший характер многих внутриэтнических проявлений, а также отношений с соседямиI. «Принцип комплиментарное™, - поясняет Гу милев, фигурирует и на уровне этноса, причем весьма действенно. Здесь он именуется। папатриотиз- мом и находится в компетенци и истории, ибо нельзя любить народ, не уважая его предков. Внутриэтническая комплиментарное™, как правило, полезна для этноса, являясь мощной охранительной силой. Но иногда она принимает уродливую, негативную форму ненависти ко всему чужому; тогда она именуется шовинизмом»” Как видим, функции этаической комплиментарное™I гумилевской концепции весьма многогранны , что вполне объяснимо, поскольку сама сфера этнической жизни и существующих в ней отношений принадлежит больше к области чу вств, нежели разума, к области подсознательны х влечений - симпатий и антипатий. Данный вывод, неоднократно повторяемый Гумилевым, распространялся им на сферу отношений между разными этносами, где принцип ком- Гумилев ЛЛ Конец и вновь начало. С. 61. Там же. С. 62. п.іиментарности во многом влияет на характер и типы этнических контактов, возникающих в тех или иных регионах. Этносы как энергетические системы. Второй закон термодинамики в теории этногенеза J1.H. Гумилева Другой постулат гу милевской концепции состоит в том. что этносы рассматриваются в ней еще и как системы энергетические, то есть получающие энергию, а затем, в процессе развития, растрачивающие ее В самом дале, любая система, как уже отмечалось, прежде всего, связь между элементами. Если связь между ними не возникает или по каким-либо причинам прерывается, прекращает свое существование и система. Из взаимодействующей целостности она превращается в механическое скопление элементов, находящихся в том или ином месте Но для того чтобы связь возникала и поддерживалась, нужна энергия. Это касается всех систем, в том числе и этнических, а раз так, значит, элнось: являются системами энергетическими , обладающим иI энергией и расходующими ее. Не соглашаться с этим, значит подвергать сомнению второй закон термодинамики. Каким же образом возникает или исчезает энергия в этнических коллективах? Кто является конкретныIм ее носителем? Здесь Гумилев опирается на разработанную им теорию пассионарности, о которой речь шла в начале главы I . Вспомним, что главной движущей силой исторического процесса в гумилевской концепции выступает человеческое качество, под которым। понимается энергия живого вещества, точнее, тот ее уровень, которыIм наделены конкретные люди, участвующие в общественной | деятельности. Они делятся на индивидов пассионарных, гармонических личностей и субпассионариев. Каждый из них отличается от других именно уровнем энергии: у пассионариев он один, у гармоничных особей и субпассионариев - другой И гот типаж, которы й в этнической системе преобладает, становил ся на какое-то время (пока сохраняет преобладание) основныIм I носителем всей ее энергетики В этот период он выступает ее главной движущей силой, определяющей вектор развития. Наиболее высокий уровень энергетического напряжения у пассионариев - людей страстных, неугомонных, у которых, как отмечаюсь, стремление к идеату (пусть даже иллюзорному), сильнее инстинкта самосохранения. Люди подобного типа существуют всегда , они встречаются у всех народов во все времена. Однако их удельныIй вес в том или ином обществе в то или иное время всегда разный. Пока он не велик, пока не превышают определенную черту, общество может удерживать энергию пассионариев под контролем, усмиряя их постоянные попытки все переиначить, разрушить су ществующие, устоявшие связи и традиции, а вместо них создать новые. Но бывают моменты, когда удельный вес пассионариев в том или ином регионе резко увеличивается, переходя ту самую черту, за которой окружающие не могут гасить их энергию, а значит, контролировать действия. Тогда «править бат» в данном регионе начинают сами пассионарии, которые на определенное время становятся главной движущей силой его развития. Причем силой особой, способной вывести из состояния равновесия с природой все живущие там коллективы людей, перетряхнуть их, перемешать, затем заново спаять новыми связями и придать динамику нового самостоятельного развития. Это и есть «пассионарный толчок» , в результате которого рвутся старые связи между людьми и их группами, рушатся прежние отношения и традиции, а вместо них создаются новые. Благодаря этому возникает и начинает развиваться новая этническая система, а сам толчок выступает как пусковой механизм этногенеза, как начаіьная точка последующего процесса развития нового народа Для адекватного понимания гумилевской концепции этногенеза необходимо пояснить еще один момент. Этнические системы, по его теории, в зависимости от состояния, бывают статичными и динамичными. «Этнических “состояний” ’ нам известно два: гомеостатическое, где жизненный I цикл повторяется из поколения в поколение, и динамическое, где этнос проходит… фазы развития, имея в пределе гомеостаз»’. Статичны I е системыI находятся в равновесии с окружающей средой (природой), поскольку 1 Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли С. 305. энергии, которой они обладают, хватает лишь на то, чтобыI само- восстанавливаться и самовоспроизводиться в прежнем виде, не более и не менее. Такое состояние, названное ГумилевыIм го.мео- статическим, вовсе не исключает развития техники или культу ры, но собственно этническое развитие внутри подобных систем не ощутимо. Внутри них ничего особенного не происходит: дети там живут и ведут себя подобно отцам, отцы - подобно дедам, и так далее; они похожи друг на друга и по стереотипу поведения и по мироощущению и, в целом, по отношению к жизни. Именно в этой фазе (в период гомеостаза) основныIм механизмом воспроизводства системы I становится то, что А.Тойнби называл «мимесис» - подражание . Только в отличие от Л.Н.Гумилева, А.Тойнби распространя л механизм подражания на все этапы развития общества, считая, что у народов «примитивных» подражают старикам и предкам, отчего их развитие прекращается, а у народов «цивилизованных»* подражают творческим личностям, что и придает им соответствутощийI динамизм Наличие механизма подражания Гумилев не отрицает, но по его теории он не всегда играет решающую роль. Он обретает главенствующее значение только в определенной фазе этногенеза когда этнос, пройдя все стадии своего развития, всту паег в период гомеостаза, в состояние равновесиIя с окружающей ! средой, где жизненный цикл повторяется из поколения в поколение, тібо внутренние связи в статичных этносах от поколения к поколению не меняются, они стабильны, поскольку стабильным остается уровень их энергетического напряжения. Они не знают проблемы «отцов и детей», а также многих других проблем и процессов, которые характерныI для этносов динамичных, то есть вышедших (благодаря избытку энергии) из состояния равновесиIя с природой и начинающих развиваться автономно, по законам энергетической динамики. Но почему одни этносы пребывают в состояни иI равновесия с окружающей средой, а другие из нее выходят? По гумилевской теории причина кроется в том, происходит или не происходит в ареале их обитания пассионарныйI толчок, то есть быстрыIй рост См. главу 2 настоящей монографии. удельного веса пассионариев Однако подобныIй ответ проблем) до конца не проясняет, ибо здесь появляется еще один, совершенно естественный I , и. пожалуй, самы й сложныIй вопрос почем) в то или иное время, в том или ином регионе количество пассионариев резко увеличивается’.’ Какова природа пассионарного толчка? Почему он вообще происходит, причем не одновременно во всех регионах планеты, а лишь в определенныIх местах и в определенные периоды’.’ Однозначного ответа теория этногенеза на данныIй вопрос не дает. В одних случаях можно понять, что определяющее влияние на пассионарные перепады оказывает энергия распада внутри Земли радиоактивных элементов, то есть геомагнитныIе процессы, происходящие в коре земного шара. «Уже то, что оси зон толчков располагаются на поверхности планеты как линии, концы которых ограничены I кривизной планеты, а перпендикулярыIк ним проходят через центр Земли, указывает на зависимость оси толчка от магнитного поля планеты». В других случаях можно понять, что поскольку «максимальное количество энергии, которую потребляет Земля, согласно 13.И.Вернадскому, - это энергия Солнца» , то суть заключается в перепадах солнечной активности, влияющей на все живое, в том числе и на перепадыI активности как у отдельных людей, так и в человеческих коллективах Кстати, на посылках второго порядка строится концепция А.Л.Чижевского, ставшая не так давно достоянием широкой общественности. В ней четко выявляется закономерная связь между периодами солнечной активности и взрывами или спадами активности всего живого в разных регионах Земли. Сам Гумилев на Чижевского не ссылается. При объяснении пассионарного всплеска он скорее склоняется к действию третьего вида энергии, «которы й мы получаем небольшим и I порциями из космоса, - это пучки энергии, приходящие из СолнечнойI сис- темы, иногда пробивающие ионосферу , достигающие дневной поверхности планеты и ударяющие Землю, как, скажем, ударяют плеткой шарик, обхватывая какую-то часть ее, молниеносно производят свое энергетическое воздействие на биосферу, иногда большое, иногда малое»1. Подтверждение данной гипотезыI автор теории этногенеза находит в исследованиях американского астронома Дж.Эдди, которы й составиIл график активности космических влияний на жизнь планеты за пять тысяч лет и оказалось, «что все датированные пассионарныIе толчки хронологически совпадают с минимумами солнечной активностиI либо с периодами ее спада»2 Впрочем, для теории этногенеза (и автор подчеркивает это неоднократно) принципиального значения не имеет, какой именно источник энергии выступает случае определяющим. Главное в другом: вне зависимости от того, с какими процессами (внутриземны- ми, солнечными, космическими или теми и другим и вместе взятыми) связан пассионарны й толчок, его результатом является некая микромутация внутри живых организмов, связанная с состоянием нашей биосферы . Здесь для гумилевской концепции особую важность приобретает тезис В И.Вернадского о том. что активизация природных процессов в определенной I части земной биосферы веде; к активизации всех живых организмов, которые там находятся, а также к усилению на этом участке мутационных или микрому таци- онных процессов. Ведь все живое на Земле - результат именно подобных изменений - мутационных, либо микромутационных, межвидовых, или идущих внутри определенного вида. Появление людей особого нервно-психологического склада, в частности I пассионарного (как рождение брюнегов или блондинов, кареглазых или голубоглазых) тоже итог микромутационны х процессов. Значит, резкое увеличение удельного веса пассионариев в том или ином регионе означает лишь одно: в результате причин, связанных с состоянием биосферы, произошли бурные микромутационны е изменения. Если же говорить языком науки этнологии, произошел пас- Гумилев ЛИ. Конец и вновь начало. С 55 ’ Гумилев Л.11. Этногенез и биосфера Земли. С. 578. сионарны й толчок (всплеск энергии). Вот тогда в этом регионе и запускается весь последующий механизм этногенеза. Структура этнической системы. Роль подструктурных образований Таким образом, разработку концепции этногенеза Л.Н.Гу- милев начинает с анализа ключевой категории своей науки - понятия «этнос». Ему он дает четкое, вбирающее в себя все его смысловые компонентыI определение: «Этнос - естественно сложившийся на основе оригинального стереотипа поведения коллектив людей, существующий как энергетическая система (структура), противопоставляющая себя всем другим таким же коллективам, исходя из ощущения комплиментарное™»1 В данном определении мы довольно подробно рассмотрели все его составляющие, кроме одного: понятия «структу. ра». Поэтому остановимся на нем подробнее, тем более что в гумилевской концепции этногенеза структуре этноса и ее формированию придается большое значение, требующее специального пояснения. В самом деле, любая система (что неоднократно повторялось) потому и является взаимодействующейI целостностью, что состоит из элементов, между которыми осуществляется связь. А если так, значит система - явление сложносоставное, . включающее разные подсистемные части, причем не просто разные, а порой достаточно автономные, хотя и не существующие друг без друга. В этом отношении этносы I не исключение, кажды й из них имеет собственную внутреннюю структуру, свою особую конфигурацию элементов, отличающую их друг от друга. Тем не менее у этнических систем можно выделить некие общие черты, которые присущи им всем и которые отличают их от другого типа систем, существующих в мире. Рассматривая этнос сквозь призму системологии, Гумилев не мог обойти вниманием проблему его структурности, иерархии и динамики компонентов. Здесь он выстроил четкую картину уровней внутриэтнических таксономических единиц, а также их взаимного соотнесения и соподчинения. 1 Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. С. 611. Первичными элементами этнической системы являются, естественно люди, конкретные индивиды. Без них ни о каких общественных организациях не может идти речи. Но ведь конкретные люди, входящие в тот или иной этнос, не существуют внутри него сами по себе; они составляют внутриэтнические группы, корпорации, секты, сословия и другие объединения, которые не нарушают, а наоборот, укрепляют целостность этнической системы Что же собой представляет это многообразие, создающее как социальную, так и собственно этническую структуру народа, многообразие в каждом конкретном случае особенное, но в то же время имеющее некоторые общие черты? Простейшим объединением индивидов внутри этноса вы- ступают, по концепции Гумилева, консорции. Это «группы людей, объединенных одной исторической судьбой»1. К таковым можно отнести «кружки, артели, секты, банды и тому подобные нестойкие образования»2. Именно неустойчивость является одной из их отличительных характеристик, поскольку чаще всего консорции быстро распадаются. Но бывают случаи, когда некоторые из них выживают, а их существование растягивается на несколько поколений. Тогда, помимо общности судьбы, у подобных объединений появляются еще и такие отличительные черты, как од- нохарактерный быт и семейные связи В этом случае они превращаются в объединения иного токсономического уровня, которые Гумилев назвал термином «конвиксии». Но и конвиксии малоустойчивы «Их разъедает экзогамия и перетасовывает сукцессия, т.е. резкое изменение исторического окружения»2. Однако подобно консорциям, некоторые из конвиксии также могут сохраниться и просуществовать в нескольких поколениях. Тогда они перерастают в более высокий тип внутриэтнической подсистемы (переходят на новый таксономический уровень) - становятся су- бэтносами. Субэтносы, по гумилевской концепции, самые крупные и самые устойчивые подсистемные элементы, входящие в состав 1 Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. С. 139. 1 ам же. 1 ам же. конкретных народов. Порой они напоминают самостоятельный этнос, а иногда и принимаются за таковой, как, скажем, казачество. которое является субэтносом русского народа, одной из его крупнейших подсистемны\х составляющих. Самостоятельно субэтносыI су ществовать не могут, они способны сохраняться лишь внутри определенной I этнической целостности, в свою очередь, сохраняя и укрепляя ее саму. Гумилев приводит немало примеров существования субэтносов у различных народов; продолжая эти примеры можно назвать иронцев и дегорцев у осетин, мокша и эрзя у мордвы, марийцев горных и луговы I х у марийского этноса, представителей малой и большой Кабарды у кабардинцев и др Сложность выделения субэтнических групп состоит, как правило, в том, что границы, отделяющие их от этносов, весьма динамичныI и изменчивыI, а иногда, при благоприятном стечении обстоятельств, субэтнос может стать этносомI. В истории существуют примеры, когда группа людей, представляющих один таксономический уровень, постепенно перерастала в другой, более высокий, затем в следу ющий, а затем превращалась в самостоя- тельныIй элнос и даже создавала суперэтническую системную целостность, состоящую из нескольких народов. Одним из таких примеров может служить история зарождения и развития христианства, или, говоря словами Гумилева, этноса по Христу. Возникнув вначале как консорция, то есть небольшая секла людей, поклоняющихся распятому богу, христиане через некоторое время переросли в конвиксию, ибо их ралросшаяся секта стала характеризоваться еще и однохарактерным бытом: строгим обычаем семейных связей (исключающим , в частности, многоженство) соблюдением определенной обрядности и т.д. Затем, в период распада Древнеримской империи, христиане стали субэтносом внутри древнеримского народа, а после краха Западной Римской империи превратились в самостоятельный византийский этнос - этнос по Христу. В этой связи Гумилев делает чрезвычайно важный вывод, подкрепленны й огромным историческим материалом: чем сложнее внутриэтническая структура того или иного народа, тем устойчивее (резистентнее) он сам. И наоборот, упрощение внутри- этнической структуры ведет к ее ослаблению, потере устойчивости, а в перспективе - к угрозе распада. Если же этническая система упрощается до одного элемента, она перестает быть системой, значит, исчезает сам этнос, ведь в таком слу чае теряет свой смысл понятие «внутрисистемныIе связи». Концепция суперэтнических систем На приведенных выше посылках Л.Н.Гумилев базирует еще одно теоретическое построение: концепцию суперэтнических систем, или суперэтносов. Согласно теории этногенеза, итогом пассионарных толчков становится появление не одного нового народа, а, как правило, группы народов, ибо зона таких толчков обширна. Подобные конструкции, существующие как «система, состоящая из нескольких этносов, возникших одновременно в одном ландшафтном регионе и проявляющаяся в истории как мозаичная целост- ность»1, он обозначил термином «суперэтнос». И хотя народы, составляющие суперэтнические системыI, сохраняют свою самобытность, могут сильно различаться в культурном, лингвистическом, антропологическом отношении, они, тем не менее, находятся в состоянии внутренней связи друг с другом. При этом основу их системной целостности составляют не только (и не столько) связи экономические или социальнополитические. Главной связующей нитью здесь выступает фактор природный, и в этом Гумилев остается последовательны м до конца. Ведь группы подобных народов рождаются от одного и того же природного всплеска энергии, они, образно говоря, являются ровесниками, живущими и развивающимися в «одном ландшафтном регионе», в одном и том же «месторазвитии». Естественно, при определенных условиях, в растущую су перэтниче- скую систему могут втягиваться и народы, ранее в нее не входившие. В данном процессе, названном «инкорпорация» , определяющую роль могут играть факторыI социальные. Однако примерь! инкорпораций скорее относятся к разряду исключений, ’ Гумилев ЛП. Этногенез и биосфера Земли. С. 609. нежели правил. К тому же этнос (или его группа), вливаясь в иную суперэтническую систему, должен приспосабливаться к ритму ее этнического поля, а оно, опять-таки, имеет природную основу, речь о которой пойдет ниже. В целом же суперэтнические системы, как бы ни складывались, представляют, по Гумилеву, высший таксономически йI уровень этносферыI (одной из оболочек Земли). За пределами вида «homo sapiens» начинается другой таксономически й уровень живых существ: птицы, рыбы, насекомые и т.д. Ни численный состав суперэтноса ни площадь занимаемой территории, ни общее количество составляющих его народов принципиального значения, по Гумилевской концепции, не имеют. Его целостность зависит исключительно от глубины и прочности межэтнических связей. «Суперэтнос определяется не размером, не мощью, а исключительноHO степенью межэтнической близости» . С ментальной точки зрения данное обстоятельство проявляется в следующем: народы, составляющие одну такую систему, ощущают себя в отношении друг к другу «более своими», чем по отношению к народам, входящим в другую суперэтническу ю систему. Историки, например, выделяют разные цивилизации, скажем китайскую, западноевропейскую, российскую. Этим они отражают особенностиI социально-культурного развития человечества, отличие одних социально-культурныIх анклавов от других. Если же брать аспект этнологический, то правомерно говорить о суперэтнических системах (суперэтносах) - российском, романогерманском и др. Важность концепции суперэтнических систем заключается еще и в том, что она позволяет четко различать два разных, но часто отождествляемых понятия: метаэтносыI и суперэтносы. Под метаэтносами, как уже отмечалось, советские этнологи понимали группу народов, чем-то похожих - в основном культурно близких или схожих в лингвистическомI, географическом, хозяйственном отношении. И хотя авторы данного термина С.И.Брук и Н.Н.Чебоксаров считали метаэтносыI высшим уровнем этнической иерархии, представляющим группу народов, имеющих «об- 1 Гумилев Л.Н. Этногенез и биоефера Земли. С. 141. щие черты культуры и единое самосознание» I , то есть пытались найти внутри них системообразующие принципы, из этого ничего не вышло ОсновныIм критерием для выделени!я метаэтносов остались у них «те или иные компоненты। культуры» ! : язык, религия, тип хозяйства1. Действительно, на свете существуют подобныIе группы чем- то похожих этносов, но если между ними отсу тству ют глу бинные внутренние связи, они не могут высту пать как системная целостность. Они остаются простым скоплениемI пу сть похожих, но не связанных элементов, в данном случае - живущих кажды й сам по себе народов. Классически|м примером метаэтносов могут служить славяне, тюрки, угрофинны , бурят-монголыI, другие аналогичные им гру ппы внешне чем-то напоминающих друг друга, но в жизни не соединенных народов. Иное дето суперэтнические системы (суперэтносы) Их могут составлять разные народы совершенно, не в этом суть, главное, чтобы между ними существовалиI системные связи. Так. в российскую суперэтническу ю систему входят и часть славян (в основном восточных), и часть тюрок, и часть угрофиннов, и буряты, и многие народы Кавказа (в основном Северного), а также Урала, Сибири, Дальнего Востока и другие, внешне разные, но связанные глубинными, веками создававшимися связями, народы. О том. к каким политическим последствиям может привести отождествление двух таких совершенно разных понятий, как «метаэтносы» > и «суперэтносы», можно увидеть на примере знаменитой борьбы западников и славянофилов. Именно политическое поражение последних явилось, как будет показано датыие, результатом их изначально неверной посылки о внутреннем (т.е. системном) единстве всех без исключения славян. Прогресс с точки зрения этнической системологии Как известно, одним из ключевыIх понятий, вокруг которого разворачиваются базовые построени я фактически всех дисцип- 1 Брук СИ., Чебоксаров1в И.П. Метаэтнические общности. В кн.: Расы ч народы. Вып. 6. М., 1976. С. 82 - 83. лин. изучающих человеческое общество, является «прогресс». Оно, словно фундамент, лежит в основе теоретических каркасов как глобальных цивилизационных учений, так и менее значимых историософских школ и концепций В зависимости от его признания или неприятия, а также трактовки и понимания, выделяют два основныIх направления обществоведческой I мысли - эволюционистское и культурно-историческое В то же время само понятие «прогресс» раскрывается диалектической философией через ряд других категорий, главным и из которых высту пают «движение» и «развитие»I. Эта триада: «движение - развитие - прогресс» в той или иной степени пронизывает все наиболее значимые обществоведческиIе концепции; не обошла ее стороной и теория этногенеза Л.Н.Гумилева. Из уже приведенной характеристики гумилевской концепции можно сделать два принципиальныIх вывода. Во-первых, ее автор никогда не отождествлял, подобно многим сторонникам общественного эволюционизмаI, такие понятия, как «движение», «развитие» и «прогресс»I. Во-вторых, не отрицал наличия в общественной жизни не только факта движения и развития, но и (как ни парадоксально) такой ее составляющей, как прогресс. Однако, если с пониманием феноменов «движение» и «развитие» дело у него обстоит более или менее ясно, то с трактовкой I категории «прогресс» ситуация выглядит несколько сложнее. Что касается таких понятий, как «движение» и «развитие», то гумилевская концепция этногенеза четко фиксирует их, обстоятельно о раскрывая, прежде всего применительно к этническим и су перэтническим системам, причем как вну три них самих, так и в отношении их внешних проявлений. При этом, забегая вперед, можно отметить, что факт движения Гумилев не отрицает не только в отношении динамичного (меняющего фазыI развития) этноса, но и в отношении этноса статичного, находящегося в состоянии равновесия с природной средой. Первы й вид движения он называет колебалельны.м, вл орой - вращательным1. Под «развитием» же в гумилевской теории факти- 1 См.: Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. С. 305. чески подразумевается переход этносов, а также суперэтнических образований, из одной фазы в другую, затем в следующую и т.д. Что же касается такого понятия, как «прогресс» I , то здесь, повторяем, все обстоит несколько сложнее. Прежде всего, в концепции этногенеза оно неразрывно связано с рассмотрением этноса как системыI. Кроме того, трактовка прогресса связана у Гумилева с рассмотрением отношений этноса и природы, которые в разных фазах этногенеза складываются по-разному и порождают разную экологическу ю ситуацию. И, наконец, понимание прогресса и регресса соотносится у Гу милева с вариациями развития всей этносферы в целом «как одной из оболочек Земли», а также характером ее взаимодействи я с другим и «земным и оболочками», в частности, биосферой и ноосферой. Не вдаваясь в проблему «этнос - экология» (выходящую за рамки данного11исследования), остановимся лишь на двух остальных аспектах, связанныIх с пониманием прогресса в гумилевской концепции: взаимосвязи I понятия «прогресс» с рассмотрениемI этноса как системы I (микроуровень) и его взаимосвязи с формированием этносферыI в целом (макроуровень). Подвергая критике всемирно-историческуую теорию прямолинейного развития человеческого обществаI, выразившу юся еше в средневековой концепции четырех империй - ассирийской, персидской, македонской 1 и римской, Гумилев отмечает ее самую слабую черту так: «“ПрогрессомГ’ при такой системе интерпретации событий считалось последовательное расширение территорий. подчинявшихся имперской власти» . Действительно, средневековый (а также «новоевропейскийI рационатизм»), исходящий из убежденности, «что в любом случае возможно и продуктивно выразить качествоо через3 количество», приват упомяну тую концепцию к краху. Ее пытались спасти, дополнив пятой империей - «Священной Римской империей германской нации», а когда и она затрещала в результате Реформации и Новых географических открытий, тогда под прогрессом европейцыI стали понимать «цивилизацию», к которой опять-таки причислили только себя. Но по- скольку, как неоднократно отмечаюсь, подобный подход ничего, кроме улыбки, вызвать сегодня не может, уместно спросить: что же тогда считать прогрессом’.’ И можно ли вообще понятие «прогресс», носящее ярко выраженный оценочный характер, применять к исследованию общества и, в частностиI, этносферы? Ведь одно и то же событие (или вектор развития) кажды й оценивает по-своему. Если наука беспристрастна , если понятия «хорошо» и «плохо» для нее неприемлемы, если она занимается лишь объективно существующимIи явлениями или событиямиI (их фиксацией, описанием, выявлением причинно-следственныIх связей и прогнозированием), не .лучше ли отбросить любые оценочныIе категории’.’ Не существует же понятие «прогресс» во многих естественных науках, скажем в геометрии, где вопрос: что лучше - круг, треугольник или параллелепипед - выглядел бы абсурдным. Отсутствуют оценочные подходы 1 и в зоологии, и в географии, и в ботанике, где в отношении объектов исследовани я (растения, земные ландшафты, виды животных) аналогичныIй вопрос неправомерен. Если же исследователь-естествовед отдает какому-либо из объектов своей науки особое предпочтение, то это дело его личного вкуса и не более того. Так не пора ли подобныIм же образом относиться и к явлениям общественного характера , а также к исследованию человеческого общества как такового? Все сказанное правомерно. И все-таки, если взять человеческое общество и науки, его изучающие, то при более глубоком рассмотрении дело выглядит куда сложнее. Суть проблемыI заключается в том, что при отказе от оценочныIх позиций, а значит, и понятия «прогресс», человечество (и каждый человек в отдельности) лишается жизненно-смысловыIх ориентиров, что в перспективе ведет к деградации личности. Словом, вопрос формулируется так: существует ли некий, не зависящий от личностных оценок и предпочтений критерий (или критерии), позволяющим отделить общественный прогресс от его антипода - общественного регресса и как данная проблема решается в теории этногенеза? УченыIм системологам хорошо известна идущая в настоящее время дискуссия по обозначенной проблеме между российскими исследователями А.ГІ.НазаретяномI и А В.Коротаевым . Не вдаваясь в ее детали и аргументацию сторон, отметим одну особенность, подмеченную Л.Б.Алаевым: «Их расхождения, - пишет он о позиции Назаретяна и Коротаева, - объясняются тем, что каждый размышляет на своем уровне абстракции, или имеет дело с объектами разного масштаба». Приведенное замечание дает методологическиIйi ключ и к пониманию прогресса в теории этногенеза. Ведь Гумилев также рассматривает критерии прогресса на двух «уровнях абстракции»- микроуровне и макроуровне. Причем, в каждом слу чае акценты расставляются им, естественно, по-разному. Микроуровень у Гумилева, это, как уже говорилось, уровень отдельной этнической системыi (или суперсистемы) . Макроуровень - это уровень этносферы как таковой, где понимание прогресса, по с\ти. связано с попыткой «понять Всемирную историю как становление одной из оболочек Земли - этносферы». Что касается микроуровня (отдельной этнической системы), то однозначно сформулированного ответа, как на нем понимать прогресс, в гумилевской концепции не прописано. Но, по сути, такой ответ дан и базируется он на основополагающих принципах науки сисгемологии. В этом смысле гумилевское понимание прогресса по отношению к этнической системе (или суперсистеме) не расходится с общим его пониманием, предложенным А.П.Назаретяном в ходе упомянутой дискуссии . «Во-первых, - отмечает Назаретян, - прогресс - не цель и не путь к конечной цели, а средство во сохраненияия неравновесной I системыI в фазах не- устойчивости». Применительно к этногенезу эту мысль можно сформулировать по-другому: прогрессомM для этническойI cсисте- мы является все, , что способствуетm усложнениюю ее структуры, укреплению внутрисистемныхc связейJ и сохранению 9 > устойчивости при переходе • из ( одной ( фазы развития в Gдругую. Несколько иные акценты в понимании прогресса вырисовываются в гумилевской концепции при рассмотрении этносферы как единой мозаичной целостностиI, то есть на макроуровне. Здесь он исходит из основополагающих идей В.И.Вернадского, , в частности, его учения о ноосфере - сфере разума . По Вернадскому, наша планета является частью единой космической системы, в которой процессы , протекающие на Земле, связывает с процессамIи космическим и I такое явление, как жизнь, живое вещество. «Жизнь… - считал Вернадский, - является не случайным явлением в мировой эволюции, но тесно с ним связанныIм следствием» I 11. Явившись качественныIмI (и не случайным) скачком в эволюции материи, жизнь, по Вернадскому, становится своеобразныIм буфером между неживы м веществомI Земли и космосом и в этом качестве начинает выступать катализатором всех процессов земного развития. Следующим скачком в эволюцииI материи (теперь уже живой) становится появление человека - носителя разума. Будучи «избранником» природы, человек становится основныIм проводником ее преобразовательной деятельности на планете и еще более могучим катализатором мировых процессов развития. В итоге воздействие человека на природу стало расти столь быстро, что он фактически превратился в геологообразующую силу, что требует от него соответствующего роста ответственност I и за все происходящее на Земле. В перспективе созданное человеком разумное общество и окружающая среда, на которую он целенаправленно воздействует, должны 1 стать неразрывными. Тогда наступит время, когда биосфера (сфера живого вещества) перейдет в ноосферу - сферу разума, которая также превратится в одну из оболочек Земли, влияющую на само ее развитие. Процесс перехода неживой материи в живую, то есть биосферу, а биосферы, соот- Чтобы быть до конца точным, необходимо отметить, что термин «ноосфера» (от греч. nöos - разум и сфера был введен еще в начале 20-х годов П.Тейяр де Шарденом и Э.Леруа для обозначения идеальной «мыслящей» оболочки, облекающей земной шар. В.И.Вернадский пользоваться этим термином стал значительно позже, внося в него, по сути, материалистическое содержание. ветственно. в ноосферу, аналогичен у Вернадского понятию «прогресс». Анализируя концепцию В.И Вернадского, академик Н.Н.Мои- сеев, делает принципиально важны й вывод: «…Мировой эволюционный процесс находится сегодня на рубеже такой же коренной перестройки, какая произошла вместе с появлением на Земле жизни, а затем Разума»1 В этой связи он высказывает еще одну, чрезвычайно важную мысль: «Истори я возникновениIя общества уже давно изучается антропологамIи и обществоведами I . Однако эти исследования обычно проводятся вне связи с общими процессами мирового развития»2. Осознание того, что адекватное понимание истории общества и такого связанного с ней явления, как прогресс, возможно сегодня лишь в контексте эволюции^ ббиосфе- ры и Вселенной,‘6, приходил в последнее время и за рубежом. На схожих посылках, изложенных в теории ноосферыI Вернадского и, по сути, не противоречащих основныIмI выводам HН.Моисеева, строится макроуровень гумилевской концепции этногенеза - учение об этносфере. Полностью принимая посылки Вернадского, Гумилев дополняет их только одной принципиальной коррективой. Появление носителя разума в лице человека привело не просто к возникновению общества, ставшего глазным катализатором всех процессов на Земле, но и к такой его составляющей, как этносы (тоже явления природы). Это значит, что с появлением человека неотъемлемой частью биосферы I Земли, важнейшим аспектом ее существования, становится этносфера , а неотъемлемой частью истории человеческого общества - этническая история. Если так, значит, единение человеческого общества с окру жающей средой и, как его результат, переход биосферы в ноосферу невозможныI без участия сферы этнической жизни - этносферы. Поэтому любые попытки ликвидировать этническое многообразие человечества носят в теории этногенеза регрессивный характер, выступают антиподом прогресса. Ведь устранение из данного процесса такой его составляющей I , как этносфера, грозит необратимым отрывом человечества от природы , что чревато 1 Моисеев П. II. Человек и ноосфера. М., 1990. С. 34. Там же. серьезными, в том числе экологическими, катаклизмами. Но при подобном развитии событий возникает еще более глобатьная опасность; нарушение общемирового процесса, ведущего к образованию ноосферы. Таким образом, Гумилев в понимании такой ключевой категории обществоведения, как «прогресс», следует своему основополагающему принципу - синтезу обществоведения и естествознания, а также всего позитивного, что наработано в двух основных взглядах на развитие человеческого общества - в концепциях всемирно-историческойI и культурно-исторической. Фазы этническогоо развитияя в концепциии 3этногенеза При рассмотрении марксистского понимания причин и механизмов возникновениIя новых народов было указано на несколько принципиатьных положений, отличающих советскую концепцию этногенеза от разработанной ГумилевымI. Помимо прочего, отмечаюсь расхождение во взгляде на сам предмет исследования, поскольку теоретикам и советской I школыI наука этногенез рассматривалась как дисциплина, изучающая только возникновение народов, процесс их формирования и не более того’. В гумилевской теории подход иной: там под этногенезом понимается дисциплина, изучающая полный цикл развития этносов, где момент их возникновения выступает в качестве одной из стадий. Иными словами, этногенез, по Гумилеву, это «весь процесс от момента возникновения до исчезновениIя этнической системы под влиянием энтропийного процесса потери пассионарно- сти». Определяя свою науку подобныIм образом, Гумилев исходит из четкого понимания как феномена самого этноса, гак и сути тех энергетических процессов, которые программируют особенности его состояний. Во-первых, он рассматривает этнос не просто как энергетическую систему, а как определенный ее тип. В природе, к приме- ’ См., например: Народы мира: Историко-этнографичсский справочник. С. 602. ру, существуют жесткиеue системы,ы, где все внутренние элементы подогнаны друг к другу таким образом, что замена одного на другой небезопасна подобная попытка может привести к прекращению их функционирования. Противоположностью им выступают системы ы корпускулярные,ые, где внутренние элементы взаимодействуют свободно, легко заменяясь анатогичными. Кроме того, в природе существуют системыi открытыееиззакрытые (замкнутые).■)■ Разница состоит в следующем।: открытая система получает энергию постоянно и постоянно расходует ее, подобно земному шару, вбирающем у и растрачивающему энергию Солнца. Замкнутая же система получает заряд энергии лишь однажды, а затем, в течение всего своего существования, только расходует ее, не пополняясь новой. Этнос, по определению Гумилева, система не жесткая, а корпускулярная; в ней подсистемны।е элементы। взаимодействуют свободно и при необходимости могут взаимозаменяться. Вместе с тем. этнос относится к разряду систем замкнутых, закрытых; он получает энергию только один раз (пассионарный толчок) и расходует ее, пока не дойдет «до уровня своего потенциала с потенциалом среды»1. Иллюстрацией может служить лежащий на ровной поверхности шар Пока вы его не трогаете, он находится в состоянии покоя (равновесия с окружающей । средой). Но если его толкнуть, он покатится, получив заряд энергии, и будет катиться до rex пор, пока не растратит ее всю, преодолевая сопротивление воздуха и стола Затем шар остановится (вернется к состоянию равновесия со средой). Подобным же образом функционирует и такая корпускулярная закрытаяг система7 дискретногоо типа, как этнос. Но если так, значит, от момента получения этносом заряда энергии (пассионарного толчка) до ее полного расходования лежит определенны й временной период, которы й Гумилев определял в 1200 - 1500 лет. За это время этническая система проходит соответствующие фазы развития, каждая из которых характеризуется особым уровнем энергетического напряжения. Таких основных фаз, не считая межфазовых периодов и возможных сме- Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. С 134. щений, у Гумилева шесть. Это (разаа этническогоко подъемаш (включающая два периода), акматическаясая фаза•■а (период перегрева), фаза7 этническогоо надлома (резкого спада энергии), фазая инерци- онного7 развития, фазаЯ этнической5 обскурации4 и мемориальная фаза■а (с переходом в гомеостаз) I . Наряду с перечисленными। фазами, в ходе этнической истории возможны। также! П периоды регенерации,ии, то есть «частичное восстановленнIе этнической структуры, наступающее после периода деструкции» I 1 Однако регенерация не является самостоятельнойI фазой, она может наблюдаться в любое время развития этноса, кроме периода подъема, когда восстанавливать пока еще нечего. Фаза этнического подъема После того как энергетически й всплеск в том или ином регионе поднимает к жизни новый этнос, начинается первы й этап его жизнедеятельности. «…НовыIй этнос, молодой и творческий, возникает внезапно, ломая обветшалую культуру и обездушенный, т.е. утративший способность к творчеству, быт старых этносов, будь то реликты или просто обскурантыI; в грозе и буре он утверждает свое право на место под солнцем, в крови и муках он находит свой идеал красоты и мудрости, а потом, старея, он собирает остатки древностей, им же некогда разрушенных» 2. Эта цитата из монографии Гумилева «Древняя Русь и Великая степь» как нельзя лучше подводит к тому, что же происходит потом, когда в результате пассионарного толчка запускается механизм этногенеза. А происходит то, что родившийся этнос, выйдя из состояния равновесия с природой, начинает собственное развитие, где первым этапом становится фаза подъема. Суть ее заключается в нарастании энергетического потенциала системы, в усилении его мощи, то есть в постоянном увеличениIи удельного веса пассионариев надушу обычного населения. Внешне первый этап подъема проявляется в ломке, похожей на взрыв, старых взаимоотношений 1 и связей и создании вместо ’ Гумилев Л.Н. Конец и вновь начало. С. 367. Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая степь М., 1989. С. 15. них совершенно новых. На подобное перемалывание старого и создание чего-то иного уходит, как привило, деятельность двух- трех поколений пассионариев, которые больше не могут мириться с той прежней, постылой, как им кажется, жизнью. Конечно, защитники «статус-кво» оказывают бунтарям сопротивление, порой небезуспешное, нередко просто их истребляют, но того, что случилось, изменить никто не в состояни и Удельный вес пассионариев растет неукротимо, растет несмотря ни на что. Ведь с не меньшей активностью, чем деятельность социальная, они распыляют свой генофонд повсюду, а значит, на место одних поколений борцов приходят другие. Помня об у части предшественников, новые поколения пассионариев начинают сплачиваться, от недовольства и критики перехолят к активныIм действиям, и так до тех пор, пока не навязывают свою волю людям прежнего склада и не становятся реатьным движущим ядром развития всей системы. Тогда, отбросив старые социальные перегородки и институты, они облачают свой этнический организм в новые социальные одежды, окутывают его новыми государственнымиI институтами, начинают подпитываться совсем иными экономическимиI способами На этом, собственно, и заканчивается первый -латентный (или эмбрионный) период фазы подъема этнической ! системы и начинается второй - открытый. Деление фазы подъема на два периода происходит по вполне объяснимой причине Дело в том, что первые поколени я। пассионариев, фактически уже создавшие новую систему внутриэт- нических связей, то есть новыIй этнос, сами этого еще не осознают. Они по-прежнему считают себя представителям и। того прежнего народа, к которому относились их предки, более того, порой сохраняют его этноним (самоназвание), чем вводят в заблуждение и своих современников, и нынешних этнологов Но имена обманчивы, и часто под старым названием на политической । и этнографической карте планеты появляется новаяI ।историческая персона, имеющие свои политические и государственны I е институты, сильно отличающиеся от прежних. Первым и подобные перемены ощущают на себе ее ближайшие соседи. Но для того чтобы сами членыI новой исторической общности осознали себя не такими, как их предки, чтобыI поняли, что живут и ведут себя по-иному, что представляют собой новый народ, требуется время. И не только оно. Для радикальной переоценки самих себя и своих возможностей им нужен еще один фактор: некое историческое деяние, яркий историческиIй подвиг. Подобны й подвиг, как толчок, переворачивает взгляд членов системы на окружающийI мир и на себя в этом мире, а после его совершения у членов системы открыто меняется характер ментальное™. К примеру, для современного русского этноса окончанием скрытого (эмбрионного) периода фазы подъема и началом нового, открытого, стала Куликовская битва, на которую, по словам Л.Н.ГумилеваI, шли москвичи, рязанцы, суздальцыI, владимирцы , а вернулись победителями «русские»I. НовыIй «этнический эмбрион», вызревший в недрах Московского княжестваI, вышел на свет божий и громко заявил миру о факте своего рождения. Следом начинается второй этап фазы подъема, где перед этнической системой возникают иные задачи и проблемыI. Главная из них - доказать свое права на жизнь, завоевать место под солнцем, а для этого нужно создать соответствующие механизмыI защиты. У каждого народа подобные механизмыI могут существенно различаться, но они должны I быть действенными, эффективными, направленными на защиту всей системыI, каждой ее составляющей. И еще: этнос должен успеть с их созданием, пока соседи не приняли ответные меры и не уничтожили новорожденную персону в младенчестве. Опоздаешь - вини себя, успеешь - отношение соседей к тебе изменится, да и сами они скоро будут провереныI на прочность. Неудивительно, ибо, как замечает Гумилев, «момент рождения краток. Появившийся на свет коллектив должен немедленно сложиться в систему с разделением функций между членами, иначе его уничтожат соседи. Для самосохранения он быстро вырабатывает социальные институтыI, характер которых в каждом отдельном случае обусловлен обстоятельствами места (географическая и этнографическая среда) и времени (стадия развития человечества)»1. Гумилев Л.И. Конец и вновь начало. С. 388. Поэтому в фазе подъема все силы пассионариев этнос старается концентрировать воедино, на решение главной задачи - выживание В этот период ему не до прав индивида: либо выживает весь коллектив, пусть лаже ценой отказа от личностны х амбиций непризнанных гениев, либо гибнут все, в том числе и последние. Останется жить коллектив, народятся в нем и гении, и обязательно придет время, когда они смогут сказать свое слово. (Другой вопрос: удачное или неудачное.) Поэтому господствующиIмI в период подъема становится императив: «Будь тем, кем ты должен быть!» Ты родился крестьянином , будь хорошим крестьянином, способным прокормить себя и мужественного рыцаря, защищающего с риском для жизни твой народ, а значит, тебя самого и твоих детей. Родился купцом, делай все, чтобыI твой народ богател и всюду теснил конкурентов, выучился на кузнеца или каменщика, добейся, чтобы построенныIе тобой храмы и крепости стали самыми мощными и неприступными, а выкованное оружие - самым прочным. Императив: «Будь тем, кем ты должен быть!» выступает в фазе подъема не простым пожеланием, а единственныIмI способом выживания в окружающей жестокой реальности. Соседей у любого народа много, от появления нового энергичного этноса никто, как известно, в восторг не приходит. Желает того новы й этнос или нет, но ему приходится теснить старожилов, мешать их покою; ему, чтобы выжить, приходится претендовать на жизненно важные сферы, которых и так не хватает. Поэтому: «Фаза подъема этногенеза всегда связана с экспансией, подобно тому, как расширяется нагретыIй газ»1. Усилению экспансии юного этноса а в чем-то и ее оправданием, служит еще один возникающий у его членов императив: «Мы хотим быть великими!», или: «Мир плох, поэтому его надо исправить!». Соответствующей является и реакция на подобную экспансию со стороны окружения. Таков закон природы: родившийся организм всегда стремится на первых порах к росту и расширению, пусть даже за счет интересов других, тем более, что интере- ’ Гумилев Л.Н. биогенез и биосфера Земли. С 448. сы других его в это время практически не интересуют. Он добивается своего, несмотря ни на что, и будет добиваться до тех пор, пока энергетический потенциал позволит ему это делать. Потом, самоутвердившись, молодой этнос приспосабливается к отвоеванному жизненному пространству, специализируется в нем. теряет былую аг рессивность (а значит, пассионарность) , становится довольным наіаженной жизнью, и наступает время, когда он уже ни к чему не стремится, кроме комфорта и спокойствия. Если ему повезет, в таком состояниIи довольства и благоденствиIя он может пребывать довольно долго, пока другой, молодой, неожиданно появившийся этнос, не предъявит теперь уже ему собственные права на существование и не потребует собственного места под солнцем. Но это не все. Фаза этнического подъема характеризуется и некоторыми другими, чрезвычайно важным и особенностямиI, в иные периоды не наблюдаемыми. Прежде всего, в фазе подъема постоянно усложняется виут- риэтническая структура системыI, в результате чего повышается ее устойчивость. Причин здесь несколько, но одна из важнейших заключается в том, что высокий уровень энергетического напряжения легко переплавляет самые разные попадающие в поле его действия этнические субстраты 1 и отливает их затем в совершенно новые внутриэтнические формы . «Прибегая к магафоре, - поясняет это положение Гумилев, - можно сказать, что реакция синтеза идет лишь при высоком энергетическомI накале, когда первичные компоненты, этнические субстраты , , теряют на миг структуру и вновь кристаллизуются в небывалом дотоле сочетании» . Это уже не простая перегруппировка внутренних слагаемых, которая может наблюдаться в любой период жизни этноса. Это процесс творческого создания внутрисистемныIх компонентов той самой основы 1 (внутриэтнического костяка), которы й обеспечит датьнейшее самовоснроизводство, что в конечном итоге и является становлением новой системыI, если угодно, важнейшим его признаком. 1 Гумилев Л.1Г Этногенез и биосфера Земли. С .372 - 373. С практической точки зрения здесь совершается ряд судьбоносных для последующего развития действий. Прежде всего, «в огне пассионарного напряжения» сгорают все старые, ненужные, мешающие развитию новой системыI шлаки; сама же система выходит из этого горнила очищенной, освобожденной! от отягощающих затверделы।х наростов. Во-вторых, что касается хоть и старых, но оставшихся все же полезными внутриэтнических суб- аратов. то высокий энергетически й I накал не сжигает их полностью, а переплавляет и отливает в качественно новые форхіы, становящиесяя частью другого, вновь нарождающегося народа. Но процесс на этохі не кончается. Магнетизм высокого пассионарного напряжения может втянуть в орбиту своего притяжения и некоторые этнические компоненты : других систем, оторвавшиеся в силу разных причин от своих этносов. Более того, пассионарный огонь, характерныIй I для фазы подъема, способен переплавить не только отдельные этнические кохіпоненты, но и одновременно несколько разных (в основном реликтовых) этносов, создав на их базе новы й народ. Представляя внутренние подразделения уже иного этноса, они какое-то время могут сохранять воспоминания о былых врехіенах в своем субэтническом ; фольклоре, эпосе или обрядах. Как видим, теория этногенеза дает ключ и к разгадке проблемы этнической ассимиляции, под которой обычно подразумевается «этническая, частичная или полная утрата культуры в пользу другой, обычно доминирующей культурыI, включая и смену этнической идентичности» । 1 1 . С точки зрения Гумилева, этническая ассимиляция в принципе возможна. Однако возхюжна она (если говорить о естественной «добровольной»। ассимиляции) далеко не всегда, а только в особыIй период - в фазе высокого энергетического напряжения, го есть подъема. Причем не важно, о каком из направлени й ассимиляции пдег речь о слиянии одного народа с другим, более пассионарным , или о творческох і| слиянии нескольких пассионарных этносов в новый, или о каких-то других ее формах. Важно понять другое: естественная ассимиляция (то есть безболезненная утрата целыми народами । каких-то опре- 1 Народы и религии мира Энциклопедия. М , 1998. С. 881. деленных черт, «включая и смену этнической идентичности») возможна только в условиях высочайшего пассионарного напряжения. В период, когда этническая материя еще пластична, текуча, еще способна вбирать в себя различные этнические субстраты и компоненты, менять их, а вместе с ними меняться и самой, испытывая их воздействие. Но, признавая наличие благоприятных периодов, в которых возможны процессы ассимиляции, надо иметь в виду следующее. Подобные периоды недолговечны, ибо «при высоком энергетическом наказе …первичные компоненты, этнические субстраты, теряют на миг структуру» (лишь на миг! - А.Ж,), а затем «вновь кристаллизуются в небывалом дотоле сочетании». Фактически возможность естественной и безболезненной переплавки этнических компонентов прекращается еще в фазе подъема (на первом ее этапе), когда новая этническая система завершает социаэьное оформление и застывает в соответствующих государственноправовых институтах. Именно поэтому естественная ассимиляция становится принципиально невозможной в любой иной фазе этногенеза. Устоявшаяся система теряет в последующие периоды былую энергию, а поскольку «реакция синтеза идет лишь при высоком энергетическом наказе», значит, ею утрачивается и возможность свободно и безболезненно включать в свою этническую структуру другие народы или отдельные их компоненты. Социальные и государственные институты новой этнической системы постепенно становятся косными, они с трудом принимают непривычные вкрапления. Но еще более важным является то обстоятельство, что завершается оформление менталитета членов нового этноса. Это значит, что в их ментатьности (этническом самосознании) закрепляются четкие идентификационные признаки, которые обретают естественный консерватизм и настороженность по отношению к инонациональным влияниям. Однако разговор об ассимиляционных резервах фазы этнического подъема был бы неполным без другой его составляющей - политической. Об этом уже говорилось и будет повторяться не раз (какую бы фазу этногенеза мы ни рассматривази): наука остается наукой, а политика - политикой. За всю историю чело- вечества можно по пальцам сосчитать редкие случаи, когда бы первое дополняло второе, и наоборот. По части же ассимиляционной политики или попыток ее проведения, случаи, когда бы политика опиралась на науку, истории не известны. Не было еще прецедента, чтобы политические кланы, государства или сообщества государств, пытаясь осчастливить «нецивилизованных аборигенов» (то есть переделать по своему образу и подобию другие народы), не то чтобы учитывали законы этногенеза, но хотя бы спросили мнение тех, кого они так стремятсяI <«осчастливить». Конечно, исходя из узко политических или клановых интересов, можно пытаться проводить ассимиляционную политику, не зная или попросту игнорируя законыI этногенезаI, что периодически и происходит в разных частях света. Но это будет совершенно иная ассимиляция - насильственная. Прецедентов здесь много, но кажды й из подобных экспериментов рано или поздно кончался плачевно. Причем для всех вольно или невольно участвующих в нем сторон. Однако складывается впечатление, что опыт поколений для современныIх политиков не аргумент, в том числе и для современныIх алептов мондиализма и глобализации. Акматическая фаза этногенеза Увеличение удельного веса пассионариев в этнической системе и как результат рост ее энергетики не могут продолжаться вечно. Согласно гумилевской теории, процесс этот длится примерно 300 лет (с корректировкой на социально-политическиIе условия), а затем насту пает период, когда численность пассионариев в системе достигает предела, выше которого она не поднимается Такой период Гумилев назвал акматической фазой этногенеза (от греч. акте - высшая степень чего-то, вершина). Казалось бы, прекрасно: энергии много, она бурлит и клокочет, ее надо правильно использовать, и дело с концом. Но в том- то и проблема, что еще никогда и никому не удавалось «правильно» использовать клокочущую энергию периода расцвета и направить ее не то чтобы в нужное, но хотя бы в единое русло. А происходит это вот почему. Пассионарии, как уже говорилось, люди не просто сверхэнергичные, они еще неуживчивыIе и весьма честолюбивые. Однако в период подъема, когда этническая система растет и борется за место под солнцем, их негативные качества ей не мешают (пассионариям в это время не до честолюбия) . Их молодому народу, а значит, каждому из них надо, как уже говорилось, доказать свое право на существование, заставить потесниться других, отвоевать необходимое жизненное пространство. Поэтому пассионарии в этот период видят свой идеал в служении своему народу или стране и только им. Императив: «Будь тем, кем ты должен быть!» воспринимается ими в данныIх условиях как нечто само собой разумеющееся, ибо сама реальность способству ет тому, чтобы «этика заключалась в безусловномI подчинени и индивидуума системе» I 1. На всякие же «глупости» вроде индивидуализма в подобных условиях не остается ни сил, ни желания. Вскоре, однако, насту пает иное время, когда этническая система прочно встает на ноги, получает признание соседей, а вопрос выживания теряет для нее актуатьность. Это значит, что былого совокупного напряжения сил всех ее членов уже не требуется, а раз лак, то и пассионариям приходится искать иное применение своей энергии. Меняются условия, меняется и господству ющий императив. Если для выживания и самоутверждения коллектива уже не нужно тратить все силы без остатка, их надо потратить на что-то другое. На что же еще, как не на у твер- ждение самого себя, на достижение личностного признания и славы? Тогда энергичные люди начинают размышлять примерно так: я родился слугой, но я умней, сильней и смелей моего господина. Так почему же я служу этому ничтожеству, а не наоборот? Нечто подобное вассал начинает думать о своем сюзерене (графе иле бароне), граф о своем короле, боярин о князе, князь о государе и т.д. Аналогичные поветрия затрагивают не только сословнополитическую элиту, они обуревают всех и кажды й стремится прославить уже не отечество, а себя самого, свое имя. «Художник, - поясняет особенность этой фазы Гумилев, - начинает ста- 1 Гумилев Л.II. Конец и вновь начало. С. 168. вить свою подпись под картинами - “Это сделат я, а не кто-то”. Проповедник не только пересказывает слова Библии или Аристотеля без сносок… нет, он говорит: “А я по этому повод у думаю так-то”, и сразу становится известно его имя»1 Словом, на месте прежнего императива возникает новый: «Я хочу быть сам собой!» I . Меняется содержание и другого императива. характеризовавшего в основном второй этап фазы подъема В условиях, когда на первое место выходит проблема личностного самоутверждения в лозунге: «МыI хотим быть великими!» междометие «мы» заменяется на «я». Каждый энергичный, смелый и незаурядны й человек начинает служить не столько общему деду, сколько самому себе, его энергия и кураж направляются на утверждение личностных интересов. Но пассионариев в акматическиIй период слишком много, интересы у них разные, им становится тесно, и они начинают отталкивать друг друга локтями. Тогда внутри этнической системы происходит раскол, ее былое единство утрачивается и начинается самая жестокая и болезненная фаза надлома. Избыток пассионарное™ приводит к энергетическому/ «перегреву», и, у вы. остудить этот перегрев может только пролитая кровь. Фаза этнического надлома Механизм этнического надлома уже показан. Чрезмерно высокий уровень энергетического напряжения дают системе ее носители пассионарии, которых скапливается слишком много. А пассионарии неуживчивы. У них есть только одна правда - их правда, одна справедливость - их справедливость, и никаких компромиссов Пусть идеат, которому они служат, иллюзорен, они все равно будут умирать за него и требовать того же от дру - гих; пусть поставленная ими цель заведомо недостижима, они все равно будут рваться к ней, так уж они устроены. Но если между ними начинаются столкновения, тогда летят искры, вызывающие огонь. «Па место силы долга приходит право силы, ограниченное 1 Гумилев jl.ll. Конец и вновь начало. С. 165. только необходимостью учитывать, что сосед так же силен и не менее агрессивен»’. Естественно, что ситуация, когда «появляется поколение, ломающее оковы императива долга, так же как перед этим были разорваны путы права рождения»2, не может не отразиться на всей этнической системе. Ее недавнее былое единство не просто утрачивается, она теряет устойчивость, внутри нее оформляются разные силы, ведущие друг с другом борьбу. Апогеем такой борьбы становится вовлечение в нее широких масс населения, а вовлекаются они, как правило, с помощью всевозможных притягательных идей или идеологий. Тогда потомки недавних соратников превращаются в лютых врагов, и достаточно любого повода, чтобы между ними начались кровавые столкновения, перерастающие в крупномасштабные, захватывающие все общество конфликты . Часто они приобретают форму революций, гражданских войн, столетиями длящихся схваток за «правильную веру» (Реформация и Контрреформация в Европе), а общество раскалывается на две или несколько враждующие части. Период надлома можно обнаружить в истории любого народа, и наступает он примерно в середине его жизни, лет через 600 после рождения. Так, древние римляне вступили в эту фазу во II - I вв. до н.э. и истребляли друг друга в непрекращающихся гражданских войнах более 200 лет, пока реформы Августа Октавиана не выведи римскую систему в новое состояние - фазу инерционного развития. Византия, возникшая во II - III вв. н.э., переживала аналогичны й период весь VIII и начало IX в. Император Лев III Исавр. разгромивший арабов, неожиданно для всех объявил вне закона иконы - главную святыню христиан. И тут же византийцы 1 раскололось надвое: иконоборцев и иконопочитателей, которые истребляли друг друга по «идеологическим соображениям»I почти полтора века, в результате чего население империи сократилось в три раза. 1 Гумилев Л.И. Этногенез и биосфера Земли. С. 439. т I ам же. Период надлома познал и Древний Китай. В историю он вошел под названием эпохи семи воюющих царств, после долгой борьбы (пассионарный перегрев) из десятков разных племен и народов выжили только семь самых крупных. Но в начале IV в. до н.э. победила и покорила всех династия Дзинь. Но победа оказалась пирровой, ибо сама победительница надорвалась в постоянной борьбе с сопровождавшими ее поголовными истреблениями побежденных. Лишь в начале П1 в. до н.э., после непрекра- шающейся взаимной резни, китайцы нашли в себе силы сбросить кровавый режим, и страна вступила в новую, инерционную фазу этногенеза (эпоха Западной Хань). В той же фазе надлома распался Арабский халифат, произошел крах Османской империи, рассыпался древнегреческий этнос, а в VI в. до н. э. раскололось надвое царство, созданное Соломоном. Россия и Западная Европа тоже познали жестокий надлом, причем в обоих случаях он также приобрел ярко выраженную идеологическую окраску, но об этом речь впереди. По Гумилеву, фаза надлома является самой опасной и мучительной. Он неоднократно сравнивает ее с тяжелой болезнью, поражающей живой организм. Этническая система может из подобного состояния не выйти, распасться на части или же упроститься до жизненно опасных пределов в результате взаимного истребления подсистемными элементами друг друга. Но даже если этнос (или суперэтнос) все-таки выживает, он выходит из фазы надлома сильно ослабленным (как человек после тяжелой болезни), и требуется определенное время для его последующего самовосстановления и перехода в инерционную, более спокойную фазу развития Естественно, ситуация надлома сказывается и на социальных институтах, созданных этносом: на мощи государства и его устройстве, на функционировании экономической системы и т.д. Как поясняет Гумилев, «в данный период соподчиненность элементов структуры нарушается, каждый хочет “быть сам собой” и ради этого ломает созданную организацию, принося интересы этноса в жертву своим собственным»1 Существует еще одна, крайне важная особенность фазы надлома. В этот период ослабленныIйI этнос теряет былую способность сопротивляться инонациональнымI влияниям. Если ему повезет, подобные влияния могут оказаться позитивным иI или хотя бы не наносящим и серьезного вреда. Но «подарки судьбыI» встречаются крайне редко. Гораздо чаще бывает иначе:: ।инонациональ- ные влияния, начинающие в этот период активизироваться и вкрапляться в систему, оказываются для этноса чуждыми, противоречащим и его традиционны м способам жизнеустройства, культуре, обычаям и просто менталитету большинства его членов. Говоря словам и Гумилева в структуру ослабленного этноса, как в открытую рану, могут попасть болезнетворныIе бактерии, усугу б- ляющие болезнь, ведущие к нагноению раны, к своеобразной внутриэтнической гангрене. В подобном случае этнос либо находит в себе силы перебороть чуждые и опасные влияния, либо погибает, а в лучшем случае становится своеобразныIм। донорским придатком проникшей в него более сильной системы. Проникновение инонациональныIх влияний или элементов в период надлома может привести еще к одному результату - эт- ническийМ смещениям. и. Запомним этот термин, ибо он (как будет показано далее) встречается и в некоторых современныIх зарубежных этносоцио.логических теориях, в частности, в концепции этнической2 стратификации. Но у Гумилева под этническим смещением понимается не проникновение этноса-доминанта на территорию этноса-аутсайдера или наоборот, как в американской стратификационной концепции. Гумилев под понятием «смещение» подразумевает нарушение естественныIх процессов этногенеза под влиянием внешних факторов. Ведь «идеальная кривая» этнического развития возможна только в теории, а в реальной жизни все происходит куда сложнее: «в действительности । мы видим чаще всего зигзаги, взаимно компенсирующиеся на длинных отрезках этнической истории»1 Эти зигзаги-смещения возможны в любой фазе этногенеза, но наиболее вероятны и опасны именно в период надлома, когда «система становился восприимчивой । к ударам извне»1. А удары извне, даже отраженные силой, способны расчистить почву для дальнейших инонациональных проникновений. И еще неизвестно, что в данныIй период для этноса опаснее: открытая агрессия, которую он ценой сверхнапряжения может отразить, или тихое, не всегда афишируемое разрушение его внутренних ценностей и устоев, когда «этнос легко может погибнуть от смещения»2. Но почему именно рассматриваемая фаза столь опасна? Гумилев объясняет это так: «Фаза надломага - это возрастная болезнь этноса которую необходимо преодолеть, чтобыI обрести иммунитет. Этнические коллизии в предшествующей । - акматической и последующей - инерционной фазах не влекут столь влекут столь тяжелых последствий, ибо не сопровождаются столь резкими измене- ниямиX уровня ппассионарности ( (выделено ннами. - ЛА.Ж ),к какп пр надломе, и раскола этнического поля в этих фазах не происходит»? Иными словами, суть заключается в том, что надлом характеризуется резким перепалом, то есть падением энергетического потенциала системы, причем настолько резким, что вся система начинает шататься, а при определенныIх условиях - рассыпаться. Ведь основные носители ее энергетики - пассионарии - взаимно истребляют друг друга и перестают играть роль ее главного движущего ядра. Более того, истребляются не только отдельные пассионарные особи, а порой и целые подсислемные элементыI (некоторые консорции, конвиксии и даже субэтносы) I . В итоге сама система резко упрощается, а значит, теряет устойчивость. Так, русский этнос в первой трети двадцатого века (апогей надлома) потерял две крупнейшие свои подсистемныIе составляющие - казачество и так называемое кулачество. Он зашатался, но устоял благодаря наличию других подсистем, хотя от последствиIйI происшедшего окончательно не оправился до сих пор. Период надлома можно рассматривать не только как самостоятельную фазу, но и как некий переходный этап, знаменующий прекращение роста этнического организма и его переход в ’ Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли С. 486.
- Там же.
’ Гумилев Л.И. Конец Iи1вновь 1начало. С. 265
принципиально иное состояние. Дальше система естественным путем расти уже не будет, в лучшем случае она перейдет к стабилизации и последующему постепенному, спаду. Переходны I е же периоды по гумилевской теории являются самыми опасными «Этнос, находящийся в первых фазах этногенеза, практически неистребим и непокорим, так для покорения его нужны такие затраты, которые не оку пит любой успех. Но этнос, меняющий фазу развития, легко уязвим и может стать жертвой соседа, если тот достаточно пассионарен». Развивая эту мысль в отношении периода надлома, Гумилев поясняет: «Гораздо опаснее для этноса третий переход - из акматической в фазу надлома» Но если этническая система все же преодолевает то огромное количество рифов (как надводных, так и подводных), встречающихся на ее пути в описываемы й период и выходит из всех коллизий хоть и ослабленной, но жизнеспособной, тогда она вступает в новый возрастной период, в новую фазу этногенеза - инерционну ю.
Фаза инерционного развития
Механизм перехода от фазы надлома к инерционной состоит в следующем. В процессе жестоких расколов и кровавых междоусобиц, длящихся обычно от полутора до двух столетий, пассионарии, как движущая часть этнической системы, сходят с политической арены. Они либо уничтожают друг друга в гражданских войнах и репрессиях, либо одна их часть изгоняет другую, либо победители жестко изолируют побежденных, отсекая тем самым от жизни своего народа. В любом случае в составе этнической системы резко уменьшается удельныIй I вес пассионариев, что, в свою очередь, как мы знаем, ведет к падению ее общего энергетического потенциала, а в результате - к сужению или стабилизации ареала жизнедеятельности I . В массе людей наступаег усталость от пережитого, а императив: «МыI хотим быть великими» заменяется другим: «Мы у стати от великих» или еще более четким: «Дайте пожить спокойно» . Тогда на авансцену политической
жизни выходят люди другого нервно-психологического склада Заменив пассионариев, теперь они становятся новой движущей силой всей этнической системыI. Это гармоничныIе личности, у которых стремление к чему-то уравновешивается инстинктом самосохранения.
Индивидов гармоничного склада, определяющих с этого времени вектор развития этноса, не обуревает, как: ।пассионариев, стремление к невозможному, не обладают они и способностью к сверхнапряжению, необходимому для достижени я сверхцели, но этого уже и не требуется. Наоборот, «после пережитых потрясений люди хотят не успеха, а покоя» Поэтому большинство членов общества начинают понимать, что наибольшую опасность представляют для них именно обуреваемыIе сверхидеямиI пассионарии, пытающиеся осу ществить свои замыслы 1 во что бы то ни стаю. Поэтому и симпатии отдаются теперь личностям гармоничным, которые в конечном итоге стабилизируют разлаженную систему, восстанавливают ее целостность, объединяют различные силы и придают им едины й вектор развития. «Это люди серьезные, - объяснял Гумилев одну из причин такого успеха. - Когда в их среде начинают безобразничать субпассионарии, они заводят губную избу (где губят людей), организуют высылку неугодных им людей в колонии и т.п. Этим они консервируют этнический стереотип поведения и традицию, основу сигнальной наследственности людей»2. Тогда и начинается инерционная фаза, длящаяся, как правило, лет триста с небольшим.
Инерционная фаза - время «золотой осени цивилизации» . В этот период этническая система, восстановившись после потерь, понесенных во время надлома, начинает плавное, как правило, бесконфликтное развитие, характеризующееся собиранием «разбросанных камней». И хотя рецидивы। надлома могут сказываться еще очень долго и далее приводить к серьезныIм осложнениям, в Целом уже не они определяют основну ю тенденцию общественного развития. Благодаря деятельностиI гармоничныIх личностей в общественной жизни устанавливается стабильность и, как ее ре-
1 Гумилев Л.//. Этногенез и биосфера Земли. С. 501. Гумилев Л.f/. Тысячелетие вокруг Каспия М., 1993. С. 485.
зультат, начинают активно развиваться экономика, наука, техника, повышается благосостояние людей. «Если этнос во время катаклизма не распался и сохранил здоровое ядро, он продолжает жить и развиваться более удачно, чем во время пассионарного перегрева. Тогда все мешали друг другу, теперь выполняют свой долг перед родиной и властью. ТрудолюбивыIе ремесленники, бережливые крестьяне, исполнительныIе чиновники, храбрые копьеносцы, имея твердую власть, составляют устойчивую систем), осуществляющую такие планы, какие в эпоху “расцвета” казались мечтами. В инерционной фазе не мечтают, а приводят в исполнение планы - продуманные и взвешенные»1
Действительно, энергия членов системы не уходит на взаимную борьб) и истребление друг другаI, у них появляется общий идеал, а жизнь становится спокойной и комфортной. Меняется и общественный императив. РассудительныIе и спокойные гармоничные личности, сумевшие добиться реальных положительных результатов своей деятельностиI, считают, что человек, стремящийся к успеху, должен быть только таким, как они, похожим на них. Большинство граждан, с содроганием вспоминающих время разгула пассионариев, вполне с этим соглашаются и сознательно делают людей гармоничных объектом для подражания. В итоге общественныIм ихіперативом становится девиз: «Будь таким, как я!», а «золотая посредственность»• превращается в идеал большинства членов этнической системы.
Людям, живущим в этот период, все начинает казаться стабильным и вечныхі Плавное, без резких скачков, развитие создает иллюзию долговрехіенной прочности, и возникает ощущение, что так будет всегда. Именно в этой фазе древние римляне назвали свой город вечным, после чего он вскоре пал. Древние тюрки, создавшие первый, Великий, каганат, дали ему название «Вечный Э.ль» (вечное государство), после чего он вскоре исчез. А нынешние европейцы, вступив в инерционную фазу, гордо провозгласили себя (и только себя) цивилизацией и пошли семимильными шагами к тому периоду своей жизни, который немецкий мыслитель О.Шпенглер назвал закатом Европы.
’ Гумилев Л.I/. Тысячелетие вокруг Каспия. С. 153.
Ощущения людей, увыI, обманчивыI, ибо в сознании человека всегда существует «аберрация близости»: преу величение значимости и важности сегодняшних событий. Какой бы прочной и надежной ни казазась жизнь в инерционной фазе, тем не менее, энергетический потенциат системы I растрачивается и в этот период, просто он идет медленно и потому для современников почти не заметен. Но потеря энергии внутри системыI продолжается и это неминуемо ведет ее к этнической старости, к всту плению в новую фазу развития - фазу обскурации.
Фаза этнической обскурации
В гумилевской концепции этногенеза обскурация (от лат. obsciirans (obskurantis) - затемнение, , затемняющий) выступает анаюгом этнической старости, завершениемI динамического развития системы, но отнюдь не ее смертью.
Суть механизма наступления фазы обскурации та же. что и в предыдущих случаях: потеря энергетического потенциала. Гармоничные личности, создающие своей кропотливой деятельностью стабильные и комфортные условиIя жизни, не могут не тратить на эту деятельность драгоценную природную энергию. Ее потеря, вначале незаметная, начинает ощущаться через несколько поколений, причем все более явственно. В итоге энергетика всей системы, хоть и медленно, но падает, и это при том, что у словия существования людей остаются до поры комфортными и беспроблемными. А раз так, то сохраняющиеся довольство и сытость становятся главным идеалом большинства и порождают у него завышенные потребности, удовлетворять которые становится все труднее. Долго так продолжаться не может, и уже первые серьезные потрясения, будь то внутриэкономически е или социаіьно- политические сбои, крупные военные неудачIи или что-либо другое, в корне меняют ситуацию. Тогда выясняется, что те неурядицы или внешние угрозыI, которые раньше преодолеваюсь системой легко и спокойно, становятся для нее неразрешимыми , нарушают баланс с таким трудом достигнутой устойчивости. Тогда на авансцену политической I жизни выходят и начинают определять Даіьнейшую жизнь этнической системы люди иного нервно-
психологического склада, которых Гумилев назвал субпассионариями.
В начале главы отмечалось, что в отличие от деятельных, неукротимых, готовых к жертвенности пассионариев, особи субпассионарного склада являются их полнойI Iпротивоположностью Продолжая аналогию, можно сказать, что с психологической точки зрения это люди, у которых инстинкт самосохранения сильнее любых стремлений и желаний. Да и последние у субпассионариев сведены к минимуму: к желанию поесть, выпить, поспать. У них не хватает энергии для чего-то другого, и потому стремление к сиюминутныIм жизненным благам становится для них, а значит и для всей системы (развитие которой теперь определяют они), главным жизненныIм императивом. Сформулировать этот императив можно, использовав знаменитую сентенцию: «День, да мой», или не менее знаменитое выражение: «После меня хоть потоп».
Внутренний мир субпассионария, живущего в фазе обску рации, блестяще отразил в знаменитом стихотворенииI «Томление» Поль Верден:
Я - римский мир периода упадка,
Когда, встречая варваров рои, Акростихи слагаешь в забытьи Уже, как вечер, сдавшего порядка Душе от скуки нестерпимо гадко, А говорят, на рубежах бои…
(Переводд Н.Пастернака)
Естественно, субпассионари и тоже устанавливают некий порядок жизни, некие формы и правила отношений, но только такие, которые близки и понятны। им самим. Поэтому, отмечат Гумилев, «здесь господствуют, как и в предыдущих стадиях, группы, только принцип отбора иной, негативный I . Ценятся не способности, а их отсутствие, не образование, а невежество, не стойкость в мнениях, а беспринципность»1.
Конечно, люди подобного склада।, ничего не желающие и ни к чему не стремящиеся, кроме сиюминутного удовольствия, су-
шествуют во все времена и у всех народов Однако в период подъема они не заметны и никому не нужны, ибо задачи у растѵ- щей системы совсем иные, и решить их могут только люди пассионарного склада. Не заметны субпассионарииI и в акматической фазе. Даже в инерционны й период, когда энергия системыI до конца не растрачена, ее носители, гармоничныIе личности, вполне способны не допускать субпассионариев к более или менее серьезным делам. Но когда общая энергетика системы I падает до нуля, тогда «из всех щелей начинают вылезать неистребимые посредственности», противостоять которым некому, а «земля лежит под паром». В такие периоды «всякий рост становится явлением одиозным, трудолюбие подвергается осмеянию, интеллектуаіьныIе радости вызывают ярость. В искусстве идет снижение стиля, в науке оригинальные работы вытесняются компиляциями, в общественной жизни узаконивается коррупция, в армии солдаты держат в покорности офицеров и полководцев, угрожая им мятежами»1
Для этнической системы фаза обскурации характеризуется несколькими важным и условиямиI. Прежде всего, упрощается ее структура, исчезают многие подсистемныIе элементы, а «начит, система становится менее устойчивой I . В итоге она начинае т либо сжиматься, подобно шагреневой коже, либо распадается на части, каждая из которых стремится к обособлению, и превращается в этнический реликт. Именно в этой фазе распался на ряд самостоятельных реликтовых княжеств древнекиевскийI этнос и созданное им Древнерусское государство. В этой же фазе началось необратимое сжатие и внутреннее упрощение византийской суперэтнической системы, в результате чего она не могла оказать сопротивления туркам, до этого легко ею побеждаемым.
Наиболее наглядно и ярко фаза обскурации проявилась на примере Древнего Рима периода упадка. Здесь она в полном смысле слова стада эпохой «кровавых сумерек» I , когда править государством стати «солдатские императоры» - правители, регулярно возводимые на престол легионерами и также регулярно ими убиваемые. «Погоду» в Риме стада делать городская чернь (субпассионарии), жившая императивом «хлеба и зрелищ». В це-
’ Гумилев JUI. Этногенез и биосфера Земли. С. 581.
лом же внутреннее вырождение системы I зашло так далеко, что. несмотря на абсолютное техническое превосходство, она не смогла противостоять кучке варваров, захвативших фактически без всякого сопротивлени я «ВечныIйI город» и разг рабивших его до основания.
Согласно теории Л.Н.Гумилева, далеко не кажды й этнос доживает до фазы обску рации. Нередко этнические системыI разрушаются раньше, особенно в фазе надлома, но если все же доходят до обску рации, то после нее процесс этногенеза, то есть развития сохранившейся системы, прекращается Наступает новый, ста- тичныIй период жизни даже не ее самой, а уцелевших остатков (реликтов)I. Это мемориатьная фаза, которая может длиться бесконечно долго.
Мемориальная фаза этногенеза
После фазы обскурации остатки этнической системыI (потерявшие пассионарность реликты) находятся в состоянии гомеостаза, то есть равновесного взаимодействия с окружающей I средой. Они как бы самоконсервируются, , превращаясь в своеобразный мемориал былого величия Находящийся в данной фазе реликтовый этнос-персисгент утрачивает всякие императивы, забывает свое прошлое и застывает, ожидая дальнейшей I участи, которая может сложиться по-разному, в зависимости от ряда конкретных обстоятельств Система предельно упрощается, а энергии в ней остается ровно столько, чтобы поддерживать существование, но не развитие, чтобы опять войти в состояние гармонии с окру жаюшей средой, то есть природой.
Это тоже еще не конец этноса, а всего лишь конец его динамического развития В этом случае, пройдя все испытани я и уцелев, «он продолжает существовать как этноценоз, верхняя ступень геобиоценоза, не развиваясь, а лишь взаимодействуя с соседними этносами» I 1. Люди в подобной фазе ничем не хуже и не лучше других. Они, как правило, честны, поскольку их не терзают страсти и не соблазняют пороки. Они доброжелательны I и
1 Гумилев Л.II. Тысячелетие вокруг Каспия С. 202.
дисциплинированы , поскольку, не обладая избытком энергии, живут так, как их учат старшие: в у важении к традициям и другим людям. Они не глупы и рассудительныI, но они прирожденные консерваторы, не желающие перемен и исповедующие принцип: «Живи спокойно и тихо и не мешай жить другим»I. Соответственно этому принципу существует и сам этнический реликт, для которого теперь открываются несколько возможных перспектив или вариантов будущего.
Один из вариантов - самоизоляция этнического реликта. Он может отгородиться от всего мира и стать этносом-персис- тентом - твердым, но ломким, застывшим образованием Внутри него ничего не будет меняться, внутриэтнические связи законсервируются, потеряют гибкость и смогут либо оставаться такими, как есть, либо ломатьсяI и рассыпаться под ударами извне. В качестве примера подобных этнических изолятов можно привести некоторые ныне живу щие австралийские, индейские и центральноафриканские племена, которые традиционно считаются «неразвитыми».
На самом деле наоборот: это остатки этнических систем, прошедших все фазы развития, пережившие взлетыI и падения, снова вошедшие в состояние гармонии с природой и ждущие своей судьбыI. А события, способные повлиять на их судьбу, могут пойти но нескольким основныIм направлениям . ТаковыIх Гумилев выделял три: «Для реликтового этноса-персистента возможны, кроме полной изоляции, три пути: I) ждать пока истребят соседи (элиминация); 2) включиться в живущий суперэтнос во время смены фаз и укрепиться в нем (инкорпорация); 3) рассыпаться розно I(дисперсия)»1.
Первое из названных направлени й столкновение с соседями, ибо как бы ни отгораживался от окружающего мира реликтовый этнос-персисгент, , вечно жить в самоизоляци и никто не может. В результате таких столкновениIй этнические реликты, как правило, уничтожаются (элиминация) или же полностью ассимилируют с соседями, теряя самосознание и втягиваясь в иные системные связи Так в XIX в. тѵрками-османамIиI был уничтожен
1 Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. С. 15.
реликт византийской этнической системыI, сохранившийся еще с XV в. и долгое время живший в отдельном квартале Константинополя, ни с кем не смешиваясь.
Следующий вариант для этнического реликта заключается в возможности включиться в жизнь другой суперэтнической системы, не теряя при этом своей самобытности, закрепиться в ней и стать ее частью, подпитываясь ее энергией (инкорпорация) Подобное включение, однако, возможно лишь в период перехода суперэтнической системы (в которую включается реликт) из одной фазы развития в другую. Именно в переходны е периоды су пер- этносы меняют как былые стереотипыI поведения, так и характер многих внутрисистемных связей, в результате чего в их состав возможно включение (инкорпорация) новых подсистемны х элементов (этносов). Примеров инкорпорации много, достаточно назвать включение в западноевропейскую суперэтническую систему народов Прибалтики или же в российскую малочисленных народов Севера, некоторых народов Сибири или Дальнего Востока.
Еще один вариант дальнейшей судьбы I этнического реликта состоит во всегда существующей возможности рассыпаться на части. А дальше: либо жить дисперсно среди других народов и сохранять свою самобытность, как, например еврейский этнос или курдский, либо войти по частям в состав других народов, примеров чему также предостаточно. Только надо иметь в виду, что второй путь будет означать полное исчезновение дисперсно живущего народа с этнической карты 1 планеты, что лежит за пределами тематики, изучаемой теорией этногенеза.
Но есть еще один вариант, оптимальный с точки зрения гумилевской концепции: новый пассионарный толчок. Именно он может перетряхнуть идущие к своему закату народы или разбросанные этнические реликты, наполнить их новой живой энергией и вывести из состояния затухания и распада. Тогда , в огне пассионарной энергии, вновь гіереалавятся застывшие внутриэтнические структуры I и компоненты, а затем отольются в совершенно иные, не бывалые ранее формы. Тогда конец одного витка этногенеза станет одновременно началом другого процесса, и все опять повторится сначала: рождение этнической системы, ее подъем, расцвет, надлом, постепенное старение и превращение в реликт. Конечно, предсказать
очередной пассионарный толчок невозможно, но, как показывает мировая история, они происходят достаточно регулярно, а человечество, благодаря этому существует и будет существовать в своем этническом многообразии.
Концепцияи этническихX контактов/ в теории/ ■)этногенеза
КонфликтыI H контакты. Этнологический 11аспекIт
Среди современныIх обществоведов, особенно политологов и социологов, трудно найти такого, которыIй бы в той или иной степени не обращался к проблеме межэтнических конфликтов. «Закон маятника» сработат и здесь: проблема, долгое время находившаяся фактически под негласныIм запретом, теперь притягивает всех, независимо от степени ее знания и профессиональной ориентации. Конечно, стремление разобраться в столь сложном и важном для современной России вопросе можно только приветствовать. Тем более что ряд вышедших в последнее время работ, касающихся межэтнических конфликтов, отличается бесспорным знанием предмета и интереснымиI теоретическими под- ходами.
Однако практически все изыскания на данную тему имеют одну слабость, то самое «но», без которого, очевидно, не обходится ни наука, не реальная жизнь Во всех упомянутых исследованиях (не только отечественных, но и зарубежных) основательно прорабатывается фактически лишь одна (чрезвычайно важная, но все же одна) сторона проблемы : ее социально-экономическая и политическая составляющие. Но феномен межэтнических конфликтов имеет и другую, не менее важную составляющую: собственно этнологическую. Она и остается за рамками научного по-
иска, чему, по всей видимости, имеется несколько причин. Это, в первую очередь, десятилетиями укоренявшийся вульгаризиро- ванны й взгляд на развитие общества, где этнический фактор рассматривался лишь в качестве производного от социальноэкономических и политических отношений, а наличие особых, относительно самостоятельных этнических законов в общественной жизни фактически отрицалось.
Не менее важной причиной можно считать и отсутствие серьезных методик социологического анализа собственно этнических процессов. Но главным, пожалуй, является недостаточная изученность (или просто незнание) законов, действующих на уровне этносферыI, как одной из оболочек Земли. Олсюда и та принципиальная позиция, как в советской , так и в современной российской этнологии, которая заключается в категорическом1 отрицании самой возможности существованиIя «совместимых» I и «несовместимых»I народов и которая не способствует выяснению истинной роли собственно этнологических законов в феномене межнациональных конфликтов.
Поставим простой, на уровне начальной школы , вопрос: может ли возникнуть конфликт между этносами, если между ними отсутствует контакт, если они не знаюг о существованиIиI друг дру га? Ответ очевиден: нет! Значит, для того чтобы[ 1межэтниче- ский конфликт возник (или не возник), этносыI, прежде всего, должны вступить в контакт. Но контактыI между ними не могут быть всегда и везде одинаковыми, они разнятся и по интенсивности развития, и по степени затронутое™ тех или иных внутриэт- нических структур, и по формам внешнего проявления. Значит, от того, какой тип этнического контакта (или контактов) возникает, можно прогнозировать степень возможной конфликтогенност иIв том или ином регионе.
Конечно, социально-экономические и политические влияния способныI на какое-то время уменьшить, внешне сгладить этническую конфликтогенность, или наоборот, стимулировать до размеров палологических. Но сделать как первое, так и второе можно лишь в одном случае: если межэтнический контакт существует, а сам его тип способствует восприятию (или предрасположенное™Iк восприятию) контактирующими сторонамиI именно того или иного
социального влияния. Словом, базовой основой возникновения (или невозникновения) конфликта между разными этносами является гот тип контакта, который между ними сложился
Типологизация этнических контактов дело не новое. В этнологии она существует давно, причем, каждая школа предлагает свои подходы и методы . Изучению этнических контактов и их влиянию на общественныIе процессыI посвящено отдельное направление гумилевской концепции этногенеза, которое имеет ярко выраженные особенности Представляется, что верное применение данного направления гумилевской теории может прояснить ряд вопросов, связанныIх с межэтническимиI конфликтами , а главное, дать более полное понимание той сферы общественной жизни. которая традиционно обозначается как область межнациональных отношений.
Особенности гумилевской концепции этнических контактов
Главной особенностью гумилевской концепции этнических контактов является ее основание на тех же базовых посылках, из которых исходит его общая теория этногенеза. Прежде всего, на рассмотрении этноса как системы, а значит, и этнических контактов как контактов между разными системнымIи I целостност и ми. Но поскольку этническая система рассматривается Гумилевым еще и как система энергетическая, то и контакты 1 между этносами выступают в его концепции как контактыI систем с разным энергетическим напряжением . Кроме того, исследование этнических контактов проводится Гумилевым с учетом наличия разных таксономических уровней этносферыI, проще говоря, с учетом особенностей внутриэтнической структурыI самого этноса, а также того обстоятельства, что все этносы 1 образуют конструкци и более усложненные - суперэтнические системы (или тяготеют к тем или иным суперэтническим системам).
Наконец, одна из наиболее ярких отличительных черт гумилевской концепции этнических контактов состоит в том , что она строится на разработанной им теорииI этническогоо поля, наличие которого во многом определяет вектор этнической комплиментарное™ (положительная комплиментарное™, отрицательная или нулевая). Гумилев подчеркиват, что «проблема этнического кон-
такта может быть решена, если поставить вопрос корректно». Под корректной постановкой вопроса в данном случае он имел в виду следующее: «Для нашей цели достаточно ввести три параметра: соседство, комплиментарность и таксономическую иерар- хию». При этом соседство и комплиментарность в гумилевской концепции взаимосвязаныI, ибо сам вектор комплиментарное™ между теми или иными народами может существовать лишь при наличии соседстваI, то есть этнического контакта. В свою очередь, этнический контакт и порождаемы й им тип комплиментарное™ неотделимыI, в понимании Гумилева , от ритма этнического поля, от того, насколько этот ритм совпадает (иди не совпадает) у тех или иных контактирутощих народов.
Этническое ноле и его роль
в тинолоі изацни этнических контактов
Мы уже рассматривали причины, по которым представители разных социальныIх сословий и групп составляют единую этническую общность (ощущают себя «своими»), отмечали, что одним из важнейших внутриэтнических интеграторов, одним из главных факторов устойчивости этноса (особенно в период формирования) является степень симпатии или антипатии между его членами или подсистемнымIи подразделениями. Это явление было названо этнической комплиментарностью) ((взаимодополняемостью) и, соответственно, выделялись три основны I х ее вектора: позитивная комплиментарность, негативная и нулевая (безразличие).
Но в упомянутом разделе без рассмотрения остазись два других, чрезвычайно важных вопроса. Первый: почему (с точки зрения этнологии) между отдельными людьми возникает симпатия или антипатия? Второй: существует ли аналогичное явление комплиментарное™ между группами людей (различным и человеческими коллективами), в частности, между разными этносами или разными суперэтническими системами? Если да, то каков ме-
ханизм возникновениIя групповых симпатий и антипатий и как он влияет на формирование тех или иных типов этнических контак- тов9 Ответы на поставленные вопросыI в гумилевской теории этногенеза лаются через введение категори и «этническое поле» и, соответственно, анализ механизмов его возникновениIя и последующего действия
Каждому из нас сталкивался с такой ситуацией: вы встречаетесь с новым для вас человеком, ничего о нем не знаете, а он уже вызывает симпатию; что-то в нем сразу же вас интригует, притягивает. Или наоборот: незнакомы й человек становится сразу неприятным, причем антипатия к нему возникает еще до того, как вы начали общаться Подобный феномен психологиI объясняют наличием индивидуального биологического поля у каждого человека и возможностью считываниIя информации на его уровне еще до начала общения. Иными словами, совпадение или несовпадение тех или иных характеристик на уровне индивидуальных биологических полей создает как бы некую заданность дальнейшего восприятия и оценке одного человека другим.
Развивая подобный подход, Гумилев сформулировал его следующим образом: «Скажем так: поле организма - это продолжение организма за видимые его пределы, следовательно, тело - та часть поля, где частота силовых линий такова, что они воспринимаются нашими органами чувств»1. С аналогичных позиций подходил Гумилев и к проблеме наличия этнического поля.
В самом деле, если каждый человек обладает собственным индивидуальным полем, логично предположить, сто и группы людей способны создавать то, сто психологи I называют ’ 2 групповым (или коллективным)^ полем. Но этносыI - тоже коллективы людей, особые виды общественныIх групп. Значит, среди разного типа коллективных полей существует и такая их Iразновидность, как этническое поле. С точки зрения формальной логики подобное заключение возражений не вызывает, но с точки зрения абсолютной научной корректности I оно требует дополнительного эмпирического подтверждения. Понимая и принимая подобное обстоятельство, сам у возможность наличия этнического поля и опи-
1 Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли С. 369.
сание механизмов его функционирования, Гумилев постулирует в качестве научной гипотезы . Но поскольку выдвинутая им гипотеза подкрепляется при последующемI рассмотрени иI обширным фактическим материалом, даннымиI психологической науки, а главное, за время своего тридцатилетнего сушествования она никем не была аргументированно опровергнута, думается, есть все основания считать ее концепцией . Поэтому в предлагаемой работе она будет фигурировать как концепция этническогоо поля Льва Николаевичаа Гумшіева.
Подтверждением того, что гумилевская гипотеза может считаться концепцией, служит и тот факт, что проблемы। коллективного (группового) поля становятся в настоящее время предметом все более пристального внимания представителей разных наук. Не избежали такого внимания и науки общественны।е (пока, правда, представленны е зарубежной социологией), где начата дискуссия о возможности и степени допустимости। применения теории поля к обществоведению.
В этой связи представляет большой интерес монография Курта Леви «Теория поля в социальных нау ках», где он высказывает следу ющую мысль: «Теорию7 поля, вероятно, лучше; всегоо ха- рактеризовать,Ь, как метод, а именно метод анализирования я причинных связей и построенияя научных конструктов>/ . Приведенная мысль интересна тем, что подобны м образом почти сорок лет назад концепция этнического поля начата использовалься в теории этногенеза Гумилева.
Следуя основополагающим постулатам своей теории, концепцию этнического поля и его влияния на типологизацию этнических контактов Гумилев так же рассматривал, «как метод анализирования причинных связей» в контексте науки сисгемологии. «Принципы “поля” и “системы” ’ не только не противоречат, но дополняют друг друга. Первоначальный ■ “пассионарный взрыв’ создаег популяцию особей энергичныIх и тянущихся друг к другу. “Поле” создает причину их объединениIя и дальнейшей I солидар-
ности, чаше всего неосознанной»’ . Такой подход, основывающийся на предыдущих посылках теории этногенеза, позволяет определить этническое поле, как «поле поведения и аттрактивно- сти членов этнической системы, возникающей на основе пассионарного поля»’
Но если так, если этническое поле существует как поле системы. возникшей в результате «пассионарного взрыва», то есть системы, получившие заряд энергии, а затем растрачивающие его, значит, из этого можно сделать два вывода: 1) на разных фазах развития этноса (в зависимости от подъема или спада его энергетики) у него периодически меняется энергетическийI потенциал этнического поля, проще говоря, его частота, ритм колебания; 2) поскольку члены этнической системы ведут себя в соответстви и с ее энергетическим потенциалом, значит, можно предположить, что частота колебаний этнического поля, его ритм и его изменения, дают своеобразный импульс ятя поведения ведущего ядра самой системы А импульсы, влияющие на поведение этнического ядра определяют поведение народа в целом.
Именно здесь, в совпадении или несовпадениIиI ритмов этнических полей, надо искать, объяснение того, что «вне зависимости от расового состава, от культурных связей, от уровня развития возникают какие-то моменты, которые дают возможность в одних случаях установить дружественный I этнически й контакт, а в других - он становится нежелательным , враждебным и даже кровавым»3 Таким образом, ритмы этнических полей создают и определенный тип этнических контактов.
Проще говоря, если ритмы не совпадают, может возникнуть Дисгармония между разными народами, воспринимаемая на индивидуальном уровне как ощущение дискомфорта (чужеродности) при общении с представителями другого народа, как подсознательное неприятие всего, что с ними связано. Но когда ритмы этнических полей совпадают, тогда, наоборот, между разными народами возникает позитивная комплиментарное™, взаимопо-
Гумилев JI.H. Конец и вновь начало. С. 205 - 206.
Гумилев JI.II. Этногенез и биосфера Земли. С. 611
ГумилевГ JI.II. Конец и вновь начало. С. 296.
нимание или симпатия. Ест и же едины й народ вынужден жить в рассеянном состоянии, тогда у разных его частей, где бы они ни находились, появляется устойчивая, неодолимая тяга друг к др- гу. «Видимо, благодаря наличию этнического поля не рассыпаются на части этносы , разорванны е историческойI судьбой и подвергшиеся воздействию разных культур»1.
Не здесь ли - в факте наличия этнического поля - надо искать объяснение феномена, которы й называегся ностальгия’1 Объяснение тех удивительных и вовсе не редких случаев, когда человек, богато живущий в чужой стране, готов бросить все, что нажил, лишь бы вернуться домой, туда, где родился. С точки зрения теории этногенезаI, такой человек выпат из родного этнического поля и не смог приспособиться к ритму другого. Яркий пример - русские белогвардейские офицеры, большинство из которых жили в эмиграции безбедно, но так и не смогли приспособиться к су ществованию за границей.
Уровни этнических контактов
На первы й взгляд взаимодействия между разным и народами Земли представляют такое многообразие и так разноплановы, что поиски в них какой-либо закономерности кажутся малопродук- тивнымиI. Даже концепция этнических полей, дающая значитель- ныIй материал для размышлений, тоже, на первы й взгляд, маю чем помогает. Однако подобное впечатление обманчиво, ибо основывается, говоря словами К.С.Станиславского, на первом круге ассоциаций. Но за ним всегда открывается второй, более глубокий и упорядоченный, за ним следующи й и так далее.
Нечто подобное можно сказать и о процессе исследования этнических контактов: за первоначально кажущейся их хаотичностью на самом деле скрывается неизменная упорядоченность и поддающаяся исследованию закономерность. Но, повторяя Гумилева, проблема этнического контакта может быть правильно понята и решена лишь при одном условии: если поставить вопрос корректно. Это значит, что решать ее следует не саму по себе, а
Гумилев Л.И. Этногенез и биосфера Земли. С. 371.
лишь в рамках более объемной теории, каковой в нашем случае выступает теория этногенеза.
Любой контакт между любым и группам и людей всегда имеет несколько уровней - как внешнего проявления, так и внутреннего развития, а значи, разные вариантыI измерения. Применительно к контактам этническим это означает, что они всегда развиваются на разных таксономических уровнях, кажды й из которых по-своему важен и, естественно, должен учитываться. И хотя Гумилев не формулирует проблему столь однозначно, все многообразие межэтнических взаимодействий, с точки зрения теории этногенеза, можно обобщить и с некоторой долей условности разделить на два основныIх направления (два типа соседства)I. Это контакты между разными народами внутри одной и той же суперэтнической системыI (первый тип соседства) и контакты между самими суперэтническимIи системамIи (второй, принципиально иной тип соседства). В этом смысле все остальныIе виды этнических контактов можно рассматривать как производные от обозначенных или лежащие на их стыковых линиях.
Особенность суперэтнических систем заключаелся, как- известно, в том, что они представляют собой мозаичную целостность, то есть состоят из разных, контактирующих друг с другом народов. Но и конкретные народы являются системам и сложносоставными: внутри каждого из них имеются собственные, тоже контактирующие друг с другом, внутриэтнические подразделения - консорции, конвиксии и субэтносы . Поэтому, говоря о контактах внутри суперэтноса, необходимо учитывать, что и здесь выделяется два основных таксономическиIх уровня: межэтнический и внутриэтнический.
Что касается контактов между подсистемным и элементами внутри отдельных народов, то дело обстоит несколько проще, поскольку они происходят в рамках единого этнического поля. Это обстоятельство во многом предотвращает вероятность дисгармонии и связанной с ней непримиримости . К примеру, контакты между консорциями или конвиксиям иI при благоприятных условиях могут привести к их объединению и слиянию, а значит, образованию внутри этнической системыI элемента более высокого таксономического уровня - еще одного субэтноса. Увеличение же
количества субэтносов ведет к усложнению системыI, а контакты между разными субъэтническимиI группам и - к повышению ее общей устойчивостиI. Подобные примеры наблюдаются, как правило, в фазе подъема, а позитивныйI итог внутриэтнических контактов является для данной фазы закономерностью. На пользу системе подобные контактыI идут даже в том случае, если представители одной субэтнической I группыI недолюбливаютг представителей дру гих, как, например, русские старообрядцыI недолюбливали крестьян Среднерусской полосы, а те, в свою очередь, донских и кубанских казаков Но противоречия подобного рода не нару шают этнического единства народа, скорее наоборот, стимулируют его дальнейшее развитие, выступая одной из сторон закона единства и борьбы11противоположностей.
Сложнее обстоит дело с внутриэтническимиI контактами I в последующих фазах этногенеза. Крайне неблагоприятные условия, возникающие в период надлома, приводят к расколу этнического поля, что разрушает устойчивы й баланс всей системыI. Тогда противоречия между разными ее подсистемнымIи элементами могут утратить диалектичность и превратиться в сугубо конфронтационные со всеми вытекающим и отсюда последствиями. Однако если этнос выживает, то в инерционной фазе развития контакты между его подсистемными элементами вновь обретают позитивны й характер, способствуя восстановлению утраченного внутрисистемного баланса. Но в период обску рации энергетика системы снижается до нуля, а порой и до отрицательныIх показателей. Тогда и контакты между основнымиI ее составляющими ослабевают настолько, что целостная система рассыпается, а ее субэтнические элементы превращаются в самостоятельные, застывшие реликты. В этом случае вопрос о внутриэтнических контактах снимается.
Межэтнические контактыI внутри суперэтноса
Еще более сложной является проблема контактов внутри суперэтнической системы между различными, не похожим и друг на друга народами. На первы й взгляд они напоминают отношения между разными группами внутри этносов, только в более укруп-
ненно.м варианте, но подобная аналогия применима далеко не всегда. И все же контакты I между разными народам и внутри суперэтноса принципиально отличаются от отношений между суперэтническими конструкциями. Поэтому чтобы лучше понять сущность межэтнических отношений данного таксономического уровня, вернемся к особенностям возникновениIя самих суперэтносов.
Напомним, что суперэтносы (группы народов, находящихся в системной связи друг с другом) возникают, как правило, от одного пассионарного толчка и во многом благодаря данному обстоятельству выступают как мозаичная целостность. А раз так, значит, и фазы их этнического развития во временном отношенииI в принципе совпадают, хотя конкретная реальность может вносить определенные коррективы . Образно говоря, народы одной суперэтннче- ской системы являются ровесниками, хотя, повторяем, исключения возможны и здесь, но мы сосредоточимся не на них, а на общей превалирующей закономерности.
Из этой закономерности следует другой, крайне важны й вывод: если группа разных народов рождается от общего энергетического толчка, причем в одном географическомI регионе, и синхронно проходил соответствующи I е фазы развития, значит, изменения в их энергетическом потенциале также идут более или менее синхронно. А это значит, что ритмы их этнических полей примерно совпадают, во всяком случае, не порождают ритмической какофонии, ведущей к взаимном у неприятию. Иными словами, если отличительной чертой контактов между элементами отдельного этноса является их осуществление в рамкахгх есединого этническогого поля,I, ‘го главной особенностью контактов на суперэтническом уровне является то, что они, как правило, осуществляются при совпадениии ритмов разных этнических полей.
Именно благодаря подобному совпадению возникает первый и наиболее предпочтительныIй тип межэтнического контакта, который Гумилев определил как симбиоз, то есть ситуацию, при которой два или несколько этносов сосуществуют «в одном регионе, когда каждый занимает свою экологическую нишу»1. До-
1 Гумилев Л. II. Этногенез и биосфера Земли С. 609.
бавим: при этом никто не вмешивается в жизнь других народов, не пытается переделать их по своему образу и подобию, навязать им свои стереотипы поведения или представления о мире.
Подобным путем, вплоть до середины I XIX в.. создавалась, в основном. Российская империя «ЭтносыI занимали разные ландшафтные регионы, соответствовавшиIе их культурно-хозяйственным навыкам, и не мешати, а помогали друг другу. Так, якуты поселились в широкой пойме Лены , а эвенки - в водораздельных массивах тайги. Великороссы селились по долинам рек, оставляя степные просторы казахам и катмыкамI, а лесные чащи - угорским народам»1 \ Фактически благодаря преобладанию симбиозных контактов, создавалось не только многонациональное Российское государство, но и формировалась российская суперэтническая система и «чем сложнее и разветвленнее»• она становилась, «тем она была крепче и резистентнее»2.
Этнический симбиоз является одним из наиболее предпочтительных типов контакта. Он не наносит вреда экологии, то есть системе биоценоза, кажды й народ, Занимая свой природный ландшафт, свою кормящую экологическую нишу, кажды й народ кровно заинтересован в ее сохранении . В этом одна из причин и того, что народы, живущие симбиозно, не склонныI вмешиваться в жизнь соседей, ведь экологическая ниша соседей не всегда для них приемлема, а чтобы ее освоить, нужна жизнь нескольких поколений. Кроме того, видя, что соседи также любят, сохраняют и обрабатывают, свою землю, они начинает относиться к ним с искренним уважением. Так рождается взаимопонимание, или, говоря языком этнологии, позитивная8 этническая) комплиментар- ность.7. При всех других вариантах возникновение позитивной этнической комплиментарное™I происходит значительно сложнее или не происходит вообще. Таким образом, ситуация этнического симбиоза напоминает сбалансированную работу” целостного организма, где каждый орган дополняет другой, где не допускается их искусственного сращивания, а если вдруг оно происходит, то
1 Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. С. 170.
Там же.
взывает, как правило, серьезны й сбой в деятельностиI всего организма.
В подтверждение сказанного приведем пример этнического симбиоза, сѵшествующего в одном из наиболее конфликтогенных регионов современной России и дающий разгадку некоторы х из особенностей его развития.
Есть в самом центре Северного Кавказа Республика Кабар- дино-Б&ткария, где костяк жителей составляют три этнических общности - кабардинцы, балкарцыI и русские. Никогда здесь не вспыхивали межэтнические конфликтыI и даже сегодня, несмотря на бушующие вокруг страсти, в республике сохраняется традиционная стабильность и дух уважениIя народов друг к другу . А ведь ни одно из несчастиIй республику не обошло стороной: была высылка балкарского народа в Среднюю Азию, были жестокие репрессии против тысяч кабардинцев и русских, о чем их внуки и правнуки помнят по сей день. И все же ни один народ в республике не держит зла на другой, никто ни от кого не отделяется, а общая стабильность остается неизменной.
Когда говорят о Кабардино-Балкарии, ссылаются на миролюбие ее жителей, мудрость адыгского этикета, прозорливость руководителей республики. Все так, но ведь и в других регионах народы желают мира, руководители, как правило, умныI, а ситуация, тем не менее, вызывает тревогу Почему?
Есть в республике одна особенность: всегда существовавшее и сохраняющееся поныне симбиозное расселение. Каждый из населяющих ее народов занимает свою, давно освоенную ландшафтную зону, не претендуя и не вторгаясь в другие. Балкарцы живут в скалистых горах, это их экологическая ниша, к которой смогли приспособиться только они. Ру сские тоже здесь не чужие, они связаны с этой землей не одно столетие Но их экологическая ниша иная - равнинные лесистые области, где и сегодня находятся два по преимуществу русских района - Прохладненски I й и Майский. А кабардинцы - самый многочисленный I народ республики - занимают смешанный, горно-равнинный ландшафт, примыкающий и к Кавказском у хребту, и к СтавропольскиIмI степям. Их роль в республике становая, они связывают в единую системную целостность и разные этносы, и разные ландшафтные зоны.
Когда на балкаркий народ обрушилась беда - выселение из родных мест, их села и дома никто не занял. Старики кабардинцы, если им предлагали туда въехать, качал и головой и говорили: это не наша земля, вернутся балкарцы, как мы будем смотреть им в глаза? И когда балкарцы действительно вернулись, они продолжили жить там, где и жили. Ни раньше, ни теперь никто никому не мешал, жизнь в респу блике вернулась в нормальное русло, ибо симбиозное расселение ее народов сохранилось, они остались в своих привычных ландшафтах. Не здесь ли объяснение того, что в начале 90-х годов потерпела полный крах попытка экстремистов разыграть балкарскую карту и расчленить республику на части? Балкарцы , кабардинцы I и русские тогда резонно решили, что делить им нечего, никто на их землю не претендует, а значит, лучше жить вместе, чем порознь.
ПриведенныIй пример не единственный. В Дагестане, например, живут бок о бок около сорока только автохтонных народов, и никогда там не было межэтнических конфликтов и войн И что интересно: всюду , где народыI сохраняют связь с землей своих предков и живут в у словиях симбиоза, сохраняется Iи их самобытность, а главное, существует позитивная этническая комплиментарное™. Их земля цветет и плодоносит, этнически й марги- нала1мI им неведом, а экологические потрясения обходят стороной. И наоборот, нару шение симбиозного проживания порождает биоценозныIй дисбаланс, попытки унификаци и одних народов другими и, как результат, возникновение негативной этнической комплиментарное™ со всеми вытекающими последствиями.
Одним из вариантов симбиоза можно считать такой тип этнического контакта, которы й Гумилев назвал ксенияя (от греч. хепіа - гость, гостеприимство). Это ситуация, когда часть этноса, входящего в одну суперэтническую систему, отделяется от него и закрепляется на территории другой суперэтнической системы, сохраняя свое самосознание и не смешиваясь с аборигенами. Классическим примером ксении являются российские немцы . Более 300 лет они жили в России единой колонией, ни с кем не смешивались, сохраняли свою религию, обычаи и обрядыI, но не пытались навязать их ни русским, ни другим народам страны. Данное обстоятельство не мешало им служить верой и правдой
своей новой родине, а народы России уважали немцев за трудолюбие, разумность, учились у них, сами их чему-то учили, но тоже не пытались переделать по своему образу и подобию, обратить в православие или ислам.
Однако ксении не всегда представляют столь благоприятный тип контакта. Бывает, что представителиI одной су перэтниче- ской системы , вкрапливаясь в другую, начинают навязывать аборигенам свои представлени я о жизни, наталкиваясь, естественно, на непонимание, перерастающее в неприятие. Тогда подобный контакт приобретает химерныйш характер,‘Р, но речь об этом пойдет ниже.
Говоря о контактах внутри единой суперэтнической\ системы, необходимо иметь в виду ряд других вариантов. Прежде всего, не следует путать сочетание этносов в едином географическом регионе, где каждый занимает свой кормящий ландшафт, и «сочетание двух и более этносов в едином социальном организме»1 К примеру, в рамках единого государстваI, при создании которого степень этнической комплиментарное™ , как правило, не учитывается. Во втором варианте, особенно при нечеткой I и1непоследо- вательной государственной политике, симбиозное проживание лаже симпатизирующих друг другу народов может нарушиться, а в итоге вектор их комплиментарное™ поменяется Кроме того, процесс создания многонациональны х государств часто характеризуется включением в них представителейI иных суперэтнических систем - ксений. А контакты последних с аборигенными ’ народами развиваются далеко не всегда столь же благоприятно и бесконфликтно, как в случае трехсотлетнего соседства российских немцев с русскими.
Наряду со сказанным, необходимо учитывать еще одно обстоятельство: помимо симбиоза и возможного его варианта (ксении), внутри суперэтносов наблюдаются и другие разновидности контактов: «СуперэтносыI имеют одну интересную особенность - поляризацию внутри системыI. Как монолиты 1 они ведут себя только в фазе пассионарного подъема, а затем, подчиняясь диалектическому закону единства противоположностей, они находят
1 Гумилев Л.П Этногенез и биосфера Земли. С. 170.
направление для деятельности, “соблюдая” устойчивое равновесие в постоянной борьбе между собой. Однако по отношению к другим суперэтносам они выступают как целостность, хотя разные половины системы ведут себя неодинаково» 1. Из приведенной цитаты следует вывод, аналогичныIй тому, которы й бьп сделан о контактах между разным и подсистемным иI элементами внутри отдельных этносов: лак же, как и там, внутри суперэтносов меняеется, в зависимости от фазы I развития (от степени энергетики), и интенсивность контактов, и их конечныйI итог.
Поэтому наряду с симбиозом, внутри суперэтноса возможна ассимиляция - такой тип контакта, при котором один этнос поглощается другим. Но естественный I характер она может носить (как было показано выше) лишь в фазе подъема, да и то очень непродолжительный период. В любое другое время попыгки ассимиляции вызывают резкое сопротивление у тех, по отношени ю к кому они предпринимаются, и тогда контактирующие этносыI начинают поддерживать устойчивое равновесие в постоянной борьбе между собой.
Другой вариант контакта внутри суперэтноса связан с этническими реликтами. Эти сохранившиеся осколки некогда существовавшей целостности могут, не теряя своей самобытности, включиться в жизнь другой суперэтнической системы и закрепиться в ней, подпитываясь ее энергией (инкорпорация). Однако подобное включение также возможно только в определенные периоды: либо в фазе подъема суперэтнической системы (в которую включается реликт), либо при ее переходе из одной фазы развития в другую, то есть при смене энергетического напряжения. Подобны м образом, например, втянулись в жизнь российской суперэтнической системы многое малочисленные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока - реликты некогда целостной сибирской Циркумполярной цивилизации.
Наконец, еще одним весьма распространенныIм типом контакта внутри суперэтноса является метисацияия - сочетание представителей разных этносов или их групп с сохранением памяти о прошлых традициях и предках. Однако метисация, по Гумилеву, хоть и наблюдается очень часто, но является вариантом довольно
Гумилев Л.Н. Конец и вновь начало. С. 269.
нестойким, ибо «потомство от экзогамных браков либо гибнет в третьем-четвертом поколении, либо распадается на отцовскую и материнскую линии»’. Добавим, что подобныIй распад на отцовскую и материнскую линии также связан с уровнем энергетического напряжения системы , поскольку его падение ведет к ослаблению как межэтнических, так и внутриэтнических связей, в л ом числе связей между потомками разных линий среди самих метисов. Тогда и они могут перейти от спаянного единства к равновесному состоянию «в постоянной борьбе межд у собой».
В итоге можно отметить, что этнические контакты внутри суперэтноса, хоть и осуществляются в условиях относительного совпадения ритмов различных этнических полей, но это не исключает возможности столкновений иди борьбыI между контактирующими народами. Все зависит от типа этнического контакта, а также уровня энергетического напряжения системы (фазы развития).
И все же в контактах подобного рода имеется одна принципиально важная особенность: «В отличие от столкновениiйi на суперэтническом уровне, когда войны приводят к истреблению или порабощению… войны внутри суперэтноса ведут лишь к достижению временного преобладания. . при стремлении к компромиссу» . Понять почему все происходит именно так, можно, лишь рассмотрев особенности контактов между суперэтническимиI системами.
КонтактыI между еуперэтническими системами
В иерархии этнической таксономиiиI суперэтносы! занимают высшее, предельное ее звено. Тем не менее, будучи самыми крупными подразделениями внутри одной популяции (вида homo sapiens), разные суиерэтносыI ведут себя настолько по-разному, что несовпадени я в их поведении бывают куда более сильными, чем различия в поведении отдельных этносов, составляющих единую суперэтническую конструкцию Объяснение тут простое:
’ Гумилев JI.1I. Этногенез и биосфера Земли. С. 113.
Там же. С. 141.
у разных этносов, находящихся в единой суперэтническойI системе, ритмы этнических полей, как уже отмечалось, в основном совпадают. А между суперэтническими I системами подобные совпадения настолько маловероятны I и редки, что говорить о них можно лишь как об исключениях. Здесь тоже все объяснимо: группы народов, составляющих мозаичное целое (единыIй суперэтнос), рождаются, как правило, от общего пассионарнрго толчка. Они, проще говоря, являются ровесниками , а значит, уровень их энергетического напряжения растет и падает достаточно синхронно.
Группы же народов, составляющих разные суперэтносы, рождаются от разных толчков, и временной (возрастной) разрыв между ними бывает весьма значительнымI. Значит, они находятся в разных фазах развития, и поэтому их энергетический потенциал не может совпадать. Таким образом, ритмы этнических полей у народов, входящих в разные суперэтносы , становятся несовместимыми, что дает о себе знать при возникновени иI суперэтнических контактов.
ХимерныIй тип этнического контакта
До настоящего времени речь шла о контактах между народами, обладающими по отношению друг к другу комплиментар- ностью в основном позитивной. И хотя степень ее тоже бывает разная (более сильная, менее выраженная и т.д.), но элю детали. Для целостного понимания гумилевской концепции этногенеза достаточно уяснить следующее: контактыI между субэтническими группами, идущие в рамках единого этнического поля, а также контакты I между народами, у которыIх ритмы этнических полей совпадают, можно отнести к позитивно-комплиментарным1 Они, как выражались евразийцы, симфоничныI и проявляются в форме этнических симбиозов или симбиозных ксений.
А что происходит, когда в контакт вступают народы, у которых ритмы этнических полей не совпадают? Тогда возникает уже упомянутая какофония, а комплиментарное™ между подобными народами превращается в негативную. Если же следовать терминологии Гумилева, появляется тип этнического контакта, кото-
рый он назвал химерным, а итогом подобныIх контактов становится особое образование - «этническая химера», пытающаяся совместить. Iнесовместимое.
Такие явления, как «химерный тип этнического контакта» и «этническая химера» в гумилевской концепции хоть и взаимосвязаны, но абсолютного равенства между ними он не проводит, то есть не считает, это второе обязательно детерминируется первым . Данное обстоятельство следует подчеркнуть особо, поскольку именно оно является одним из излюбленныIх обьектов для нападок оппонентов ученого. Иными словами, этническая химера, по Гумилеву, действительно порождается контактами между двумIя или несколькими суперэтносами (химерным типом контакта) Но это не значит, это любой суперэтнически й контакт обязательно ведет к ее появлению: в одном случае она зарождается, в дру гом может и не возникну ть. Здесь все зависит от конкретных условий : социально-экономической ситуации, политики правящего слоя, у ровня энергетического напряжения контактирующих сторон и др.
Гумилев приводит немало примеров, когда контактыI на суперэтническом уровне не только не приводили к образованию химеры, но наоборот, способствовали I взаимообогащению фигурантов, а иногда просто выживанию одной части суперэтноса благодаря патерналистской политике другого. Так, исторические изыскани я приводят его к следующему заключению: «Положительная комплиментар- ность двух основных суперэтносов нашей страны1 - российского и степного явилась залогом как создания Московского государстваI, а вслед за ним территориального расширения Российской империи, лаки нерушимости СССР в годы Второй мировой войны»1
Нечто подобное можно сказать и о контакте российского суперэтноса с народами Сибири: «Строго говоря, сибирские охотники и оленеводы I - самоеды 1 (ненцы), ханты ’ , манси, нганасаны, селькупыI, тунгусы I (эвенки и эвены), юкагирыI, коряки, , чукчи- представляли особыIй еще недавно самостоятельный1 Циркумполярный суперэтнос В настоящее время Циркумполярный
’ Гумилев Л.II. Этнические 1процессы: два 1подхода к изучению (в со- ваторствс с К.11.Ивановым) // Социологические исследования. 1992. № 1. С. 56.
суперэтнос практически полностью вошел в российский…» И хотя он особо подчеркивает, что подобное включение произошло не в последнюю очередь благодаря «искусственной компании перевода кочевников на оседлость», этническая химера, тем не менее, не возникла. Долго не появлялась она и в султанской Турции, где до поры «спокойно жили армяне, греки и ку рды Только в XIX в. начались жестокие расправы над греками и болгарами, вызвавшие вмешательство европейских держав, а в XX в. - над армянами. Младотюрки, обучавшиеся в Париже, пролили кровь невинных людей, предки которых 400 лет спокойно жили в “химерной’ Высокой Порте».
Последний пример весьма характерен, ибо наг.тядносвиде- тельствует, что виновниками «химеризациIи контакта» стати не этносы , а, по сути, турецкие западники - «младотюрки, обучавшиеся в Париже». Интересен приведенныIй пример еще и тем, что наводит на анатогию с Россией, где к первой трети XIX в. верх при царском дворе окончательно одерживает западничество, с его соответствующей административнойI составляющей. Примерно тогда же начинается и негативное изменение этнической ситуации в стране (Кавказская война, урезание прав народов Поволжья и Севера, завоевание туркмен СкобелевыIм и др.), что стато не последней причиной равнодушия «национатьныIх окраин» к падению правящей династии и последующему распаду империи.
Запомним это обстоятельство на будущее, а пока отметим, что феномен «этнической химеры», хоть и связан с контактом представителей разных суперэтносов, но прямой детерменизации здесь может и не быть. Каков же механизм ее возникновения?
Этническая химера в гумилевской концепции
В прилагаемом к книге глоссарии Гумилев определял этническую химеру, как «сосуществование двух и более чу ждых суперэтнических этносов в одной экологической нише», то есть
как продукт контакта между этносами, входящими в разные суперэтнические системыI. Но подобное объяснение, как было уже показано, не может считаться полным, хотя и схватывает суть проблемы. Оно, например, оставляет открытым вопрос: почему в одном случае подобный тип контакта порождает симбиозную ксению, а в другом - разъедающую контактирующие стороны химеру. Поскольк у никто лучше автора прояснить проблему не сможет, оставим на время собственныIе попытки ее интерпретации и предоставим слово ученому.
«Часто бывает так, что этносыI “прорастают” друг в друга. Внутри одного суперэтноса это не вызывает трагических последствий, но на суперэтническом уровне такие метастазыI создают химерные композиции, ведущие к гибели. В схеме механизм процесса таков.
Возникающая вследствие толчка, суперэтническая система тесно связана с природой своего региона. Ее звенья и подсистемы - этносы и субэтносы - обретают кажды й для себя экологическую нишу. Это дает им всем возможность снизить до минимума борьбу за существование и обрести возможности для координации, что, в свою очередь, облегчает образование общественных форм. Кровь и при этой ситуации льется, но не очень, и жить можно. Но если в эту ’ систему вторгается новая чужая этническая целостность, то она, не находя для себя экологическойI ниши, 6вы- нуждена7 жить не за счетI ландшафта, г, а за счет его) собитателей (выделено нами. - А.Ж ). Это не просто соседство и не симбиоз, а химера, т.е. сочетание в одной целостности। двух разных несовместимых систем»’ . Развивая сказанное, Гумилев поясняет: «Различие между этносом и химерой на глаз неуловимо. Но если этнос проходит все возрасты, если не гибнет насильственной смертью, то химера либо существует, либо распадается. Это значит, что соотношение между этносом и химерой такое же, как между организмом и раковой опухолью. Последняя может разрастаться до пределов организма, но не далее, и живет она только за счет вмещающего организма»2.
Гумилев Л.И. Этногенез и биосфера Земли. С. 380.
Там же. С. 562.
В другой работе, написанной позднее, он выразил ту же мысль еще четче: «Если при ксении и симбиозе нарушение ритма этногенеза не происходит, менее пассионарные этносы I подчиняются ритму более пассионарного, то у химерыI нет возраста. Она высасывает пассионарность из окружающей I этнической среды, как упырь, останавливая пульс этногенеза. Химера не связана с физико-географическими I условиям и ландшафта, ибо она получает необходимые ей средства от тех этносов, в телах которых она угнездилась. Значит, у химеры нет родины - это антиэтнос» I А раз так, «химеры часто бывают устойчивыI, но способностиI к саморазвитию лишены всегда»
Таким образом Гумилев остается последовательным он решает проблем)’ на основе тех базовых постулатов своей концепции, которые уже приводились Иными словами, если судьба забрасывает этнос (или его часть) в ареал обитания иной суперэтнической системы 1 и ему удается освоить там никем не занятый ландшафт, химера не возникает. Пришелец становится частью нового Аля себя биоценоза, а значит, существует за счет собственного труда, не «прорастая» в ареал обитания автохтонных этносов. Пока он не мешает другимI, не вмешивается в их жизнь и сам не позволяет вмешиваться в свою, он существует как ксения, не нарушая естественных процессов этногенеза и не вызывая его смещений. Наложение ритма разных этнических полей друг на друга в данном случае не происходит, значит, комплиментарное™, если и не становится позитивной, то, по крайней мере, остается нейтральной. Иное дело, если этносу (или его части) не удается найти и освоить собственную экологическую нишу в ареале расположения другой суперэтнической системы। или его изгоняют из уже освоенного им ландшафта. Тогда ситуация резко меняется, и подобному этносу ничего не остается, как «прорастать» в другие, то есть проникать в их жизненное пространство, вторгаться в чужое этническое поле. Тогда «происходит наложение друг на друга разнохарактерны I х этнических систем и связанных с ними “сис- тем сознания”, которые принято называть “культурами”» 1 , и «возникают химеры, принципиально отличныIе от этносов, хотя внешне на них похожие» Однако сказанное отражает только одн у сторону дела - этнологическую. Ситуация может осложниться еще более резко, когда к проблеме этнических контактов, в частности к феномену «этнической химеризации», добавляется другая составляющая - социатьно-экономическая. Проще говоря, если вдобавок к сказанному возникает ситуация, когда «пришлы й этнос узу рпирует ведущие позиции в местном этносе или захватывает целые сфе- ры», дело получает опасный оборот. Это значит, что химерный тип этнического контакта нередко оказывается связанныIм с возникновением такого явления, которое американский социолог Т Шибутани назвал этнической стратификацией общества, разработав в середине 70-х годов одноименну ю социологическу ю концепцию. Правда, сам он феномен этнической I стратификацииI с этническими химерами не связывал, но это ничего не меняет: для комплексного понимания проблемыI межнациональных отношений соединение этих двух, независимо друг от друга возникших концепций, представляется весьма плодотворным. Однако попытка корреляции между концепциейI этнической стратификации и концепцией этногенеза будет предпринята позже, в отведенной для этого главе. АнтисистемыI как порождение химерного контакта Рассматривая проблематику, связанную с возникновением I и существованием этнических химер, Л.Н.Гумилев приходит к неординарному и для многих неожиданному, до сих пор фактически замащиваемом у выводу. Наряду с этническимиI и социальными системами в мире возможно существованиIе (и примеров тому немало) антисистемных объединени й людей. Подобные общественные явления он обозначает термином «антисистема»I, а приме- нительно к этнической сфере - «антисистемам и I этническими». Определение данному феномену он дает следующее: «Антисистема этническая - системная целостность людей с негативным мироощущением» 1. Ничего неожиданного в данном выводе нет. Если вспомнить, что теория этногенеза создавалась ее автором как концепция междисциплинарная, находящаяся на стыке разных наук, а главное, к ее разработке активно привлекались данные естествознания, то многое станет понятным. Дало в том, что в середине 60-х гг. прошлого века американский физик Нильс Бор выдвинул знамениты й принцип*! до- полнительности,пи, который вскоре был принят представителям и других наук и обрел, таким образом, значимость принципа универсального. И хотя Гумилев на Бора не ссылается, принципиального значения это не имеет. Его концепция этнических антисистем полностью укладывается в боровский принцип дополнительности, как укладывается в него концепция антимиров, тогда же выдвинутая физиками и астрономами. Однако основные постулатыI концепции антисистем Гумилев выводит не из умозрительныIх рассуждениIй и не заимствует из других наук. Антисистему как особое явление общественной жизни он связывает с проблематикой этнических контактов, иными словами, рассматривает антисистему, как порождение контактов химерного типа. Последние, по его концепции, возникают в ареате взаимопроникновения различных суперэтносов, обладающих разным энергетическим потенциалом и несовпадающим ритмом этнических полей. Таким образом, антисистемы, этнические химеры и контакты суперэтносов с разным энергетическим потенциалом имеют друг к другу ’ отношение прямое и непосредственное, ибо одно порождается другим. Но что же представляет собой антисистема: материальное явление или мыслительную конструкцию? Из гумилевского определения антисистемы (системная целостность людей с негативным мироощущением) можно предположить как первое, так и второе. По сути, так оно и есть. В основу анализа антисистемI Гумилев закладываIл два основных параметра: императив, то есть 1 Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. С. 605. тип мироощущения, и сложившуюся на его основе группу людей - параметр идеальны й и материальный. Иным и словами, в отличие от химеры, являющейся ни чем иным, как типом этнического контакта, антисистема - материальное образование. Однако, в отличие от этноса (тоже материального образования), основным внутригрупповы м интегратором в антисистеме выступает негативное мироощущение. Принцип дополнительности , таким образом, налицо: система дополняет антисистему, и наоборот. Правда дополнительность в данном случае возникает из «негативного отбора», значит, антисистема, в отличие от этноса, развиваться не может: в ней не происходит смена господствующего императива, поскольку он всегда остается негативным. Тем не менее возникновение антисистемыI связано не только с химерным типом контакта, но и с определенной фазой этногенеза, точнее, с переходом из одной фазы в другу ю. «Для появления устойчивой антисистемыI необходимы I два параметра: упадок, например момент перехода из фазы в фазу местного этногенеза, и внедрение чужого этноса. Пусть даже обе стороны I будут перед началом процесса положительными, творческими, как в плане идеологии, так и в аспекте культуры. Совмещаясь, они порождают антисистему, явление побочное, возникающее помимо воли участников»1 . Имеются ли конкретные примеры су ществовани я антисистем, и если да, то можно ли на них опереться? В трудах Гумилева такие примеры описаны, причем количество их весьма значительно. «Поставим вопрос так: что общего между исмаилизмом, карматством, маркионистским павликианством , манихейством, богомильством, альбигойствомI и другими аналогичнымIи I системами и, в частности, с экзистенциализмомI К.Ясперса? По генезису верований, догмалике, эсхатологиIиI и экзегетике - ничего. Но есть одна черта, роднящая эти системыI, - жизнеотрицание, выражающееся в том, что истина и ложь не противопоставляются, а приравниваются друг к другу. Из этого вырастает программа человекоубийства, ибо раз не существует реальной жизни, которая рассматривается либо как аллюзи я (тантризм), либо как мираж в 1 Гумилев Л.И. Этногенез и биосфера Земли. С. 565. зеркальном отражении (исмаилизм), либо как творение сатаны (манихейство), то некого жалеть - ведь объекта жатостиI нет, и незачем жатеть - Бога не признают, значит не перед кем держать отчет… А если так, то при отсутствиIи объекта ложь равна истине, и можно в своих целях использовать ту и другую»1. Думается, что характеристика антисистем в приведенной цитате исчерпывающа. Отметим только, что в своих рассуждениях Гумилев не одинок: похожие мысли, но только безотносительно к теоретическим построениям, а как констатацию усиливающегося тревожного явления, высказыва I л другой великий русский писатель и мыслитель Ф.М.Достоевский , назвавший I носителей негативного мироощущения коротким, но весьма емким словом бесыI. Таким образом, антисистемыI - это постоянно возникающие в ареате химерных этнических контактов особые человеческие общности, построенныIе по принципу «негативного отбора», внутренне связанные жизнеотрицающим мироощущением и потому обладающие колоссальной разрушительной силой. По су ти, их членами яатяются этническиеле маргиналы•ы - явление в академической । литературе мато изученное, но в политической практике используемое все более активно Причем именно теми политическим и элитами, которые мыслят будущее человечество не категориями национальных государств. а категориями транснациональных компаний, а многообразие мира видят скорее как многообразие товаров или иерархических должностей, но не как многообразие этническое. Поскольку речь об этническом। маргинализме более подробно пойдет в следующей главе (на примере развллтия российского суперэтноса и его контактов с другими। су перэтническимIи системами), то не будем останавливаться на данном аспекте проблемы Отметим только, что антисистемы। существовати। всегда и где бы они ни складывались, повсюдIу начинались процессыI бессмысленных разрушений, переходящие в аннигиляцию (взаимное уничтожение) всего живого. При этом необходимость взаимного уничтожения и даже самоуничтожения живых существ «обосновывается» в антисистемах таким и дьявольски। безукоризненными 1 Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. С. 563 - 564. доводами и аргументами, что подобныIй выверт человеческого духа не мог не поразить современников и, соответственно, мимо него не могли пройти лучшие представители интеллектуальнойIи художественной элиты своего времени. В этом смысле нельзя еще раз не вспомнить Достоевского, который в уже упомянутом романе «Бесы» > , пожалуй, первым в мировой литературе описат «логическое» I (именно логическое!) самоубийство одного из своих героев - Кириллова, типичного этнического маргинала, носителя антисистемной • идеологии. Вспомним последний перед самоубийствомI Кириллова разговор с Петром Степановичем , где и дается обоснование необходимости будущего деяния: «— Я обязан себя застрелить, потом}’, что самый полный пункт моего своеволиIя - это убить себя самому. Да ведь не один же вы себя убиваете; много самоубийц. С причиною. Но безо всякой причины, а только для своеволия - один я». Кириллов, как известно, застрелился к радости Петра Степановича, использовавшего этот акт «вселенского вызова»’ для банальной политической интриги. Однако вопреки мнению одного из французских исследователей творчества Достоевского, «выстрел в заснеженнойI России» неуслышанныIм 1 не остался; вскоре он. как эхо, прокатился по великой империи, рождая все новых сторонников «вселенского своеволия» , которые, объединяясь в антисистемные группы, ни в грош не ставили интересы I и жизни отдельных людей, даже если таковыми были они сами. Россия входила в самый страшны й период своей истории - фазу этнического надлома. Пройдет лишь несколько десятилетий, и количество Кирилловых, убиваюших себя, а заодно и всех окружающих, «без причины», вырастет до таких катастрофических размеров, что, казалось, еще немного, и расплодившиеся антисистемы уничтожат, подобно раковым клеткам, весь ее организм, а затем и сами погибнут. Пример России далеко не единственный I : за историю существования антисистем случаев, когда они уничтожали целые этносы и государства, а затем гибли сами, было предостаточно. Так, »анихеи, проповедовавшие необходимость у.мертвления плоти, добились своего: исчезли с лица планеты, разрушив предварительно целые пласты западноевропейской жизни, и передали дело своих общин другим, не менее изощренным и человеконенавистническим идеологиям. Однако анализ известных в истории человечества антисистем и рассмотрение хотя бы сотой доли их деяний (вернее антидеяниий) завело бы нас слишком далеко от поставленной цели Поэтому, завершая главу, обратимся еще раз к гумилевской концепции этногенезаI, а главное, к его видению в этой связи возможных перспектив настоящего и буду щего человечества. Как ни парадоксально, но анализ антисистем Л.Н.Гумилев завершает на мажорной ноте. Впрочем, парадоксальность здесь кажущаяся: исходя из концепции этногенеза, он полностью убежден, что преграды на их пути научилась ставить сама природа, а главным противодействием их разрастанию выступают пассионарные толчки. И хотя эти толчки являются непредсказуемыми, происходят, они, тем не менее, регулярно, что и сглаживает зигзаги истории, позволяя им взаимно компенсироваться на длительном пути развития. «Мы, люди XX века, знаем, что чёрта нет. И все же, когда окинешь взглядом историю антисистем - становится жутко. Есть концепции-вампиры , обладающие свойствами оборотней и целеустремленностью поистине дьявольской ! . Ни могучий интеллект, ни железная воля, ни чистая совесть людей не могут противостоять этим фантомам. Там, где слагается этническая химера - наложение этнических полей разного ритма, появляются антисистемы. А так как за время существования человека на Земле все этносы давным- давно вступили между собою в контакт, то, казалось бы, антисистемы должны были вытеснить этносы , заменить их собой, уничтожить все живое в своих ареалах и превратить свои реальные импульсы в виртуальные, дабы они могли взаимно аннигилироваться А ведь ничего подобного почему-то не произошло. Значит, в мире есть какой-то могучий импульс, противодействующий распространению антисистем и, возможно, очищающий от них лик Земли… Знаем ли мы импульс с такими свойст вами? Да знаем! Это пассионарны । й : толчок. Нет, не героизм отдельных пассионарных особей, личностей, жертвующих собой, а именно толчок, мутация, порождающая признак пассионарности и сообщающая заново возникшим этносам оригинальны I й ритм биополя - вот что губит химеры I и гнездящиеся в них антисистемыI. Пассионарный импульс дает как бы высокий накал, в котором химерыI “плавятся” (да простится автору метафора) и превращаются в этносы , гармонично сочетающиеся с ландшафтами, как звено геобиоценоза. При столь высоких накалах антисистемыI существовать не могут»’. Приведенная цитата взята из ключевой монографии Л.Н.Гумилева, в которой он излагает, обосновывает и развивает основополагающие постулаты концепции этногенеза. Эта цитата могла бы стать своеобразны I м эпиграфом ко всемIу его многообразному и непростому творчеству. Ведь в приведенных словах заключена не только академическая сторона дела, но и содержится мировоззренческая составляющая рассмотренной концепции, понимание автором критериев добра и зла, того, что можно считать прогрессом, а что регрессом. В них со всей убежденностью выражена непоколебимая вера в благотворность единения человека с природой, а также в оберегающую роль природыI против антисистем и их выразителей - этнических маргиналов, стремящихся «проявлять свое своеволие» в смертельно опасных для всего живого размерах. * * * Научное творчество Л.Н.Гумилева чрезвычайно широко и многогранно. В настоящей главе рассмотрены ! лишь некоторые его аспекты, в основном I касающиеся тематики «Этногенез и национальные отношения» . При этом, как было показано, фактически все составляющие гумилевской концепции этногенеза в той иди иной степени затрагивает проблему национальных отношений, только по-разному. По-разному они могут быть использованы и в практике регулировани я (в том числе государственного) отношений между этносами. Особенно это касается концепции этнических контактов, учета их многоуровневое™, а главное, грамотной классификации Ведь от того, какой тип (или типы) 1 Гумилев JI. 11. Этногенез и биосфера Земли. С. 576- 577. этнического контакта сложились в том или ином регионе, можно с большой долей вероятности вывести степень конфликтогенно- сти данного региона. Исходя из отмеченного обстоятельства, следует разрабатывать особенности государственной! национальной политики в данном регионе или готовить соответствующие программы его социально-этнического развлгпля Творческий учет некоторых основныIх положений гумилевской теории этногенеза помог бы разобраться и с другимIи прин- ципиатьно важными вещами Прежде всего, с тем, в какой фазе этнического (не социального, а именно этнліческого) развити я находится сейчас русский этнос и другие связанныIе с ним российские народыI. Кал< в этой фазе (в этом природном возрасте) обычно ведут себя этнические организмыI, как реагируют на те или иные социальные раздражллтели, каков у них в это время энергетический потенциал и что в этой связи от них можно ожидать, предприняв те или иные действия. Без знания этой стороныI дела, без ее учета , разработка экономических или социальных аспектов национальной политики бессмысленна. Теория этногенеза может дать ключ к пониманию того, какой тип этнических контактов преобладает сегодня как в России в налом, так и в конкретных ее регионах. Выше говорилось, что от типа этнического контакта, возникшего в конкретном районе, во многом зависит степень его потенциальной конфликтности. Но здесь имеется еще один аспект, который натьзя сбрасывать со счетов. Дело в том, что законы этногенеза помогут разобраться и с другим вопросом: насколько совместимы I друг с другом те или иные российские народы, насколько и в чем именно они комплиментарны друг другу. Знай руководллтели Советского Союза этот момент, они бы не стати направлять миграционные потоки русских в Прибалтику. Ибо, согласно теории этногенеза, для одних народов вполне применим принцип: «Жить дружно и вместе» । , а в отношении других надо руководствоваться лозунгом: «Жить дружно, но врозь». Наконец, согласно теории этногенеза, все народыI земного шара так или иначе объединяются в более крупные группы этносов, находящихся во взаимосвязи, то есть в системыI (или организмы) суперэтнические. С этой точки зрения можно говорллть о западноевропейском (романо-германскомI) суперэтносе, о ряде других, в том числе о российском суперэтносе, состоящем из русских. татар, чувашей, марийцев, осетин, кабардинцев, башкир и др. Какими бы разным и ни были народы, составляющие суперэтническую систему, но они всегда ближе друг к другу, чем к народам другой суперэтнической системы. ДанныIй вывод теории этногенеза еще не осознан, и сторонникамIи единства Российского государства по праву еще не оценен. А ведь он мог бы стать одной из основ вырабатываемой I с таким трудом новой государственной идеологии нашей многонациональнойI страны. Концепция суперэтнических систем могла бы стать ощутимым препятствием на пути многих лжеидеологий, таких, как панславизм, пантюркизм, панмонголизм и другие, которые давно отвергнуты самой историей, но, тем не менее, при любом удобном случае возрождаются разными силами, забота которых о целостности России весьма сомнительна. Повторим еще раз: любаIя система потому является системой, что между ее элементам и (в данном случае разными этносами) существует взаимодействие. Поэтому ни славянство, ни тюркский мир, ни монголо-бурятский ’ или угрофинский не представляет собой системную целостность, ибо элементыI здесь есть (даже культурно-родственные), а связь между ними отсутствует. А вот российская суперэтническая система существует, причем составляют ее и часть славянских народов, и часть тюрских, и часть финоугорских, монголо-бурятских, большинство северокавказских, сибирских и многих других, совершенно разных народов, но находящихся I между собой в системе многообразных, глубинных, насчитывающих не одно столетие, связей Это и есть российская суперэтническая система, народыI которой ощущают себя «своими» (россиянами) и по отношению Друг к другу являютсяI куда более близкими, чем но отношению к народам, составляющим другие суперэтносы. Кто быва л за границей, тот знает, как, встречаясь гам, татары, русские, кабардинцы, буряты и другие ощущают себя родными. Здесь действует подсознание, уровень «сердца и чувств»I, а чувства в национать- ном вопросе (и не только в нем) всегда оказываются сильнее формальной логики. Концепция суперэтнических систем многое проясняет и в отношении той самой духовной и культурной экспансии, которая наблюдается по отношению к России. Применив ее, мы увидим не только борьбу разных цивилизаций, но и разных суперэтнических организмов, один из которых (российский) пытаются на тканевом уровне приживить к другому (западноевропейскому) Однако подобные операции опасны. История показывает, что проникновение различных суперэтнических систем друг в друга может привести к возникновению этнических химер, способных убить обоих родителей. Поэтому в отношениIи к западноевропейцам или американцам нам следует руководствоваться вторы м принципом национальной политики: «Жить дружно, но порознь». Однако об это этом аспекте речь более подробно пойдет в следующей главе. Глава 4 ПРОВЕРКА ТЕОРИИ ФАКТАМИ. РОССИЯ И ЕВРОПА В ЭТНОЛОГИЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИИ Выбор работающейи кконцепции. МетодI этническойй ддиагностики Замечено, что самое рациональное творение человеческого интеллекта - наука, которая по своей сути должна тяготеть к ясности и однозначности, является одновременно и самым парадоксальным явлением в сфере духовности. ПарадоксальныI уже сами ее попытки объяснить и понять окружающий мир во всем его объеме, что в принципе невозможно. ВедIь окружающий нас мир бесконечен и беспределен во всех проявлениях. Можно, конечно, «высвегилъ» (употребляя термин экзистенциалистов) крохотный уголок из бесконечного «непроницаемого мира», дать ему описание, изучить составляющие элементы, попробовать объяснить, как они действуют. Однако условность и зыбкость подобного объяснения всегда будет очевидной. Ведь появление любого нового явления, доселе не известного исследователю, способно опрокинуть сложившуюся в его голове картину мироздания, опровергнуть самые безупречные теоретические построения, связанные с ней. Никаких гарантий, что подобного не случится, окружающая действительность не дает, и подобное происходит постоянно. Недаром Альбер т Эйнштейн заметил: «Если теоремы। 1математики прилагаются к отражению реального мира, то они не точныI; они точны до тех пор, пока не ссылаются на действительность». Тем не менее научныIй поиск продолжается. Из «бесконечного ничто» высвечиваются все новые и новые феномены I , опровергающие былые представления людей как о себе, так и об окружающей действительности. Этот процесс, похожий на гонки с препятствиями, тоже один из парадоксов науки. Он вечен и, по сути, бесперспективен, но драма погони будет продолжаться до тех пор, пока существуют «дольный мир» и наука, пылающаяся «отловить» его в своих категориях. Но если так, возникает вопрос: существует ли вообще достоверное знание и какие интеллектуальныIе построения (концепции или теории) могут в таком случае претендовать на роль его проводников в общественном сознании” Применительно к теме нашего исследовани я проблему можно конкретизировать следующим образом: каку ю из рассмотренныIх концепций, затрагивающих вопросы этногенеза, можно считать наиболее адекватно отражающей таинство возникновениIя новых народов и закономерности их последующего развития’.’ И главное: как определить степень этой адекватности? Оставим первую половину вопроса философам и гносеологам, которые бьются над ним со времен Сократа, Платона и Аристотеля. Сосредоточимся на второй его половине: на каком основани и мы будем доверять тем или иным концепциям, касающимся проблематики этногенеза, или использовать их положения в качестве одного из объяснительных механизмов при рассмотрении отношений между разными народами, населяющими планету. Для решения поставленной задачи обычного знания, то есть простого накопления материала, явно недостаточно, даже если это знание лежит в русле непосредственно изучаемой или близкой нам дисциплиныI. Не всегда здесь поможет и концептуальное оформление накопленных знаний, то есть их систематизация, обобщение, обработка с помощью определенных методик. Естественно, приемы научного поиска должныI существовать и совершенствоваться, но, увы!, ни один из них не гарантирует выхода на новые рубежи в изучении той или иной проблемы. Например, знание этнической структурыI человечества или традиций конкретных народов этнологу и политику, занимающемуся национальной проблематикой, необходимо, но если это знание не работает на ту или иную концепцию или политическую позицию, то кроме общекультурного кругозора оно ничего не даст. Даже использование известныIх теорий не может само по себе обеспечить прорыв в изучаемой проблеме. Ведь простое их усвоение ничем не отличается от знания обычныIх сведений и фактов, а чтобы применить положения той или иной концепции для дальнейших научных построений, а также предпринять практические действия в сфере национальной политики, надо, как отмеча- лось, понять, насколько адекватно она отражает реальное положение вещей. И все же наметившийся замкнутыIй круг (или проблему «застывшего»» знания) преодолеть необходимо. Ибо, не сделав «застывшее»> знание «работающим» I , невозможно никакое, даже минимальное, продвижение вперед. По-видимому, в нашем случае необходимо введение в дальнейшую ткань исследовани я неких концептуальных постулатов, которые могли бы, с одной стороны, отразить реально существующую изменчивость (текучесть) научного знания, с другой стороны - выявлять и закреплять в нем те аспекты и построения, которые сохраняют сегодня практическое (работающее) значение и могут быть применимыI к рассматриваемой проблематике. Думается, что роль подобного инструментария может сыграть понятие «операционная концепция» или «работающая концепция», а его применение облегчит решение некоторых методологических проблем. В свою очередь, под операционной (или работающей) концепцией логично будет понимать не глобальную, уже закрепившуюся в общественномI сознанииI и потому оказывающую на него самостоятельное влияние теорию. Применительно у сказанному под операционной концепцией будет пониматься существующее на сегодня наиболее непротиворечивое объяснение всех известных той или иной науке фактов. В нашем слу чае - науке этнологии и неразрывно связаннойI с ней науке этногенез. Гумилевская концепция этногенеза в свете постклассической науки В статье О.А.Сергеевой, где концепция Л.Н.Гумилева анализируется в соотнесенностиI с научными тенденциями 1 двадцатого века, подмечена одна чрезвычайная важная особенность: гу милевская теория «построена на принципах постклассической науки. Это первая теория в обществознании, построеннаяI на подобных принципах». И далее Сергеева поясняет, в чем именно состоят упомянутые принципы: «Постклассическая наука, начиная с квантовой механики, не требует, в отличие от классической науки, очевидных оснований, не требует опытного подтверждения принятых оснований, но у нее должныI бьггь работающие следствия, к тому же обладающие предсказательной функцией. Она отступает от принципов жесткого детерминизма и вводит категорию случайности наряду с категорией необходимости, изменяет идеаты и нормы доказательности и обосновани я знания». «Для постклассической науки, - продолжает она со ссылкой\ на ряд других авторитетов, - является обязательныIм I включение аксиологических факторов в состав объясняющих положени й теории, вследствие синтеза фундаментальныIх внутринаучныI х ценностей с ненаучными ценностям и общесоциаіьного характера а само научное познание начинает рассматриваться в контексте конкретных социальных условий и его социальныIх последствий Возникает не только иное понимание категорий пространства и времени, но и возможности, действительности, детерминации, когда предшествующая история определяет избирательное реагирование системы на внешнее воздействие». Если вдуматься, то приведенное описание основныIх постулатов постклассичесской науки и того понятия, которое названо операционной (или работающей) концепцией, в принципе не расходятся. В самом деле, гумилевское учение (которое в данном случае рассматривается как операционная концепция) «не требует опытных оснований» или «опытного подтверждения принятых оснований» . Оно всецело строится на концепции пассионарности, лишенной опытных оснований, отчего и категорияI ‘«случайность» обретает в ней такое же право на существование и учет, как и категория «необходимость». Но, тем не менее, несмотря на всю «неправильность» ’ (с классической точки зрения), гумилевская концепция имеет очевидныIе «работающие следствия, к тому же обладающие предсказательной функцией». Иными словами, мы не знаем и не можем знать заранее, когда и где произойдет пассионарнный толчок. Это случайность. Но после того как мы обнаружим его последствия (резкое повышение активности людей в том или ином регионе, ломка прежних и создание новых системных связей между ними, возникновение иных, чем прежде, общественных императивов и т.д.), мы вполне можем прогнозировать дальнейшие этапыI в развитии вновь появившейся этнической системы, то есть закономерности ее функционирования. И, наконец, сколь бы важное значение ни придавал Гумилев таким важным для его учения феноменам, как биоценоз и биосфера, в его концепции, наряду с ними, обязательныIм становится «включение аксиологических факторов в состав объясняющих положений теории». Особенно это касается формирования суперэтнических систем, где аксиологические факторы , то есть система ценностных ориентаций, приобретает ключевое значение. Сама концепция этнической комплиментарное™ во многом аксиоло- гична, поскольку ее вектор (позитивная комплиментарное™, негативная или нейтральная) далеко не в последнюю очередь зависит ог схожести или несхожестиI, принятия или неприятия тех ценностных ориентаций, которыIе выработала группа соседствующих народов. Попробуем проверить все сказанное на конкретном историческом материале. Чтобы найти ему наиболее непротиворечивое объяснение, используем уже известные концепции и теории, включая теорию этногенеза. Если на роль «наиболее непротиворечивого объяснения известных фактов» больше подойдет гѵмилевская концепция этногенеза, это позволит считать ее «операционной», то есть работающей. В свою очередь, подобный вывод даст- все основания применять основные ее положения к анализу современной действительности, а также использовать их в качестве! ‘«предсказательных функций», проще говоря, в целях 1прогнозирования. Единственная, но серьезная трудность, которая возникнет на данном пути - обилие исторического материала, его, образно говоря, «неподъемное™» ’ в рамках отдельной работы . Преодолегь эту трудность можно, лишь вычленив наиболее важные для нас аспекты (или аспект), сознательно абстрагируясь от других. Ду- мается, трудно найти лучший повод для апробации теории ! этногенеза, чем использование опыта наших предшественников, , в частности Н.Я.Данилевского. Поэтому обратимся к ставшим классическим и его размышлениям о России и Европе. Только, в отличие от Данилевского, попытаемся провести сопоставление России и Европы несколько по-иному: попробуем проанализировать развитие российской и европейской цивилизаций не только (и не столько) с точки зрения социально-экономической, , политической и даже культурологической, сколько этнологической, в частности - с точки зрения этногенеза. Этническая история. Проблема точек отсчета Вопрос откуда пошла Русская земля стат для историков одновременно и банальным, и завораживающим. Действительно, с XII в. (со времени его появления в «Повести временных лет», попыток дать на него ответ было столько (начиная от нормандской теории и кончая скифскими и славянофильскими) | , что одно их перечисление заняло бы немало места. И сегодня нет-нет, да и вспыхнет очередная дискуссия, откуда и как появился русский этнос и почему ему удалось за короткое время создать столь могучую державу, а потом (в течение одного века) дваждыI, фактически своими же руками, разрушать ее и вновь восстанавливать. Что же касается «старушки Европы», то подобные вопросы если и ставятся, но как бы между прочим, вскользь. И мало кто сомневается, что появилась Европа еще во времена античности и существовать будет до тех пор, пока существует род человеческий А если когда-то и раскалывалась она на коалиции, враждующие по политическим или религиозныIм принципам, так это дело прошлое. Дескать, это не повлияло на ее общее поступательное восхождение к вершинам прогресса. И даже знаменитая легенда о похищении Зевсом Европы как бы еще раз подтверждает: вот видите, даже в античном мире Европа уже существовала. Расставим точки над «і». И под Европой, и под Россией мы будем понимать не территориатьно-географическиIе обозначения, границы которых имеют обыкновение меняться (вспомним хотя бы случай, когда В.Н.Татищев «повелел» проходить границе ме- жду Европой и Азией по Уратѵ, где она, юридически, до сих пор и проходит). Под понятиями «Россия» и «Европа» будут подразумеваться даже не культу рно-исторические типы Данилевского (в их аутентичном понимании) и не особые цивилизационные общности, о борьбе которых пишет С.Хантингтон’ В контексте данного исследования под Россией и Европой будут подразумеваться прежде всего две суперэтнические системы - две большие группы народов, внутри каждой из которыIх разные этносыI внутренне связанны друг с другом, вследствие чего они отличают себя от этносов, входящих в другие суперсистемныIе группы 1 народов. Проще говоря, под Россией и Европой мы будем иметь в виду объемные, многонациональные организмыI, кажды й из которых когда-то возник, находится сейчас на определеннойI фазе развития и имеет собственную, неповториму ю этническую историю. Таким образом, к исследованию этнической истории России и Западной Европы будет применен метод этнической диагностики Сам Гумилев под этим методом понимал способ различения этносов по стереотипу поведения и принадлежност I и к той или иной традиции’ Полностью принимая данное определение, в настоящем исследованиIи I мы дополним его способом различения этнических и суперэтнических систем еще и по диахронической іикате, то есть по фазам развития, начиная от «пускового толчка этногенеза», от той точки отсчета, с которой начинается этническая история конкретных народов. Однако прежде чем перейти к сопоставлению российской и европейской истории методом этнической I диагностики, разберемся с еще одним, весьма интересным парадоксомI: с трактовкой самого понятия «история». Дело в том, что на вопрос: «Что такое история?» вам наверняка ответят: это борьба империй и государств, смена партий, династий, общественно-экономических формаций и т.д. В лучшем случае, речь пойдет об истории культуры или науки, но никак не об этнической истории человечества, хотя человечество - это прежде всего составляющие его народы. Проблема этнической истории человечества - тема особая и мно- См. ХантингтонI С. Столкновение цивилизаций // Полис. 1994. №1. . См.; Гумилев? Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. С. 6.10. гообразная, поэтому отметим только одну ее особенность решать ее можно (как, собственно, и многие другие проблемы) на двух уровнях - макроуровне и микроуровне. О макроѵровневом подходе к этнической истории уже говорилось. С точки зрения гумилевской теории этногенеза, этническая история человечества начинается с пояаления самого вида «homo sapiens», то есть особой популяции разумных существ, которая на нашей планете всегда существовала и будет существовать только в этническом многообразии. В этом смысле (на макроуровне) развитие этнической истории есть не что иное, как становление одной из оболочек Земли - этносферы. Развитие же самой этносферыI как не- отъемтемой составляющей биосферы направлено к последующем) переходу (или созданию) ноосферыI - сферы разума, которая, в конечном итоге, будет способна самостоятельно влиять на земные, в том числе общественные, процессы. Сложнее и запутаннее обстоит дало с конкретными этническими историями отдатьных народов, то есть с микроуровнем проблемы. Здесь главной проблемой становится нахождение адекватной точки отсчета, то есть даты возникновения того или иного этноса или суперэтнической системы . Сказанное, к сожалению, относится и к России, и к Европе, этническая история которых не только не написана, но трактуется и изучается, как правило, с помощью метода прямолинейного сопоставления. Причем касается это всех сфер жизни - экономики, политических и юридических институтов, культуры и т.д. Поэтому создается впечатление, что Россия во всем «отставала» и продолжает «отставать» от Европы (о военном искусстве предпочитают уматчивать, но сул и дала это не меняет). Отсюда рождается и другая иллюзия, что главная наша цель (по крайней мере, в представлении западников) - догнать европейцев, добиться их признания, а в идеате - стать такими же, как они. Но к обозначенной проблематике можно подойти и с иной методикой, то есть применить диахроническую шкату отсчета, как составную часть метода этнической диагностикиI. Использовать тот самый диахронический принцип, на основе которого строятся основные операционные выводыI гумилевской концепции этногенеза. Тогда картина предстанет в ином, а иногда в совершенно ином свете. Западноевропейскийй суперэтносс в первой< фазе?ээтногенеза Начало этнической истории Европы. Возникновение романо-германского суперэтноса Еще в первой половине нашей эры народов, живущих ныне в Западной Европе, не существовало. Территория была та же самая, что и сейчас, сама Европа как часть света наличествовала, а вот о современных европейских нациях тогдашние «культурные», то есть латиноязычные народы, не знати. Не было еще в первом тысячелетии нашей эры ни французов, ни немцев, ни англичан, ни испанцев, ни других представителей нынешней цивилизации. А когда распался сам латинский суперэтнос и рухнула созданная им Западная Римская империя, на ее руинах воцарились хаос и неразбериха связанные с бессистемным перемещением и беспрестанны м столкновением десятков племен, не представлявших собой устойчивые системные целостности. Причем они даже не захватывали, а просто занимали образовавшиеся посте падения «Вечного города» многочисленные территориальные гіуслоты Картина, которую представляла собой Западная Европа в течение почти пятисот лет, была пугающей. В дремучих лесах на северо-западе бывшей Римской империи появились многочисленные германские племена, в низовьях Рейна обитали разрозненные племена франков, в Риме и его окрестностях лютовали вандалы, которых вскоре выгнали готы, делившиеся, в свою очередь, на вестготов и остготов, территорию нынешних Германии и Лотарингии опустошали набеги обров, в Британии попеременно выясняли отношения саксыI, кельты , бриты . Примеры можно продолжить, но картина ясна и так: с этнологическойI точки зрения ни о какой в нынешнем понимании Европе и европейцах, вплоть до X в нынешней эры, не может идти и речи. Правда, в начале IX в. Карл ВеликиIй сумел объединить все это в единую империю, но это было образование механическое, державшееся на силе и страхе И существовать бы созданному Карлом аморфному, полусырому’ конгломерату племен в своем изначальном виде и дальше, если бы в том же веке через Западную Европу не прошел мощный пассионарный толчок. Его дыхание ощутилось сразу, ибо рыхлые, не связанные ощущением внутреннего единства племена стали меняться на глазах, наполнились внутренней энергией, консолидировались и разорвали искусственно созданну ю империю Каролингов на части. И уже внуки Карла Великого, встретившись в 843 г., именуют себя так: Карл - король французов, Людовик - король немцев. Тогда же по Страсбургской клятве французский и немецкиIй языки были официально закрепленыI в двух разных частях империи (говоря современным языком, они стали государственными). Словом, из недр Каролингской империи вылупились, словно птенцы из яйца, новые, не похожие на своих предков этносы , начавшие ясно осознавать свою самобытность и провозгласившие себя нациями. Наряду с французам и и немцами скоро осознали себя особымIи целостностямIи испанцы , англичане, скандинавы- викинги и другие народы, начавшие понимать, что хотя они и разные, не похожие друг на друга, но куда более близкие, чем, скажем, арабы или даже византийцы. С этого времени и начинается настоящая этническая история Западной Европы , возникает западноевропейская (романогерманская) суперэтническая система. И что самое интересное ни роста производительныIх сил, ни сменыI производственныIх отношений, ни даже элементарного развития техникиI в тот исторический период в данном регионе не наблюдается. Там как царствовал ранний феодализм, так и продолжа л царствовать. О том, что на рубеже IX - X вв. н.э. на территории Западной Европы произошло эпохальное событие - почти одновременное рождение нескольких новых этнических персон, свидетельствует еще один чрезвычайно важный факт. «В основу возрастной классификации любого этноса целесообразно положить момент, без которого не может обойтись ни одна система: отношениеие коллективашк индивидуУ (курсив мой. - А.Ж.). Любой коллектив ограничивает свободу каждого из своих членов необходимостью считаться с другими членами порознь и с интересами коллектива в целом. Этнос не является исключением из общего правила, но характер взаимодействия на составляющие его персоны с течением времени меняется, и в переменах прослеживается определенная закономерность»1. 1 Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли С. 436. Чем же характеризовались отношения между коллективом и индивидом у тех многочисленныIх племен, которые почти пятьсот лет обитали на развалинах Западной Римской империи, то захватывая ее бывшую столицу, то уходя из нее и оседая в более пригодных и привычных местах? Характеризоватись они хаосом и неразберихой Конечно, кто был посильнее, пытался собирать вокруг себя группы соратников (дружинников) и хоть некоторое время диктовать свою волю другимI. Но эти полу королевств а, создававшиеся полуплеменами, были настолько неустойчивыI , что о многих из них история не сохранила даже краткого упоминания. Галлы резали герулов, потому что те плохие, вандаты I подвергли Рим такому бессмысленному разрушению, что историки до сих пор не могут найти объяснения, зачем им это было нужно. Лангобарды не упускали случая выпустить душу из вестготов, те, в свою очередь, из остготов, все вместе из гуннов или атеманов и т.д. Никто никому не подчинялся, все воевали против всех, а пра- ввонустирильнниогхосацмариихлоОбк ак в аонтинчоешнеинииясхвомбоеждыду племенами, так и внутри . «ограничении свобод ы индивида ради ин— треиртеьслоившкьолсл беоклтьишвао й пдоолотйнооштненосииютекльтнеом времена 1М МОЖНО ГОВО” рить лишь с ольшой долей относительности. И даже когда в VI в могущественный I император Византии Юстиниан, пользуясь неразберихой, под предлогом восстановления Римской империи в былом виде, решил захватить западную ее часть и навести там порядок, у него ничего не получилось. Точнее, чисто военное завоевание почти получилось: он даже сумел разгромить и уничтожить два королевства - вандальское и остготское, а в Испании сильно ослабить и поставить на грань выживания вестготов Но навести на территори и бывшей Западной Римской империи порядок и создать хоть какие-то устойчивые соцнатьные институты его полководцы I и администраторы так и не смогли. Нельзя соединить в единую целостность разрозненный сброд, если он не пронизан общимиI Iгосподствующими императивами (единой идеей), лишен этнического самосознания и внутренней самоупорядоченностиI (устоявшихся отношений индивида и коллектива), а его правящая элита не имеет общей политической цели. На все это у тогдашних западноевропейскиIх племен не было сил, то есть энергетического потенциаза, а значит, не было желания заниматься подобным и вещами. И вдруг с середины IX в. в Западной Европе все начинает меняться, а заселившие ее банды-племена радикально меняются Они консолидируются в самобытныIе этносы I (провозглашают себя, как было сказано, нациями), внутри них происходит четкое структу рирование и социальное распределение обязанностей. Интересы индивида начинают подчиняться интересаIм его коллектива (этноса), а императив «Будь тем, кем тыI должен быть» (кем родился) ни у кого не вызывает сомнений или возражений. А датьше у западноевропейцев все пошло по теории этногенеза. Разорвав благодаря мощному энергетическому I толчку империю Каролингов, они стати заниматься (и весьма успешно) именно тем, что так и не удатось сделать полководцамI и администраторам византийского императора Юстиниана. Они создати собственные, не похожие на византийские, но не менее прочные и эффективные социатьные институты . У них именно в IX в произошла «феодальная революция», когда дружинники превратились в графов, что заложило основу социально-политического устройства Западной Европы на несколько последующих столетий. У каждого западноевропейского народа крепнет собственное этническое самосознание и почти одновременно начинается другой процесс: у них возникают единые господствующие императивы: «Мы I хотим быть великими» и «Мир плох, поэтому его надо исправить». Объяснить происшедшее с точки зрения основных постулатов марксистской теории этногенеза весьма затруднительно. Ведь рабовладельческая общественно-экономическая формация сменилась в данном регионе на феодальную еще пятьсот лет назад (в III - ІУ вв.). Новые же европейские этносы I (нации) стати возникать лишь в IX - X вв.; не слишком ли затянувшееся опоздание” При этом, как уже отмечаюсь, ни роста производительныIх сил, ни смены производственны х отношений в период их возникновения зафиксировано не было. Дать непротиворечивое объяснение происшедшему можно лишь, признав наличие пассионарного толчка. Являясь случайностью, а также не имея очевидных оснований, то есть оставаясь дтя современников невидимым, он, тем не менее, направил дальнейшие события по вполне предсказуе- мому варианту, то есть внес в последующее развитие западноевропейских этносов закономерность, присущую всем этногенезам. Таким образом, из двух предложенных объяснений того, что произошло в Западной Европе на рубеже IX - X вв. (рост производительных сил со сменой производственных отношений и пассионарный толчок) предпочтительнее выглядит последнее. Но если так, значит, работающей (операционной) концепцией в данном случае следует признать гумилевскую концепцию этногенеза. Именно она дает наиболее непротиворечивое объяснение феномену внезапного возникновениIя современныIх европейских народов. Этот вывод подтверждают и последовавшие события. Крестовые походы в этнологическом измерении С отмеченного периода, то есть с момента пассионарного толчка, в истории Западной Европы начинаются события, казалось бы, необъяснимые, точнее, убедительно не объясненные ни одной из существовавших до недавнего времени теорий: крестовые походы. В самом дезе, с чего это вдруг разрозненные варварские племена, которые еще недавно безропотно сносили вмешательство в свои деза могущественной Византии, а арабам позволили захватить Испанию, Аквитанию и свободно дойти до Пиренеев, начинают в течение почти двухсот лет консолидированно вести жестокие внешние завоевания не только против арабов, но и против самой Византии. Что, собственно произошло? Феодализм в этом регионе как властвовал, так и продолжат властвовать, а ссылки на желание западноевропейских феодатов поправить свои дета за счет богатого Востока неубедительныI. Подобное желание было у знати западноевропейских племен и создаваемыIх ими полукоролевств и раньше, но возможность его осуществить появилась лишь в XI в. Почему? Другой, более убедительной версии произошедшего, кроме признания факта пассионарного толчка , на сегодня не существует. А если так, то появление связанного с первой фазой этногенеза императива: «Мир плох, поэтому его надо исправить» проливает на проблему совершенно иной свет Ведь плох этот мир потому, что не все народы исповедуют христианство, существует немало других «плохих народов»I. Более того, «злые мусульмане» захватили Гроб Господень в Палестине, а значит, его надо освободить. И что интересно: похожие высказывания существовали!и раньше, но основную массу населения они не трогали; аморфным племенам было все равно, какому богу поклоняются арабы , как они живут - правильно или неправильно, существует ли Гроб Господень и в чьих он руках. Но теперь все меняется. Наполняющиеся энергией молодые западноевропейские этносыI с удовольствием подхватывают сказку о злых мусульманах и Гробе Господнем и уже к XI в. делают ее идеологическиIм обоснованием совместных крестовых походов. Забегая вперед, сделаем одно небольшое, но чрезвычайно важное для общего понимания проблемыI пояснение. Существует принципиальное различие в том, как склатывались западноевропейские народы в единую суперэтническую романо-германску ю систему, и тем, как великороссыI создавалиI свою, российскую. Имеется разница и в другом: в векторе проявления их энергии, в том, на что ее направляли первые и куда расходовалиI вторые. Суть заключается в том, что русский этнос в фазе подъема стал бесспорным этническим лидером на всем Евразийском континенте, а став таковым, направил свою энергию на вовлечение других евразийских народов в совместную деятельность. Тем самым он создал (именно создат) российскую суперэтническую систему, а затем и ее единые социальные институтыI, то есть Российское государство. С западноевропейцами в фазе подъема происходило иное. Они возникли (именно возникли) как система суперэтническая, не имеющая бесспорного лидера и потому не пытались создать единое общеевропейское государство. Но должныI же они были куда-то расходовать переполнявшую их энергию, и они нашли ей выход: крестовые походы . СовместнымиI же они стали вот почему: не имея единых социальных институтов и общепризнанного этнического лидера, они имели единую религию - католицизм. Именно единая религия цементировала в первой фазе этногенеза их суперэтническую целостность, а также определяла общий вектор проявления энергии. Едва появившись и окрепнув, европейцыI начат» жестокие колонизаторские завоевания, красиво назвав их крестовымIиI походами. Оправдание, как уже говорилось, нашлось под стать: необходимость освободить Гроб Господень, который, кстати, никто никогда не видел. О том что их толкала бурлящая пассионарность. говорит хотя бы то. что уже в первый поход (1096 г.) сами, не дожидаясь рыцарей, стихийно двинулись крестьянские массы, никем не организованные, скверно вооруженные, но переполняемые страстным желанием добиться своего даже ценой жизни. О том что походы не имели никакого отношения ни к созидательной деятельности, ни к христиански мI заповедям, говорит их почти двухсотлетняя история. Прежде всего, они начались с еврейских погромов внутри Европы, и какое отношение это имело к освобождению Гроба Господня, никто до сих пор не объяснил. Дальше - больше. Во время четвертого похода крестоносцы 1 взяли штурмом Константинополь и опустошили православну ю Византию, которую первоначально шли защищать от арабов и турок. Потом начались «детские крестовые походы», ибо взрослые мародеры I вызвали на Востоке такую ненависть, что освобождать Гроб Господень папа римский решил посылать только «непорочныIе создания»!. В итоге рати мифической цели погибли десятки тысячI детей. Затем, когда «божьи посланники» были изгнаны с Ближнего Востока, их взоры обратились на Прибалтику и православную Русь При чем здесь освобождение Гроба Господня, осталось исторической тайной. Раскол христианства в свете этнической диагностики О том что на рубеже IX - X вв. на территории Западной Европы возникла и начала самостоятельную жизнь новая историческая персона - романо-германски I йI суперэтнос, говорит и тот факт, что именно в этот период произошло еще одно эпохальное событие, раскол в 863 г. единой христианской I церкви на два не просто разных, но противопоставляющих себя друг другу направления - православие и католицизм. Нельзя не увидеть, что истинной причиной раскола не могла стать дискуссия между Папой Римским Николаем I и патриархом византийским Фотием По большому счету, их спор касатся схоластических пустяков, в которых абсолютное большинство верующих как с одной, так и с другой стороныI, просто не разбираюсь. И это при том что немногим раньше повод для размежевания был куда более значительным. Начиная с 726 г. византийские императорыI Исаврийской династии (инициатором стат Лев III Исавр) официазьно объявили политику иконоборства (уничтожения икон) - главной святыни любого христианина. Причем проводили они ее вплоть до 843 г. (более ста лет!), пока императрица Феодора не восстановила ико- нопочитание. Римские палы все эти годыI были в курсе византийских событий, иконоборство они не одобряли, скорее наоборот, но ни о каком церковном расколе с Византией речь не заходила. Вдруг, как раз посте того как иконоборцы I потерпели полное поражение, а икона была реабилитирована и восстановлена во всех церквях Византии, произошло неожиданное. Папа Римский Николай 1 и патриарх Фотий, которые и раньше вели дискуссию о церковных догматах, словно взорвались и вместо «научных» I аргументов предали друг друга взаимны м анафемам . Причем фор- матьная инициатива раскола (анафема) исходила от Папы Римского, так что Патриарху Фотию ничего не остаюсь, как ответить своему «оппоненту» тем же. Значит, загадка произошедшего была не в церковных догматах. Просто в годыI иконоборчества романогерманский суперэтнос еше не существоват, а аморфным западноевропейским племенам были безразличныI и сама Византия, и события, в ней происходившие. Но как только пассионарный толчок их встряхнул, вдохнул в них энергию и спаял в суперэтническую систему, западные европейцыI осознаю свое отличие от другого суперэтнического организма византийского. А осознав данное обстоятельство, они тут же решили свое отличие от византийцев должным образом продемонстрировать, что и было сделано в 1202 - 1204 гг. сводныIм западноевропейским рыцарством, которое четверты й крестовый поход направило против Византии. Причем жестокость, с которой они грабили христианский Константинополь и истребляли его население, лишь подтверждает, что «своими» православныIх византийцев католики-крестоносцы давно не считали. Российскийи суперэтническаяя система1 в фазе подъема Рождение русского этноса. Теории,I взглядыI,I концепции Теперь, определив исходную точку отсчета этнической истории Западных европейцев и показав основную тенденцию их поведения в фазе этнического подъема, обратимся к России, в частности, к рождению русского этноса и созданию им российской суперэтнической системы. Установить начато этнической истории нашей страны I будет несколько сложнее, чем в случае с Западной Европой. Прежде всего потому, что, как отмечаюсь, имеется несколько взглядов и на то, «откуда есть пошла Ру сская земля» и когда и как возник современны й русский народ. Кроме того, одниI 1исследователи первое (Русскую землю) со вторым (современныIм I русским народом) полностью отождествляют, другие четко разделяют. Поэтому прежде чем применить к поставленной проблеме метод этнической диагностики, кратко напомним наиболее распространенную и укоренившуюся как в исторической литературе, так и в общественном сознании точку зрения по данному вопросу. Согласно ей великороссыI (нынешни й русский народ) стати прямым продолжением древнерусского (древнекиевского) этноса, существовавшего еще в IX - XIII вв. и распавшегося посте Ба- тыева нашествия. Затем этот этнос возродился, словно птица Феникс, но уже в Московском государстве и существует по сей день Так считают сторонники классической I исторической школы, связанной с именами Н.М.Карамзина, С.М.Соловьева, В.О.Ключевского. Ими и их последователям и была разработана концепция борьбы леса со степью, согласно которой история Руси и России являет непрерывную череду противостояния оседлых земледельцев - славян и кочевников - степняков. Поэтому и формирование русского народа рассматривается сторонниками данной концепции, как своеобразныйI ответ на вызов Великой степи, стремившейся к покорению или уничтожению земледельческой культуры. Эта концепция близка по ряду своих положений к еще более ранней попытке объяснить происхождение Руси и России, к так называемой нормандской теории. Беря свое начато у немецких историков Г.Байера, Г.-Ф.Миллера и А.Шлецера, она была воспринята Н.М.Карамзиным , М.И Погодиным , Н.С.ГолицыныIм I и др. И хотя С.М.Соловьев являлся ее противником и критиком, а В.О.КлючевскиIйI относился к ней скептически, всех их можно отнести к одному западническому направлению в российской исторической науке; просто «нормандская теория» в этом отношении выражена более ярко. Базируясь на «Повести временных лет» как основном письменном источнике, она утверждает, что создание русского государстваI, возникновение русскойI культу ры, а значит, и самого русского народа непосредственно связано с деятельностью пришлых варягов-русов, то есть норманнов. И хотя основным этническим компонентом были в этом процессе славяне, тем не менее, их правящий слой, в том числе государственное и военное руководство, «состояло всегда из пришлой Руси, из наемных варягов… начальство препоручалось во все протяжение первого периода норманнам». Не будем останавливаться на названныIх концепциях, а также марксистской исторической теории, объясняющей возникновение Российского государства и самого русского этносаI. Не вдаваясь в их критику или особы й анализ, подчеркнем еще раз то обстоятельство, что несмотря на имеющиеся различия, все они, в том числе и марксистская концепция истории (в частностиI, истории России), относятся к одному поступательно-эволюционистскому направлению обществоведческойI мысли, которое было рассмотрено в главе 2 монографии. Просто в нормандской теории более развитыми носителями государственныIх и культурных начал признаются варяги-русы, облагодетельствовавшие «неразвитых» восточных славян. В других же концепциях этого направления «развитым и культурным» признается русский на- род. несущий основы цивилизации «неразвитым» кочевникам- степнякам. Однако в марксистской концепции акцент делается не столько на этническом, сколько на социально-экономическом и классовом факторе, но это принципиальны м образом не влияет на суть вопроса. Ни одна западническая концепция не учитывата этнологические законы, в частности законы I этногенеза, и не рассматривала сквозь их призму особенностиI возникновениIя русского народа и создания Российского государства. Поэтому I обратимся к гу милевской «операционной концепции» и рассмотрим проблему с применением метода этнической диагностики. Два народа с одним названием. Преемственность и прерывность в этногенезе «Эпохи, как и люди, смертны», - заметил Л.Н.Гумилев. Его замечание полностью относится и к истории нашей страны , в частности, к процессам исчезновения древнекиевского народа и появлению современного этноса великороссов. На их примере можно увидеть четкие границы преемственностиI и глубину прерывности в этногенезе, понят ь, где конец истории одного этноса, а также связанной с ним эпохи, и где начинается рождение нового народа, взявшего себе имя ушедшего в небытие предка. В истории древнекиевского этноса четко виденI Iпереломный рубеж, за которым он, как единая целостность, как взаимосвязанная система, перестает существовать Его исчезновение с политической и этнической карты планеты 1 тесно связано с распадом созданного им Древнекиевского государства. ЭпохальныIм событием стаIл съезд русских князей в Любече (1097 г.), на котором они, подведя итог долгих раздоров, постановили : «Каждой да Держит Отчину свою» Говоря современны мI языком, юридически узаконивают факт его раздела на несколько самостоятельных, не подчиняющихся друг другу полудержав И хотя формально князья заявили о своем единстве и поклялись (целовали святой крест), что не поднимут руку друг на друга, но, как писал Карамзин, «сей торжественныйI союз был в одно время заключен и нарушен самым гнуснейшим злодейством» > - вероломным ослепле- ние.м князя Василька его братом князем Святополком. После этого, несмотря на усилия отдельных князей, распад Древнекиевского государства стат неизбежен. Конечно, инерция этнических связей сильнее инерции связей социаіьных, поэтому какое-то время внутреннее единство древнекиевского этноса сохранялось Но. начиная с XI I I в., рушится и оно; с этого времени стати рваться и этнические связи Вместо единого народа, члены которого считали себя своими, русскими, появляется несколько обособленныIх образовани й (этнических реликтов былой целостности), которые друг друга своими уже не считают. Примеров, подтверждающих сказанное, можно привести немато. Так, если княжеские междоусобицы еще недавно носили характер ссор внутри единой семьи и сводились к борьбе за Великий Киевский стол (кто им владел, тот и был в семье старшим), то теперь все меняется. Теперь Киев никого не интересует: у каждого князя есть собственны й «Великий стол» - владимирский, рязанский, суздатьский, тверской и т.д. И воюют они теперь друг с другом, как с государствами иноземными: захватывая, к примеру, тот же Киев, они его грабят, «яко град чужой», и уходят в свои столицы. Только один показательный факт: когда в 1169 г. Андрей Бого- любский захватил Киев, он отдат его на трехдневное разграбление своим ратникам, что до этого на Руси было неслыханным. Раньше так поступаіи только с чужеземными городами. Затем тот же Киев не раз переходил от одних князей к другим, а в 1203 г. его захватил и полностью разорил Рюрик Ростиславович. Разрушены были даже Печерская лавра и Десятинная церковь Неудивительно, что после такого «небывалого зла» Киев оправиться и восстановиться не смог. Показательно и резкое изменение стереотипа поведения у большинства членов древнекиевского этноса. Если еще недавно древние русичи проявляли чудеса героизма и храбрости в битвах, а киевские князья легко присоединяли к своей державе другие славянские племена; если в 965 г. Святослав разгромил и полностью уничтожил мощнейшее государство того времени Хазарию; если Владимир в 980 г. изгнан варягов из своей державы в Византию, затем завоеват ятвягов и радимичей, совершил успешные походы на болгар, кавказских хазар и окку пирован Тьмутаракань (Крымское княжество); если Ярослав МудрыIй к середине XI в. сделал Киевску ю Русь мощнейшим государством I того времени, а Владимир Мономах еще в начале XI I I в. вновь сумел навести на Руси порядок, а затем разгромил торков и печенегов, заставив их бежать в Византию; если Древнекиевская Русь не раз всерьез угрожала самой Византии, то со второй трети ХП в все резко меняется. Вместо единого энергичного народа появляется несколько этнических реликтов, в которых первенство принадлежит субпассионариям. Объяснить произошедшее (как и в случае с рождением западноевропейских этносов) можно лишь с помощью гумилевской концепции этногенеза: древнекиевская этническая система к указанному времени прошла все основные фазы своего развития и на рубеже XI - XII вв. вступила в период обскурации - необратимой и резкой потери остатков энергетического потенциала. Она какое- то время могла еще одерживать военные победы над соседями, но давались они все трудней и трудней. Ситу ация здесь чем-то напоминала коллизию с ДревнеримскойI империей периода упадка. Она тоже, благодаря таланту полководца Азция смогла еще в середине IV в. дать отпор мощной коалиции варваров, возглавляемой предводителем гуннов Аттилой. Но уже через пять лет после победы Рим был захвачен почти без сопротивления небольшим отрядом вандатов (всего 20 тыс. воинов). Тех самых вандатов, которые ранее входили в куда более мощну ю коалицию гуннов. Нечто подобное произошло и с Древнекиевской Русью. Уже к началу XIII в. внутреннее вырождение Руси зашло настолько далеко, что в 1223 г. в битве на Калке двадцатитысячныйI монгольский отряд наголову разбивает восьмидесятитысячное войско русских и половецких князей, объединившихся в последний раз. А затем, через 13 лег, войско Батыя проходит через распавшуюся Русь, не встречая серьезного сопротивления. Понять произошедшее вряд ли поможет ссылка на феодальную раздробленность Древней Руси. Феодализм существовал и раньше, но это не мешало единству Древнекиевской! Руси и целостности создавшего его народа. Не поможет в понимании происшедшего и концепция борьбы леса со степью. К распаду Древнекиевского государства и древнекиевского этноса Великая степь не имеет никакого отношения, не она «погасила свечу древнерусской культуры» I . Борьбы на истребление между древнерусскими земледельцамIи и степными кочевникамIиI быть не могло уже потому, что хозяйство кочевников-степняков не в состояни и было существовать в те времена вне связи с хозяйством оседлых земледельцев, и наоборот. Каждая из этих культур специализировалась на производстве определенных продуктов и товаров, а прекращение взаимообмена между ними или уничтожение кого-то кем-то могло привести к взаимной катастрофе. Между ними существовала не борьба на истребление, а многовековой I симбиоз, построенныIй на хозяйственномI взаимодействииI и военнополитических союзах, что убедительно доказа л Л.Н.Гумилев в монографии «Древняя Русь и Великая степь». Подтверждением сказанному служит уже то, что после распада Древнекиевской Руси новые русские государства-княжества не- прекращающуюся войну стали вести друг с другом, а не со степью Половцы Киев не захватывали, наоборот, их знать через династические браки давно породнилась со многими русскими князьями. А почему произошла знаменитая битва на Катке, где монгольским отрядом было разгромлено не ру сское, а русско-половецкое войско0 Да потому, что половцы, находившиеся в кровной вражде с монголами попросили помощи у ру сских князей, когда обнаружили, что в тыл к ним зашел монгольский отряд, возглавляемый полководцами Чингизхана Субэдаем и Джэбэ. Эти талантливые военачальники разгромили Юрия Кончаковича , а тесгя Мстислава Удалого, хана Котяна, отбросали за Днепр. Русские князья заступились тогда за своих степных сородичей и были наголову разбиты. Где здесь «борьба леса со степью»? Не обьясняет произошедшего и поход Батыя, легко одолевшего распавшуюся Русь с небольшим 30 - 40-тысячныIм войском, а вовсе не с «несметными полчищами». Ведь распад Руси произошел более чем за 100 лет до прихода монголов и за 300 лет до образования Московского государства и сложившегося на его базе современного русского народа. К тому же ни о каком уничтожении оседлой земледельческой цивилизации монголы, как и половцы, не помышляли. Все происшедшее с Древнекиевским государством, а затем и с древнерусским этносом объясняется изменениями другого, этноге- нетического порядка. По гумилевской теории, древнекиевский этнос сгал одним из порождений пассионарного толчка I в. до н.э., вызвавшим к жизни явление, названное историками великим переселением народов. К концу XI - началу XII в. он, как отмечаюсь, прошел основные фазы своего природного развития, и система растратив энергию, распалась на отдельные реликты. Даже общее название (этноним) утрачивается: в летописях тех лет вместо русских появляются аладимирцы, тверичи, киевляне, новгородцы , рязанцы и т.д., которые уже не только не помогают друг другу, а наоборот, хюрадствуют, глядя, как воины Батыя разоряют соседей. Если современны й русский народ является прямым продолжением древнекиевского, то какого именно из его осколков? И почему Московское, а затем и Российское государство принято считать потомком именно Древнекиевского, а не Владимирского, или Новгородского, или Черниговского, или Рязанского княжеств’.’ Ведь после съезда в ЛюбечIе они стати фактически равноправными, а в политическое небытие раньше всех ушел именно Древний Киев. Все объясняется по-другому: древнерусскиIй (древнекиевский) этнос и великороссыI (современный русский народ) являются народами разными. Просто у них одно и то же имя (этноним), одна религия, взятая у Византии, да некоторые черты[ 1культурной и языковой схожестиI. На этом преемственность кончается, поскольку они представляют собой два разных этнических организма. две разные этнические системы Причем нынешнийI русский народ родился через 300 лет (!) после того, как древнекиевский закончил свое земное существование, а возникновение великороссов и дальнейшее их развитие связано не с противостоянием Великой степи, а наоборот, с фактом симбиозного сосуществования восточных славян и степных народов. Пассионарный толчок XIII века и егоI Iпоследствия В начале XIV в. никому не известная деревенька в глуши Владимирского княжества Москва становится первым русским городом, вокруг которой в неслыханно короткие сроки создается огромное целостное государство. При этом она обходит куда более сильных, именитых и богатых соперников, втяг ивает в орбиту своего целенаправленного движения десятки других, неславянских народов, переплавляет в огне пассионарного напряжения осколки древнерусских княжеств, теснит могущественную Литву и даже саму’ Орду, владычицу полумира, включает в свой состав. Затем государство расширяется до Тихого океана и в итоге становится не просто империей, а государством-континентом, «Росси- ей-Евразией». Почему же всплеск активности на Среднерусской равнине начинается именно с XIV в. и почему именно Москва захватывает лидирующее положение? Удивительно и другое: разница в поведении представителей распавшегося древнекиевского этноса и москвичами. Они просто несопоставимы, ибо первых и народом нельзя было назвать - так, обыватели, составлявшие аморфное население. Почти три века они ничего собой не представляли, ничего не пытались делать, даже оказать малейшее сопротивление врагу не могли, но зато всегда были готовы предавать друг друга ради ханских милостей. Это аморфное население могло только «плакать о погибели земли русской». И вдруг в конце XIII - начале XIV в появляется на Москве когорта служилых людей «новонаходников», наделенных брызжущей энергией, отвагой, желанием совершать подвиги, а главное, неукротимым стремлением объединяться самим и объединять вокруг себя других. Они быстро расширяют территорию своего княжества, отбирают ярлык на Великий стол у Твери, создают собственные законы и правила жизни, повсюду становятся первыми и в 1380 г. разбивают на Куликовом поле доселе никем не побеждаемых ордынцев. И после этого осознают, что они новый, особый, ни на кого не похожий народ. А теперь вспомним, чго фаза этнического подъема делится на две составляющих: латентную и открытую. В латентный период подъема сами пассионарии еще не осознают, что фактически являют собой новый народ, иную, нежели у их предков, этническую систему. Для осознания этого нужна смена нескольких поколений, а главное, совершение ими некоего исторического подвига. Таким историческим подвигом и стала для молодых великороссов Куликовская битва. Недаром, характеризуя ее, Гумилев отмечал: «Этническое значение происшедшего в 1380 г. на Кули- ковом поле оказалось колоссальным. СуздальцыI, владимирцы, ростовцы, псковичи шли сражаться на Куликово поле как представители своих княжеств, но вернулись оттуда русскими, хотя и живущими в разных городах. И потому в этнической истории нашей страны 1 Куликовская битва считается тем событиемI, после которого новая этническая общность - Московская Ру сь - стала реальностью, фактором всемирно-исторического значения» I . А как же древнекиевскиIй этнос’.’ Он исчез! «К 1380 г. Древняя Русь “растворилась” в Литве и Московской Руси». Но и это не все. Молодые великороссы , словно магнит, начинают притягивать к себе другие народы Евразийского континента, абсолютное большинство которых идет «под руку белого царя» добровольно. И уже к XVII в. возникает российская суперэтническая система, народы которой, группируясь вокруг русских, сохраняют этническую самобытность. С этого времени можно говорить не только об этнической истории русского народа, но и об этнической истории российского суперэтноса, который создает мощный социально-политическийI институт в виде многонационального Российского государства. Объяснить произошедшее только социально-экономическими факторами невозможно. Но, применив гумилевскѵю «операционную концепцию», мы должны 1 будем признать, что во второй половине XIII в. через Северную Русь (и не только через нее) прошла полоса пассионарного толчка, перетряхнувшего этнические реликты и спаявшего их в новые, динамично развивающиеся этносы. Этот толчок четко прослеживается от запада Малой Азии до берегов Балтийского моря и поднимает к жизни три новых народа: литовцев, великороссов и турок-осман. Три великих человека символизируют их рождение и вектор развития: литовский князь Миндовг (Миндаугас), турецки й султан Осман и князь Северо-Западной Руси Александр Невский . С их именами, а главное, с их политикой связано возникновение трех новых, постоянно разрастающихся государств - ЛитвыI, ОсманскойI империи и Московской Руси. Зададимся вопросом: если гумилевская концепция этногенеза, «построенная на принципах постклассичесской науки», не требует «очевидныIх оснований», но обладает• ’ «предсказательной функцией», если, вводя категорию «случайность» I наравне с категорией «закономерность»I, она должна прогнозировать ход событий после «случайного происшествия»I, то подтверждается ли ее предсказательная функция на примере литовского и османского этносов0 Иными словами, почему пассионарныIй толчок XII I I I в. (случайность) не привел к одинаково закономерному итогу в развитии народов, которые он вызвал к жизни: литовцев, турок-осман и русских москвичей? Почему именно последние создали мощную российску ю суперэтническую систему, равную по всем показателям западноевропейской, а двум остальныIм этого сделать не удаюсь0 Где в данном случае кончается спонтанная случайность и начинается поддающаяся прогнозированию закономерность? Чтобы ответить на поставленныIе вопросы, рассмотрим особенности появления и развития каждого из них. С конца XIII в. на месте разрозненных прибалтийских племен возникает могучий и целостны й литовский этнос. Один из его первых князей Миндовг уже не только успешно обороняется от немецких крестоносцев, но и пытается перейти в контрнаступление В 1263 г. вместе со своим ровесником АлександромI Невским он готовит против Ливонского ордена, но судьба решает по- своему . В разгар подготовки похода оба они погибают: Миндовг в результате заговора, а Александр - при невыясненных обстоятельствах. Тем не менее, благодаря деятельности I последующих литовских князей - типичных пассионариев - Гедемина, Ольгер- да и Кейстута. молодые литовцы уже к началу XIV в. создают целостное государство, а ко второй половине того же века начинают активно теснить соседей. Все идет по законам этногенеза: к 1323 г. Гедемин завоевывает Волынь, в 1321 г. разбивает коалицию русских князей у реки Ирпень, подчиняет Полоцк, Туров, Пинск, Витебск, захватывает еще недавно могу щественныйI Киев, сажая там вассатьного князя. СыIн Гедемина Ольгерд подчиняет Литве всю Северскую Русь, захватывает Брянск, Ржев, вновь за- воевывает Киев, а его брат Кейстут успешно отражает атаки крестоносцев, защищая Жмудь и Литву. В первой половине XV в. Литва заключает союз с Польшей, и миру является новое. Польско-Литовское государство. Литовский князь Ягайло, женившийся на польской королеве Ядвиге, объединил усилия обеих сторон, привлек в свое войско русские полки ив 1410 г. наголову разгромил в Грюнвальдской битве непобедимый ЛивонскиIй орден В итоге Литовское государство расширяется от Балтийского до Черного моря, распространяет свою власть на всю юго-западную Русь, вплотную подвигается к Москве и вдруг происходит сбой. Московская Русь не только смогла устоять, но и отбросила опасного соперника назад, к Балтийскому морю. На этом феноменальны е успехи литовцев фактически закончились. Как же понимать произошедшее с литовцами: не подтвердилась концепция этногенеза или причина их быстрого спада заключалась в другом? Чтобы ответить, посмотрим на проблем) с другой точки зрения - социально-политической. Языческая Литва (а она долго оставалась языческой) оказалась зажатой между двумя религиозными силами: католическиIм западноевропейским суперэтносом, пассионарность которого находилась в зените, и православной Русью (в основном I Владимирско-Сѵздальской), энергетическое напряжение которой с конца XIII I в. также стало расти. После гибели князя Миндовга, союзника .Александра Невского, правящий слой Литвы оказатся в сложном положении, ибо в стране жило немало русских, активно действовали сторонники православия, но не менее активным иI были и его противники. «Эти силы разорвали Литву, как две большие планеты разрывают комету, летящую между ними»1. И когда князь Ягайло, сделавший ставку на Польшу, приказал своим подданныIм I принять католичество (Кревская ѵния 1386 г.), разрыв оказался необратимым. Жившие в его державе русские и православныIе литовцы I категорически отказались ему подчиниться и стати I уходить на Русь. В итоге «литовская пассионарность… оказатась “оттянутой” сосе- ГумилевЛ.Н. Древняя Русь и Великая степь. С. 586. дя.ми. Часть литвинов приняла католичество, а другая сочла более приемлемым православие»1. Выиграла от всего произошедшего только Москва, дополнительно впитавшая в себя часть литовской пассионарности. Что же касается ЛитвыI, то она была очень близка к созданию собственной суперэтнической системыI, но падение энергетики, начавшееся после раскола ее населения на две части (католическую и православную), сделало решение этой задачи проблематичной Последовавшие затем удары Московской Руси и Росси и превратили ее в невыполнимую. Итог оказался закономерным: спасаясь от набирающего энергию северного соперника, Литва стала частью другого, романо-германского суперэтноса и в качестве платы за выживание смирилась с участью периферийного европейского королевства. По-иному, но с похожим результатом, сложилась судьба другого народа, поднятого к жизни пассионарны м толчком ХІП - XIV в., турок-осман. Вначале ситуация на Ближнем Востоке чем-то напоминала ту, которая сложилась в Прибалтике накануне рождения литовского этноса. Мусульманское население Ближнего Востока , находившегося под властью сельджукских султанов, было инертным и раздробленным на мелкие враждующие племена Но, начиная с XIV в., оно консолидируется, берет себе имя одного из туркменских вождей - Османа и на месте сельджукского султаната создает могущественную турецкуI ю империю - Высоку ю Порту. А начиналось все с пустяка, которому в то время никто не придал значения. В середине XIII в., спасаясь от победоносных монголов, из Средней Азии ушла группа туркмен, возглавляемая предводителем Османом. Они обратились к сельджукским султанам с просьбой о поседении, которая была удоалетворена Иконийским султаном. Пришедшим туркменам выделали место около Бурса на границе с Византией, которая тогда называлась Никейской империей. А дальше опять все пошло по теории этногенеза но поскольку реальная жизнь всегда сложнее и многограннее любой теории, то и в становлении османского этноса имелись серьезные особенности. Попав в ареал пассионарного толчка , туркмены I (будучи более спаянными), быстро укрепились. Они (в огне пассионарного 1 Гумилев Л.Н. От Руси до России. С. 157. напряжения) слились с некоторыми соседними племенами, тоже задетыми пассионарным толчком, наполнились неукротимой энергией, осознали себя особым сообществом (истинными мусульманами), взяли себе новый этноним «османы» и увидели свою земную миссию в борьбе за ислам. Эта борьба становится доминирующей чертой их деятельности, поведенческой доминантой Следуя ей, они объявили немусульманам священную войну джихад, для участия в которой к ним стали стекаться все новые и новые пассионарии со всего мусульманского Востока. Так возникло Османское государство (Высокая Порта), которое начало победные завоевания в Северной Африке, Передней Азии, а затем на Балканах. Его флот свирепствует на Средиземном море, да так, что Испания, Франция и Италия ничего не мо- гут противопоставить, а прибрежные территории становится объектом постоянных нападений. Они добивают вступившую в фазу обску рации Византию, берут штурмом Константинополь, и некогда всевластная православная империя навсегда уходит в историческое небытие. Казалось, что триумфальное шествие осман будет продолжаться и дальше, а сами они вскоре станут ядром мощной суперэтнической системы. Но тут на пути Османской империи встает такая же пассионарная Россия, и тогда военные успехи турок кончаются: сила ломает силу. Не следует ли из сказанного, что гумилевская «операционная концепция» в отношении турок-осман сработала не до конца? Действительно, при первом взгляде создается впечатление, что развитие османского этноса вначале идет по законам гумилевской концепции, но с определенного периода эти законы оказываются как бы ни при чем; судьбу осман начинают определять иные факторы, в частности мощь России, не позволившей им создать суперэтническую систему. Так это или не так? Скорее не так: при более глубоком рассмотрении становится ясно, что не только (и не столько) военная сила России, не только ее победы подвели осман и решающим образом повлияли на их судьбу. Фактор России стал скорее следствием, нежели причиной их последующих неудач, сама же причина заключалась в другом. Подвела осман принятая ими общая доминанта, иными словами, то направление, на которое они стали тратить большую часть своей пассионарной энергии: непрекращающаяся завоевательная политика, покорение соседних народов, с неизменными попытками обращения их в ислам и столь же неизменныIм сопротивлением последних. На слом этого сопротивления, затем на новые, непрекращающиеся завоевания и следовавшие за ними новые подавления сопротивляющихся уходила львиная доля пассионарной энергии турок. А поскольку источники, подпитывавшие их энергию, вскоре иссякли, то уже первые столкновения с действительно достойным соперником - Россией - показали. что силы осман на пределе. Таким образом, перенапряжение сил, то есть искусственно созданная ситуация ускоренной растраты пассионарности привела османский этнос к быстрому наступлению фазы надлома (к смещению в процессе этногенеза) со всеми последствиями, включая распад Османской империи. Именно в этот период у них (как впоследстви иIи у русских) верх одержали западники в виде младотюрков, окончивших французские университеты. Уверовав в запатные модели управления, они (как и русские социалисты) решили осчастливить население своего государства , то есть сделать всех одинаковыми, но наголкну- лись на решительное сопротивление армян, греков, курдов, а также дру гих этнических групп, не пожелавших утратить ни свою веру, ни свою этническую самобытность Итог хорошо известен: вначале - резня греков, затем - жесточайший геноцид армян. И даже сегодня в либератизированной, живущей по западным образцам Турции категорически запрещено всем нетуркам открыто демонстрировать, а следовательно, и свободно сохранять этническую самобытность Может ли в подобных условиях идти речь о возникновении и нормальном фу нкционировании суперэтнической системной целостности? Российская суперэтническая система. Становление и подъем А вот у великороссов судьба сложилась по-иному. Чтобы лучше ее понять, обратимся еще раз к особенностямI возникновения современного русского этноса. Рассмотрим на этот раз не природные факторы, связанным с пассионарным толчком (они были рассмотрены выше), а факторы социальные и политические. Иными словами, зададимся вопросом: если пассионарный толчок на рубеже XIII - XIV вв. прошел, наряду с Малой Азией и Литвой, и через всю северо-восточную Рѵсь, то почему возникновение и развитие великоросского этноса, а затем и российской суперэтнической системы, началось именно на базе Москвы, а не других, более мощных и древних анклавов, также оказавшихся в ареале толчка? Почему из всех княжеств и городов русских возвысилась именно Москва? Отвечая на этот вопрос, историки, как правило, говорят о выгодном положении Москвы , о благоприятном стечении исторических обстоятельств, о ее быстром экономическом развитии и др. Конечно, многое здесь верно, но исчерпывают ли перечисленные факторыI существо проблемы? Попробуем разобраться. Все начиналось в судьбоносном XIIII в., когда решался вопрос: быть или не быть распавшейся и ослабленной I Руси? А если быть, то с кем, куда повернуться лицом: на Запад или на Восток? Два великих человека определяли в то время ее судьбу: один из них - князь Южных земель Даниил Галицкий, другой - князь северо-западной Руси Александр, прозванны й Невским. Люди незаурядные, но совершенно разные, они и ответили на поставленный вопрос совершенно по-разному. Их драма, описанная историком евразийской школы Г.В.Вернадским’, , во многом определила судьбу и тогдашней Руси, и буду щего Московского государства, и нового, сложившегося на его базе русского, этноса, создавшего российскую суперэтническую систему. Историю МосквыI и России невозможно понять без оценки той роли, которую сыграла в ней Золотая Орда. А истории было угодно, чтобы, начиная с XIII в., их судьбыI слились, и в этом далеко не последнюю роль сыграл именно Александр Невский. Дело в том, что в тот период древнеру сские княжества , обособившиеся и утратившие пассионарность, , оказались зажатымIи между двумя могучими силами: с запада - планомерный I натиск крестоносного воинст ва, с востока - набеги Великой степи, объединенной Чингизханом. Не только бороться на два фронта, но и в оди- 1 См : Вернадскийи Г.В. Два подвига ев. Александра I1Іевского i // 1Евра- зийский временник. Берлин. 1925. Кн. 4. ночку противостоять любой из этих сил тогдашняя раздробленная Русь была не в состоянии. Ее энергетически й I потенциал приближался к нулю, а последствия нового пассионарного толчка еще не сказались. Вопрос для нее заключался в одномI: с кем пойти на союз, чтобы выжить? Александр, взвешивая деяния крестоносцев и степняков, видел, что несла православныIм славянам экспансия крестоносного воинства А несла она не просто несчастья и потери, неизбежные для любой войны . Ее итогом становилось либо полное истребление покоренных народов, либо обращение в иную веру. Никаких других вариантов тогдашний Запад не знал. Одними из первых благодеяния «божьих рыцарей» испытали полабские славяне лютичи, полностью ими уничтоженные, затем пруссы I (прибалтийское племя), за ними ятвяги и жмудь. Однако до тех пор, пока цвет рыцарства занимался освобождением Гроба Господня в Палестине и грабил христианскую Византию (которую первоначально собирался защищать от арабов), Русь находилась в относительной безопасности. Но уже к началу XIII в. крестовые походыI на Ближнем Востоке с треском провалились, и тогда внимание «носителей цивилизации» обратилось на прибалтийские и русские земли. Кусочек был лакомый, а политическая раздробленность Руси и «отсталость» язычников батгов сулили быстрыIй и легкий успех. В 1201 г. крестоносцы с благословения Папы Римского основывают в Восточной Прибалтике крепость Ригу и на захваченных землях создают орден Меченосцев. Ему на помощь подтягивается Тевтонский орден, и, несмотря на мужественное сопротивление эстов и ливов, участь прибалтийских народов была решена В 1237 г крестоносцы производят перегруппировку сил: два ордена - Меченосцев и Тевтонский - соединяются, на их основе создается Ливонский орден (мощное «военно-духовное» I государство), и тогда объектом нового натиска на восток становится Русь. К экспансии подключаются датчане и шведы, давно положившие глаз на богатое Новго- родско е княжество. Особо тревожной и почти безысходной ситуация становится с возникновением среди новгородских бояр германофильской партии (западников), что в фазе обскурации бывает нередко, ибо «правящие бал» субпассионарии всегда озабочены лишь лич- ным выживанием, ради которого они готовы на все, вплоть до открытой измены. Казалось, успех обеспечен: новгородцыI деморализованы, помощи им ждать неоткуда (на Руси царит хаос, Батый завоевывает все новые княжества), к тому же часть влиятельных новгородцев призывает к сдаче без боя. Но тут происходит невероятное. Молодой князь Александр наголову разбивает сначала шведских, затем немецких псов- рыцарей (1240, 1242 гг.), отбрасывает крестоносцев от северных границ, а западников и западничество в Новгородской земле выжигает каленым железом. Тогда в дело включается Папа Иннокентий IV, которы й на Лионском соборе (1245 г.) объявляет крестовый поход против русских схизматиков и татар. Тучи над Русью сгустились, ибо миссионерский порыв отдельного (хоть и могучего, но все же отдельного) ордена стат принимать масштаб общеевропейской политики. Александр, не понаслышке знавшийI крестоносцев, понимал, что без надежного и сильного союзника Русь не устоит. Конечно, он мог силами своей дружины одержать две-три I победы, но противостоять планомерному натиску европейского рыцарства, осуществляющего крестовы й поход, ни он, ни другие русские князья в то время были не в состоянии. КрестовыIй поход против Руси надо было сорвать любой ценой, и тогда Александр обратил свой взгляд на Орду. Сегодня нет единого мнения среди историков о значении для Руси монголо-татарских походов. Однако еще Н.М.Карамзин, С.М.Соловьев и В.О.Ключевский, , отмечая их негативную роль, призывали видеть и другую сторону русско-монгольскиIх отношений. А она, эта другая сторона , несомненно, была и, именно ее учитыва л князь Александр, взвешивая деяния крестоносцев и степняков. ОрдынцыI, в отличие от крестоносцев, геноцида против русских не творили, их веру, обычаи и традиции не уничтожали . Они не проводили территориальных аннексий, русские правящие династии на свои не меняли, княжествам, признавшим их власть, оставляли широкие права на самоуправление, а в захваченных городах своих гарнизонов не оставляли . Да, они требовали выплачивать дань (которую, кстати, платили далеко не все княжества). признавать верховенство великого хана (вассальную зависимость), требовали, чтобы князья ездили в Орду для получения ярлыка на правление своими же землями. Но с ними, в отличие от крестоносцев, можно было договариваться и уживаться. А главное, признав вассальную зависимость (ярлык на правление), можно было не опасаться ни за физическое существование своего народа ни за его самобытность и веру. И Александр поехал в Орду, где заключил с Батыем политический и военныIй союз. Более того, он подружился, а затем и побратался со старшим сыном Баты я Сартаком (православнымI хри- стианином)I, в результате чего сам стал приемным сыном Батыя Вот тогда, опираясь на ордынскую мощь, он приступил к созданию широкой антикрестоноснойI коалиции, включавшей! как русские княжества, так и Литву, отчаянно сопротивлявшуюся в то время окатоличиванию. Дело у него двигаюсь быстро, но в разгар подготовки этого союза он, как отмечалось, умер при загадочных обстоятельствах. И все же благодаря деятельностиI Александра Невского, крестоносный натиск на восток был остановлен, союз с Ордой спас ослабленную Русь, а почтение к его имени сохранялось в Орде очень долго. Именно поэтому старший сын Невского Андрей после смерти отца получил ярлык на великое княжение, и никто не мог оспорить его первенство.
Есть в истории нашей страны I одно эпохальное событие, о котором маю пишут и говорят, но оно стаю судьбоносныIмI для России. Речь идет о переносе на Москву «великого княжеского стола», что и позволило ей, в конечном итоге, превратиться в столицу нового государства. О том, что это произошло при Иване Катите, знают все, но маю кто знает, что решающую роль в этом сыграт тот фактор, который обычно называют этническим (или национальным) | . А было все так. Младший сын Александра Невского Даниил получил во княжение маленький городок в глуши Владимирского княжества- Москву. В отличие от отца и братьев Даниил не любил воевать, не лез без надобности в «большую политику», а всю энергию направлял на хозяйственную деятельность. Он отстраивал доставшийся ему город, развивал в нем ремесла, занимался земледелием, пополнял казн\ И произошло невероятное: из захолустного поселения Москва уже к началу XIV в. превратилась в крепкий зажиточный город, а сам Даниил, благодаря своей миролюбивой полилике, стал одним из авторитетнейших и влиятельных князей на Руси. Однако великим князем он стать не мог, ибо таковым в то время был. как уже говорилось, другой сыIн Александра Невского - Андрей. У Даниила московского, родного брата Андрея, было два сына Юрий и Иван и, казалось, московские князья имели все основания рассчитывать на то, что после смерти Андрея, жившего в маленьком Городце, «великий княжеский стол» перейдет к ним. Гак бы оно, скорее всего, и случилось, но в дело вмешалась могучая соперница МосквыI Тверь. В то время, на рубеже XIII - XIV вв., Тверское княжество было сильным и богатыIм и во многих отношениях превосходило Москву. Его князь Михаил (тоже родственник Александра Невского) отличался храбростью, силой и благородством, его уважали в Орде, а хан Тохта полностью ему доверял. Поэтом)’ когда умер Андрей, ярлык на великое княжение при непосредственной поддержке ТохтыI получил не сын Даниила Юрий, ставший московским князем, а Михаил тверской I . Такое развитие событий Юрия не устраиваю, однако, шанс на успех мог у него появиться только в одном случае: при смене золотоордынского хана. И судьба улыбнулась московскому князю. В 1312 г. покровитель Михаила Тохта умер, а власть захватил царевич Узбек, установивший в качестве государственной религии в Орде ислам. Это, однако, не помешало православному Юрию присмотреть в качестве невесты I сестру Узбека царевну Кончаку. Сам он тоже ей приглянулся, и с одобрения великого хана был заключен, говоря современныIм I языком, межнациональный брак; Кончаку привезли в Москву, крестили и нарекли православным именем Агафья. Став родственникомI золотоордынского правителя, Юрий московски й попытался использовать это в борьбе за «великий сгол» I . Заключив союз с Новгородом и ощущая поддержку ОрдыI, он двинулся походом на Тверь, но был наголову разбит войском Михаила. Худшее, однако, было в другом: Юрий не просто потерпел поражение. В плен была захвачена его жена, новокрещенная сестра Узбека. Но даже это обстоятельство поразительны м образом пошло на пользу Москве. Дело в том, что, пробыв недолго в плену, Агафья умерла. И хотя было ясно, что Михаил тверской вряд ли посмел бы поднять руку на сестру великого ханаI, Юрий поспешил в Орду с жалобой на своего соперника. И опять же, как ни странно, его жалоба возымела действие. То ли золотоордынскийI хан опасался возвышения Твери, то ли действительно поверил наветам Юрия и его людей, но интрига удалась. Михаил тверской был вызван в Орду для объяснений и, несмотря на очевидную невиновность, приговорен к смертной казни. Но самое поразительное заключалось в том, что исполнили этот приговор не воины Узбека, а люди Юрия московского, который явно опасался, что великий хан может передумать, и потому спешил с развязкой. Однако содеянное на пользу ему не пошло, хотя он получил ярлык на «великое княжение», а с ним и право собирать дань для Орды с других русских земель. Это его и погубило, ибо, собрав дань, он не отвез ее в Орду, а оставил ее себе. Гнев хана был велик, и Юрий потерял с таким трудом приобре- тенныIй ярлык. Видя, что новоявленный родственник хана попал к нему в немилость, в Орду искать правду приехал сын убиенного Михаила Дмитрий Грозные Очи. Но и молодому тверичу не по- веало. там он встретил опального Юрия (приехавшего вымаливать прощение) и, недолго думая, зарубил обидчика своего отца. Возмущенный самосудом Узбек приказал казнить наследника тверского князя, после чего их род утратил былое значение. Таким образом, ориентация Александра Невского на Орду, и один из ее результатов - межнациональный брак Юрия, положили начало лавине удивительных событий, не только остановивших крестоносный натиск, но и позволивший Москве обойти другие, также получившие пассионарный импульс княжества. Немаловажны м итогом описанных событий стало устранение самого опасного и не менее энергичного ее соперника - Твери. Но еще важнее явилась, как мы увидим чуть позже, дискредитация и искоренение при активном участии москвичей такого политического явления, как западничество. Благодаря этому Москва не только приобрела «великий княже- ский стол», но и стала общепризнанным центром русского патриотизма что в нематой степени способствовало ее быстрому превращению в консолидационный центр, а в дальнейшем - и в столицу могу чего государства. И даже гибель князя Юрия - человека буйного, авантюрного и не очень умного - тоже пошла на пользу Москве. Ведь великим князем стал его младший брал - хозяйственный и набожный Иван Даниилович, получивший позже прозвище Калита, то есть денежный мешок. С тех пор Москва свою первопрестольное™ уже никогда и никому не уступала. По-иному развивалась коллизия с Даниилом Галицким, князем южных земель. Будучи не менее талантливыIм I полководцем, чем Александр Невский, и одержав немало побед, он, тем не менее, смотрел на Запад. Его принимали в Орде как желанного гостя, а его придворный летописец писал: «О, злее зла честь татарская». Батый предлагал ему помощь в борьбе с европейскимиI королями, претендовавшими на южнорусские земли, но это вызывало «плач об обиде князя». Обопрись Даниил на ордынскую мощь, считал Гумилев, и он бы стаIл центром европейской политики, но сердце Даниила к ордынцам не лежало. Он не смог пересилить личные симпатии и антипатии, не сумел переступить через них ради высших государственныIх интересов. В итоге, приняв из рук папы Иннокентия IV королевскую корону Малой Руси и начав готовить унию с папизмом, он безнадежно потерял доверие как Орды, так и остальной Руси. Итог оказался поучительным: ориентация на Восток, принятая Александром Невским, позволила северной I Руси не просто выжить, но сохранить самобытность. Накопив со временем силы, она превратилась в новое Московское государство, которое выросло в могучую Российскую империю. А в недрах Московского княжества родилась и возмужала новая историческая персона - русский народ, вобравший в себя этнические осколки Древней Руси и россыпь других этнических компонентов Евразии. Вся дальнейшая мировая история стала неотделимой от истории нашего народа, от его потрясающего развития, бурного роста и творческих созиданий, от истории его великих побед и не менее великих трагедий. Ориентация на Запад, принятая Даниилом Галицким, дала результат иной. Сам факт принятия им короны от ГІапы Римского и ряд уступок папизму превратил Галицию из южной цитадели православия в заурядного вассала Престола святого Петра. А сразу после смерти Даниила южнорусские земли стали утрачивать самостоятельность и планомерно поглощаться европейским иI государствами, пока саму Галицию не присоединил к Польше король Казимир. Жители южнорусских земель подверглись окатоличиванию, утратили свою веру, культуру, а затем и национаіь- ное самосознание. В датьнейшем мировая история стата развиваться уже без них. Не меньшие беды принесла западническая ориентация и жителям Твери, которые после гибели в Орде князя Михаила не прекратили попыток бороться с Москвой . Но итог был предрешен, ибо в глазах нарождающихся на Руси пассионариев эта борьба стала выглядеть не банальныIм соперничествомI городов, как раньше, а продолжением противоборства двух принципиальных линий: ориентации на Восток (линия Александра) и поиск поддержки на Западе, теперь уже в Литве. Москва неукоснительно придерживаюсь первой и выиграта, Тверь постепенно склонилась ко второй и, подобно Галиции, пришла к полному краху. А произошло следующее. После того как в погиб тверской князь Михаил, тверичи затаили обиду и стали присматриваться к теперь уже католической Литве как возможному союзник)л Другой сын убиенного Михаила Александр, ставший князем Твери, не препятствоват возникновению и усилению в своем городе антитатарских настроений, приведших в 1327 г. к погром)’ ордынского посольства во главе с Челканом (Чолпаном), когда весь сопровождавший его отряд был уничтожен, а самого ордынца сожгли в избе. Ответ не заставил себя ждать, и в следующем, 1328 г., город был разорен, причем в акции возмездия наряду с 50-тысячныIм ордынским войском участвуют и московские княжеские отряды. С этого времени Тверь окончательно принимает прозаладническую ориентацию, а у москвичей появляется реальная возможность решить сразу две задачи: ослабить соперника и обрести особо доверительные отношения с Ордой. Подобно Даниилу Галицкому, тверичи не смогли переступить через личные симпатии и обиды, не разглядели истинного государственного интереса всей Руси, а значит, и собственного. Они все активнее стали «тянуть на Литву» , поэтому их дальнейшая борьба с москвичами объективно обрела форму борьбыI между западничеством и русским патриотизмом. По мере осознания сути происходящего другими русскими княжествамIи шансы I Твери на победу стали катастрофически уменьшаться, пока не свелись к нулю. И ведь нельзя сказать, что тверичIи действовали наобум. Нет, они учли два ключевых фактора, характеризовавших политическую ситуацию того времени. Первы й - начало в Орде (покровительнице Москвы) «великой замятии» (смуты), которая ознаменовалась во второй половине XIV в. чередой убийств золотоордынских ханов и привела к ее резкому ослаблению ВторыIм фактором стало быстрое усиление католической ЛитвыI, о чем уже говорилось. Тверичи видели, что литовски й князь Гедемин подчинил себе Полоцк, Туров, Пинск, Витебск и другие ру сские земли. Его приемник Ольгерд захватиIл всю Северскую Русь, Новгород-Северский, взял Киев и подступился к самой Москве. И уже другой князь Твери - тоже Михаил - начинает активно помогать литовцам, рассудив, что Москва обречена , ее главныIй покровитель Орда погрязла во внутренних дрязгах, а значит, надо держаться за Литву, чего бы она ни потребовала. С его активной помощью литовский князь Ольгерд трижды I водил свои рати на Русь, вплотную подходил к Москве и дважды I ее осаждал. Казалось, развязка близка, но… подобно тому, как в ХШI в. неожиданный сбой на гребне успеха произошел у крестоносцев, точно гак же во второй половине XIV в. рухнули надежды литовско- тверской коалиции. Только силой, вставшей на пути западной агрессии, была теперь не Орда, долго прикрывавшая распавшуюся Русь, а русский патриотизм, ставший главныIм знамением ее‘ Iпассионарного роста и связанного с ним социального объединения. Неожиданно для всех (хотя в фазе подъема подобная реакция естественна) откровенно предательская политика тверского князя вызвала в русских землях бурю негодования и подвинула их князей к созданию коалиции во главе с Москвой ФинаIл для Твери оказался трагичным. но закономернымI: в 1375 г объединенныIе полки нескольких русских князей, возглавляемые Дмитрием московским (впоследствии Дмитрием Донским) наголову разбили войско Михаила, разрушили Тверь и теперь уже навсегда сломили ее мощь. Принцип этнической терпимости - стержень Российского государства О деятельности Ивана Калиты, сделавшего необратимым превращение Москвы в главныIй русский город и заюлившего предпосылки для ее превращения в будущую столиц) России, сказано и написано много. При нем произошло существенное расширение княжестваI, укрепление союза с Ордой, и что принципиально важно - при нем Русская православная церковь в лице митрополита Феогноста однозначно высказалась в поддержку МосквыI, а не Твери или другого княжества. «Но, - по мнению Гумилева , - основная заслуга Ивана Катиты , до сих пор, как кажется, не оцененная традиционной I историографией, состоит в другом. При Иване Катите получил свое окончательное воплощение новый принцип строительства государства - принцип этнической терпимости»’ Думается, им нащупана самая суть разгадки феноменатьного возвышения МосквыI, связаннгія с главной доминантой поведения ее правящего слоя. Действительно, говоря современным языком, именно та национальная политика, которую стат проводить Иван Данилович и которую продолжили его последователи , сыграла ключевую роль в судьбе княжества. Именно она позволила Москве закрепить свое лидирующее положение, получить доверие, а значит, и поддержку не только русских княжеств, но и народов необъятного Евразийского континента, стать для них на многие столетия истинным центром притяжения, быстро расшириться и превратиться в мощное многонациональное государство. Именно принцип этнической терпимости стал главным, необходимым, условиемIи 1 1’умилев Л.Н. От Руси до России. С. 157. создания Российского государства, и возникновениIя российской суперэтнической системы. Все было и просто, и необычно. «В отличие от ЛитвыI, где предпочтение отдавалось католикам, в отличие от Орды, где после переворота Узбека стали преобладать мусульмане, в Москве подбор служилых людей осуществлялся исключительно по деловым качествам»’ . Все они - и голубоглазыIе славяне, и скуластые выходцы из Орды, и рослые литовцы , и степенныIе представители северных племен - на государевой I службе у князя московского были абсолютно равны . У них были одинаковыIе права и обязанности, равные шансы 1 сделать карьер) и положить начало новому московскому роду, одинаково доброжелательное расположение государя. Единственны : м условиемI поступления на службу являлось принятие православия. Крестившись по православному обряду, ты становилсяЯ своим, то есть членом единой общественной системы, существующей I и развивающейся как большая семья. Но и не приняв православия, можно было спокойно жить на Москве и заниматься своим делом; никто никого по религиозным мотивам не преследовал . Только на государеву службу тебя не примут, и русским считаться ты не сможешь, а в остальном живи на здоровье. Все вершилось добровольно: хочешь быть нашим, русским, - пожалуйста, только живи по православным традициям . Не хочешь, никто тебя не неволит, из МосквыI не выгоняет, огнем и мечом в свою веру не обращает. Но и ты уважай иную веру и своих обычаев никому не навязывай. И началось удивительное: со всех концов Евразийского континента потянулись на Москву люди особого склата: активные, неугомонные, ищущие не богатства и сытого покоя, а возможности проявила себя. Москва им такую возможность давала: здесь можно было развернуться по-настоящему, но не ради материальных благ, ибо максимум, чем мог вознаградить. < «новонаходника» московский князь, дать «корм» с небольшой деревенькиI. А раз так, то у всех, кто устремился на Москву, ничего, кроме коня, да сабли, да неукротимой энергии не было. Все они искали службу, 1 Гумилев Л.Н. От Руси до России. С. 157 то есть государственную обязанность, а ее выполнение делаю для них Московское княжество действительно своим Здесь не было родовых ограничений, когда место в жизни определяется не личностным и достоинствами, а правом рождения, здесь не успели сложиться закостенелые правила и порядки, но и анархия, благодаря православию, отсутствовала; здесь не знали притеснений ’ по этническом у принципу, а значит, твои успехи или неудач иI зависели только от тебя. Словом, благодаря уникальным, объективно сложившимся социальным условиям и неуклонно соблюдавшемуся принцип) этнической терпимости, на Москву потянулись разноплеменные пассионарии. Это были люди страстные, деятельные, готовые браться за сверхзадач)’ и способные на сверхнапряжение, требуемое для ее решения Москву не интересовало этническое происхождение человека, Москву интересовало его качество. Люди иного, непассионарного склада, здесь не приживались Москве они были не ну жны, да и Москва для них не представляла интереса. Так на Москве стожилась особая консорция, своеобразны й этнический I эмбрион, из которого вырос современный русский народ. Все шло по теории этногенеза, ибо «все этносы, даже самые могучие, вырастают из удачливых консорций, как дуб из желудя»1 Чтобы не быть голословнымI, приведу факты. В конце XVII I I I в. русским просветителем и историком (а также главой русского масонства) Н И Новиковым была издана «Бархатная книга российского дворянства» I , где не просто перечислялись знатные роды империи, но и показывалось их происхождение В конце XIX - начале XX в. неоднократно издавались «ГербовникиI Российской империи», составленныIе более совершенно и содержавшие фактуру побогаче. Суммируя сведения из приведенныIх изданий, русский историк и писатель, эмигрант первой волны М.Д.Каратеев подсчитал, что только княжеских родов, предки которых вышли из Орды, насчитывается в Росси и 92, графских - 13, боярских - 60, а что касается дворянских, то их более 3000. Среди княжеских выделяются такие известныIе своей деятельностью фамилии, как АдашевыI, Глинские, ЕникеевыI, ИсуповыI , Ку- 1 Гумилев Л.И. Древняя Русь и Великая степь. С. 658. дашевы, КутлуевыI, МансуровыI, ТархановыI, УмаровыI, Юсуповы, среди графских - АпраксиныI, Аракчеевы , Ростопчины , Строгановы. УваровыI, перечислять же дворянские нет просто смысла, ибо все они названыI в работе «Княжеские роды». Предки как прославленных, так и малоизвестных российских родов, выехавшие в XIV- XV вв. из Орды , ЛитвыI или иных, в том числе русских, земель, в основном поступаюI на службу к московском) князю. Тем самым свою пассионарность они передали всей этнической системе, возникшей благодаря им; в огне этой, соединенной воедино энергии, переплавились разные этнические компонентыI и отлились в совершенно новые формы. Дел и и внуки «новонаходников»■ забыли о происхождении отцов и дедов, оно их просто не интересовало; их родиной была Москва их корни были здесь, их верой было православліе, их государем был московский князь, ліх языком был русский. Этого было достаточно, чтобы почувствовать себя единым народом - русскими. Вот тогда этнический эмбрион превратился в полнокровный этнос, который громко заявил о себе всему миру. Его первой публичной заявкой на место под солнцем стала знаменитая Куликовская битва, на которую, кал< уже отмечалось, , шли сражаться под предводительством Москвы суздальцы , владимирцы, ростовцы, псковичи, а победителями вернулись русские. С этого времени начинается собственная, самостоятельная жизнь русского народа - великороссов, которые «включают в свой состав: восточных славян из Киевской Руси, западных славян - вятичей, финнов - меря, мурома, весь, заволоцкую чудь, угров, смешавшихся сначала с перечисленными финскими племенами, балтов - голядь, тюрок - крещеных половцев и татар и в небольшом числе монголов»’. Не было у МосквыI таких богатств, как у Новгорода такой удали, как у Твери, такого удачного местоположени я по отношению к торговым путям, как у КостромыI. Не имела она киевского ореола древней святости и суздальских династических претензий, но имела другое: людей особого качества, которых она втягивала в себя благодаря воцарившейся в ней этнической терпимости . И человеческий фактор оказался сильнее всего, именно он позволил 1 Гумилев Л.//. Этногенез и биосфера Земли. С. 181. Москве обойти своих более богатых, более родовитых, более могучих соперников. Поскольку русский народ возник на основе разных этнических компонентов, постольку и принцип этнической терпимости стал неотъемлемой частью его мироощу щения, вошел в его плоть и кровь. Именно данное обстоятельство сыграло решающую роль при создании могучего многонационального государства Благодаря этому факту «под руку белого царя» стали входить не отдельные пассионарии, а целые народы. А ведь у МосквыI, помимо Твери, был в те времена еще один неожиданно появившийся мощны й соперник - Казанское ханство. Основанное в первой половине XV в. (1437 - 1438 гг.) бывшим ханом Золотой Орды, а затем отпочковавшимся от нее Мухаммедом Великим (Улу-Мухаммедом) I , Казанское ханство бросило вызов Москве уже не в локальной борьбе за первенство среди русских княжеств, а в куда более глобальной схватке за доминирование на всем Евразийском континенте. И долгое время казалось, что все шансы на победу были в руках у Казани. На это указывали многие объективные факторы. Казанское ханство на пике своего могущества значительно превосходило Московское территориально. «Ханство охватывало территорию нынешней Татарской, Марийской, Чувашской, Удмуртской республик, а также примыкающих к Волге с запада и востока областей Ульяновской, Пензенской, Саратовской , Тамбовской, часть Кировской (Вятской) и южную часть Пермской областей1. Казанцы превосходили москвичей I и по военной мощи, которую они демонстрировали неоднократно. Уже в 1445 г. (через несколько лет после образования ханства) Улу-Мухаммед не просто наголову разгромил все войска Василия III (в будущем Василия Темного), но и захватил в плен его самого, а также его двоюродного брата князя Михаила Верейского. В итоге Василию III пришлось заключить с Улу-Мухаммедом I столь неравное и позорное мирное соглашение, что «степень подчинения Москвы Казанскому ханству оказалась гораздо большей, чем прежнее 1 См.: Похлебкин В.В. Татары и Русь М., 2000. С. 77. подчинение Влади миро-СуздальскойI Руси Золотой Орде! (И это спустя более чем полвека после Куликовской битвы!)» ’ . Неоднократно казанцы превосходили I москвичей и по степени организованности . Достаточно привести один пример - очередную русско-казанскую войну 1530 г. Тогда русское войско, двигавшееся на Казань, совершило поразительныIй по своем у разгильдяйств) посту пок: все оружие, которое ратники должны 1 носить при себе, они сложили на телеги (для облегчения своей жизни), и телеги с оружием поехали по одной дороге, а войско пошло по другой, более удобной. Татары 1 узнали об этом, без труда отрезали обоз от безоружной пехотыI и полностью ее истребили вместе с командованиемI, убив в том числе командира передового полка князя Ф.В.Оболенского. И на дипломатическом поприще казанцы не уступали москвичам. Заручившись поддержкой Ногайского и Крымского ханств (вассатов Османской империи), они тем самым стали союзниками набиравших силу османов и, казалось, прочно обеспечили все свои тылы. Так почему же в конечном итоге Казань проиграла? Ведь почти все преимущества были на ее стороне. Слово «почти» употреблено не случайно, ибо за москвичами было одно, но, как оказалось, решающее преимущество: на их стороне были законы этногенеза. Применив к анализу противоборства Москвы 1 и Казани метод этнической диагностикиI, мы увидим развернувшуюся драму в несколько ином свете. Казанское ханство являлось одним из осколков Золотой Орды, вступившей ! в фазу этнического надлома и не вышедшей из нее, распавшейся в этой фазе на ряд самостоятельных реликтов. Казанцы I сохранили все лучшее, что было в Орде: личную доблесть и мужество, изворотливыIй ум, искусство ведения войн, организованность и дисциплинированность, но их этническая система находилась в фазе энергетического спада, а московская - в фазе подъема. Москва могла терпеть сколько угодно поражений от Казани, но всякий раз она быстро восстанавливалась, причем даже с плюсом - такова закономерность фазы этнического подъема. А Казань после своих поражений (которые тоже были) уже не могла См.: ГІохлебкинВ.В.?. Татары и Русь. С. 84. восстанавливаться в прежней силе: ее энергетически й ’| потенциал был на пределе. Такова закономерность фазы надлома. В итоге произошло то, что произошло: Москва пересилила (не победила, а именно пересилила) Казань, как в свое время она пересилила Тверь, затем Новгород и другие пытавшиеся ей сопротивляться осколки ДревнекиевскойI державы. Таким образом, пассионарный толчок на рубеже XIII XIV вв., то есть явление природное, помноженное на верную социально-политическую доминанту (неукоснительное соблюдение Москвой заветов Александра Невского и принципа этнической I терпимости), дато несколько феноменальных результатов. Эти факторыIв совоку пности позволили Москве в течение одного века превратиться из захолуIстной деревеньки в могучий зажиточны й город, перенести к себе «великий княжеский стол», положить начало новому этносу великороссов, затем пересилить Казань в борьбе за доминирование на Евразийском континенте, создать российскую суперэтническую систему и, наконец, искоренить на Ру си западничество. Его последние очаги теплились еще некоторое время в Новгороде, но вскоре были уничтожены москвичами. После этого запалничество не заводилось на Руси до тех пор, пока Москва оставалась столицей, то есть вплоть до Петровских времен. Такая бескомпромиссность московских государей выдвинула Москву в общепризнанный I центр сначата ру сского патриотизма, а затем и в консолидационный центр всей Евразии. Сама судьба поворачивала Москву лицом на Восток И Москва пошла «встречь солнца», приращивая свое могущество новыми восточнымIи землями, протягивая руку все новыIм и новым народам, вбирая и переосмысливая их древнюю великую культуру. С этих пор все, что бы ни происходило, поразительным образом шло на пользу Москве: любые попытки сломить ее и уничтожить оборачивались новым ее усилением, любыIе попытки завоевать ее земли кончались очередныIм их расширением, любы I е попытки представить ее «дикой» и «некультурной» ’ приводили к подъемам ее духовности, расцвету 1 искусств и науки. В те легендарныIе годы Московская Русь уверенно шла все датьше и дальше на Восток и стата, благодаря этому, Россией . Ей легко открывались «новое небо и земля», потому что двигалась она на Восток не путем государственного завоевания, а путем свободного заселения незанятых земель, а главное, налаживая добрососедские отношения с другимIи народами. И вот уже татарская река Волга, на берегу которой высилась столица Золотой Орды Сарай, становится для русских «мату шкой», путающая европейцев суровая Сибирь - «кормилицей» , а необъятные степи, с которыми Русь якобы боролась, «родимыми». Встречающиеся русским землепроходцам буряты и другие евразийские народы именуются ими «родные люди», сами землепроходцы I называют себя тюркским словом «казаки», а известныIе слова поэта «наш путь степной» становятся не просто красивы м образом, а констатацией реального факта. Бу квально за один век - от похода Ермака до встречи на Амуре с маньчжурам и - наши предки прошли путь от Урала до Тихого океана, нашли общий язык со всеми проживающим и на этом необъятном пространстве народами и потому сами .легко на нем закрепились. И тогда Россия из обычного государства превратилась в государство-континент, в «Россию-Евразию», , а Москва, оставаясь российской столицей, стала центром многонациональной евразийской цивилизации. Сам же русский народ, сложившийся на базе Московского княжества как этнос сложносоставный и толерантный, уже на начальном этапе подъема стал вовлекать в свою жизнедеятельность все новые п новые евразийские народы и вскоре создал многонациональную, внутренне прочно связанную российскую суперэтническую систему. Он не посягал на самобытность других народов, за что они платили ему искренним уважением. и в то же время прекрасно осознавали, что выжить в этом сложном и жестоком мире друг без друга не смогут. Именно эту ситуацию отмеча л известный русский философ Е.П.Федотов, который, не употребляя термина «российский суперэтнос», по сути, описываIл его следующимI образом: «Большинство народов, населяющих Россию, как островки в русском море, не могут существовать отдельно от нее; другие, отделившись, неминуемо погибнут, поглощенные соседями»1. ’ Федотовк ГЛ. Судьба и Iгрехи России. Избранные статьи 1но !фило- софии, русской истории и культуры. СПб; София, 199Е Т. 1. С. 177. И подобным образом, ко всеобщему благу, дела у наших предков шли до тех пор. пока не сменился, говоря словам иI Гумилева, «цвет времени» . Тогда Россия, миновав акматическую фазу, вступила в начале XIX в. в период этнического надлома со всеми его последствиями, в том числе и с реваншем западничества, заведшего страну в тупик. Но разговор об этом пойдет в следующем разделе. Европа/ и России в фазе этническогоО Iнадлома Напоминание об исходных посылках В предыдущем разделе операционные свойства гумилевской концепции этногенеза были апробированыI на сравнительномI анализе первой фазы развития двух суперэтнических систем - западноевропейской (романо-германской) и российской, основу которой положило рождение великороссов. Ранее говорилось об основных постулатах гумилевской концепции этногенеза, о том, что этнические системы (этносы) и их усложненныIе конструкции суперэтносы имеют собственные этнические закономерности развития, включая рождение, подъем, расцвет, старение и т.д. Так, русский народ, как новая этническая система, возник на рубеже XIII - XIV вв Его фаза подъема продолжалась до XVII I I I в., ибо длится она лет триста с небольшим. Нынешние западноевропейские народы возникли в IX в., и свою фазу подъема переживали вплоть по XIII - начала XIV в. Таким образом, согласно диахронической шкале отсчета, великороссы I моложе западноевропейцев почти на 6000 лет, а значит, с аналогичны м временныIм разрывом они вступали и в другие фазы развития, в частности в акматиче- скую фазу и фазу надлома. Напомним еще одно принципиально важное положение. ‘Законы этнического развития и сменыI его циклов везде схожи, мри одном непременном условии: если в них не вторгаются мощные внешние факторы, способные сместить и даже сломать весь цикл развития и подорвать тем самым жизнедеятельность самой этнической системыI. Но влияние внешних социально-политических факторов на природные процессы этногенеза - тема особая, и речь о ней пойдет в соответствующей главе. Пока заострим внимание на другом: при всей схожести самих этапов, которые этнические системыI проходят с момента пассионарного взрыва (пускового толчка этногенеза), вектор направленности их энергии всегда бывает разным. Соответственно, члены разных этнических систем, находящихся в одной фазе развития, ведут себя отнюдь не одинаково; все зависит от того общего русла, в которое движущее ядро системыI направляет отпущенную ей природную энергию. Иными словами, при схожих природных показателях (одинаковый объем энергии) их социальное поведение может быть диаметрально противоположным. По-разному в социально-политическомI отношении вели себя в одни и те же периоды своей жизни и представители рассматриваемых нами двух суперэтнических систем - российской и ро- мано-гермайской (западноевропейской). Так, в фазе подъема первые направили растущую энергию на вовлечение в орбиту своей деятельности других народов и вместе с ними стали создавать единое многонациональное государство. ВторыIе в этот же период бросились в крестовые походы, пытаясь переделать всех остальных по своему образу и подобию. Напомним еще об одной особенности, теперь уже в развитии всей романо-германской и российской суперэтнических систем. Западноевропейские народы возникли, как уже отмечалось, почти одновременно, и поэтому с самого начата стати являть собой систему суперэтническую (романо-германски йI суперэтнос). В этом одна из причин того, что у них не появилось общепризнанного этнического лидера. Правда, борьба за лидерство велась ими всегда но поскольку силы были примерно равны, то и вопрос о создании единого многонационального государства на повестку дня не выносился. АктуальныIм для европейцев он стал лишь к концу XX в., когда фаза обскурацип (этнической I старости) из теоретической абстракции стала превращаться в реальность. Именно тогда европейская политическая элита взяла курс на объединение, поставив целью «создание единого европейского дома». С этнологической точки зрения это ни что иное, как попытка соединить воедино пока еще не до конца растраченную энергию всех европейских народов. С великороссами же ситуация обстояла и обстоит иначе. В силу ряда причин (которые также упоминались), они стали на Евразийском континенте признанным народом-лидеромI и, создавая вместе с другими единое государство, способствовали созданию многонациональной суперэтническойI системыI (российского суперэтноса-аналога единого многонационального государства). Таким образом, этническая история нынешней Западной Европы начинается с IX в. Этническая история России - с XIV. При этом первые 300 лет жизни западноевропейцыI провели в крестоносной экспансии против соседей, а русские - в бурной созидательной деятельности совместно с соседями. Теперь попробуем посмотреть, чем характеризовались для этих двух суперэтносов другие фазы этногенеза, особенно самая тяжелая из них, названная надломом. Мы сознательно уклоняемся от сравнения особенностей I поведения великороссов и западноевропейцев в акматической фазе этногенеза. Делается это, прежде всего, потому, что ничего принципиально нового к уже сказанному, и тому, что будет сказано, анализ акматической фазы не дает. Кроме того, он ничего не прибавляет и к оценке операционных возможностей гумилевской концепции этногенеза. Зато сравнительное рассмотрение Европы и России в фазе этнического надлома компенсирует сознательно сделанный пропуск. Еще раз о механизме надлома. Проблема точки отсчета Попробуем теперь определить, когда, как и при каких обстоятельствах российская и западноевропейская суперэтнические системы вступили в фазу надлома. Для этого снова используем метод этнической диагностики, которы й был применен для выявления начальной точки отсчета этнической истории как первых, так и вторых. Проще говоря, попытаемся аналогичныIм способом нащупать уже другой ключевой момент, отделивший первую половину жизни двух суперэтнических систем (фазу подъема и ак- матическую фазу) от последующих этапов. Поняв, когда именно в западной Европе и когда в России начинается качественно иной период развития - фаза этнического надлома, мы сможем лучше понять и многие перипетии их политической истории. Наконец, мы еще раз опробуем операционные свойства гумилевской I концепции этногенеза и подойдем к новому этапу ее опенки - анализу прогностических возможностей. Вспомним, что суть механизма надлома такова: когда у этнической системыI заканчивается период буйной юности (подъема), она вступает в свой следующий возрастной этап - акматиче- скую фазу. Это недолгий исторический отрезок, при котором удельный вес пассионариев внутри системы I становится предельно высоким, а значит, ее общий энергетический потенциал достигает пика Но пассионари и (носители энергетики) - люди не просто сверхэнергичные. Они еще страшно неуживчивыI И если во время подъема когда этническая система растет и борется за место под солнцем, они видят свой I идеал в служении ей и только ей, то в период, когда она прочно встает на ноги, получает признание в глазах соседей, а вопрос о выживании теряет для нее актуальность. все начинает’ меняться. Былого совоку пного напряжения сил всех членов системы уже не требуется, а раз так. то и пассионариям приходится Iискать иное применение своей энергии. Для них на первое место выходит проблема личностного самоутверждения, а в лозунге:’ < «Мы хотим быть великими» слово «мы» заменяется на «я». Каждый энергичный, смелы й и незаурядны й I человек начинает служить не столько общему делу, сколько самому себе, его энергия и кураж направляются на утверждение личностныIх интересов. Но пассионариев в акматическиIй период слишком много, интересы у всех разные, им становится тесно, и они начинают расталкивать друг друга локтями. В итоге былое единство системы утрачивается, она теряет устойчивость, внутри нее оформляются разные силы, ведущие друг с другом борьбу. Апогеем этой борьбы становится вовлечение в нее широких масс населения, а вовлекаются они, как правило, с помощью различных притягательных идей или идеологий. Тогда внутри этнической системы происходит раскол и начинается самая жестокая и болезненная фаза фаза надлома. Избыток пассионарности I приводит к перегреву системы, остудить которы й может, увыI, только пролитая кровь. Когда же конкретно начинается фаза надлома в жизни романо-германского суперэтноса и когда она наступила у российского? Как вели себя западноевропейцыI и россияне в этот самы й тяжелый и самый опасны й период своей жизни’.’ И, наконец, как и с какими потерями они из этой фазы вышли, и что теперь, с точки зрения теории этногенеза должно в обозримом будущем ожидать тех и других? Попробуем ответить на поставленныIе вопросы , используя уже применявшийся метод: будем осмысливать хорошо известные исторические факты, давая им этнологическу•’ ю трактовку. Этнический надлом в Западной Европе По-настоящему в Западной Европе громыхнуло в XVI I в., когда началась знаменитая Реформация, то есть борьба протестантов-лютеран с католиками, сопровождавшаяся таким и известными событиями, как повальная резня гугенотов во Франции, романтично названная «ночь длинных ножей», отсечение головы английскому королю Карлу I, истребление населения в городах Германии, Чехии, Франции, Италии, Англии и т.д. И все из-за чего? Из-за того, что никому доселе не известны й монах Мартин Лютер прибил в 1517 г. к дверям церкви в городке Виттенберг свои девяносто пять тезисов, по которым он выража л несогласие с католической церковью. Комментируя этот эпизод, Гумилев остроумно заметил: «Если бы в наше время, в XX веке, кто- нибудь прибил бы тезис к дверям где-нибудь в Лондоне: ‘“Я не согласен с английской конституциейI и постановлением парламента”, - ему сказали бы: “Ну и иди домой”. И этим все кончилось бы»’. Однако жители Западной ЕвропыI, абсолютное большинство которых не то, что разобраться в сути лютеровскиIх тезисов, прочесть их не могли, ибо более чем на 90% были неграмотными, тем не менее, разбились на две части: сторонников учения Лютера и его противников. В результате их «теологического диспута», длившегося почти полтора века (до Вестфальского мира 1648 г.), 1 Гумилев Л.И. Конец и вновь начало, С. 245 - 246. население одной только Германии сократилось с 16 млн до 4 млн. то есть на 75%, а чехов с 3 млн до 800 тыс.1 У других «достижения» оказались хоть и меньшими, но все равно впечатляющими, ибо в результате РеформацииI и последовавшей за ней Контрреформации почти все европейские страны лежали в руинах, потеряв более 50% своих граждан, а в целом романо-германский суперэтнос сократился почти на две трети. С точки зрения теории этногенеза объяснить происшедшее можно следующим. На рубеже XV ’ - XVI! вв. уровень энергетического напряжения романо-германского суперэтноса был не просто огромным; он начал «зашкаливать» ■ за предельно высокие нормы. Ситуация сильно осложнилась тем, что после провата крестовых походов, никакого выхода за пределы системы скопившаяся энергия не получала. Если до этого «лишних пассионариев» снаряжали воевать на Ближний Восток, то теперь их отправлять было некудаI, и они дали выход своей энергии внутри системы. Предвестники। наллома появились задолго до Реформации, что подтверждается повсеместныIм। ростом накала страстей в некоторых европейских государствах уже с конца XIII - начала XIV вв Реформация стала лишь апогеем надлома, его мощным завершающим аккордом, а первые его признаки появились в Западной Европе значительно раньше и выглядели не менее показательно. Когда к концу XIII в. крестовые походы। захлебнулись, а пассионарные рыцари оказались выбитыми с Ближнего Востока тогда те из них, кому повезло уцелеть (а таких было немало), вернулись домой. Там они пополнили и без того огромную, постоянно растущую массу сверхэнергичныIх людей, искавших применения своей необузданной I силе. С этого времени ни первым, ни вторым не оставалось ничего другого, как развернуться в своих собственных странах, используя любой подходящий повод. Причем первые стали разворачиваться настолько активно, что уже в 1307 г. французский король Филипп IV был вынужден арестовать и казнить всех членов ордена Тамплиеров, возвратившихся из Палестины на родину и попытавшихся установить свои порядки. 1 См Гумилев Л.Н. Конец и вновь начало. С. 249, 224. Но члены уничтоженного ордена были лишь каплей в разливавшемся море энергии, которая, не выплескиваясь вовне, будоражила систему изнутри, и события покатились, подобно лавине С этих пор объект непрекращающейся борьбы между разными силами внутри Западной ЕвропыI менялся не раз Однако сама эта борьба, проходившая в жесточайших формах и политая кровью миллионов, становится нормой европейскойI жизни на несколько столетий. Именно столетий, поскольку Вестфальский мир (1648 г.), формально завершивший I эпоху Реформации, вовсе не означал полного окончания фазы надлома; в разных европейских странах его рецидивы сказывались еще долго. Однако тогда в середине XIV - начале XV вв., главныIм объектом пробы сил становится папский престол. Французские короли, временно пересилившие остальных, перевели резиденцию папы из Рима в Авиньон, под контроль французской короныI. Другие государи, естественно, возмутились, и кончилось это «Великой схизмой» I (1370I - 1415 гг.), то есть развалом католическойI церкви на три лагеря, во главе каждого из которых стоял «свой» папа и клял на чем свет остальных Наконец папский престол заняла такая потрясающая своей «святостью» личность, как Бальтазар ЬСосса (папа Иоанн XXIИ) - бывший пират, убийца, насильник и казнокрад, человек, не имевший ни веры, ни совестиI. ВозмущенныIе иерархи и богословы, среди которых выделялся ректор Пражского университета Ян Гус, добились созыва специального (Констанцского) собора, чтобы его низложить. Проведение собора стали готовить церковные «аппаратчики», направляемые мощными силами, которы м досаждали I не столько оргии Бальтазара Коссы, сколько разоблачительны е проповеди Яна ГусаI, обвинявшего католичество в падении нравов, отпущении грехов за деньги (индульгенции) и вообще нарушении основных божественных заповедей. Поэтому на собор пригласили и самого Яна Гуса, которому гарантировали неприкосновенность и обещали, что после низложения падшего папы с ним че- стно и открыто будут выяснены отношения. Итог оказался поразительным даже для европейских нравов: преступник Иоанн XXIII, почувствовав, что запахло жареным, бежал из Констанцы , не забыв прихватить и церковную казну. Правда потом был пойман, но обращались с ним вполне гуманно. А вот Ян Гус - олицетворение честности, нравственной чистоты и ума, поплатился за эти свои качества жизнью. В самом деле, раз собор был созван, значит, он должен был чло-то решить… И он решил сжечь Яна Гуса на костре за подстрекательские речи и несломленность. Решение было исполнено в том же 1415 г., но те, кто его принимал, не знали законов этногенезаI, поэтому получили от содеянного результат, прямо противоположный ожидаемому. Как только известие о сожжении Яна Гуса и его последние слова: «Святая простота», обращенные к старушке, подбросившей I хворост в его костер, достигли Чехии, началось такое, чего никто не предполагал. Небольшая, находившаяся на задворкаIх Европы , Чехия буквально содрогнулась, но не от страха (как ожидалось), а от возму щения и негодования, охватившего все слои общества. С этнологической точки зрения накал возбуждения в любом обществе всегда равняется потенциалу пассионарного напряжения, что подтвердилось на примере тогдашней Чехии. Чехи не испугались, наоборот, они ухватились за прекрасны й повод «показать себя миру», и как только в их среде объявился человек (Ян Жижка), знавший военное дело и готовы й отомстить за смерть Гуса, тут же начались знаменитые Гуситские войны, ставшие фактическим прологом будущей кровавой Реформации. Не менее показательно начиналась фаза этнического надлома и в Англии. Находясь в стороне от континентальнойI Европы, англичане вплоть до начала Реформаци иI старались сохранять свою оригинальность во всем, даже в выборе повода для взаимной резни. Поэтому когда крестовыIе походы провалились, и лишних пассионариев девать стало некуда, они поступили просто и в то же время, изысканно: тоже разделились на две части, но критерием такого деления стал у англичан принцип куда более важный, чем у всех остальных. Они разделились на почитателей Алой розы и Белой розы и принялись истреблять друг друга исключительно по эстетическим соображениямI. Причем делали это с такой страстью и яростью, что к окончанию Тридцатилетней войны Алой и Белой роз (1455 - 1485 гг.) уничтоженныIм оказалось все сословие рыцарей феодалов. Итоги надлома в Европе. Этнологический аспект Не будем останавливаться на ходе Реформации и последовавшей за ней Контрреформации, проходившей в форме Тридцатилетней гражданской войны (1618 - 1648 гг.). Отметим только, что и первое событие и второе затронули все уголки Европы и унесли миллионы человеческих жизней. Они подробно описаны десятками авторов и до сих пор вызывают живой интерес не только в научной, но и в художественной среде. Связанные с ними коллизии и перипетии анализировались неоднократно, а литература, посвященная этому периоду, настолько обширна, что перечисление только основны I х работ не представляется возможным. Поэтому, не вдаваясь в подробности, обратимся еще раз к этнологическому анализу произошедшего и посмотрим на его итоги сквозь призму гумилевской операционной концепции. Прежде всего, необходимо отметить, что фаза этнического надлома в Западной Европе в целом укладывается в отведенное теорией этногенеза время, а весь ее ход представляет классическое подтверждение открытых ГумилевыIм законов. Правда , в отдельных европейских государствах и у отдельных этносов, составляющих романо-германскую суперэтническую систему, надлом проходил не всегда одинаково и даже имел существенные вариации в отношении сроков. Но данные вариации также укладываются в рамки общей концепции этногенеза и полностью подпадают под ее объяснительный механизм. А так как причины вариаций были неоднократно объясненыI самим автором концепции и вряд ли кто другой сделает это лучше, не станем повторяться и мы. Кроме того, неидентичные проявления этнического надлома в разных частях Европы и отсутствие полной его синхронности не нарушают общей картины и не «смазывают» I действия законов этногенеза применительно к романо-германскому суперэтносу в целом. Поэтому отдельными погрешностями или не- совпадениями частного характера можно в данном случае пренебречь, как несущественными. Куда боле важным представляется другое. Гумилевская концепция этногенеза подтвердила свои операционные возможности в отношении трех фаз развития романо-германской суперэтнической системы: подъема, акматической фазы и надлома. И хотя акматическая фаза нами не анализировалась, принципиального значения для общего вывода это не имеет, ибо, как отмечалось выше, анализ фазы надлома вполне компенсирует данный пробел. Но если концепция этногенеза получата до сих пор подтверждение и успешно демонстрировала операционные функции, возникают естественныIе вопросыI: когда, с точки зрения данной концепции, романо-германская суперэтническая система вышла из фазы надлома, в какой точке этнического развития она находится сейчас и что может ждать западных европейцев в обозримом будущем? Чтобы ответить на них, надо разобраться с исходной точкой надлома западноевропейского суперэтноса. Какое событие можно принять за исходное: Реформацию, Гуситские войныI, «Великую схизму», войну Алой и Белой роз или что-то другое? Думается, подобная постановка проблемы в отношении романо-германской суперэтнической системы не совсем корректна, как не совсем корректным явился бы поиск некоего одноразового события, с которого могла бы начаться фаза надлома любого другого суперэтноса. И вот почему. По нашему мнению, любая фаза надлома, как и фаза подъема, состоит из двух взаимосвязанных, но относительно самостоятельных стадий или периодов. И хотя Гумилев никогда не упоминал о возможности подобного разделения, оно, на наш взгляд, является правомерным, что подтверждает конкретны й исторический материал. Поэтому будем называть две составных части единой фазы надлома такими условнымIи I терминами: «латентная стадия надлома» и «стадия апогея». Временная и событийная граница между ними весьма расплывчата, но разница, тем не менее, улавливается, и заключается она в нескольких принципиальных положениях. Прежде всего, в стадии апогея надлом охватывает все части суперэтнической системыI, будь то отдельные этносыI или их внутриэтнические таксоны 1 (консорции, конвиксии, субэтносы, социальные слои или сословия) I . Причем раскол и внутриI всего суперэтносаI, и внутри его подсистемныIх элементов проходит, как правило, по общей для всех идеологическойI линии Примером могу т служить те же иконоборцыI и иконопочитателиI внутри византийского суперэтноса, протестанты I и католики внутри западноевропейского, , социалистыI и монархистыI внутриI российского и т.д. Что касается латентной стадии надюма, которая предшествует апогею, то здесь раскол проявляется не повсеместно и не по единой линии, а лишь у отдельно взятых этносов или внутри социальных групп того или иного этносаI, не распространяясь на всю суперэтническую систему. Надлом в этой стадии проявляется, как правило, в виде «раскола этнического поля» у отдельных народов, причем конкретныIй повод раскола может меняться или варьироваться Он может принимать форму войны I Алой и Белой роз, как у англичан, может проявляться в виде борьбы! сторонников и противников самодержавия, как произошло у русских дворян в первой трети XIX в. (когда другие слои общества еще сохраняли единство и стабильность) | , может проходить в иных локальных проявлениях. Стадия апогея имеет еще одну существенную особенность: в этот период начинается резкое и необратимое падение общего уровня энергетического потенциала всей системыI, а не только в отдельных ее частях. До этого в латентной стадии надлома уровень энергетики системы постоянно колеблется, в одном месте он падает, в другом пока растет, в третьем остается стабильным, словом, в разных местах пассионарность «выгорает» ’ по-разному, что в принципе можно считать особенностью периода, предшествующего апогею. Однако потом, когда взаимоистребление пассионариев становится повсеместнымI, тогда и падение энергетического уровня охватывает- всю систему, а значит, наступает апогей надлома. Тогда повсеместное «выгорание» > пассионарности приводит либо к распаду суперэтноса на части, либо к его переходу в новую, инерционную фазу этногенеза. Из сказанного можно заключить, что первая стадия надлома приходится у западных европейцев на начало XIV в., а присущие ей колебания продолжаются вплоть до конца XV в. В этот период рост и спад пассионарности 1 идет у разных западноевропейских этносов не синхронно, а с переменныIм успехом, когда усиление энергетики в одном месте компенсируется ее спадом в другом. Благодаря этому суперэтническая система сохраняет относительную устойчивость и не нуждается в кардинальном обновлении своих социальных. Iинститутов. Апогеем надлома в Европе становится период Реформации, начинающийся с XVI в. и связанны й с именем Мартина Лютера, причем стадия апогея включает в себя и такое событие, как Контрреформация. ознаменовавшаяся ТридцатилетнейI гражданской войной. В этот период, де-юре закончившийся ВестфальскиIм миром 1648 г., а де-факто продолжавшийся до конца XVI I I в., романогерманская суперэтническая система резко деформировалась, ее элементы (все без исключения) растратили изрядную долю энергетики. и ее дальнейшее сохранение в прежних социальных формах стало невозможным . Вот логда и происходят вызревавшие в феодальном обществе буржуазные революции, классическим примером которых является Великая Французская революция. В итоге романо-германский суперэтнос облачился в новые, более подходящие изменившемуся историческому климату одежды, благодаря чему перешел в новую фазу этногенеза - инерционную. Характеризуя инерционную фазу, Гумилев описывает ее, как состояние, «когда пассионарное напряжение низко и стабильно, а именно эта коллизия дает возможность консолидацииI всех уцелевших сил и, соответственно, укреплению политической мощи этнической системы»1. Экстраполируя данное замечание на романо-германский суперэтнос, можно заключить, что в целом фаза надлома кончается у него на рубеже XVI I I I - XVII!I 1 вв. Выход из фазы надлома был у западных европейцев чрезвычайно тяжелым. Он сопровождался колоссальнымиI людскими потерями, о которых упоминалось выше, а рецидивыI надлома сказывались еще очень долго, вплоть до XX в. с его мировыми и ко- 1 Гумилев Л. II. Тысячелетие вокруг Каспия. С. 149. лониальнымIи войнами, а также дикими вспышками геноцида Можно с большой долей уверенности утверждать: не начни западноевропейские государства политику колониализма , не лишенного геноцида по отношению к другим этносам и расам, их выход из фазы надлома стал бы весьма проблематичнымI. Но европейцы, начав колониальную политику, помимо прочего, нашли еще и способ избавляться от уцелевших пассионариев, продолжавших мешать установлению стабильностиI. Только теперь «лишних пассионариев» они стали направлять не в Палестину (на завоевание Гроба Господня), а в Африку, Индию и Америку на захват сырьевых ресурсов и бесплатной рабочей силы . Так возникли СоединенныIе ШтатыI Америки - заокеанское продолжение романо-германской суперэтнической системыI, грандиозный западноевропейский анклав, особо преуспевши й в работорговле и захвате земель коренного населения Тем не менее западные европейцыI из фазы надлома вышли Провозгласив себя на рубеже XVI I I I - XVII I II вв. «цивилизацией» , а не «христианским миром», как раньше, они вступили в фазу инерционного развития, где и находятся в почти 300 лет. Не будем вдаваться в детальное рассмотрение того, как развивалась инерционная фаза у европейцев - это выходит за рамки нашей главной задачи: проверить действенность гу’1милевской концепции на основе сравнительного анализа российского и романо-германского суперэтносов. Сравнить же их поступки и поведение в инерционной фазе пока невозможно, поскольку российская суперэтническая система в данную фазу только вступает, а значит, сравнительного материала еще не накоплено. Поэтому, используя прогностические возможности! теории этногенеза, попробуем кратко обрисовать возможные направления романогерманского суперэтноса и подойти к рассмотрению контуров его обозримого будущего. Инерционная фаза и возможные перспективы романо-германского суперэтноса Напомним, что в инерционную фазу система входит ослабленной, с деформированным и общественным I иI институтамIи и резко снизившимся накалом энергии. Поэтом у первое время внутри нее идет качественная перестройка уцелевших после надлома элементов с одновременныIм1 поиском более оптимальных вариантов их внутриэтнического структурирования. В частности, происходит замена многих социальных институтов на другие, отвечающие как сменившимся императивам, так и задачам выживания системы в условиях упавшего энергетического потенциата. Решить столь сложную задачу и вернуть системе устойчивость способны лишь люди особого качества (особого нервно-психологического склада) - гармоничные личности. Именно они сочетают в себе две важнейшие для данного периода чертыI: сохраняют высокую степень работоспособностиI (энергичности) и в то же время, в отличие от пассионариев, не склонны 1 увлекаться несбыточными прожектами, не стремятся к иллюзорнымI, требующим огромных жертв, идеалам. Выходу гармоничных личностей на авансцену политической и этнической жизни способствует следующее уже у поминавшееся обстоятельство. За время надлома пассионарии либо истребляют друг друга, либо кто-го кого-то выбрасывает за пределы системы, либо их группировки друг друга блокируют. В любом случае это означаег одно: они перестают играть роль движущего ядра системы. а те из них, кто сохранился, отходят на задний план. Вот тогда наступает время гармоничныIх личностей, занимающих освободившееся место, а энергетические характеристики, присущие их нервно-психологическому складу, становятся решающими. Таким образом, инерционная фаза характеризуется, прежде всего, сменой «человеческого качества», составляющего ядро системы . Это, в свою очередь, ведет к смене всех видов и форм жизнедеятельности, включая смену социальны I х институтов, , господствующих императивов, идеалов для подражания и т.д. В итоге, благодаря деятельности гармоничныIх личностейI, умеющих примерять противоборствующиIе силы и находить приемлемый для всех баланс интересов, смута внутри суперэтноса прекращается. Остатки энергии, сохранившиеся в системе, начинают расходоваться не на внутри-этническую борьбу, а на восстановительную и созидательную деятельность.
Переходя теперь к Западной Европе, можно сказать, что отмеченные факторы в своей совокупности (именно в совокупности) служат главной разгадкой того• < «социально-экономического чуда», которое она сегодня переживает и которое включает, наряду с техническимиI и хозяйст веннымIи достижениями, быстрый рост благосостояния основной массыI ее населения Можно спорить, что стало первичным, а что вторичнымI, но тот факт, что смена энергетического потенциала романо-германского суперэтноса и кардинальные изменения социально-экономического характера происходят у запалных европейцев почти синхронно, является показательнымI. Сутью начавшихся у них изменений при выходе из фазы надлома и переходе в инерционную фазу стат, прежде всего, слом патерналистских феодальных институтов и утверждение новых - либерально-рыночных. Это и позволило в условиях относительной политической стабильностиI обеспечить подъем экономики, перейти к иному типу производственныI х отношений и обеспечить быстрое повышение жизненного уровня в большинстве европейских государств. С точки зрения марксистской формационной теории, в Западной Европе произошла серия буржуазныIх революций, вызванных ростом производительны I х сил и приведших к вступлению в новую (всемирную) общественно-экономическую формацию - капитализм. Говоря словам и К.Маркса, к началу его подлинной истории. С точки зрения идеологов мондиализма, человечество, наоборот, подошло к всемирной цивилизационной эпохе, «завершающей земную историю» (термин Ф. Фуку ямы) и открывающей теперь уже вечные и, конечно, безоблачные либерально-демократические (а не коммунистические)) дали. Как ни парадоксально, но оба мнения (несмотря на внешние различия) имеют общие гносеологические корни, лежащие в концепции прямолинейного поступательно-эволюционистского развития. Поэтому то и другое активно внедряется в массовое сознание, ежедневно тиражируется электроннымIи I СМИ и приводится в качестве одного из важных доказательств правильности мондиали- стско-глобалистстских концепций. На самом деле происходит обычная для истории вещь: одна из многих известных ей су перэтнических систем (а вовсе не все человечество) переживает фазу инерционного развития. Просто другие существующие сегодня суперэтносыI (российский, китайский, индусский и т.д.) находятся в иных фазах этногенеза, поэтому их жизнедеятельность не производит на массовое сознание такого завораживающего воздействия. Но это «золотая осень» всего лишь одной из многих земных цивилизаций, причем срок ее длительности строго отмерен самой природой, а значит, финальная черта неизбежна. Законы природыI неумолимы : энергия любого суперэтноса в инерционной фазе тоже растрачивается. Разница лишь в том, что энергия растрачивается здесь медленнее, чем в надломе, и потому для современников этот процесс незаметен: у них возникает иллюзия вечной стабильности . Но итог, тем не менее, будет обычнымI: инерционная фаза сменится фазой этнической обскурации. Романо-германскиIй I суперэтнос к окончанию своей «золотой осени» уже подошел. Срок его пребывания в инерционной фазе, отмеренны й природой, заканчивается, и западноевропейскийI этнический организм вплотную приблизился к неминуемой старости - фазе этнической обскурации. Какое-то время он еще, видимо, сможет (вместе со своим заокеанским продолжением США) продлять комфортное земное существование. Но только не благодаря природной энергии, а в результате высокого уровня технократического развития и умело осуществляемого контроля над массами, а проще говоря, над множащимися субпассионариями Однако то и другое не выход, а всего лишь оттягивание финальной развязки. Любой (в том числе технократическиIйI или идеологический) допинг может, конечно, подстегивать организм, вливать в него неку ю порцию иску сственной I энергии, но только до норы. Даже самый совершенный , регулярно принимаемы й и верно дозируемы й допинг против старости, как известно, бессилен. Старение этнических систем - это процесс не социальный, а природный, а выше законов природы еще никто никогда не поднимался и не поднимется. Ведь все мы, живущие на Земле, как и сама наша планета, являемся частью природы, частью бескрайнего, вечного, непосгижимого Космоса. Одними из первых, кто интуитивно уловиIл тревожную направленность процессов, идущих в Западной Европе, были, как уже отмечалось, лучшие представителиI ее интеллектуальнойI элиты. В начале XX в. предчувствие надвигающихся сумерек лучше всех передал О Шпенглер в знаменитой работе «Закат Европы» . В середине прошлого века это предчувствие вылилось в философское направление экзистенциализм, которое переводится как «философия жизни», а фактически, по своемIу общему пессимистическому умонастроению, вполне соответствует названию «философия смерти». Более материализованны м признаком близкой обскурации стал выход на политическую авансцену Европы знаменитого фактора масс, который еще в 1930 г. подробно описал Ортега-и-Гассет в знаменитой работе «Восстание масс». Сопоставим его описание «человека массы» с гумилевским субпассионарием и увидим, что речь, по сути, идет об одном социальном явлении.. < «Меньшинство- это совокупность лиц, выделенных особым и качествами, масса - не выделенных ни чем». И дальше: «В сущности, чтобы ощутить массу как психологическу ю реальность, не требуется людских скопищ. По одному-единственному человеку можно определить, масса это или нет. Масса - всякий и каждый, кто ни в добре, ни в зле не мерит себя особой мерой, а ощущает таким же, “как все”, и не только не удручен, но доволен собственной неотличимостью» И именно сегодня, то есть в XX веке, по мнению философа, масса «решила выйти на авансцену, занять места и получить удовольствия и блага, прежде адресованные немногим… Беда в том, что решимость массы (то есть субпассионариев. - А.Ж.) ) взять на себя функции меньшинства не ограничивается и не может офаничиться только функцией развлечений, но становится стержнем нашего времени». Таким образом, еще с 20 - 30-х гг. «массовидное существо» (субпассионарии), названное позже Г. Маркузе термином «одномерный человек» (что опять-таки не меняет сути явления), и его роль в жизни западноевропейского общества становятся излюбленны м объ- ектом исследования западной политической социологии. С точки зрения концепции этногенеза выдвижение фактора масс на центральное место в политической и интеллектуальной жизни Европы представляет собой не что иное, как быстры й рост удельного веса субпассионариев («одномерных людей»), В свою очередь, этот рост неизбежно ведет к новой смене человеческого качества в движущем ядре романо-германской суперэтнической системы , энергетический потенциал которой упал до критической отметки. В этой связи весьма характерныIмI можно считать мнение другого европейского мыслителя - К. Юнга , который, рассматривая психологические процессы, сопровождавшие Первую мировую войну, отмечал, что это «прежде всего невероятная деградация общепринятых суждений, взаимная клевета небывалая страсть к разрушению, неслыханныIе потоки лжи и неспособность людей остановить кровавого демона» . И хотя терминологией Ортеги-и-Гассета Юнг не пользовался, это ничего не меняет: в приведенной цитате мы видим типичную ситуацию выхода на политическу ю авансцену фактора масс, а проще - субпассионариев. Не менее показательным можно считать и другое: для Орте- ги-и-Гассета появление «масс» и связанное с ним господство «маленького» (одномерного) человека не самое страшное. Значительно хуже другое: то, что ведущие представители человеческой (то есть европейской) интеллектуальнойI элиты заранее смирились с данным обстоятельством и решили не только признать его, но и принять как судьбу. ГІо сути, «восстание масс», ставшее в Западной Европе центральным событием минувшего столетия, есть не что иное, как агония системы, меняющей фазу при дефиците энергии (жизненной силы). Это болезнь неизбежная, она вызывается возрастом, хотя внешним, формальным ее возбудителем вполне могут стать «массы», то есть городская чернь, известная со времен упадка Древнеримской империи. Тогда она выступила закваской брожений, приведших к «кровавыIм сумеркам» Древнего Рима. В «цивилизованной» Европе она послужила питательной средой германского и итальянского фашизма и таковой остается вплоть по сегодняшниIй день. Предчувствие ее неизбежного прихода ощутил еще в конце XIX в Ф.Ницше и выразил в потрясающих строчках: «Земля тогда стала маленькой, и по ней прыгает последний человек, делающий все маленьким. Его род неистребим, как земляная блоха; последний человек живет дольше всех»I. И далее: «Горе! Приближается время, когда человек не родит больше танцующую звезду. Горе! Приближается время самого презренного человека, которы й уже не может презирать самого себя» Каким станет окончательное слово «последнего человека» в дальнейшей истории «стран заходящего солнца», и превратятся ли европейские этносы при жизни нынешнего поколения в «потребленный материал какой-то великой истории, как типичны й символ развязки» , покажет ближайшее будущее. Будущее прояснит и в вопрос, насколько подтверждается операционная концепция этногенеза в отношении всего цикла развития романогерманской суперэтнической системы : от момента ее рождения до предстоящего ей естественного ухода в небытие.
Что же касается СоединенныIх Штатов Америки, «заокеанского продолжения романо-германского суперэтноса» (Л. H Гумилев), то, несмотря на ее экономическую, финансовую, политическую и военную мощь, с этнологической точки зрения картина там складывается не намного оптимистичнее. В июле 1997 г. тогдашний президент США Б.Клинтон, издал распоряжение о создании специального совещательного органа (совета) при президенте по проблемам межрасовой и межэтнической ситуации. Долгая работа совета, опиравшегося на исследования социологов, психологов, этнологов, лингвистов, представителей ряда других наук, привела к неутешительныIм результатам Один из выводов представленного ему доклада гласит, что сегодняшняя ситуация в США такова , что говорить о единой (в этнологическом отношении) американской нации нет никаких осно- ваний. «Америка. - делают вывод авторы доклада - разделена на многочисленные островки, которые отличаются друг от друга цветом кожи, вероисповеданием , культу рными обычаями, традициями и которые тщательно оберегают свою самобытность» , а главное, нетерпимы к соседям. «Все чаще, отмечается в докладе, - расовые различия и дискриминаци я препятствуют возможности двигаться вперед от корпоративных интересов к выработке общих целей и ценностей, которые смогли бы послужить крепким фундаментом единой американской нации». Другой вывод доклада, представленного советом, звучит не менее симптоматично. Американское общество, заключают его разработчики, на сегодняшний день «состоит на 73% из белых, на 12% из афро-американцев, на 11% из латиноамериканцев, на 4% из американцев азиатского происхождения; 1% приходится на американских индейцев и коренных жителей Аляски . Однако, по мнению многих ученых и исследователей, к 2050 г. ситуация кардинально изменится. Белое население США будет составлять только 53%, 25% будет приходиться на латиноамериканцев. 14% на афро-американцев и 8% - на американцев азиатского проис- хождения»2. Не напоминают ли нам эти «многочисленны . е островки, которые отличаются друг от дру га цветом кожи, вероисповеданием, культурными обычаями, традициями» и нетерпимостью к соседям обычные реликты былого могу щества , которые в истории встречаются многократно и речь о которых также неоднократно велась? Правда, в дальнейшем авторы 1 доклада , видимо, пытаясь его смягчить, подчеркивают «наду манность и временность таких различий», полагая, что «краеугольны мI камнем в национальной политике США должна стать пропаганда единых и естественных человеческих устремлений, то есть экономического благосостояния, личной безопасности, хорошего медицинского обслужи ва- ния, получения образования» и т.д. Но ведь все это в СШ I А уже имеется, пропаганда американского образа жизни ведется едва ли не во всем мире, однако, высокиIй уровень благосостояни I я и его активная пропаганда ситуацию не спасают Не менее показателен и другой аспект доклада: констатация неблагоприятной для белого населения демографическойI ситуации. Если применить к нему метод этнической диагностики , то надо будет признать, что главной ее причиной является быстрое падение энергетического потенциала у белой части американских граждан. Особенно у так называемыIх стопроцентных, то есть представителей далеко не первого поколения. Подобный вывод не добавляет оптимизма в отношении будущего Соединенных Штатов Америки. Этнический надлом в России. Закономерности и специфика В России этнический надлом начался после акматической фазы XVI I I - XVII I I вв. и продолжается по сегодняшниIй день К середине XVI I I в. Российское государство достигло предела своего расширения, очерченного естественными границами Евразийского материка. Благодаря деялельностиI неукротимыIх пассионариев из Московского княжества оно выросло в мощное многонациональное государство, провозглашенное при Петре I империей, а затем превратилось в государство-континент. Русский этнос, ставший ядром российской суперэтнической I системы , прочно занял к этому времени свое место под солнцем, и теперь энергия его пассионариев должна была искать новые пути выхода уже внутри системыI. А дальше все пошло по классической ! теории этногенеза, и народы страныI вступили в новую фазу этнического развития. Первые предвестники надлома появились у нас в XIX в в виде движения декабристов, затем разночинцев, народников, социалистов и т.д. Именно интеллигенци я одной из первых начпна- ет подтачивать основы того государства и той цивилизации, благодаря которым возникла. Есть что-то больное и неестественное в ее страсти к бессмысленному разрушению и что-то глубоко порочное в ее тяге к запретному. Как объяснить ее безумное стремление пожить под «пустыми небесами», где «Бога нет», а значит все дозволено1? Чем оправдать слова А.Блока: «Эй, не трусь, пальнем-ка пу лей в Святу ю Русь»? Объяснить это можно одним: Россия вступила в фазу надлома. Но по-настоящему у нас громыхнуло в двадцатом веке, когда начинаются революции, вспыхивает гражданская война, и русский народ раскалывается на две враждующих части; когда две западных идеологии, «две ложные зари» - марксизм и либерализм начинают коверкать его ду шу , пытаясь переделать на свой манер С этого времени знак беды надолго повисает над Россией Вначале он возникает как недоброе предчувствие, охватывающее лучших людей страны, а в XX в. обретает форму пятиконечной звезды, заменившей собой православный I восьмиконечный крест. С этого времени тающие остатки интеллигенции, раздавленной «пустым и небесами», оглядывают руины страны, которую сами разру шали, как минимум, дваждыI в течение одного лишь минувшего века. Можно с полным основаниемI утверждать, что ее представители так ничего и не поняли до сих пор, ибо настоящая Россия всегда оставалась для них чужой. Они и сегодня готовы винить во всем русский народ, который никогда не любили, ибо сами являлись этническимIиI !маргиналами. В этой связи можно считать, что вопрос, поставленный Д.Мережковским в знаменитой статье «Грядущий I хам» (1905 г.): «Кем является русская интеллигенция - чудом или чу довищем», полностью исчерпан. Ответ на него дала сама история На поверку так называемая русская интеллигенци я оказалась ни тем. ни другим. Она просто являла собой классическиIйI пример этнического маргинализма. ’ См : Достоевский’Й Ф.М. Бесы // Поли. собр. соч В 30 г. Т. 10. J1., 1974. С. 574. Этнический маргинализм - раковая опухоль цивилизации Как научныIй термин, как категория, обозначающая особое этнологическое явление, понятие «этнически й маргинализм» в научныIй оборот еще не вошло. Однако без его употребления, а главное, без анализа стоящего за ним содержаниIя многое в истории нашей страны (и не только ее) останется до конца не понятым. Говоря об этническом маргинализме как явлении, требующем специального изучения, необходимо отметить, что термин «маргинализм» или «маргинальное™»I (от лат. marqo - край, граница; и позднелат. marqinalis - находящийся на краю) употребляется социологами давно. Как научное понятие он возникает еще в 20-е гг минувшего столетия и вводится одним из основателей Чикагской социологической школы Р.Парком . Однако Парк под маргинальной личностью понимал не столько этническое явление, сколько социальное. Более того, он рассматривал его не в негативном, как большинство современныIх социологов, а в позитивном аспекте И хотя он считал, что «маргинальный человек …появляется в то время и в том месте, где из конфликта рас и культур начинают появляться новые сообщества, народы и ку ль- туры…», а судьба «обрекает этих людей на существованиIе в двух мирах одновременно; вынуждает их принять в отношениIи I обоих миров роль космополита и чужака», тем не менее, Парк был убежден в следующем: «Такой человек неизбежно становится (в сравнении с непосредственно окружающей его культурной ! средой) индивидом с более широким горизонтом, более утонченным интеллектом, более независимым I иI и рациональнымиI взглядами». Таким образом маргинальны I й человек - по его мнению, «всегда более цивилизованное существо». В современной социологическойI науке понятие «маргинальное™» тоже относится к числу часто употребляемых. И хотя позитивная его трактовка не привилась, тем не менее, традиция его социального, а не этнологического, понимания сохраняется до настоящего времени. Поэтому большинством! исследователей маргинальное™ понимается как «социологическое понятие, обозначающее промежуточность, “пограничное™” положения человека между классами, социальнымиI группами, что накладывает определенный отпечаток на его психику»1. Тем не менее трактовку маргинальное™, как явления сугубо социального, вряд ли в настоящее время можно считать исчерпывающей. В условиях усиления роли этнического фактора во всех областях человеческой жизни (о чем уже говорилось) такое явление как маргинализм не могло не наполниться еще и этническим содержанием. Сегодняшни й маргинал - это не только и не столько человек, занимающий промежуточное, «пограничное»I положение между классами и социальнымIиI группами, это еще и маргинал этнический, то есть человек, не относящийI себя всецело ни к одному народу (или этнической культуре), и потому вынужденный вечно играть роль космополита и чужака. Естественно, подобное положение также накладывает определенный отпечаток на его- Iпсихику. Для более глубокого понимания сущности и существования современного этнического маргинализма (особенно в городах) более приемлемы конструкгивистскиIе и инструктивистские концепции, нежели примордиалистские. Однако поскольку в начале работы нами было заявлено, что анализ явлений будет вестись в основном с позиций примордиализма, то мы не станем отступать от этого принципа и ограничим рассмотрение этнического марги- нализма с точки зрения примордиалистских подходов, оставив конструкт ивпзмо-инструменгталистскиIе на будущее. В России этнический маргинализм, как особое общественное явление, неразрывно связан с появлением, а главное, с политической победой западничества. Политическая же победа западничества связана, в свою очередь, с вступлением российской суперэтнической системы в фазу этнического надлома. Таким образом этнический маргинализм как особое общественное явление вполне может быть интерпретирован в рамках общей концепции этногенеза, хотя Гумилев подобныIм термином не пользовался, а стоящее за ним смысловое содержание не анализировал. Однако если признать, что рост численности и влияния этнических маргиналов связан с определеннойI фазой этногенеза значит, надо признать и другое: данное явление, наряду с российской, не могло обойти стороной и романо-германскую су перэт- ническую систему. А поскольку ее этнически й возраст превышает возраст российского суперэтноса , то можно предположить, что появление этнического маргинатизма в Европе предшествовало его появлению в России. Так оно в действительности и было: предтечи этнического маргинатизма возниклиI сначала в Западной Европе, а потом, вместе с западничеством, пустили корни в России. Их появление было прежде всего связано с фазой надлома, когда энергия в системе падает резко и стремительно. В Западной Европе этнический маргинализм вырос на собственной почве, он не был привнесен извне и потому оказался вначале почти никем не замеченнымI. Только сегодня, с выходом на авансцену «фактора масс», а также связанным с ним возникновением «массового общества I » и «массовой культуры»I, европейцы оказались перед реальной угрозой утратыI этнической самобытности и потому забеспокоились. В Россию же данное явление стало проникать вместе с западничеством, как явление чужеродное (не успевшее вырасти на собственной почве) и в качестве такового оказалось сразу же на виду. Поэтому, в отличие от Запада, оно было сразу замечено значительной частью российской духовной I и интеллекту альной элиты, которая поднялась на борьбу с маргиналами-западниками, пытаясь противопоставить им вначале идеалыI славянофильства, а затем и «русскую идею». Но на этот раз законыI этногенеза оказались не на стороне российских почвенников, и их борьба с западниками была полностью проиграна. Однако нельзя утверждать, что этнический маргинализм в Западной Европе до последнего времени не замечался. Нет, его видели, о нем знати, просто особого беспокойства он не вызывал По- настоящему же бросаться в глаза этнический маргинализм начал на Западе лишь при переходе общества в эпоху индустриализма. Дело в том, что неотъемлемой чертой индустриализма стало, как уже отмечалось, изменение взгляда на самого человека1 Иными словами, возобладавшая в Европе эво.люционно- механистическая теория привела к рассмотрению индивида по аналогии с атомом, как свободную частицу, парящую саму по себе. вне корневых связей с другими, в том числе и вне связей этнических. Ведь «атомарному» существу все равно, где жить и на каком языке говорить: он - гражданин Вселенной. А раз так, значит, в обществе, понимаемом как мир атомов, не остается места и для этносов. Нет в нем места и другим солидарныIм структурам, базирующимся на самобытной культуре или глубинных внутренних связях. Подобный подход слал идейным обоснованием тех процессов обезличивания, которые чуть позже стали гордо называться общемировой интеграцией (а сегодня глобализацией), а по сути, являются установкой на банальны й космополитизм. К сказанном у можно добавить следующее. Понятие «космополитизм» отражает сегодняшние реалии не совсем точно. Применительно к процессам разрушения этнической самобытности, ударившим сегодня и по Европе и по России, правильнее говорить об этническом маргинализме. Именно этнические маргиналы являются сегодня главнымIи носителями «массовой культуры», разъедающей культурыI национальные. Именно они. «граждане мира», присвоили себе право вмешиваться в жизнь любого государства и народа, переделывать их по своемIу образу и подобию, а к непокорным применять любые меры. Именно из них - этнических маргиналов - формируются сегодня политические группы, отвергающие идею национальных государств и мыслящие будущее человечества категориями транснациональны х компаний. Именно этнические е маргиналы вносят в людские души смуту и нетерпимость, порождая общественны । е потрясения, ибо любая смута в любом государстве начинается со смуты। в умах и душах. Таких Достоевский называл «сорвавшиеся с корней» и видел в них, как уже отмечалось, главную разрушительную силу, угрожающую человечеству, прямую предтечу своих знаменитых «Бесов». ’ См. главу 1 настоящей моноірафии. Этнический маргинализм - явление общемировое, ни один народ в нем не повинен и от него не застрахованI Определенная доля этнических маргиналов всегда имеется в любом этносе Однако до тех пор, пока этнос (или суперэтнос) находится в фазе подъема и занимается упрочениемI своей системы , он, как правило, не нарушает гармонического существованиIя с природой, не разрушает ее и сам не выпадает из системы I биоценоза. В это время появление этнических маргиналов носит во многом случайный, эпизодический характер. Все меняется в фазе надлома, особенно в ее конечной точке, когда рушатся прежние солидарные, в том числе этнические, связи, а значит, нарушается естественная гармония между людьми и окружающей средой. Тогда выжившая, но сильно ослабленная суперэтническая система вступает в новую, инерционную фазу, а растраченную энергию старается восполнить за счет развития технократизма, позволяющего активнее эксплуатировать природу. Наступление инерционной фазы и связанной с ней эпохи индустриализма приводит к еще более резкому отрыву человеческих коллективов от природы. Вот тогда вместо самобытныIх этносов на авансцене общественной жизни появляются безликие «массы», а человек из представителя конкретного народа превращается в атомарное существо «без рода и племени». Тогда появление этнических маргиналов приобретает закономерныйI характер, а лозунг: «Родина там, где лучше кормят» иллюстрирует их отношение к окружающем у миру. Тогда потребительство, в том числе и в отношении природы, становится высшим смыслом жизни, страсть к разрушению побеждает инстинкт созидания, а индивид начинает жить мироощущением древнеримской черни: «Хлеба и зрелищ!». И в этот час печальная природа Лежит вокруг, вздыхая тяжело. И не мила ей дикая свобода, Где от добра неотделимо зло. В этих стихах Н.Заболоцкого для нас особенно интересна последняя строка. Действительно, в мире этнических маргиналов (и это его характерная черта) добро и ало неразличимы , ибо критерии их разделения утрачиваются. Потому что маргинализм, как социальный, так и этнический, характеризуется прежде всего негативным мироощущением, который, как уже говорилось в предыдущей главе, является главным интегратором всех антисистем. А как еще может ощущать себя индивид, выпавший из системы человеческих взаимосвязей, ни для кого не являющийся «своим» и воспринимающий мир, как «универсальное не то»? У такого человека нет ни своего народа, ни своей земли, а значит, ему безразлично созидать или разрушать, ибо чужого не жалко, а поскольку чужим является все, значит, не жалко ничего. Тогда страну, в которой ты родился и вырос, можно с легким сердцем именовать «империей зла», историю, которую изучал в школе, оплевывать, культуру, тебя окружающую, осмеивать, а о природе и говорить нечего: она в этом случае не ставится ни в грош. Но особенно худо приходится людям и природе тогда, когда этнические маргиналы начинают объединяться. Правда, группы (антисистемы), в которые они сбиваются, неустойчивы, так как строятся либо на сугубо меркантильных принципах, либо возникают путем негативного отбора, интегрируясь на основе жизнеотрицающего мироощущения. Однако и недолгого их существования бывает достаточно, чтобы произвести разрушения, аналогичные истребительным войнам. Ведь группы людей, объединенных негативным мироощущением, явления особые. Не случайно такие явления (антисистемы) Гумилев сравнивал с раковыми клетками, которые, не будучи вовремя нейтрализованы, съедают весь организм, а затем сами погибаюл в его остывающем теле. Дискуссия западников и славянофилов как один из индикаторов надлома Впервые наиболее четко, а главное, вполне осознанно раскол внутри интеллектуальной и политической элиты России высветила знаменитая дискуссия западников и славянофилов. С точки зрения теории этногенеза, она прежде всего интересна тем, что начавшись в первой половине XIX в. как предвестник последующего раскола всего этнического поля российской суперсистемы, она в разных вариациях сопровождала как начальную фазу нашего надлома, так и его апогей, а в чем-то продолжается и по сей день. Только место ушедших в небытие славянофилов занимают в настоящее время государственники-почвенники, , а на место ранних, по-своемIу любивших Россию западников, пришли западники более поздние, не скрывающие своей антироссийской настроенности. Не будем останавливаться на детальном описании дискуссии, это неоднократно и со знанием предмета освещалось как в отечественной, так и в зарубежной литературе. Остановимся на тех ее аспектах, которые непосредственно затрагивают проблему этногенеза и, в частности, помогут .лучше понять особенности российской фазы этнического надлома Первый вопрос, который закономерно возникает при рассмотрении очерченной эпохи, состоит в следующем . Почему с первой трети XIX в. западничество обретает в России такой размах, что силам государственнической I (почвеннической) ориентации приходится создавать против него систему противодействия: сначала в виде славянофильской идеологии, потом в виде интеллектуального течения, получившего название «Русская идея», а позже - в форме ряда общественных движений, в частности, «Черной сотни». Не будем повторять анализ сильных и слабых черт тогдашнего российского почвенничества. Напомним только, сто с этнологической точки зрения, основная причина фактического поражения славянофильства заключалась в изначально неверной посылке, заложенной им в теоретический каркас своего движения. А именно: в рассмотрении славянства как единой системной целостности (суперэтноса), тогда как славянство являло собой группу культурно похожих, порой близких, но далеко не всегда внутренне связанных народов (метаэтнос). Что же касается движения «Черной сотни», то анализ его сильных и слабых сторон, а также причин обрушившейся на него беспрецедентной клеветы, в последние годы дан вполне исчерпывающе, в частности, в работах блестящего отечественного исследователя и писателя В.В.Кожинова’. Тем не менее вопрос остается: почему именно в отмеченный период западничество настолько глубоко проникло в российское 1 См.: Кожинов>в В.В. Загадочные страницы истории XX века. «Черносотенцы» и революция. М., 1995. общество и стаю столь агрессивнымI, что его потенциальная разрушительность начата всерьез беспокоить лучших представителей тогдашней России’.’ Почему, восстановив позиции в российском правящем слое еще во времена Петра I, поддерживаясь и на- саждаясь императором, западничество в петровские времена все же не воспринималось, как явление потенциально опасное для устойчивости государства и самобытности всех его народов? На него в то время смотрели скорее как на некое чудачество правителей, подобным способом подчеркивающих свою принадлежность к избранной касте, но, по сути, остающихся своими, не мешающими народам страны жить так. как они привыкли. И в последующие сто с лишним лет (!) западничество, хоть и воспринималось как явление инородное, но особой опасности для российской системы в нем почти никто не видел. А вот с первой трети XIX в. ситуация стала меняться кардинально. Обьяснить происшедшее, как и многие другие странности, неожиданно случившиеся в тот временной период, можно одним: Россия вступила в фазу этнического надлома, а это период тяжелой болезни и как результат - резкого ослабления защитных функций общественного организма. Теперь уже те инородные вкрапления и помехи, которые существовали всегда и которые система еще недавно переваривала легко и свободно (порой даже не замечая их), становятся для нее настоящей проблемой. Поэтому именно в описываемыIй период начинается не просто проникновение (оно случалось и раньше), а мощная, беспрецедентная активизация внутри России иноземных, в основном европейских, влияний. Ослабленный организм уже не мог вырабатывать эффективного противоядия, а лучшие помыслыI наших пассионариев, как тех, кто поддался обаянию западничества, так и тех, кто пытался преградить ему путь, поразительным образом начали с этого времени превращаться в свою противоположность. Самим западноевропейцамI повезло: в период надлома рядом с ними не оказалось сильного и опытного соседа, способного воспользоваться их состоянием в собственных интересах. Нам повезло меньше: к началу нашего надлома романо-германский суперэтнос оправился от своей болезни, восстановиIл силы и вступил в инерционную фазу, в период «золотойI осени» цивили- зации. А этот период характеризуется устойчивыIмI и плавным развитием, расцветом науки, техники, экономики, блескомI и комфортностью жизни. Зрелая и опытная красавица, едва лишь начинающая стареть Европа, поразила воображение современников, в том числе и в России. Она с успехом воспользовалась нашим внутренним ослаблением, а в качестве целебных «лекарств» предложила дурманящие снадобья. Вначале западничество одержало верх при дворе Романовых. Этот факт незамедлительно почувствовалиI все народы ! страны. Теперь династические браки представител и! дома Романовых заключали не с правящими династиями своих, евразийских народов, как, скажем, некоторые из Рюриковичей . Они стремились породниться с элитами исключительно европейскими, относясь к своим полупрезрительно. Брачный союз, подобный тому, который в середине XVI в. Иван ГрозныIй I заключил с кабардинским родом Темрюковых, взяв в женыI одну из княжен этого рода, нареченную при крещении православны м I именем Мария, для поздних Романовых стал невозможным. А ведь более государственнического поступка мало кто из русских государейI совершал. Женившись на Марии Темрюковне, Иван IV обеспечил тем самым добровольное вхождение в состав России одного из могущественных народов Северного Кавкаіа, ставшего крепким заслоном на пути турецко-крымской I экспансии, и, что не менее важно, на деле показал, что русский правящий слой действительно относится к другим народам, как равным. УвыI, к первой трети XIX в все это во многом осталось в прошлом. Теперь внутри российского правящего слоя верх взяли другие, во многом заимствованныIе на Западе, подходыI и методы в отношении своих же народов. С этого времени у России впервые за все ее существование начинаются серьезнейшие проблемы в сфере межэтнических отношений. К управлению народами страны правящая династия теперь все чаще начинает привлекать не методы, вырабатывавшиеся нашими предками совместно, а те модели и образцы, которые заимствовались в западных столицах. И было бы удивительно, если бы вместе с западничеством I в Россию не проникли и умонастроения европоцентризма. Это значит, что часть политического и интеллектуального слоя страны I начи- нает все чаще относиться к ее народам как к первосортны м и второсортным. Не стал исключением I и русский народ, которы й с точки зрения западников также признается «недостаточно цивилизованным» или «некультурным». Этим затем и оправдывается необходимость слома многих его жизненно важных укладов, начиная от крестьянской общины и кончая системой этнических традиций и обрядов Народы страны, как уже говорилось, почувствовати 1 происшедшие изменения бысгро и соответственно стати на них реагировать. Теперь маю кто идет добровольно под «руку белого царя». Более того: ту ркменов Скобелеву приходится уже завоевывать, в Поволжье вспыхивает одно восстание за другим, а на Северном Кавказе начинается крупномасштабная историческая трагедия, ставшая самым позорным пятном в истории самодержавного правления Романовых Сама же династия не замечает, что давно пере- сталаI быть своей для всех народов страны. Не здесь ли основная причина того, что «сепаратистские настроения неожиданно (?!) вспыхнули в 1917 году сразу посте победы Февральской I буржуазно-демократической революции» И никто у же не бросается спасать гибнущую династию, которую западничество завею в полный и беспросветный тупик. Тот факт, что именно в описываемы й период, сопровождавшейся активизацией западничества, происходит почти синхронное свертывание многих форм этнического самоуправлени я российских народов, а затем и прямое ужесточение политики по отношению к ним, отмечается многими исследователями. Так, Р Г.Абдулатипов справедливо считает, что «учет этнических, бытовых, географических особенностейI был сведен к минимуму в конце XIX - начале XX в. в результате проведени я административной реформы», а сам «XX век начинался ужесточениемI национальной политики в Российской империи»? Еще более определенно высказывался на этот счет Гумилев: «Евразийские народы строили общую государственность, исходя из принципа первичности прав каждого народа на определенны й образ жизни. На Руси этот принцип воплотился в концепции соборности и соблюдался совершенно неукоснительно. Таким образом обеспечивалось и право каждого человека» . И далее: «К сожалению, в XX в. мы отказались от этой здравой и традиционной для нашей страны политики и начали руководствоваться европейскими принципами - пытались всех сделать одинаковыми I . А кому хочется быть похожим на другого? МеханическиIйI перенос в условиях России западноевропейских традиций поведения дал мало хорошего, и это неудивительно». Как видим, не случайно здоровые силыI России уже в первой половине XIX в. ощутили главную надвигающуюся опасность именно в лице западничества. Не случайно и то, что их первой реакцией на его активизацию явилось мощное, но, как уже отмечалось, неадекватное действительности, движение славянофилов И все же о страстной дискуссии славянофилов и западников, определившей интеллектуальныIй I климат страныI стоит сказать дополнительно. И вот почему. Анализируя ее ранний период, Н.А.Бердяев писал: «И те и другие любили Россию, славянофилы, как мать, западники, как дитя». Но уже в отношени и позднего периода дискуссии он отметил: «Дети и внуки славянофилов и западников уже разойдутся настолько, что не смогут спорить в одном салоне». Ссылаясь на первую часть бердяевской фразы, А.Гулыга в книге «Русская идея и ее творцы» справедливо замечает: «Не здесь ли разгадка случившегося? Ведь “любить как мать” значит, сохранять и беречь, а “любить, как дитя” - значит, воспитывать и учить». УвыI, вся наша история XX века это история бесконечных попыток воспитывать и перевоспитывать Россию, учить ее жизни и переделывать ее естество, ибо XX век - век политической победы западников. Что касается второй фразы Бердяева , то она не менее важна и показательна. Действительно, дети и внуки западников и славянофилов все меньше ощущаю себя частью единого народа, одной культурыI, общей цивилизации. ПотомкиI славянофилов еще продолжали, как могли, любить и оберегать Россию, для потомков же западников она родной уже не была; своими для них стали Европа и ее заокеанское продолжение - США. Поэтому весьма показательно, это не славянофилыI пролили кровь, они никогда не подняли бы руку на свой народ. Ее пролили западники, победившие сначала в феврале, а затем и в октябре 1917 г., ибо Россия к тому времени стала для них не Родиной, а испытательныIм полигоном С этого времени Россия вступила в апогей этнического надлома, а ее путь в XX веке стали освещать «две ложные зари», две западные идеологии - либерализм и коммунизм, попеременно меняющие друг друга. Апогей надлома в России Что случилось в России потом, вслед за латентной фазой этнического надлома, известно всем. Эти события живут еще в памяти очевидцев, по-настоящему они еще не отболели, их тень постепенно уходит, но окончательно еще не ушла. А начался для России страшный двадцатыIй век, ставший апогеем надлома, со знакового (как принято теперь говорить) события революционной вспышки 1 1905 - 1907 гг. И это удивительно: с социатьно-экономической точки зрения серьезныIх причин для взрыва ненависти и насилия в таких колоссатьныIх масштабах не имелось. В стране бурно развивалась промышленность, рубль укреплялся и вскоре конкурироваIл с любыми валютами мира; крепостное право давно отменили, голод населению не грозил, хлеба не просто хватало - зерно поставляли на экспорт; рабочие по тем временам жили вполне сносно, их дети учились в школах, зарплату им не задерживал иI и в целом ее хватало на содержание семьи. Но взрыв, тем не менее, произошел, а то, что он стал полной неожиданностью для всех, в том числе революционеров-социалистов, «не успевших его возглавить», лиш- ний раз подтверждает, что его причины надо искать не столько в социально-экономической , сколько в этнологической I сфере. Потом была Первая мировая война. Ни России в целом, ни ее правящему сдою, включая династию Романовых, ни российским промышленникам и землевладельцам, не говоря уже о крестьянах, она не была нужна. Никому никаких дивидендов она не сулила, но Россия в европейскую свару ввязалась, причем вступление страны в войну на стороне АнтантыI сопровождалось многочисленными патриотическим и (просамодержавными)I митингами. А участвовали в них фактически те же городские народные массы, которые совсем недавно участвовалиI в антисамодержав- ной революции 1905 - 1907 гг. От такого поворота даже большевикам стало тошно, и они выдвинулиI лозунг поражения собственного правительства в империалистической (то есть мировой) войне. Но почему царское правительство все же ввязалось в абсолютно бессмысленную бойню и высту пило на стороне своих давних геополитических соперников? Раньше к принятию решений такого масштаба наши предки относились куда более взвешенно, а к выбору друзей и союзников - куда более щепетильно. Видимо, при ответе на эти вопросы без этнической диагностики также не обойтись, что будет сделано в следующей, последней главе
На первый взгляд может показаться, что этнический I надлом в России и Западной Европе проходил идентично. И там и там на авансцену политической жизни вышли предсказанные Ф.М.До- стоевским «бесы»: в одном случае в виде протестантских проповедников и католических инквизиторов, в другом - в виде комиссаров в кожанках. И там и там обильно полилась кровь, охладившая в конечном итоге раскаленные страсти . И там и там человеческое взаимоистребление оправдывалось соображениями «высшего» идеологического порядка. Но была и принципиальная разница в том, как проходила эта фаза у двух суперэтносов, как она ими воспринималась и переживалась, к каким конечныI м итогам там и там привела. Прежде всего, в этот период проявляется нравственное различие в поведении российских и западноевропейских пассионариев, точно также, как оно проявилось и ранее, в фазе подъема. Ради чего бросались друг на друга жители западной Европы , чем они оправдывалиI истребление себе подобных? В основном соображениями теологического порядка, то есть необходимостью борьбы за чистоту веры, понимаемую протестантами по-своему, а католиками по-своему. А чем оправдывалиI свои действия поколения русских вольнодумцев? Необходимостью бороться за народное благо и равенство людей, за ликвидацию угнетения человека человеком. Европейцам в период надлома подобное в голову не приходили. Это уже потом, в XIX в.. появился К.Маркс и его учение, но ведь эффекта, подобного тезисам Лютера, он в Европе не произвел. Аналогичны й эффект марксизм произвел в России, что связано как с благоприятствовавшейI тому фазой ее этнического развития, так и с нравственныIмI идеалом самого марксизма, провозгласившего необходимость освободить человека от социального гнета. Да, в конечном итоге провозглашенныйI идеал оказался иллюзорным, но речь не об этом. Показательно другое: именно в России искренне в него поверили и искренне попытались осуществить Именно в России марксизм попал на благодатную почву, ведь о том же мечтали декабристы , затем народникиI и разночинцы, и не их вина, что эти мечты не сбылись. И все-таки Россия прошла фазу надлома куда более достойно, чем другие известные истории суперэтносы, в частности западноевропейцы. Сегодня из уст тех же западников в адрес русского народа льются потоки лжи, суть которых в следующем: русские, дескать, за время гражданскойI войны I и последующих репрессий (апогей фазы надлома) растратили свой генофонд, а значит, обречены на вырождение. Понятно, многим очень хочется, чтобы так оно и было, но желаемое и действительное - вещи разные, что легко доказать, сравнив итоги, с которымиI вышел из фазы надлома романо-германскиIй : суперэтнос и выходит сегодня российский. Цифры красноречивее слов: в царской России, по данным первой всеобщей переписи населения (1897 г.) насчитывалось 116 млн человек. По данным же первой Всесоюзной переписи (1926 г., то есть после двух революций и гражданской I войны, население страны не сократилось, а наоборот, выросло до 147 млн. И это несмотря на отделение Финляндии и Польши. По данным же следующей переписи (1939 г.) население СССР увеличилось до 170 млн Правда, цифра эта подвергается сомнению, но даже если отнять от нее 2-3 млн, то все равно факт роста налицо. А к 1989 г., то есть через 50 лет, население страныI превысило 285 млн человек, а ведь эти годыI включили в себя и репрессии, и страшные потери в Великой Отечественной I войне. Что касается русского народа, то и здесь численного сокращения, а значит, и связанной с ним потери генофонда, не наблюдается. Наоборот, если в 1897 г. великороссов в стране было 55 млн, то в 1939 г. русских насчитывалось более 90 .млн, а через 50 лет, в 1989 г., стало почти 120 млн человек1. Интересная получается логика: западноевропейские народы, потеряв в фазе надлома почти две трети, а порой до 70% населения, свой генофонд, выходит, сохранили А русские, которые в фазе надлома не только не сократились, но даже численно выросли, генофонд растеряли. Конечно, при большом желании обосновать можно все, что угодно, вот только логика подобных обоснований напоминает знаменитый древнегреческий силлогизм: «Человек ходит на двух ногах, у петуха тоже две ноги, значит он человек». Да, наши потери в жестоком двадцатом веке огромны 1 и тяжелы, ибо потеря даже одного человека невозместима. Но если Россия даже в самые страшные свои годы I сумела подняться на Великую Отечественную войну и не просто дать отпор, а наголову разгромить совокупные силы романо-германского суперэтноса, значит, она не потеряна. Истина заключается в том, что наши народы, пусть очень тяжело, но все же выходят из фазы надлома, а легко из этой фазы еще никто никогда не выходил. Утверждать подобное позволяют многие факты, и хотя рецидивы 1 надлома будут ощущаться еше долго, он для нас уже позади. А впереди у русского народа и рос- ’ См.: Материалы переписи населения СССР. М., 1989. сийской суперэтнической системыI долгая фаза плавного инерционного развития. Фаза восстановления сил, собирания «разбросанных камней», расцвета духовности, науки и экономики. Но реальностью она станет лишь тогда когда мы освободимся от чуждых влияний и выработаем собственную государственную идеологию, когда все народы сграны осознают суть своего национального бытия в неразрывном единстве с русским народом. Заканчивая главу, можно сделать еще один вывод, связанный с общей оценкой операционных возможностей концепции этногенеза Л.Н.Гумилева. Можно считать доказанным , что российская и западноевропейская суперэтнические системы I возникли в разное историческое время, причем этнически й возраст западноевропейцев перевалил за тысячу лет, нам отроду чуть более шестисот. Без учета данного обстоятельства Россию и Западную Европу сравнивать нельзя, как нельзя, по остроумном у замечанию ГумилеваI, сравнивать шестидесятилетнего мужчину и десятилетнего мальчика по их резвости, уровню знаний или умению играть в бабки. Народы, вступающие в период этнической старости (а европейцы приближаются именно к ней), и народы, не прожившие и половины отведенного им природой срока, различаются во всем. Вот если сопоставить поведение тех же русских и западноевропейцев, когда они находились в одном этническом возрасте, тогда сравнение будет корректно и перспективно. Тогда мы увидим, что уже в фазе подъема проявилась разница их чувства жизни, которая во многом определила различное понимание ими своего дальнейшего• Iпредназначения. Императив «Мы хотим быть великими», свойственный любому этносу в фазе подъема, принял у русских характер созидательный. Он был направлен на сплочение вокруг себя других народов, сохраняющих самобытность и потому сумевших совместно создать и единое многонациональное государство, и сложиться в целостную суперэтническую систему. У западноевропейцев он принял характер деструктивный, проя&ляясь в непрекращающихся крестовых походах, в попытках всех переделать по своему образу и подобию, навязать свою веру, уничтожить самобытность других. Однако еще более ярко разность ментальных установок проявилась у западных европейцев и русских в другой фазе разви- тия - в фазе этнического надлома - самой тяжелой и опасной в жизни любого народа. ЗападноевропейскийI суперэтнос вступил в нее на рубеже XIV - XV вв.. а апогеем ее стала знаменитая Реформация и последовавшая за ней Контрреформация Российская суперэтническая система вошла в этот тяжелейший период в первой половине XIX века и выходит только сейчас. Но речь о том. что ждет Россию и Европу в других фазах этногенеза и как на развитие этих фаз могут повлиять внешние воздействия, а также развитие социально-экономическойI сферы, еще впереди Когда для этого накопится соответствующий материал. Глава 5 РАСПАД СССР В ЭТНОЛОГИЧЕСКОМ И СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКО : МI ИЗМЕРЕНИИ Каждая эпоха неповторима, но вряд ли какой другой век, кроме минувшего, оказался насыщен событиям и столь масштабными и «спрессованными» । по времени, что отделить, где кончается одно и начинается другое, бывает просто невозможно. Но даже здесь, как минимум, три события выделяются совершенно особо. Это Первая мировая война, взорвавшая и перетряхнувшая весь сложившийся до нее планетарный। миропорядок. Другим. сопоставимы м с ней общественны।м। катаклизмом, можно считать Вторую мировую войну, так же перетасовавшую карту планеты и надолго оставившую болезненные рубцы на теле многих государств. Наконец, третье событие, равное первым двум по геополитической значимости и последствиям - это распад СССР Страны, являвшейся не просто сверхдержавой, втянувшей в орбиту своего притяжения десятки других государств и народов, но и одним из двух основных полюсов многоликого мира. Некоторые из исследователей । утверждают, что между событиями, трижды за один век перевернувшими । мир, ощущается некая связь, подобие общей режиссуры . Однако, поскольку характер подобной связи, да и само ее наличие нуждаются в более веских доказательствах, не станем на них останавливаться. Обратим внимание на другое, не менее интересное обстоятельство. А именно: из трех отмеченных событий именно последнее - распад СССР фактически выпато из проблематики серьезной। академической науки. В России, по крайней мере, оно отдано на откуп журналистской публицистике (как правило, ангажированной) , или митинговым страстям. Если о Первой и Второй мировых войнах существует необъятная научная литература , ведутся дискуссии, их изучают целые научные школы, то ничего похожего в отношении распада СССР не наблюдается. Чаще наблюдается скорее имитация подобного рода деятельности, хотя непредвзятые широкие исследовани я и объективный анализ имели бы не только теоретическую, но и практиче- скую значимость, помогли бы, к примеру, Iпрогнозированию дальнейших перспектив СНГ Ведь совершенно понятно, что если в природе нашего былого единства заключалась неустранимая червоточина , значит, и возродить это единство даже на новой основе уже не удастся. И наоборот - если крах СССР был вызван не природой вещей, а как сказал бы Гу милев «зигзагом истории», то о возможностях новой интеграции в СНГ можно говорить всерьез. Ведь зигзаги на долгом историческом I пути взаимно компенсируются. Присмотримся к доводам тех двух основных точек зрения, которые наиболее активно внедряются сегодня в СМИ, и за которыми видны даже не пытающиеся маскироваться политические силы. Политики и публицисты, считающие, что крах СССР был предрешен, рассуждают примерно так: «Все империи рано или поздно распадаются. Мы, то бишь Союз, тоже были империей, значит, и наш распад был неизбежным. Значит, его наступление являлось только делом времени»I. Видимо чувствуя всю умозрительность этого доводаI, они приводят в свою пользу и другие ар- гументыI, идущие уже, как говорится, от жизни, а точнее, от политики. Иными словами, причины распада страныI они начинают усматривать еще и в том политическом режиме, которы й в стране существовал. Ликвидация одного, по их мнению, неизбежно вела к ликвидации другого. А иного просто не дано. Самое Iинтересное в том, что большинство сторонников приведенного мнения - люди далеко не чуждые науке. При этом никто из них даже не пробовал задаться вопросом: а почему собственно СоветскиIй Союз надо причислять к империям? Никто даже не пытался привести хоть сколько-нибудь серьезное доказательство этого тезиса. Империя и все тут! Какие еще нужны 1 доказательства? Действительно, в устройстве СССР преоблада л унитаризм, но ведь империя и государство унитарное - явления совершенно разные. Империя предполагает наличие привилегированной (имперской) нации, благосостояние которой зиждется на эксплуатации других народов. Неужели таковыIм был у нас русский народ? А если нет, тогда какой? И опять же, любая империя, к примеру, Британская или Французская, характеризуется наличием метро- полии и колоний. Первая, как известно, жирует, высасывая соки из вторых. А этого в Советском Союзе так же не было, что с сожалением признают даже потомки американских рабовладельцев, подвизающиеся после отменыI рабства на ниве защиты прав человека и угнетенныIх народов. Да и вообще, сам тезис: «Все империи распадаются, мы тоже были империей, значит, должны были распасться», - очень напоминает древнегреческую шутку- силлогизм: «Все люди ходят на двух ногах, у пету ха тоже две ноги, значит он человек». Рассуждения о том, что страна развалилась по причине существования в ней тоталитарного политического режима, выглядят на приведенном фоне предпочтительнее. В принципе, связать одно с другим можно, но только при непременном условии: если очень этого хочется. Взгляну в же на вещи беспристрастно, сразу наталкиваешься на вопросы. А что, древнеримскую империю тоже погубил тотатитарный коммунистически йI режим? Если нет, то почему же и она распатась? А Византийскую? ■ А Китайскую эпохи Тан’.’ А как насчет современной Португальской или той же Британской? Последнюю, по меркам наших либералов, вообще следует причислять к образцам демократии. А ведь и она туда же. Слов нет, существовавшиIй у нас политически й режим натворил немало безобразий. Но только страна1 здесь при чем? По этой, не менее «петушиной» логике, нынешнюю Германию тоже следовало бы расчленить на тридцать шесть государств, из коих она состояла в XIX веке. Ведь совсем еще недавно в ней царствовал самый тоталитарныIй из всех тоталитарных режимов - фашистский. А про Италию с Португалией и говорить даже нечего. Даже представить страшно, чего они заслуживают после всего, что было! Как тут не вспомнить слова Салтыкова-Щедрина: «Не надо путать Отечество с начальством!». Плохо ладился с доводамIи и у представителей I другой стороны, не смирившейся с распадом Союза и, естественно, отрицающей предрешенность такого исхода ОбличительныйI пафос, преобладающи й в их рассуждениях уже сам по себе сводит дело к банальном у поиску зловредных виновников. В итоге исследовательские возможности сильно сужаются, ведь виновные, при желании, сыщутся всегда. Не произойди, по их мнению, буржуазно- го перерождения советского правящего слоя, не активизируй свою подрывную работу зарубежные центры силы, не случись в 1991 г. бездарного августовского путча, а главное - незаконного Беловежского соглашения, подписанного только тремя лидерами республик из пятнадцати, и СоветскиIй Союз мог бы жить и благоденствовать. Действительно, все приведенные факты имели, как говорится, место. Более того, перечень досадных «если бы» можно продолжить, да вот беда: все они мало что дают, ибо не объясняют сути происшедшего. Хорошо, положим, наш правящий слой переродился, но зачем ему приспичило страну разрушать? Ведь не делало же этого царское самодержавие, ну абсолютно “чуждое народу”. Наоборот, оно веками собирало великую многонациональную державу и сильно в этом деле преуспело. А советский правящий слой и переродиться, как следует, не успел, как тут же пустил ее по миру. Почему? И почему не советские спецслужбы развалили СоединенныIе Штаты Америки, а наоборот9 Ведь наши были ничуть не слабее своих западных конкурентов. И какая, в конце концов, разница, сколько руководителей бывших советских республик подписали Беловежское соглашение. Ну, было бы их не три, а пять или девять - что бы от этого изменилось? Все сказанное обнажает, хоть и в несколько утрированной форме, любопытныIй парадокс. На сегодняшний день не приведено ни одного, действительно весомого аргумента подтверждающего, что Советский Союз был изначально обречен на развал. С другой стороны - не приведено ни одного убедительного обоснования и обратному. Никто так и не смог доказать, что СССР нельзя было реформировать, а надо было именно «распускать». Но никто не доказал и того, что он был вполне реформируемым I и дело заключалось лишь в подборе адекватной модели его переустройства. Одна из дискутирующих сторон тешится поиском, несомненно, существующих и не особенно скрывающихся пособников исторической драмы. Другая все еще ведет борьбу с «остатками тоталитарного политического режима», только уже в постсоветской России, что начинает смахивать на борьбу с Россией как таковой. Можно ли в данных условиях говорить о поиске научной истины? Распадд СССР Р в светег теориии этногенеза а Л.Л.Н.Гумилева КлючевыIе факторы । распада СССР и особенности их взаимодействия В любом историческом катаклизме, затрагивающем судьбы миллионов людей, существует бесконечное множество факторов, своеобразное переплетение которых и порождает как саму историческую драму, так и конечный ее исход. Однако среди множества действующих факторов всегда выделяется группа ведущих, определяющих. От их непосредственного влияния на ситуацию и зависит ее дальнейшее развитие. Анализ распада СССР, так же обнаруживает бесчисленное множество факторов, причем как центробежных, так и центростремительных, каждый из которых сыграт свою особенную роль во всем происшедшем. Здесь и экономическая ситуация, сложившаяся в стране и действие геополитических ценлров силы и эволюция общественного сознания, связанная с разочарованием в господствовавшей I идеологии, и столкновения интересов различных общест венных групп; здесь же и фактор «этнического ренессанса», долгое время не учитывавшийся руководством страны, а так же другие. Рассмотреть подробно роль и действие каждого из них не представляется возможным, поэтому, прибегнув к методу абстрагирования, мы остановимся только на тех, которые вписываются в тематику исследования, оставив за скобками все остальные. В связи с этим, основное внимание уделим только двум (но ключевым) линиям, по которым шел распад СССР - этнологической его составляющей и линии социально-политической. Думается, что именно действие указанных факторов, а так же то уникальное взаимопереплетение, которое сложилось между ними на рубеже 80-90-х годов и определило, в конечном итоге, судьбу огромной многонациональной । страны . В каком-то смысле оно явилось так же и кульминацией этнической истории государства, которая началась с рождением русского этноса, ставшего, со временем, стержнем российской суперэтнической системы Иными словами, попробуем рассмотреть феномен распада СССР сквозь призму этнической диагностикиI в сочетании с диагностикой социально-политической. Поскольку анализ социально-политическойI составляющей распада СССР требует привлечения нового, ранее не рассматривавшегося материала, а так же знакомства (хотя бы беглого) с ос- новнымIи социологическимIи и политологическими концепциями, способнымIи пролить свет на рассматриваемую проблему, перенесем данныIй анализ на вторую очередь. Тем более, что значимость анализа социально-политического может проявиться в полной мере лишь во взаимосвязи с анализом этнологическим. Кроме того, метод этнической диагностики бььл уже апробирован в предыдущей главе, поэтому вполне логично продолжить его апробацию на новом материале, касающемся уже второй половиныI XX века. Фаза надлома в причинно-следственных связях распада СССР «Эпохи, как и люди, смертны». - заметил однаждыI Гумилев. Когда он писал эти строки, СоветскиIй Союз стоял мощно, словно скала, а сам Лев Николаевич, скорее всего не предполагал, что эпохи могут умирать дважды. Вернее, даже не сами эпохи, а державы, олицетворяющие их. Неудивительно: еще в 1914 г. никому даже в голову не могло прийти, что великая евразийская держава - государство Российское - через три года канет в небы- тие. Причем без веских причин - находясь на вершине экономического валета, гордясь своим победоносныIмI оружием и, будучи, внутренне достаточно стабильными. А когда страна в 1917 г. развалилась, никто предположить даже не мог что всего через пять лет (срок для истории смехотворно короткий) рухнувшая держава восстанет опять - под другим названием, с иным политическим режимом, но почти в тех же границах и почти со всеми теми же народами, которые входили в нее раньше. Причем станет она еще более мощной и влиятельной, а в середине XX века разгромит в Великой Отечественной войне фактически все совокупныIе силы романо-германской суперэтнической системыI, то есть. Западной Европы. И уж совсем казалось невероятным , что новая евразийская держава - СоветскиIй Союз, подчинившийI своей воле десятки дру гих государств и народов, рухнет всего через сорок пять лет после великой победыI, так же внезапно и так же трагично, как и его предшественница - Российская империя. И все это в одну эпоху, за один X X век. Ну, как тут не поверить в мистику истории? Однако, если взглянуть на череду событий спокойно и непредвзято, то можно легко убедиться, что никакой мистики в них не было. Была сложная цепочка причинно-следственны х связей, а именно - действие законов этногенезаI, помноженных на действие законов социально-политических. Попробуем разобраться сначала с первыми. Как уже говорилось, в начале XIX в. российская суперэтническая система сменила фазу развития и вошла в саму ю тяжелую и самую болезненну ю полосу - в фазу этнического надлома Данный факт, уже сам по себе, запрограммировал череду катаклизмов, расколов как в обществе, так и в его правящем слое, серию крупномасштабных конфликтов, неоднократную смену политических элит и связанными со всем этим падениями и подъемами мощи всего госу - дарства . Таков неумолимый закон этногенеза. Другое дало - социальная форма, в которой данны й закон прояаляется. Здесь возможны различные, порой неожиданные варианты. Тот вариант надлома, который реализовался в Российской империи, а затем и в Советском Союзе, был обусловлен стечением неповторимых, но совершенно конкрегных факторов и обстоятельств. Если говорить о Российской империи, то благодаря тому, что она являлась государством сословнымI, раскол в ней, как уже упоминалось, и начался первоначально по сословиямI. Предвестниками раскола в правящем слое - дворянстве стали декабристы, вышедшие в 1825 г. на Сенатску ю площадь не только для того, чтобы преградить путь на престол неугодному императору. Их главной, конечной целью было другое - ликвидировать институт самодержавия как такового. Раньше ничего подобного представителям дворянства - оплота самодержавия - даже в голову не приходило Расслоение дворянства на сторонников и противников самодержавия породило в России и первые тайныIе общества, созданные на европейский манер, и потом)’, по сути своей, проза- паднические и антигосударственные. А дальше цепочка событий стала раскручиваться быстро и неуклонно. На сторонников и противников самодержавия, разделилось купечество, некоторые представители которого начали даже финансировать социалистов. Затем раскол перешел на городские чины более низкого уровня, и появились народники, народовольцы , анархистыI, а позже - марксисты различных направлений. Другой особенностью этнического надлома в России стало мощное внедрение западничества с его неизменным атрибутом этническим маргинализмом. Правда, западничество, изничтоженное в свое время московскимиI князьями, вернулось в страну уже в период царствования Петра I. Но тогда этническая система была на подъеме и легко перемалывала иноземные вкрапления, порой даже не замечая их. Поэтому, в «петровские времена» I , тридцатилетнее насаждение западничества «сверху» почти никак на основах мироощущения «глубинной» России не отразилось. Она по- прежнему ощущала себя особым миром, особой самобытной I цивилизацией, но никак не частью Европы. И даже полвека спустя после кончины Петра I, этническая немка Екатерина II, оказалась куда более российской императрицей, чем некоторые последующие этнически русские государи и советские правители. Однако в период надлома все стало иначе. Резкое падение энергетики системы не могло не отразиться на всех сторонах жизнедеятельности государства и сказалось самым непосредственным образом. Легко перемалываемы е до этого иноземные вкрапления стали теперь набирать силу и вес, вовлекая в орбиту своего влияния все новые слои населения. Тогда этнически й мар- гинализм из частных отдельных проявлений стал разрастаться в явление социальное. А поскольку у каждого общественного явления имеется конкретны й носитель, то главны м носителем этнического маргинализма стала в России давно оторвавшаяся от корней, особая городская прослойка, гордо именовавшая себя «интеллигенцией». Нет, в разрушении Российской империи, а затем и Советского Союза ни один народ повинен не был. Их разрушали и делали революции не евреи, не поляки, не грузины и латыши, как любят утверждать наши ультра-патриоты. Рушили государственную систему и уничтожали православную веру не темныIе русские массы, как это твердят ру софобы. Все это делали этнические маргиналы, люди без корней и национальности, те самые: ■«атомарные существа», у которых не было ничего своего. Они являлись «гражданами мира», а значит, заботились о мире в целом, но ничего конкретного в мире им не было жалко. В этой связи достаточно посмотреть, как относились к самому факту национальной принадлежности ведущие деятели большевизма. Так, по признанию Л.Д.Троцкого, национальные проблемыI вызывали у него «брезгливость и даже нравственную тошноту» | , а на вопрос, кем он себя считает - евреем или русским - последова л ответ: «Ни тем им другим. Я социал-демократ, интернационалист». Дру гой большевистский деятель Л.З.Мехлис на аналогичный вопрос отвечал: «Я не еврей, я - коммунист»2 И в первом случае, и во втором (а примеры подобного рода можно продолжить), мы видим не представителей своего народа, любящего и ценящего его самобытность, а типичных этнических маргиналов, которые, создавая нестойкие антисистемы , успевали, тем не менее, произвести губительные разрушения, как в государстве, так и в умах и ду шах многих людей. Может показаться, что с этнологической точки зрения, крушение Российской империи и Советского Союза проходили почти идентично, менялось только идеологическое обрамление процесса, да степень политического насилия. Однако, среди этнологических причин, способствовавших распаду Советского Союза, были и свои особенности, предыдущему, то есть императорскому периоду, не присущие. В числе этих новых особенностей I необходимо отметить прежде всего активизацию этнических химер. Другой, принципиально важной причиной, способствовавшей крушению страны, можно считать особое взаимоналожение социальной стру ктуры советского общества и его этнической структуры, которое в социально-политических концепциях получило название «этническая стратификация». Поскольку социально-политическиIе концепции, проливающие свет на феномен распада СССР, и в частности концепци я этнической стратификации, будут рассмотреныI в специальном раз- деде, остановимся подробнее на этнических химерах в Советском Союзе, на их роди в его судьбе. Тем более, что сам факт бурной активизации химер так же непосредственно связан с рассматриваемым периодом - фазой этнического надлома. КонтактыI химерного типа случались в России и раньше, но до тех пор, пока система была на подъеме, значительного влияния на ситуацию они не оказывали, а в местах их возникновениIя устойчивые анти- системные образования не возникали . Все изменилось, когда поменялся «цвет времени» и Россия из акматической фазы вступила в период тяжелого, почти двухсотлетнего надлома. Контакты химерного типа и их роль в распаде СССР Тот факт, что первым регионом, «взорвавшимся» I в Советском Союзе, стата Прибалтика, у многих до сих пор вызывает недоумение. Действительно, самы й высокий уровень жизни последних советских десятилетий был именно в трех прибалтийских республиках. По степени социально-экономического развития (инфраструктураI, товарная обеспеченность,, 1промышленное производство и т.д.) они также шли впереди. И по общеобразовательному уровню представители I автохтонныIх прибалтийских эт- носов находились в первой десятке И, тем не менее, именно там дали о себе знать первые ростки сепаратизма , проявившиеся первоначально в идеях регионального хозрасчета, республиканского суверенитета, приоритета законов республики над общесоюзными и т.д. Вскоре эти идеи переросли в стойкое стремление местных политических элит к отделению и созданию собственных независимых государств, что оказало колоссальное влияние на дальнейшую судьбу всего СССР. И что самое важное для нашей проблемы - все отмеченные процессы получили ярко выраженную этническую окраску, сопровождаясь противостояниемI «коренного» населения с’ < «некоренным». Могут возразить, что еще до событиIй в Прибалтике, крупномасштабные межэтнические конфликтыI дали о себе знать в Средней Азии, а главное - в Закавказье. Действительно так и было. Однако, ни вектор направленности данных конфликтов, ни их идеологическое обеспечение, не представляли (по крайней мере, первоначально) угрозу существования самому Союзу. Это скорее была борьба политических кланов за доминирование в тех или иных регионах страны, но не сознательныIйI ку рс на ее расчленение или отделение от нее. В этом смысле можно вполне согласиться с мнением тех исследователей I , которые отмечают, что: «Несмотря на весь трагизм происходившего в Закавказье, армяноазербайджанский конфликт из-за Нагорного Карабаха, с точки зрения разрушительного воздействи я на установленную Основным Законом страны систему взаимоотношени йI Союза и республик, не шел ни в какое сравнение с событиям и в тихой, по- европейски цивилизованнойI Прибалтике» I 1 Чтобы понять, почему так случилось, необходимо, прежде всего, обратиться к теории этногенеза. Вспомним, что со второй половины I XIV в. Прибалтика и в первую очередь молодая Литва, начали активно втягиваться в жизнь находившейся на подъеме романо-германской : суперэтнической системыI. После гибели союзника Александра Невского литовского князя Миндовга, внутри правящей верхушки княже- 1 Станкевич7 . i.A. История крушения СССР. Политико-правовые аспекты. М, 2001. С. 71. ства шла, с переменным успехом, борьба между сторонниками традиционного язычества, а так же двух мировых конфесси й - католичества и православия. Ориентация ЛитвыI на союз с Польшей привела к победе католической партии и литовскиIй князь Ягайло, женившись на польской королеве Ядвиге, сам принял католичество и повелел это сделать всем своим подданны м (Крев- ская уния - 1386 г.). Так возникло Великое Литовско-Польское государство, и так был проведен водораздел между православной Русью и католической Литвой. В итоге, значительная часть православного населения нового государства вынуждена была либо уходить в ру сские земли, либо изменить религии предков. С этого времени исторические судьбы Литвы I и Руси (а затем России) начинают диаметрально расходиться. А поскольку долгое время именно литовское влияние на Прибалтийский регион было решающим, то этническая история всей Прибалтики постепенно пошла в русле западноевропейской цивилизации, тогда, как в России сложилась собственная суперэтническая системная целостность. Правда, после Северной войны России со Швецией, значительная часть прибалтийских земель оказалась в составе России. Так, по Ништадтскому договору 1721 г. за Россией «закреплялось Балтийское побережье от Выборга до Риги, т.е. часть Карелии, Ингрия, Эстляндия и Лифляндия со всеми их городами, с островами Эзель. Даго и Мен» За эти уступки “РоссиIя выплачивала Швеции 2 млн ефимок (около 1,5 млн руб.) и соглашалась разрешить шведам закупать и вывозить беспошлинно из Риги, Ревеля и Аренсбурдга на 50 тыс. руб. хлеба ежегодно». Так, за 2 миллиона ефимок будущие Эстония и Латвия (Эст- ляндия и Лифляндия) были Россией фактически куплены у Швеции, а обитавшие на данных землях автохтонныIе этносыI автоматически вошли в состав Российской империи. Однако этническая химера а Прибалтике тогда не возникла. Почему? Во-первых, по причине того, что российская суперэтническая система была, как уже говорилось, еще на подъеме. Во-вторых, что не менее важно, никакой активной миграции русского населения на вновь приобретенные земли долгое время не было, а, значит, и жесткий этнический контакт между представителям и разных суперэтнических систем не происходил. В жизнь прибалтийских этносов представители Российской империи по сути не вмешивались, их обычаи, традиции и веру переиначить не пытались и долгое время эст- ляндцы и лифляндцы жили в России как симбиозные ксении. Изменения произошли в двадцатом веке, особенно со второй его половины . После известных событий, связанныIх с заключением пакта Молотова - Риббентропа, три оформившихся к тому времени прибалтийских государства - Латвия. Эстония и Литва - были, с согласия немецкой стороны I , включены ! в состав Советского Союза. Правда с начатом Великой Отечественной войны их территорию захватила фашистская Германия, но к 1945 г. советские войска очистили ее от немцев, и те снова , на правах союзных республик, вошли в состав СССР. С этого времени начинается совершенно новый этап в жизни прибалтийских народов, суть которого состояла в том, что в их традиционны й жизнеуклад стала активно вмешиваться центральная совегская власть. В течение нескольких десятилетий эстонцев, латышей и литовцев всячески старались. < «перевоспитать», сделать из них типичных советских людей, уничтожить их культурную и ментальную ориентацию на Западную Европу. Но даже в этих условиях этническая химера в Прибалтике возникла не сраз} С определенной долей условности ее появление можно датировать концом 50-х - начатом 60-х годов. А произошло в это время следующее. С конца 50-х - начата 60-х годов советское правительство взяло активныIй курс на строительство в прибалтийском регионе мощных промышленных предприятий . Особенно сильно данный процесс затронул сельскохозяйственныIе Латвию и Эстонию, где были заложены такие промышленные гигантыI, как ВЭФ, Рижский дизелестроительный завод, Рижский электроламповыйI завод, Рижский вагоностроительныйI завод, завод , ’ «Энергоавтоматика» (Рига). Авторемонтный завод (Даугавпилс) I , завод «Химво- локно» (Даугавпилс) и целый ряд других. В то же время свобод- ной рабочей силы ни для строительства данныIх предприятий, ни для работы на них внутри Латвийской и Эстонской I республик не было. Прирост населения среди автохтонныIх этносов там был крайне низким, порой нулевым. Даже по официальной терминологии тех лет прибалтийский регион считалсяI <«трудонедостаточным», поэтому рабочую силу на тамошние предприятия начали завозить из ряда других, в основном русских регионов, к примеру, из Ленинградской, Псковской и прочих областей. Конечно, строительство промышленных предприятий целесообразнее было бы вести в «трудоизбыточных» регионах, каковыми, в результате «демографического взрыва» становились республики Средней Азии. Но реальная политика далеко не всегда соотносится с экономической целесообразностью, не говоря уже о законах этногенеза. Что и случилось в Советском Союзе на рубеже 50-60-х гг. В итоге, прибалтийские республики оказались охваченным и мощными, постоянно нарастающим I и и фактически искусственно направляемыми миграционным иI потоками . Этническая структура республик стала быстро меняться и данные изменения естественно, были не в пользу автохтонныIх народов Их общий удельны й вес в составе своих республик начал падать, а это, в свою очередь, привело к далеко идущим последствиям как этнологического, так и социального характера Так, если по переписи 1959 г. эстонцев в республике было 74,6%, то в 1979 г. их стало уже 64.7%, а перепись 1989 г. показала, что их общий удельныIй вес сократился до 61,5%. Аналогичный процесс шел и в Латвии. Там в 1959 г. удельныIй вес латышей составлял 62%, в 1979 г. он сократился до 53,7%, а в 1989 г. латыши составляли 52,4% всего насе- ления. Что касается Литвы, то в ней процесс сокращения удельного веса автохтонного населения не принял ярко выраженного характера, но, общая тенденция, отмеченная выше, прослеживалась и здесь. Таким образом, проводившаяся центром социально-экономическая политика, привела к тому, что прибалтийский1 регион превратился со второй половиныI XX в. в зону интенсивного этнического контакта. Причем, это был не контакт разных групп внутри единого этнического поля Он не являл собой и контакт разных этносов внутри общей суперэтнической системыI, когда ритмы этнических полей у контактирующих народов совпадают. Это был контакт представителейI двух разных суперэтнических систем, у которых ритмы этнических полей сильно разнились, что создавало дисгармонию, четко не осознаваемый I , но ясно ощущаемый дискомфорт у представителей обеих сторон Их взаимопроникновение, или, говоря словами Гумилева , «прорастание» друг в друга, привело к катастрофическому, но вполне закономерному, с точки зрения теории этногенезаI, итогу: в Прибалтике возникла этническая химера. И ведь ни один народ, сам по себе, в возникновени и прибалтийской этнической химеры повинен не был. В чем состояла вина «русскоязычных» ! , а фактически русских переселенцев;” На строительство предприятий в Прибалтике, а затем и на работу туда।, их направляло государство. Абсолютное большинство из них ехати в Латвию, Эстонию и Литву с самыми добрыми намерениями, желая помочь новым советским респу бликам быстрее преодолеть урон, нанесенны।й войной, создать там развитую। 1промышлен- ность, желая помочь народам данных республик побыстрее войти в полноправную советскую жизнь. Поэтому, когда они столкнулись с совершенно иным стилем жизни, не похожим на их собственный, с менталитетом «не советских людей», с ярко выраженной гягой к западным ценностям и ориентирам, они оказались в недоумении. В лучшем случае все это воспринималось ими как недоработки московских политиков и идеологов, плохо знакомых с местной ситуацией, в худшем - как сознательное! 1проявление чванливости, а то и враждебности, к существующему строю. Но ведь и чувства автохтонных прибалтийских этносов можно было понять. В их республики внезапно нахлынул поток незнакомых людей, которые вели себя совершенно иначе, нежели они сами, отрицали европейские манеры , не знали местного языка и при этом, пытались заставить всех говорить на своем. Приезжие, «не так, как положено», работали и развлекались, не так отдыхали и отмечали праздники, вообще все делали совсем по- иному, и даже ели и пили «не так, как положено». Казалось бы, все перечисленныIе обстоятельства представляют собой бытовые мелочи, которые на фоне важныIх государственных дел легко будут преодоленыI. Но подобным образом могли думать лишь люди, не знавшие ни этнической психологии, ни законов этногенеза. И у первых групп населени я и у вторых, несхожесть стереотипов поведения порождала непонимание, затем раздражение, затем отчуждение, перераставшее в стойкую неприязнь. При этом, представители разных суперэтнических систем, вошедших в тесныIй контакт, постоянно старались «переделать» друг друга по своему образу и подобию, «осчастливить» соседей, приобщив их к собственны I м ценностям Таков закон этногенеза, и он полностью подтвердился в 60-80-е гг. в прибалтийском регионе. Вот только попытки «перевоспитать»I народыI Прибалтики, сделав их обычными советскимIи людьми, а русскоязычному населению привить европейские нравы, ни к чему не приведи Точнее привели к результатам, прямо противоположных» тем, которые замышлялись. Таким образом, сознательно, или «не ведая, что творит», центральный правящий слой СССР искусственно направлял миграционные потоки внутри страны по таким направлениям, что они порождали нежелательные, а точнее химерные типы этнических контактов, которые сыграли в распаде Советского Союза далеко не последнюю роль. Причем прибалтийский регион представлял далеко не единственны й пример, подтверждающий сказанное. Но по сравнению с другими регионами, в прибалтийских республиках имелось несколько отличительных черт, делавших ситуацию там особенно острой Это сочетание негативных факторов этнологического, исторического и социально-политического характера. Что касается этнологических причин, вызвавших обострение ситуации, то здесь, как уже отмечалось, выделяются два ключевых отличия, которые другим регионам страны 1 не всегда были присущи. Во-первых, тесныIй контакт и взаимопроникновение двух разных суперэтнических систем в результате недооценки роли миграционных процессов. Миграция инонационального населения шла и в других регионах, к примеру, на Северном Кавказе, в Татарстане, Мордовии или Удмуртии . Но там контактировали этносы в основном с позитивной комплиментарностью, пред- ставляющие единую российскую суперэтническую систему, а значит этносы, у которых ритмы этнических полей по большей части совпадали Поэтому столь острого непонимания и неприязни там не возникало. Второй этнологически й фактор, выделявший прибалтийский регион из большинства других, заключался в резком падении удельного веса автохтонныIх народов в составе своих республик. Если, к примеру, взять ряд республик Северного Кавказа или Средней Азии, то миграция, повторяем , шла и туда. Однако демографическая ситуация там определялась быстрым приростом автохтонных народов, что не снижало, несмотря на миграцию, их удельного веса в общем составе населения. А вот с Прибалтикой, где естественный прирост численности автохтонны I х народов фактически был нулевым, все обстояло иначе. Здесь миграция вела к устойчивому падению удельного веса эстонцев, латышей, а отчасти и литовцев. Подобная ситуация, уже сама по себе, не могла не вызвать острого беспокойства у общественности данных народов, не без основания начавшей опасаться за сохранение своей самобытностиI. Возникновение же химерного типа этнического контакта, при котором произошло наложение разных менталиге- тов, разных кульлурных и ценностныIх ориентации, подобное беспокойство только усиливало, что не предвещало в дальнейшем ничего хорошего. Говоря об исторических факторах, олличавших ситуацию в прибалтийском регионе от большинства остальных, можно, в качестве ключевого, выделить следующиIй। - особенности вхождения (а точнее присоединения) Латвии, ЛитвыI и ЭстониIи к Советскому Союзу. Та, фактически насильственная форма, в которой это было сделано, и последовавшие затем массовые репрессии и депортации, а в дальнейшем - упорное нежелание центральных властей признать историческую истину (которая ни для кого в Прибалтике не была секретом), естественно, не способствовали।у ее народов ни укреплению политической лояльности, ни установлению межэтнического добрососедства. Но поскольку историческая подоплека последовавших в Прибалтике событиIй । была уже неоднократно и досконально описана, не станем подробно на ней останавливаться. Обратимся к третьем у блоку причин возникшей не только в прибалтийском регионе, но и в других районах страны острой межэтнической напряженности: к причинам социально-политического характера. Именно они стали последним звеном, сконцентрировавшим воедино и многократно усилившим действие всех остатьных факторов, так или иначе способствовавших распаду Советского Союза. Более того, ліменно социально-политическая ситуация, сложившаяся в ряде республик СССР (а в прибалтийских особенно), была чрезвычайно умело использована местными сепаратистским и силами. Распадд СССР р в социально-политическомком и измерении Предел объяснительных возможностей теории этногенеза Любое явление общественной жизни, в том числе и феномен распада СССР, нельзя объяснить в полном объеме с позиций только одной, тУеть даже вполне операционной, но все же одной научной концепции. Поэтому, чем больше различных концепций привлекается к исследованию того или иного явления, тем объемнее и многограннее оно будет выглядеть, а сами итоги анализа начнут отражать суть происшедшего все более основательно и адекватно. Естественно, при одном непременном условии: используя различные теоретические постулаты। для анализа конкретного общественного явления, необходимо произвести их грамотный синтез, соединить различные подходы I и положения в единой исследовательской линии. В этой связи необходимо признать, что теория этногенеза, хоть и дает серьезные посылки для понимания ряда причин, приведших к распаду СССР, но, тем не менее, не может претендовать на роль единственного объяснительного механизма событий, происшедших в нашей стране на рубеже 80-90-х гг. Как и любая обществоведческая концепция или теория, она имеет пределы своих исследовательских возможностей. Конкретно они проявляются в том, что теория этногенеза берет лишь один срез общественной жизни - этнологический. Срез чрезвычайно важный, влияющий на все остальные общественныIе сферы, но не исчерпывающий полного их содержания, да и не претендующий на по- добнчю роль. Так, теория этногенеза не может удовлетворительно объяснить, почему к середине 80-х гг. в стране резко ухудшилась экономическая ситуация, а к моменту распада Союза она стала просто катастрофической , почему интересыI правящих группировок, как в центре, так и на местах, еще недавно фактически совпадавшие, теперь стали резко расходиться; почему общественное сознание в стране приобрело «синдромI Iиррационально- сти», выразившийся в этнических фобиях и росте удельного веса этноцентриков; почему распад СССР пошел именно по союзным республикам, а русский этнос, объективно не заинтересованный в центробежных процессах, не оказал им сколь либо серьезного про- тиводейст вия? Иными словами, теория этногенеза способна объяснить, «почему произошло то, что произошло», но сама по себе она не может объяснить, почему возникшие в стране центробежные процессы пошли именно в той социально-политическойI форме, в которой пошли, а механизмы их осуществлени я оказались такими, какими оказались. Вместе с тем в распаде Советского Союза существенное значение сыграла и экономическая ситуация, сложившаяся в стране; и фактический крах государственнойI идеологии, на которой зиждился политический режим; и несовпадение интересов различных политических группировок, контролировавших ситуацию, как в центре, так и на местах, и особое, во многом иррациональное состояние общественного сознания, сформировавшееся к рассматриваемому периоду; и геополитические сюжетыI, связанные с продуманными акциями зарубежных центров силы и многие другие, не менее важные факторы. Естественно, действие всех составляющих, приведших к распаду страны, рассмотреть в одной главе и даже в одной монографии просто невозможно; и в данном случае подобная задача не ставится. Цель настоящего раздала - дополнить этнологический анализ происшедшей трагедии, только одним аспектом - социально-политическим . Иными словами, рассмотреть те социально-политические концепции, которые так же могут пролить свет на события, приведшие к распаду СССР. Но поскольку подобных концепций много, из их числа будут отобраны I только те, которые, так или иначе, опираются на этнологическиIй материал. Это позволит отчасти заполнить тот вакуум, который существует в объяснительных возможностях теории этногенеза, а так же ласт основание опробовать операционные возможности уже социально-политических концепций, опирающихся на этнологический материал. Таким образом, собственно этнологическую исследовательскую линию можно будет синтезировать с линией социальнополитической. Здесь надо отметить один принципиально важный момент На сегодняшний день отечественная политология не выработала по-настоящем у серьезных и оригинальныIх концепций, которые можно было бы применить к решению поставленной задачIи Она еще не до конца освободилась от ряда неработающих марксистских парадигм, а в тех случаях, где подобные попытки предпринимаются, замена постулатов, отработанныIх в советскиIй период (или заимствованных из западной науки), на собственные, к серьезным позитивным итогам пока не привала. Поэтом)’, ставя задачей синтезировать теорию этногенеза, возникшую на отечественной почве, с анализом социально-политическойI ситуации, способствовавшей распад)’ СССР, обратимся к ряду тех социальнополитических концепций, которые возникли на западе, и которые, с нашей точки зрения, приемлемы I для решения обозначенной задачи. При этом будем использовать как теории общефилософского и общесоциологического характера, так и ряд обществоведческих (политологических и социологических) концепций среднего уровня.
Необходимо отметить, что даже при беглом взгляде на западную науку, изучающую самобытныIе народы, а так же феномен этничности, в глаза бросается не столько ее концептуальнотеоретическая дробность, сколько разделение на два фактически самостоятельныIх разветвления Одно из них направлено на изучение именно народов как таковых (в основном их культур) и, как правило, ограничивается рамками так называемыIх «дописьмен- ных народов» I . Другое направление сосредоточено на изучении именно отношений между разными народами (в основном между этническими группами). Первое, соответственно, развивается в рамках этнологических дисциплин (этнография, этническая антро- полог ия, психологическая антропология и т.д.), второе- в рамках социологических и политологических дисциплин (социология межэтнических отношений, этнополитология) Первое из направлений опирается в основном на примордиалистские подходы, второе - на подходы конструктивистско-инстру менталистские. Ославим в стороне направление, охватывающее сферу историософии (философского объяснения исторического процесса), которое ярко проявилось в так называемых «философских революциях» конца XIX - начала XX в. В отечественной I науке оно проанализировано достаточно основательно, поэтому не станем повторяться. Сосредоточим основное внимание на концепциях социально-политического характера , объединяемыIх в научную отрасль, условно названную одними исследователями «этнической политологией», а другими - «социологией межэтнических отношений» . Западные общефилософские теории как базовая основа социально-политических концепций, изучающих межэтнические отношения Большинство зарубежных концепций межэтнических отношений относятся к разряду теорий среднего уровня, то есть, направлены на изучение конкретных проблем, связанных с фактом полиэтничности человеческого общества. Вместе с тем все они в той или иной степени опираются на фундаментальны е посылки как общефилософских, так и более глобальных социально-политических конструкций. Среди них можно выделить два принципиально разных взгляда на саму суть человеческого общества: 1) рассмотрение его, как закономерно развивающегося и слажен- В западном обществоведении (в отличие от отечественного) такая наука, как «политология», в чистом виде фактически не существует. Аналогом ей служат «политическая социология» и «социология полигики», включающие в себя и «социологию межэтнических отношений». Вместе с тем, по нашему мнению, отмеченное обстоятельство сути дела не меняет. Поэтому под термином «западная социология межэтнических отношений» мы, но сути, будем иметь в виду существующие там социально-политические концепции. но функционирующего организма - функционализмзм и 2) подход к человеческомIу обществу, как явлению изначально противоречивому, являющему черед> непрерывныIх конфликтов — к конфликтология. Основные идеи и посылки функционализма восходят к социологии Э Дюркгейма, а в дальнейшем ’ развитыI Т Парсонсом. Р.Мертоном и другими зарубежнымиI исследователямиI. Суть их заключается в рассмотрении общества как целостного организма, где каждая его часть (в том числе этнические группы) выполняет свои специфические функции, взаимодействуя и взаимодополняя друг друга благодаря чему общество сохраняет стабильность и равновесие. В случае изменения какой-либо составляющей I части или нарушения ее деятельности может нарушиться равновесие всей общественной системыI, произойти сбой в ее слаженной работе, что, в конечном итоге, чревато нежелательнымиI катаклизмами. В этом смысле философия функциализма является своеобразным оправданием политического консерватизма, постулирующего необходимость сохранениIя основны 1 х несущих конструкций современного общества в виде политических институтов, ценностных ориентаций, моральных установок и так далее Положение различных этнических групп в социальной иерархии, существующее на сегодняшний день, в принципе считается оптимальным, а его изменение нежелательным. Конфликтологические посылки, применяемыIе в теориях среднего уровня, разработаныI рядом зарубежных социологов- конфликтологов, в числе которых В.Миле, Дж. Бернард, Р.Да- рендорф, К.Боулдинг и др Здесь общество рассматривается не столько как целостная, внутренне взаимосвязанная система, сколько как иерархическая структура, в которойI разные социальные (в том числе этнические) группы находятся на разных ступенях социальной лестницы и ведут непрекращающуюся борьбу за продвижение наверх. Группы, находящиеся на верхних ступенях социальной лестницыI, представляют собой привилегированное и в данныIй момент наиболее сильное меньшинство, осуществляющее в собственных интересах контроль над основнымиI сферами жизнедеятельности, связанными I с материальными ресурсами, властью, доходами и т.д. Таким образом, власть и доходыI рас- пределяются в обществе неравномерно, что порождает в социальных и этнических группах формирование конфликтных интересов и приводит к их неизбежному столкновению. Поэтому сам конфликт как бы «встроен» в общество, он является его неизменной и в принципе неустранимойI составляющей, более того, конфликт считается даже желательным, поскольку играет роль своеобразного естественного отбора. Только не биологического, как у Ч Дарвина, а социального. Необходимо отмстить, что, несмотря на разные подходы и теоретические посылки, функционалистские и конфликтологические концепции далеко не всегда являются взаимоисключающими. Ряд их положений внутренне взаимосвязаны, в целом, они могут дополнять друг друга и в некоторых случаях одновременно используются в более конкретных социально-политических теориях, изучающих национальные отношения. Примером этому является наиболее распространенная в западной политической социологии концепция национальной или этнической стратнфика- ции, рассматриваемая многими специалистамиI как своего рода функционалисл екая конфликтология ’. Наконец, завершая краткий экскурс по западным общефилософским и общесоциологическиIмI концепциям, нельзя не упомянуть имя Макса Вебера и разработанную в рамках его «понимающей социологии» концепцию господстваI. И хотя непосредственно межэтническими отношениям и он не занимался, его работы, как было показано современныIм отечественным исследователем Э.А.ОжигановымI, проливают свет на многие аспекты данной проблемы, позволяя увидеть ее в новом ракурсе’ В частности, это относится к произошедшей во многих республиках СССР, и, продолжающейся сегодня в ряде других стран, смене 1 Материал, касающийся концепции этнической стратификации и некоторых других теорий среднего уровня, частично взят и соответствующим образом переработан, из учебного пособия «Социология межнациональных отношений». Отв. ред. В. 11 Иванов. М., 1996. Г’л. II, а также из учебного пособия «Эіносоциолоіия» (Ю.В.Ару понян, Л.М.Дробижева, А.А.Сусоколов). M , 1999. ’ См.: Ожиганов>6’ Э.Н. Политическая теория Макса Вебера. Рига, 1989. С. 70 - 92. Он же. Сумерки России. М., 1996. С. 131- 155. «классовой модели легитимизации» I власти на «этническую модель легитимности» . По нашему мнению, значимость данного процесса до конца еще не оценена ни в отечественной, ни в зарубежной науке. Однако речь об этом аспекте распада СССР пойдет в специальном параграфе. Стратификационные теории в западных концепциях межэтнических отношений Концепция этнической (или национальной) стратификации является в современной западной политической социологии, изучающей межэтнические отношения, не только наиболее распространенной и популярной, но и наиболее значимой в том смысле, что в ее рамках существует и разрабатывается, а также примыкает к ней группа фактически самостоятельных теорий, базирующихся, тем не менее, на основны I х ее посылках и положениях В их числе можно выделить концепцию «внутреннего колониатизм», концепцию «относительной депривации», концепцию «национальной солидарности», а также группу «ассимиляционныIх концепций», разрабатываемых представителям иI разных социальнополитических школ. Все названные концепции, представляя собой непохожие варианты стратификационной теории, применимы, по нашему мнению, к объяснению тех или иных аспектов, касающихся распада СССР. В этом смысле они могут наметить социальнополитическую линию исследования, дополняющую изложенное выше этнологическое направление в анализе тех причин, которые способствовали распаду одной из мировых сверхдержав. Естественно, в западной политической социологии существуе ! т и ряд других интересных концепций, затрагивающих сферу межэтнических отношений, но поскольку прямого отношения к рассматриваемой теме они не имеют, мы их оставим за скобкам и данного исследования. И еще один момент: прежде, чем приступить к более конкретному рассмотрению обозначенныIх концепций, необходимо сделать небольшое дополнительное пояснение. В зарубежной социологии, в отличие от советской (и вообще марксистской), кате- гория «класс» и производные от него понятия «классовое общество», «классовая борьба» и т.д., употребляются достаточно редко. Куда чаще западноевропейскиIе и североамериканские социологи оперируют понятием «страта» > и производным и от него «стратификация», «социально стратифицированное общество» и т.д. В настоящее время существует немато определений понятия «страта» и «стратификация» . На наш взгляд, наиболее приемлемым и отвечающим сути концепции этнической стратификации можно считать следующее: «Стратификаци я связана со способами, при помощи которых неравенство передается от одного поколения к другому; при этом формируются различные слои общества и сословия».
Основные идеи, заложившие основу концепции этнической стратификации были выдвинуты и разработаны в середине 70-х гг. американскими социологами Т.Шибутани2 и К.Куаном. Прежде всего, они обратили внимание на то обстоятельство, что разные страты, то есть социальные ячейки современного общества, находятся сегодня не просто в состоянии социально-экономического неравенства, связанного с разным материальны I м и социальным положением их членов. Данное неравенство, согласно основному постулату концепции, определяется и поддерживается именно благодаря разному этническому составу этих страт. Проще говоря, в современном обществе распределение таких основных ресурсов, как богатство, материальные блага, привилегии, власть, все чаще осуществляется по принципу этнической принадлежности, то есть через «этнически своих» | , путем вытеснени я ими из занятой страты «этнически чужих» . Подобная ситуация в значительной степени накладывается на социальну ю структуру общества, меняя ее соответствующиIм। образом. В результате, существующие в обществе различные сферы жизнедеятельности , виды занятий, профессии и т. д. все чаще приобретают этническу ю ок- раску, осваиваясь и становясь привилегией тех или иных этнических групп. Таким образом, существующее в обществе социальноэкономическое неравенство сопрягается с неравенством национальным (этническим), а, следовательно, и борьба различных групп за продвижение на вершину социальной лестницыI начинает приобретать форму межнациональной борьбы. Данное обстоятельство все активнее используется в технологиях политической борьбы, где политические элиты определенно начинают соединять модели социальной мобилизации масс с моделями этнической мобилизации. Неожиданное подтверждение концепция этнической стратификации нашла в уже упоминавшемся докладе специального совещательного органа (совета) при президенте США, который готовился ведущими специалистамиI несколько лет (1997 - 1999 гг.). Одним из основных его выводов ста л следующий: «Америка разделена на многочисленныIе островки, которые отличаются друг от друга цветом кожи, вероисповеданием, культурными обычаями, традициями, и которые тщательно оберегают свою самобытность, нетерпимы к соседям»’. Концепция этнической стратификации и связанныIе с ней другие концепции, имеет собственный категориальный (понятийный) аппарат. И хотя в работах разных исследователей он варьируется, в целом можно выделить следующие, используемые ими, основные понятия. Так, этнические группы, находящиеся на вершине социальной иерархии, определяются создателями концепции как доминирующиег группыI или этносы-доминанты,.1, те же, которые находятся на низших социальных ступенях, называются этническимини аутсайдерами.ми. При этом доминирующие группы угнетают, а порой и открыто дискриминируют этнических аутсайдеров, те же, в свою очередь, стремятся завладеть позициями доминантов и поменяться с ними местами на социальной лестнице. Противоречия между данными группами в принципе неустра- Цит по: Государственная служба за рубежом. Национальные отношения в полиэтнических государствах //Реферативный бюллетень. 2001. № 1. С. ]19. нимы, вернее они будут существовать до тех пор. пока существует само межнациональное деление человечества. Однако формы и методы их борьбы могу т варьироваться в зависимости от множе- ства1 конкретных факторов и обстоятельств Наряду с понятиями «этнические доминанты» и «этнические аутсайдеры», рядом исследователей данного направления активно используются и другие, близкие к ним по смыслу. В частности, понятия «этнический центр» и «этническая периферия». На их основе разработана концепции «внутреннего?го колониализмама », являющаяся одним из вариантов развития стратификационной теории. Согласно ей, неравномерность в развитии разных частей общественного и государственного образований связана именно с существованием этническогоо центра и этнической периферии. Понятие «внутренниIй колониализм» ввел в научныIй обиход М.Хетчер, подразумевая под ним такую ситуацию, когда внутри того или иного государства центр эксплуатирует этническую периферию, подобно колониальной державе, угнетающей колонии. По мнению разработчиков концепции, внутренни й : колониализм характеризуется неравномерностью развития центральных областей, занимаемых этносом-доминантом। и периферии, занимаемой группами аутсайдеров. Шансы на выравнивание у них нулевые, ибо, если та или иная этническая периферия начнет догонять в своем развитии центр и попробует с ним сравняться, тот, в силу жизненной логики, предпримет все меры, чтобы। ।искусственно сдержать прогресс областей, занимаемых другимIи этническими группами. Одной из центральных категорий стратификационных концепции является понятие «этническоеое смещение».’». Это неотделимое от самого факта национальной стратификации, проникновение представителей одних этнических групп на территорию (или в сферу жизнедеятельности) других. Процесс такого проникновения наблюдается почти повсеместно и идет по дву м направлениям. Первым направлением «смещения» является проникновение представителей доминирующих групп на территорию или в сферу жизнедеялельности этносов-аутсайдеров, , которые обозначаются иногда термином «национальные меньшинства» । . При этом представители этносов-доминантов, проникая на территорию нацио- нальных меньшинств, стремятся захватить там лучшие жизненные позиции, сосредоточить в своих руках властные структуры, занять наиболее престижные виды деятельности , оттеснив от них другие этнические группы. В большинстве случаев им это удается, в результате чего борьба обретает новые, еще более ожесточенные формы. Другим направлением этнического смещения является проникновение национальныIх меньшинств на территорию (или в сферу жизнедеятельности) доминирующей I этнической группы. В подобном случае может быть несколько вариантов дальнейшего развития ситуации . Наиболее вероятныIм из них становится неравноправное положение меньшинств на территории той доминирующей группы, куда они проникли. ТамI их начинают откровенно дискриминировать, не допуская к престижным, а так же дающим богатство или власть сферам жизнедеятельности I . Как правило, их уделом остаются те виды I деятельности, заниматься которыми представители самих этносов доминантов не желают, а общее отношение к ним становится враждебным , чреватым актами насилия. Однако бывает и иной вариант этнического смещения. Иногда, хотя и редко, некоторы м I группам этнических аутсайдеров удается подняться в тех или иных сферах до положения этносов-доминантов и даже потеснить их. Такие группы в стратификационных теориях называются «этническими 1 г, группами достижений»ий» (или просто «группами достижений») и рассматриваются как специфический вариант этнического смещения. Изучению групп достижений, их деятельности, психологии, отношениям с другими группами, в стралификационны х теориях уделяется много места и внимания. При этом почти всеми исследователями отмечается, что группы достижени й стоят, как правило, особняком и находятся в сложных, даже конфликтных отношениях как с этносом доминантом, так и с другими группам и национальных меньшинств. Происходит это по вполне понятным причинам, поскольку представители доминирующего этноса, естественно, не испытывают восторгаI, наблюдая за тем, как группы достижений занимают на их территорииI важные сферы жизнедеятельности. Другие национальные меньшинства так же начинают видеть в группах достижений соперников, поскольку сами были бы не против занять их место В итоге они начинают апеллировать к этносу доминанту , видя в нем союзника в борьбе со своими более удачливымIи конкурентам и В подобных условиях группы достижений, понимая реальность возможной утратыI своих позиций, еще сильней начинают сплачиваться и замыкаться. Поэтому в их среде полу чает наибольшее распространение «синдром этноцентризма» (склонность рассматривать все происходящее сквозь призму «этнически свои - этнически чужие»), расцветают идеи нацио- нал-сепаратизма, а сами они готовы стать проводникам и сепаратистской деятельности. Таким образом, в концепции этнической стратификации I называются совершенно конкретные носителиI сепаратистских тенденций в современном обществе. ТаковымIи считаются «этнические группы достижений». Связано это с тем. что этносы- аутсайдеры, получив в свои руки (в силу тех или иных причин) рычаги распределения материальных благ в определенныIх сферах жизнедеятельности, понимают, что удерживать завоеванныIе позиции будет все труднее. И действительно, они постоянно испытывают возрастающее давление как этноса-доминанта, так и других национальных меньшинств, пытающихся их оттеснить. В этих условиях этнические группы достижений скорее пойдут на отделение от этноса-доминанта или созданного им государства (если, конечно, смогут), чем на потерю завоеванны ’ х позиций или даже на частичную их утрату.
Еще одной, заслуживающей упоминаниIя концепцией, лежащей в рѵсде cстратификационныхX теорий, является концепция «относительной Oli депривации».и». Ее разработка связана с именем американского социолога Т.Гурра, оперирующего аргументами уже не столько социатьно-экономнческого, . сколько социатьно- психологического порядка. Депривация (то есть лишение) рассматривается Гурром с точки зрения того, как теми или иными группами, в том числе и этническими, воспринимаются расхождения между их ожиданиями и возможностями данные ожидания удовлетворить. При этом он выделял’ три типа расхождений между желанием получить те блага, которые люди, по их собственному мнению, достойны , и тем, что они имеют в реатьности. Это «депривация уменьшения» , «депривация ожидания» и «депривация прогресса». Под депривациейй (или лишением) уменьшения понимается ситуация, когда ожидания в тех или иных группах велики, а возможности их удовлетворить постоянно снижаются. . / Депривация ожиданияия - это ситуация, когда ожидания возрастают, а возможности их удовлетворить остаются неизменными и в целом низкими А вот при депривациичи прогресса са ожидания и возможности сначата вместе растут, а затем возможности стабилизируются, то есть перестают расти, а рост ожиданий внутри групп продолжается. ПриверженцыI данной концепции считают, что повышенные ожидания в основном характерны। для тех обществ и государств, идеология которых уже сама обещает исправить существующее неравенство, хотя оно в принципе неустранимо. Таким образом, само государство, в лице инспирируемой им идеологии, официальных программ и обещаний, выступает катализатором роста напряженности. В случае многонациональное™। подобного государства, эта напряженность может перерасти в конфликты , приобретающие этническую окраску.
Модификацией стратификационныIх теорий, только уже выдержанной скорее в духе функционализма, нежели конфликтологии, является концепция этническойл солидарности.л. По мнению ее сторонников в современном мире основныIм I принципом, объединяющим людей в общественныIе группы (солидарны е структуры) начинает выступать их этническая принадлежность, а все остальные формы групповой солидарности утрачивают свое значение. В свою очередь, именно этнический фактор, а не классовый или сословный, становится основополагающим критерием личностной идентификация индивида, а раз так, то главныIм 1 условием отстаивания национальных интересов и ценностей начинает выступать внутригрупповая этническая солидарность. Этим, в частности, объясняется тот факт, чло современныIе общественныI е движения все чаще начинают строиться по этническому принципу, а в прак- тике политической борьбы все активнее используют механизмы этнической мобилизации населения. Таким образом, согласно концепции этнической солидарности, наиболее оптимальным вариантом развития является однонациональное государство, а принцип совпадения политических и национальных единиц становится сегодня главныIм требованием различных движений и организаций В этом смысле концепция этнической солидарности выступает теоретическим обоснованием идеологии этнократизма а ее положения активноI 1используют- ся различными политическими силами. Исходя из данного обстоятельства известныIй английский ученый Э.Гелнер. сделал попытку дать определение такому сложному, часто употребляемому и по-разному трактуемому явлению, как национализм. Национализм, по Э Гелнеру (и его определение созвучно концепции этнической солидарности), это принцип, требующий, «чтобы 1 политические и национальныIе единицы совпадали». АссимиляционныIе концепции в западной социально-политической науке Как уже отмечалось, в западной социально-политической науке чрезвычайно сильны ассимиляторские умонастроения, а концепции, изучающие возможные варианлы и пути этнической ассимиляции составляют в ней особое и довольно влиятельное направление. И хотя эти концепции во многом рааличаются, общая логика рассуждений, обосновывающая необходимость или неизбежность ассимиляции у них схожа. Поскольку, по мнению их сторонников, существующее в мире неравенство имеет этническую подоплеку, а все народы разделены по принципу этносы-доминантыI и этносы-аутсайдеры, где этнический центр угнетает этническую периферию, постольку и конфликтность в современном мире имеет тоже этническую подоплеку. А раз так, то и преодоление конфликтностиI должно идти по пути стирания межэтнических различий, а все остальные попытки достичь бесконфликтности, бесперспективны. Проще говоря, для того, чтобы прекратилась эксплу атация этнической периферии группой центра, надо, чтобы ! этносы-аутсайдер|ыI как можно полнее приобщались к жизни этноса-доминанта, а в идеале полностью бы в него вливались. Ассимиляция отвечает, прежде всего, их интересам, поскольку лишь войдя в состав доминирующей гру ппы они могут приобщиться к ее статусному положению и решить, таким образом, саму проблему неравенства Исходя из данной логики само этническое многообразие человечества рассматривается в этих концепциях как в принципе нежелательное, как источник неравенства и конфликтогенностиI, реально преодолеть которые можно лишь двигаясь в сторону этническо й унификации. Подобная логика просматривается уже в упоминавшейся ассимиляционной концепции, возникшей в 20-е гг. на базе Чикагской социологической школы. Однако наиболее полное выражение и обоснование она получила в современной ассимиляционнойI теории, разработка которой связана с именем Дж. Александера. По мнению Александера, процесс приобщения и слияния национальных меньшинств с доминиру ющей группой не просто желателен, но и в принципе возможен, хотя и далеко не прост. Такой процесс он обозначает термином «включение» | , а в целом под ассимиляцией подразу мевается эрозия внешних различий у людей, принадлежащих к разным национальным культурам и вступившим во взаимный контакт. Процесс включения, является актом не только сложным, но и долговременным I , а его успешность зависит от множества факторов. В целом все эти факторы автор концепции разделяет на две группы: на факторы । внутреннего порядка и на факторы внешнего порядка. К внутренним факторам относятся «изначальные характеристики»1 контактирующих групп - степень близости или различия культур, языка, религиозная и расовая принадлежность, территория и т.д. Внешними । факторами считаются социальные институты этноса-доминанта, степень их гибкости, позволяющая принять в свой состав национальные меньшинства. В своей совокупности эти две группы факторов определяют то, что называется термином «этническая комплиментарное™». Необходимо напомнить, что термин «этническая комплиментарное™» употребляется, как уже отмечалось, и в теории эт- ногенеза Гумилева, в частности в концепции этнических контактов’ Однако степень комплиментарное™I (позитивная, негативная и нейтральная) выводится Гумилевы I м из ритма этнических полей, их совпадения или несовпадения, то есть из факторов природных. В отличие от него Дж.Александер использует аналогичный термин для обозначения явления сугубо социального. По его мнению, если внутренние характеристики этносов доминантов и аутсайдеров близки, а социальные институты I являются достаточно гибкими, возникает позитивная этническая комплиментарное™ и процесс включения одних в другие может проходить естественно и безболезненно. Однако в реальной действительности такое бывает редко, поскольку этнические различия и несовпадение интересов разных групп и властныIх структур в современном мире очень велики. На то обстоятельство, что ассимиляция являет собой сложный и длительныIй процесс, имеющий определенные этапы и направления, обращают внимание и многие другие западные социологи. Так, представитель Чикагской школы। М.Гордон еще в конце 20-х гг. выделял несколько взаимосвязанныIх направлений возможной ассимиляции. Среди них следующие: культурная1я сас- симиляция,ч, то есть оккультуривание одних народов другими; структурная’ЛЯ ассимиляция,‘Я, то есть создание однотипной I внутри- этнической и социальной структурыI у разных народов; ■ Ф брачнная ассимиляция,1Я, идущая путем межэтнических браков;, ид идентифика- ционнная•я ассимиляция,/я, предполагающая смену личностной[ идентификации с одной этнической группы на другую;; повповеденческая ассимиляция, 1Я, при которой меняется стереотип поведения людей; ассимиляция взаимоотношений й и гражданскаяля ассимиляция, предполагающая смену гражданства Наиболее важной, с его точки зрения, является структурная ассимиляция, поскольку отличие одних народов друг от друга в значительной степени определяется и проявляется различиями их внутренней структуры 1 . Однако и См.: Глава IV монографии. Ісобходимо(отметить, ччтоссоветские ридеологи ЕвI последние ; десяти летия существования СССР так же взяли курс на создание «однотипной социальной структуры советских наций». И хотя термин «этническая ас- другие виды ассимиляции имеют немаловажное значение, а в идеале процесс «переплавки» можно будет считать завершенным когда все они произойдут полностью. Согласно еще одной западной концепции, процесс ассимиляции во многом определяется позициейй разностатусныхЫХ Iнацио- нальных групп по отношению друг? к другу. Данная концепция тоже оперирует рядом причин исторического, ку.льлурного или территориального характера. В целом, процесс включения может иметь, как считается ее сторонниками , три направления, причем как в отношении доминанта к меньшинству, так и наоборот Политика, проводимая этносом-доминантом по отношению к аутсайдерам, может носить характер либо акцептированияния (адаптации меньшинства), либо безразличия ия или откровенного> ннепри- ятия. В свою очередь отношение этносов-аутсайдеров к доминанту так же может иметь характер либо акцептирования,шя, либо избегания,!, либо ссопротивления. Обоюдное акцептирование ведет, с точки зрения данной концепции, к быстрой и безболезненной ассимиляции меньшинства большинством. Политика же безразличия со стороныI большинства и избегания со стороны меньшинства ведет обычно к сохранению меньшинством своей субкультурыI и основныIх социальных институтов. А вот неприятие первых и сопротивление вторых чревато ростом напряженности и возникновения открытых конфликтов. В этом случае естественная ассимиляция становится невозможной, а насильственная ассимиляция большинством западных исследователей считается нецелесообразной. Существенное внимание в западной социально-политической науке уделяется изучению возможных результатов ассимиляции. Из их числа выделяются как минимум два. В первом случае одна этническая группа или ее часть полностью растворяются в другой, более крупной, теряя при этом свое национальное симиляция» ни в одном официальном документе той поры не фигурировал, а главным лозунгом национальной политики был лозунг «расцвета и сближения (не слияния, а именно сближения. - А.Ж.) советских наций», тем не менее сам курс на создание однотипной социальной структуры у всех советских народов вел к усилению унификаторских процессов со всеми вытекающими последствиями. своеобразие Во втором случае две или несколько этнических групп сливаются воедино, утрачивают прежнюю самобытность, а вместо них возникает совершенно новая общность. По поводу того, какой из этих вариантов более предпочтителен и реализуем, единого мнения не существует. Одни исследователи (Дж.Алек- сандер, Э.Феачайлд и др.) считают, что в реальности 1 ассимиляция может идти лишь путем поглощения одних групп другими, то есть однонаправленно. Другие, в частности Р.Парк, склоняются к мнению о желательности и возможности I второго варианта, приводя в качестве аргумента тот факт, что этнические группы , вступившие в контакт, взаимно влияют друг на друга. И хотя это влияние не всегда бывает равнозначным, тем не менее, у их представителей вполне может возникнуть новая идентичность, как это произошло, например, в США.
В то же время влиятельность ассимллляционных концепций в западной социально-политическойI науке начинает снижаться. Дело в том, что феномен «этнического ренессанса» , наблюдаемый в современном мире, в том числе и на Западе, оказал заметное воздействие на развитие политической социологии, иссле- дуюлцей межэтнические отношения, формирование ряда ее концептуальных подходов и лпкол. Социальные, политические и культурные явления, связанные с данныIм процессом, сам факт усиливающегося стремления вернуться «к этническим корням», начинают в последнее время оказывать возрастающее влияние и на общее отношение залладных исследователей к ассимиляторскому направлению, еще недавно во многом 1преобладавшему. Кроме того, усилившееся использование этнического фактора в практике политической борьбы, которое устойчиво фиксируется конструктивистско-инструменталистскими1 концепциями, сводит шансы «естественной» ассимиляции к минимуму. Не способствует авторитету ассимиляционных концепций и усиливающаяся этническая миграция в страллы Запада, появление там все новых этнических групп, вступающих в борьбу с автохтоннымиI :этносами за материальные ресурсы и власть. Можно констатировать, что общие положения ассимиляторских теорий начинают сегодня все чаще ставиться под сомнение, а сами они теснятся другими подходами и направлениями, которые условно можно назвать концепциями культурногого п плюрализма. На политическом уровне это привело к отказу некоторых стран, в частности США от ассимиляционной\ политики «плавильного котла» (дигеля), к политике мультикультурализмазма (этнического многообразия) В рамки ассимиляторских концепций не укладываются многие факты, указывающие на рост межэтнической। напряженности в современном мире, в том числе и западных государствах (проблема Северной Ирландии в Англии, проблема басков в Испании, проблема квебекского сепаратизма в Канаде и другие)|. Не могут они объяснить и рост национального самосознания, а также принятия националистической идеологи и। в качестве государственной, как в развивающихся, так и в ряде развитых стран, в частности прибалтийских. Не укладываются в их русло и процессы, происходящие на Северном Кавказе, в частностиI далеко не одинаковые позиции северокавказскиIх республик и проживающих там народов к Центру. Все большую критику вызывает и то обстоятельство, что западные ассимиляторские теории в основном лишь фиксируют чисто внешнюю сторону национальных отношений, сводя их к отношениям : групповым, тогда как этносы представляют собой явления куда более широкие и сложные, нежели просто этнические группы, а большинство из них образовались и развиваются как результат смешения и взаимодействия разных этнических компонентов и разных культу р. Последнее обстоятельство дало основание для формирования ряда культурологических концепций формировани я и развития наций, а так же более широкого подхода к общей оценке перспектив их взаимоотношени й । с точки зрения существования культурного плюрализма. В числе основныIх теоретиков, разрабатывающих подобны й подход, можно выделить норвежского исследователя Ф.Барта, выдвинувшего концепцию «этнических границ» и предложившего считать в качестве центрального разграничительного критерия между этническими группами именно культуру, точнее степень несхожести। культур. Иными словами, под понятием «этническая граница» им предложено подразумевать не территорию расселения этноса, а круг распространяемого им влияния на окружающее общественное пространство. Еще одной из наиболее значимых современны х концепций, так же ставящих в центр внимания «культурные различия групп» и связывающую подобные различия или «культурную дистанцию» с факторами геополитическими, является концепция уже упоминавшегося С.Хантингтона. Вместе с тем, необходимо отметить, что эти и другие, близкие к ним подходы «культу рного плюрализма», представляя альтернативу ассимиляторским концепциям, рассматривают многообразие культу р скорее как фактор нестабильности, порождающий I в перспективе конфликгы 1 и противоречия, имеющие уже не социальную и экономическую подоатеку, а культурно-циватизационную. Так, Хантингтон считает, что именно культу рное многообразие современного мира наиболее чувствительно разделяет человечество по этническим границам и становится главны м источником конфликтов, которые будут разворачиваться между «нациями и группами, принадлежащими к разным цивилизациям». В числе подобных, противостоящих друг другу цивилизаций, он выделяет западную, конфуцианскую, японскую, исламскую, индуистскую, православнославянскую, латиноамериканскую и в перспективе - африканскую. Они в дальнейшем и будут формировать облик мира, а их различия станут постоянным источником борьбы за контроль над материальными, политическими и властными ресу рсами планеты’ Таким образом, культурныIм различиям начинает в западной социально-политической науке придаваться ярко выраженный политический смысл, а сама попытка преодолеть подобны м образом «логику ассимиляции» парадоксальным I образом порождает рост нового пессимизма, главной причиной которого высту пает омять же этническое многообразие человечества, только теперь уже в его культурном измерении. См ..Хантингтони С. Указ. соч. СинтезI теорииI этногенезаяи сосоциа.іьно-политических концепцийй в анализее распада I (СССР Теперь, ознакомившись с некоторым и । из тех социальнополитических концепций, которые способны, по нашему’ !мнению, пролить свет на феномен распала СССР, опробуем их операционные возможности, то есть попытаемся непосредственно применить к исследуемому 1 явлению. При этом попробуем соединить воедино как наиболее перспективныIе постулатыI данных концепций, так и основополагающие положения теории этногенеза. Но прежде чем сосредоточиться непосредственно на процессе распада СССР, посмотрим вначале, как он создавался, и в чем заключалась суть национальной политики советского руководства. Ведь события, происшедшие на рубеже 80-х гг., в определенной степени были запрограммированы 1 прошлым, в основном действиями большевиков в 20-е - начате 30-х гг. Национальная политика в СССР: сильные и слабые стороны Когда в заинтересованных аудиториях речь заходит о национальной политике в СССР, участники I обсуждениIя разделяются, как правило, на две части. Одни считают, что основа национальной политики в Союзе была правильной. И приводят доводы: в национальных окраинах создавалась крепкая экономическая база, для многих нерусских народов готовились по специальным программам кадры собственной интеллигенции, управленческого персонала, специатистов различного профиля и т.д. Более того: для ряда народов были созданы I собственны I е национальногосударственные и национально-территориальные образовани я в виде республик, автономных областей и округов. Другие утверждают обратное: национальная политика в СССР была изначально неверной, даже преступной. А в качестве доводов говорят об унификаторских тенденциях, набиравших силу, сокращении I количества школ, где преподавание велось на родных языках, депортациях целых народов и прочих нелицеприятных вещах. Так какой же на самом деле была национальная политика в Советском Союзе: позитивной или негативной? Думается, вопрос по- ставлен не совсем корректно, его надо конкретизировать применительно к историческим периодам. Для лучшего понимания используем следующи й образ. После смерти Н.С.Хрущева скульптор Эрнст Неизвестный поставил на его могиле обелиск, составленный из черных и белых камней. Это должно было олицетворять как светлые, так и темные стороны в деятельности Никиты Сергеевича. Думается, что если кто-то захочет поставить памятник национальной политике Советского Союза, его так же иридегся складывать из черных и белых камней, ибо было в ней всякое. ТрагедиIя национальной политики СССР состоит, представляется, в том, что нередко в принципе верные замыслы, перерастали, при ее проведении, в свою противоположность. Почему? Да потому что последние несколько десятилетий существованиIя страны она фактически не корректировалась’ Менялась жизнь, менялось сознание масс, усиливался процесс этнического ренессанса, в стране шли неоднозначные демографические и миграционные процессы , а суть национальной политики оставалась такой же, как в 30-40-е гг. Но ведь хорошо известно, что .любая политика , в том числе и национальная, остается по-настоящему дейст венной только тогдаI, когда корректируется, исходя из меняющихся реалий. В свою очередь, некорректируемая национальная политика, несмотря на все благие пожелания и замыслыI ее авторов, способна привести к серьезным, порой катастрофическиIмI последствиям. Положение может усугубиться вдвойне, если такая политика проводится в фазе этнического надлома, которая характеризуется общим ослаблением этнической системы и деформацией ее внутренних связей. В этом случае возможно возникновение группы качественно новых негативных явлений, теперь уже смешанного, этнологического и социально-политического характера. Это и случилось в Советском Союзе, где наряду с появлением этниче- ’ ГІо сути последними серьезными акгами в сфере национальной политики СССР, в частности, в такой ее составляющей, как национальногосударственное строительство, стали следующие: передача из юрисдикции РСФСР в юрисдикцию Украинской Союзной республики Крым. (Закон о передаче Крымской области Украинской ССР от 26 апреля 1954 г.), а также преобразование Карело-Финской Союзной республики в автономную республику и ее включение в состав РСФСР (июль 1956 г.). ских химер, возникла еще и ситуация «этнической стратификации», а также ряд других нежелательных моментов, в частности, ситуация «относительной депривации» во всех трех ее проявлениях: «депривации уменьшения» I , «деприваци и ожидания» и «депривации прогресса». Кроме того, в общественном сознании представителей ряда «национально-государственных образований», начал усиливаться «синдром иррационализма» утраты четких критериев позитивного и негативного с последующим отождествлением добра и зла Это, в свою очередь, привело к росту удельного веса этноцентриков (людей, склонныIх рассматривать все происходящее сквозь призму «этнически свои - этнически чужие»), а также к усилению в общественномI сознании страны всевозможных этнических фобий. Последняя точка в динамике негативныIх процессов, нараставших в сфере национальных отношени йI Союза, была поставлена местными этнократиями (политическим и I элитами, сложившимися на однонациональной основе) I . Ряд из них уже к концу 80-х годов стал четко дистанцироваться от центрального правящего слоя, а чуть позже использова л всю совокупность негативных факторов для полного от него отпочкования Остановимся подробнее на тех негативных моментах в сфере этнической жизни страны, появление и усиление которых можно объяснить с позиций тех западных социально-политических концепций, которые были рассмотреныI выше. Так, одним из примеров перерастания в принципе верного замысла в свою противоположность и возникновениIя в результате (наряду с другими причинами), ситуации «относительнойI депривации», можно считать систему’ < «национально-государственного строительства» в СССР . О том, как в Советском Союзе, его Союзных республиках и, в частности, в РСФСР создавались, расформировывались, переформировывались и вновь создавались автономные республики, области и округа существует необъятная литература. Повторять перипетии этого сложного и неоднозначного процесса нет смысла, да это и не входит в задачу данного исследования. Особенности внутринационального государственного строительства в СССР будут интересовать нас лишь в плане общей направленности национальной политики Советского Союза, ставшей, в конечном итоге, одной из причин его распада. Национально-государственное строительство СССР в свете западных социально-политических концепций Вопрос о том, почему в Советском Союзе наряду с территориальным делением (области и края), существовало еще и нацио- наіьно-государственное структурирование (республики, автономные области и округа) , сегодня обсуждается довольно активно как в академических, так и в политических кругах. Ведь ничего подобного в царской империи не было, там практиковалось не этническое, а территориально-административное3 районирование- края, губернии, волости и т.д. Правда, там существовала система широкого местного (в частности этнического) самоуправления, но федерацией, построенной по этническому принципу, царская Россия никогда не являлась. Вообще в мире существовало только три федерации, построенны I е сугубо по этническому принципу - СССР, ЮгославиIя и Чехословаки я - и все три распались. Не говорил ли это о том, что большевики, взяв курс на создание федерации (Союза республик), причем построенной именно по этническом у принципу, изначально совершили серьезнейшую политическу ю ошибку ? Подобное мнение сегодня можно услышать нередко. Более того, высказываегся предположение, что большевикиI ненавидели Россию изначально и поэтому, создавая национально-государственные образованиIя (государства внутри государства)I, сознательно заложили внутри нее мину замедленного действия. Однако приведенная точка зрения имеет, на наш взгляд, один серьезный дефект. Большевиков, конечно, можно обвинять во многом, но с одним уточнением: людьми глупым и они все же не были. А раз так, то они понимали, что разрушение страны вовсе не в их интересах. Действительно, зачем разрушать страну, в которой они пришли к власти «всерьез и надолго» , ведь никакой другой «вотчины для кормления» большевики I не имели. Конечно, теория II(адо <отметить, ■что автономные <округа свое официальное Iназвание меняли Так, по Конституции 1936 г. они именовались «национальными», а но Конституции 1977 г. - просто автономными округами, без слова «национальные». «перманентной революции» Троцкого предполагала ликвидацию (после мировой победы социализма) государственных, в том числе и российских границ Однако на внутреннюю политику Союза данная теория существенного влияния не оказала, а после падения ее автора она в Советском Союзе вообще перестала декларироваться. Правда, необходимо иметь в виду, что политика, направленная на создание союзных республик, считавшихся независимыми и имевших по Конституции СССР статус государств (государств внутри единого государства), возобладала не сразу. Некоторое время (до 1924 г.): «В национально-государственномI строительстве молодого советского государства явно заявляли о себе две тенденции. Одна заключалась в создании независимых республик, другая - в создании автономныIх образований» . Однако, принципиального значения данное обстоятельство не имеет, поскольку после того, как В.И.Ленин выступил против сталинского плана «автономизации», заявив: «Видимо, вся эта затея “автономизации” в корне была неверна и несвоевременна» I 2, , победу одержала первая тенденция, которая официально уже не пересматривалась. В итоге, большевикиI стали создавать «еще один этаж, федерацию независимыIх республик»’, а внутри некоторых союзных республик оказались автономныIе образования в виде автономных республик, областей и округов. Так почему же большевики пошли на подобный, беспреце- дентныIй в мировой политической истории шаг? Думается, что у них было несколько достаточно основательныIх причин. Прежде всего, после краха Российской империи, часть ее территориальных осколков провозгласила себя государствами еще до прихода большевиков к власти. Это - Украина, Белоруссия, Грузия, Армения, Азербайджан, три Прибалтийских республики, сама континентальная Россия, ставшая в 1918 г. федерацией (РСФСР). В таких условиях открытое декларирование курса на создание уни- тарного государства или на низведение данных «суверенны I х государств» до уровня автономий в составе РСФСР, могло вызвать серьезное недовольство. Говоря словами большевистских лидеров, позиции «независимцев» оставались в то время довольно сильнымIи и не учитывать данныiйI факт было бы легкомысленно. Кроме того, провозглашенное большевиками еще до революции «право наций на самоопределение вплоть до отделения», никак не сочеталось с курсом на создание унитарного государства, что в итоге могло посеять сомнения в искренности остальны х большевистских лозунгов. Правда, в начале 1919 г., на VIII съезде РК’П(б), где принималась новая (вторая) Программа партии, некоторые большевистские лидеры предпринял и энергичную попытку отбросить право наций на самоопределение и не включать его в новую партийную программу Однако благодаря категорическому несогласию с подобным подходом В.И.Ленина, «принцип самоопределения» все же остался в анналах большевистскойl теории, более того, продолжал считаться одним из основныIх аспектов национальной политики. Еще одна причина л ого, что большевики пошли на cсоздание федерации, построенной по национальном у принципу, состояла, на наш взгляд, в следующемI. НациональныIй вопрос, если как следует вдуматься, может быть решен в любом многонациональном государстве только одним путем: созданием условиIй для того, чтобы каждый народ чувствовалI себя комфортно. Только так можно устранить глубинную причину сепаратистских тенденций, предотвратить межнациональные конфликтыI и трения. Это альфа и омега любой позитивно направленной национальнойi 1политики. Все остальное производив. Но для того, чтобы каждый конкретный народ чувствоваIл себя в составе многонационального государства комфортно, необходимо, чтобы он облада л реальными механизмам и защиты своей самобытности. Чтобы он знал, что более крупный народ не станет его третировать, переделывать по своему образу и подобию, а чиновник из центра не начнет вмешиваться в его жизнь, или хуже того - депортировать с исконных мест обитания. Если таких механизмов нет, в его среде постоянно будет ощущаться тревожность, расти подозрение, что государство (или другие народы) посягают на его права, на его культуру, язык, традиции и т.д. Думается, что лидеры большевиков прекрасно это все понимали и для того, чтобыI не допустить новой водны сепаратизма, согласны 1 были идти на уступки «независим- цам», то есть предоставить хотя бы некоторы мI народам страны реальные механизмы защиты их этнической самобытности. Но в том-то и дело, что в мире существует лишь два основных механизма защиты этнической самобытности - институт «национально-культурнойI автономии» и институт «национальнотерриториальной автономии» . Как известно, лидер большевиков В.И.Ленин, еще до революции, в дискуссииI с деятелями II Интернационала, категорически отверг принцип национальнокультурной автономии, как буржуазный, подменяющий право наций на самоопределение вплоть до отделения. А раз так, то после прихода к власти, другого пути, помимо создания национальнотерриториальных образований у большевиков, следовавших за своим лидером, просто не оставалось. В условиях же реального существования вновь провозглашенныIх «независимых государств» и широкого декларированиIя не просто «принципа национального самооопределения» , но и «права наций на отделение», ряд национально-территориальных образований естественно превратился в «суверенные» (союзные) республики. А для ряда народов, не претендовавшим в то время на государственныйI суверенитет, были созданы национально-территориальные образования другого уровня - автономии внутри союзных республик. Как видим, сама идея большевиков о создании национальнотерриториальных образований была направлена не на развал государства, а на его укрепление, на ликвидацию таким способом сепаратистских тенденций . Но если в 20-30-е гг. внутригосударственное е устройство, предполагающее наличие национальнотерриториальных образовани й разного уровня, в принципе было оправданным, ибо учитывало уровень тогдашнего социальноэкономического развития ее народов, то в 60-80-е гг. оно явно стало обнаруживать свою несостоятельность. Союзны।е республики, как уже говорилось, официально признавались. < «государствами», они, по Конституции СССР, имели право на выход из Союза’, они, во всяком случае, юридически। являлись субъектамиI федерации. И хотя политика жесткой централизации, а так же унификации не обошла и их, тем не менее, как юридические, так и фактические права союзных республик были значительно шире, чем у автономных, не говоря уже об автономных областях и округах. Естест венно и возможности (в том числе влияния на внутреннюю политику центра) у правящих элит союзныIх республик были значительно большими, чем у элит в других национально- территориальны Iх образованиях. В то же время, на закономерный вопрос: почему в Советском Союзе одни национальнотерриториальные образования пользуются более широкими правами, чем другие, и вообще, по каким критериям «в эпоху развитого социализма» выделяются республики союзные, а по каким автономные, ответа не существовало. Естественно, окрепшие к 70-80-м гг. политические элиты прежде всего автономных республик, стали все чаще и все активнее выражать недовольство сложившейся ситуацией, требовать уравнивани я прав всех на- ционально-территориальны х образований страны । . У них были на го весомые доводы I : к 80-м гг. ряд автономных республик не уступал некоторым из союзны I х ни по уроню экономического развития, ни по уровню образования своего населения, ни по другим социально-экономически Iм। и культурны । м критериям. И не случайно одним из первых провозвестников надвигающегося политического кризиса стал в СССР (наряду с прибалтийским регио- 1 См : Конституция СССР M . 1977 ном), так называемый «бунт автономий»I Как известно, цен- тральныIй правящий слой попытался в конце 80-х гг. сбить накал страстей путем пересмотра Союзного договора от 1924 г. и замены его на новый, разрабатывавшийся в Ново-Огареве Однако, данныIй замысел натолкнулся на резкое сопротивление правящих элит союзных республик, что придало дополнительный импульс центробежным тенденциям. Таким образом, вовремя не скорректированная политика национально-государственного строительства в СССР привела к тому, что ожидания представителей автономий, направленные на выравнивание их прав с республикам и ! союзнымIи неуклонно росли. В то же время, возможности их удовлетворени я были центром упущены и к середине 80-х гг. стали фактически нулевым и («депривация ожидания», переходящая в «депривацию прогресса»). Другим следствием вовремя не скорректированной политики национально-государственного строительства в СССР, стало возникновение ситуации «внутреннего колониализма». Здесь, правда, необходимо оговориться. Дало в том, что реально никакой эксплуатации центром этнической периферии в Советском Союзе не существовало, как не существовало отношений «метрополия - колония». Тем не менее, наличие качественно неравноценных национально-территориальны х образований вело к тому, что на уровне бытового сознания данный факт (не без помощи местных политических элит) все чаще стал восприниматься именно подобным образом. У представителей автономий стало формироваться мнение, будто их эксплуатируют союзные республики (куда данные автономии входили), у представителей союзных республик - что их эксплуатирует центр. В свою очередь, под влиянием общих экономических неурядиц, и у первых и у вторых и у третьих начал формироваться общественный имперагив «мы всех кормим». И хотя, повторяем, реальное положение было иным, но это уже мало кого интересовало. Как гласит знаменитая «теорема» Вильяма Томаса: «Если люди определяют ситуации как действительные, то они действительны по своим последствиям». Иными словами, становилось не важно, какой является силуация на самом деле; действия все большего числа людей соотносились теперь только с одним - как они сами данную ситуацию определяют. Ее же отражение в обыденном сознании как ситуации фактического «внутреннего колониализма» стало, к началу распада сграны, вполне «действенны м по своим последствиям». В качестве небольшого отступления, необходимо отметить, что нынешняя модель федеративного устройства РФ так же воспринимается в обыденном сознании неоднозначно. В самом деле, из 89 ее субъектов 32 построены по принципу «титульного этноса» (из них 21 республика, 10 автономных округов и 1 автономная область), а остальные по административно-территориальному принципу (области и края)2 И холя само понятие «титульный этнос» не дает по Российской Конституции , никаких привилегий ни одному из народов, а является скорее данью уважения к народу, давшем у название субъекту, сама практика построени я субъектов федерации по двум разным принципам дает основаниIе для дискуссий. Исследовани я российских социологов показывают, что данное обстоятельство может служить одной из причин существующих расхождений между реальным положением дел, касающихся равноправия тех или иных этнических групп и теми представлениями о равенстве, которые существуют в их среде. В ча- стности, представители «нетитульных»I этносов в некоторых республиках воспринимают свое положение как неравноправное, хотя в реатьности подобного может и не быть’ . Чтобы I понять, почему так случилось, мы и обратились к 20-м гг., когда закладывались основы национатьной политики Советского Союза. Однако наиболее ярким примером перерастани я в принципе верного замысла в свою противоположность, может служить политика «коренизации аппаратов на местах» . Задумываясь и осуществляясь в целях скорейшего выравниваниIя уровня социальноэкономического развития советских народов, она, также, не будучи вовремя скорректированной, стаю одной из важнейших причин возникновения в СССР ситуации «этнической I стратификации». Этническая стратификация в СССР - социально-политическая предпосылка распада страны Итак, большевики, пришедшие к власти, причем не забудем - в апогее фазы надлома (после двух революций и кровавой гражданской войны), унаследовати I огромную, расколотую на части страну, народы которой, а так же ее регионыI находились в совершенно разном состояния. Один только пример: уровень со- циатьно-экономического развития разных регионов России до- стигат в 20-е гг. соотношения один к тридцати шести. Такая ситуация делаю страну фактически неуправляемойI Естественно (даже если отбросить чисто нравственный ! аспект), большевики понимати: чтобы сохранить страну (а значит и собственную власть), надо как можно быстрее выровнять уровень развития ее народов и регионов Реаіьная возможность добиться этого была только одна: проводить государственную напионатьнуюI политику как политику патернатистскую, направленну ю на форсирование темпов развития тех или иных регионов (и проживающих там народов). Иными словами, государство должно было взять под свой контроль (патронаж) как социатьно-экономическое, . так и культу рное развитие многих народов страны, используя в этих целях имеющиеся государственныIе ресурсыI. Одним из направлений политики патронажа стала выработка системыI квот, предпочтений и привилегий (в разных областях жизнедеятельности) для нуждавшихся в том народов. Официально патерналистская политика в области национальных отношений получила название «политика коренизации аппаратов на местах» I . Ее начало фактически заложили X и XII съезды РКП(б), в решениях которых особо подчеркивалось, что важнейшей задачей партии того времени являлась «последовательная ликвидация всех остатков национального неравенства во всех отраслях общественной и хозяйственной жизни и, прежде всего, планомерное насаждение промышленности на окраинах путем переноса фабрик к источникам сырья»I1 Индустриализация «национальны х окраин» была невозможна без повышениIя их социального и культурного уровня, а, значит, требовались кадры I не только для экономики, но и для сферыI социальной, культурной, образовательной и т.д. Получить высококвалифицированные кадры национальные окраины могли либо посредством направления туда специалистов из центра либо путем подготовки ’ специалистов из представителей самих автохтонныIх этносов. Оба эти пути первоначально использовались одинаково активно, но постепенно предпочтение стало отдаваться второму из них - подготовке специалистов из числа автохтонныIх народов. В итоге «коренизация аппаратов» стала проводиться посредством предоставления соответствующих квот для поступления в центральные вузы и техникумыI, а также последующее принятие на наиболее важные и престижные виды работ, представителей автохтонныIх народов соответствующиIх республик, областей, округов. Одновременно с этим, шло ускоренное открытие высших и средних специальных учебных заведений внутри самих нацио- нально-государственныIх образований, где так же действовала система квот в пользу автохтонныIх народов. ТаIк ковались мест- ные кадры государственны I х служащих, интеллигенции, управленцев промышленными предприятиями, педагогов, врачей и т.д. Правы были большевики, делая ставку на политику корени- зации? Думается, что иного выбора у них, опять-таки, не оставалось. Одним лишь направлением специалистов из центра, радикально решить проблемы национальных окраин было просто невозможно. Хотя бы уже потому, что нехватка самих специалистов ощу щалась повсюду, в том числе и в центральных регионах страны. Поэтому подъем национальныIх окраин за счет ресурсов центра мог осуществляться лишь до поры до времени, пока в самих республиках не возникнет необходимыйI собственный потенциал А дальше «национальные окраины» должны были опереться уже на собственные силы, на свои местные кадры . Поэтом у и вопрос: верно или неверно поступали большевики, проводя патерналистскую политику в области национальныIх отношений, звучит некорректно. Правильнее было бы сформулировать его так: до какого времени «политика коренизации» являлась оправданной, и с какого времени она таковой быть пересл ала, начав превращаться в свою противоположность? Думается, что как с моральной, так и с рациональной (социально-экономической) точки зрения, данная политика была абсолютно оправданной вплоть до конца 30-х гг. Но уже в 50-60-е гг. она свое предназначение фактически выполнила К этому времени в стране не просто была ликвидирована неграмотность, которая в начале 20-х гг. для ряда народов являлась почти поголовной. К пятидесятым годам у абсолютного большинства народов страны сложилась собственная, прочно ставшая на ноги интеллигенция, собственный кадровый состав управленцев, партийных работников, государственных служащих и т.д. Но политика государственного патронажа, то есть предоставления квот, предпочтений и привилегий для многих автохтонныIх народов продолжалась, причем вплоть до распада СССР, до конца 80-х гг. В итоге, принципиально верный замысел стал постепенно превращаться в свою противоположность. А произошло это следующим образом. Предположим, что для какого-то этноса, или группы этносов (дело здесь не в конкретных народах, а в проводимой по отношению к ним политике), постоянно создаются и действуют льготы социально-политического и экономического характера. Их представители находятся в более предпочтительном I положении при поступлении в высшие и средние специальные учебныIе заведения, при прочих равных условиях именно их представителей принимают на наиболее важные и престижные виды работы, а главное - во властные органы . Причем делается это непрестанно, из десятилетиIя в десятилетие. Понятно, что при подобном подходе, в разных регионах страны обязательно возникнет ситуация, когда определенные сферы жизнедеятельностиI станут привилегией лиц той или иной национальностиI. Именно так и случилось в ряде республик Советского Союза, причем уже на рубеже 60-70X гг. Говоря языком социазьно-политическиIх концепций, изучающих межнационазьные отношения, в ряде регионов страны возникла ситуация этническойой стратификации.‘ии. И что самое главное: ни один народ повинен в случившемся не был, виновной была, как уже говорилось, вовремIя не скорректированная политика «коренизации аппаратов на местах». Таким образом, если в Западной Европе и США ситуация этническойI сстратификации I возникла, как отмечают сами западные исследователи, естественныIмI образом, то в Советском ! Союзе она была создана фактически искусственно, руками самого советского руководства. Причем создание ситуации этническойI стратификации в СССР шло, как бы, по двум паратлельныIм направлениям. Одно из них оказатось связанныIм с политикой корениза- ции аппаратов, другое - с искусственно направляемымиI миграционными потоками внутри страныI, о чем подробно уже говорилось на примере Прибалтики. И еще: советский вариант этнической стратификаци и сразу же стаз отличаться от анатогичного явления в западных государствах одной чрезвычайно важной детазью. Дело в том, что политика «коренизации» , не будучIи вовремя скорректированной , объективно привела к возникновению такого явления, как «этнократии», то есть политические элиты, складывающиеся преимущественно но однонационазьном у принципу. Именно они и являлись долгое время главной отличительной чертой советского варианта этнической стратификации . Проще говоря, этническая стратификация в Советском Союзе долгое время почти не затрагиваю средние слои общества, она полу чила распространение по преимуществу в высших, властных слоях, приняв форму возникающих этнократий. Причем подобное происходило не только в на- ционально-государственныIх образованиях, но и в территориаль- но-административныIх единицах. Выросшие, как грибы, этнократииI по сути и явились одной из тех «бомб замедленного действия», которые, в конечном итоге, взорвали СоветскиIй Союз. Ведь как гласят законыI социальной политики, интересы хорошо сплоченныIх (солидарных) групп рано или поздно начинают преобладать над интересами всего остального населения. В нашем случае интересы I этнократий в советских республиках уже к 70-80-мI гг. начали явно преоблалать над интересами представляемых ими народов А в конце 80-х гг. подобная ситуация во многом решила судьбу страны. Борьба за власть в условиях этнического надлома и этнической стратификации в СССР Распад многонационального государства почти всегда начинается с нарастания общей как социальной, так и межэтнической напряженности в различных его регионах. При этом нарастание напряженности чаще всего выливается в крупномасштабные конфликтыI, приобретающие ярко выраженную этническу ю окрашенность. И первое, и второе в полной мере присутствовало в последние годы существованиIя Советского Союза , став важным предвестником его будущего распада. Естественно, напряженность и конфликтогенность порождаются целым комплексом взаимосвязанныIх причин, среди которых существуют ведущие, определяющие дальнейшее развитие всей ситуации. В этой связи, применительно к СССР, выделяются три группы причин, определивших ту линию социальнополитического и этнологического распада, которая прочертилась уже к середине 80-х гг. К первой группе причин можно отнесли реально существовавшие недостатки, деформации, перекосыI и упущения, которые, наряду с достижениями, существовали в сфере этнической жизни страны Это и вовремя не скорректированная патерналистская политика, породившая ситуацию этнической стратификацииI и вызвавшая к жизни влиятельные этнократии. Это и практика внутригосударственного строительства , которая привела к существованию в стране качественно не равнозначны х национально-государственных образований. Это и искусственно направляемые, научно необоснованные миграционные потоки, а также унификаторские тенденции, вызывавшие тревогу у местной интеллигенции. Это и сама государственная идеология, порождавшая ситуацию относительной депривации (расхождение между ожиданиям» и возможностями их удовлетворения) и многое другое. Ко второй группе причин следует отнести то состояние массового (в том числе этнического) сознания, которое возникло в стране к середине 80-х гг. Данный фактор является важным уже потому, что формируемые у людей представления (пусть даже не соответствую щи е действительности) во многом определяют их последующие действия. Можно вполне согласиться что «далеко не всегда социальные противоречия возникают на основе реальных различий в сталусе групп. Как правило, противоречия питаются интерпретациями социальных иерархий в обыденном сознании, кристаллизованным в соответству ющих мифологемах». В целом массовое сознание большинства населения страны на ру беже 80-90-х гг. характеризовалось следующимиI особенностями. Это «синдром иррационализма»:ш»: утрата четких критериев добра и зла, руководство сиюминутным | иI эмоциями и порывами, а главное - резкие всплески патологической энергии, в корне отличной от энергии естественной \ , природной, выступающей важным условием этногенеза. По законам социальной I политики в обществе, где преобладаег иррационализм, непременно возникают и всевозможные, в том числе этнические, фобии Другой особенностью массового сознания того времени стал «синдром! аав- торитаризма».а». Иными словами, ожидание «сильной руки», не коего спасителя, который появится и наведет порядок, расставив все по своим местам. В ряде республик и областей в качестве подобных спасителей выдвинулись «национальныIе лидеры», типичные представители сложившихся там элнократий. Наконец, применительно к нашей теме, чрезвычайно важным можно считать усиление «синдрома этноцентризма»:1а»: склонность больших масс людей рассматривать все происходящее сквозь призму «этнически свои - этнически чужие» । . Так, по данны।м некоторых социологов удельны।й вес этноцентриков среди ряда автохтонных народов Прибалтики и Закавказья превыша л 50, а в отдельных случаях, и 70%’. И хотя этноцентрики националистам и в полном смысле этого слова еще не являются, их наличие создает необходимую базу, тот социальны й фундамент, на котором произрастает национализм (политическое и идеологическое течение, противопоставляющее одни нарды другим). Наконец, судьбоносную роль во всем произошедшимI сыграли властные структуры।, как в центре, так и на местах, вернее их специфическое состояние сложившееся в рассматриваемый период. Дело в том, что в мировой практике властные структуры। (во всяком случае, официальные) состоят из двух основны I х взаимодействующих составляющих: из органов представительных и органов исполнительных Представительные, то есть избираемые органы, принято считать легитимными, законно обладающими всей полнотой власти. Исполнительны е органы । (рабочие аппараты) формируются властью представительной, проводят ее решения в жизнь и полностью ею контролируются. Конечно, приведенная схема является достаточно упрощенной и не претендует на исчерпывающее объяснение властныIх структур и их отношений. Однако для понимания процессов, происшедших в Советском Союзе ее, с определенной долей условности, можно использовать, как рабочую. А в Советском Союзе получилось следующее. Там, уже к 80м гг., эти две составляющие властных структур оказались как бы перевернутыми, поменявшимися ролями. Причем и в центре и на местах. Суть заключалась в том, что представительныIе органы, как партийные (ЦК республик, крайкомы, обкомы, горкомы, райкомы), так и государственныIе (Верховный Совет страны , Верховные СоветыI республик, краевые, областные, районные советы) десятилетиями избирались (а точнее формировались) по сугубо формальному принципу. Каждый из них должен был включать определенный I удельныIй вес представителей разных классов и социальных слоев, разных народов, и даже тендерных групп, живущих в республике, области или крае. Это были хорошие специалисты в своем деле (рабочие, колхозники, интеллигенты), но отнюдь не профессиональныIе политики. Поэтому они принимали участие даже не в раболе, а в заседаниях представительныIх органов без отрыва от своей основной дельности скрепляя принимаемые решения механическим голосованием (часто простыIм поднятием рук). Естественно, представительные органыI при подобном подходе превращались в органы декоративные, реально ничего не решавшие, а лишь утверждавшие путем голосованиIя уже подготовленные в недрах аппаратных структур решения. Понятно и другое: реальные рычаги власти сосредотачивались при такой ситуации в органах исполнительных (политических аппаратах), готовивших проекты решений, добивавшихся их утверждениIя и сами же их исполнявшие. В исполнительны х органах и концентрировались истинные «жрецы власти» (политики, управленцы, идеологи, пропагандисты) «переливаясь» туда из органов представительных. Реальная власть в стране неуклонно сосредотачивалась в аппаратных струклурах, будь то аппаратыI партийные или государственные, в форме советов. При этом они ставились все более бесконтрольными и самодостаточными.
Все сказанное имело далеко идущие последствия, в том числе и этнологического свойства. Суть в том, что политический центр страны тщательно следил за соблюдением классовых, со- циальных и этнических пропорций в составе представительных органов власти И если в республике, крае или области процентное соотношение классовых, социаіьныIх или этнических групп было определенным, то центром требоватось, чтобы оно сохраняться и в представительных органах власти. ИсключениIя (да и то небольшие) могли касаться лишь представителей рабочего класса и автохтонных народов. Но в том то и дело, что бдительное око МосквыI фактически не касаюсь структур аппаратных, а реаіьная власть, как уже говорилось, неуклонно переходила именно к ним. При этом, аппараты формироватись представителям и местных высокопоставленных этнократий, которые внедряли в них лояльных к себе и все более этноцентрично настроенныIх представителей. Поэтому рабочие аппараты во многих местах становились не только наиболее профессионатьной частью политического истеблишмента, но и наиболее эффективными этнократическимиI подразделениями. Что касается политического центра страны , то в процесс формирования местных аппаратных структур он по сути не вме- шиватся, довольствуясь внешним проявлением их лояльности. В итоге, находясь в тени представительныIх органов (с которыIх и осуществлялся спрос за состояние дел), местные аппараты, пользуясь покровительством высокопоставленныIх лиц, получали ре- атьные рычаги управления ситуацией в своих регионах Они, к примеру, могли создать искусственный дефицит продуктов или промышленных товаров, вызвав растущее недовольство населения, могли бесконтрольно распоряжаться жильем или сферой услуг, а главное - контролировав средства массовой информации, внедряя в их состав лояльных, и по возможности так же этноцентрически настроенныIх работников. Таким на пороге начинавшегося экономического кризиса было состояние «дремлющих стихий» и стоящих на страже «охранных структур». Опыт распада многонационаіьныIх государств показывает, что подобное состояние может сохраняться достаточно долго. До тех пор, пока отвечает интересам основныIх фигурантов или пока сложившееся статус-кво резко не нарушается негативнымIи крупномасштабными потрясениями. Нередко можно услышать, что роль политического детонатора, выведшего государственную систему из равновесия и породившего череду катаклизмов и хаоса сыграла знаменитая политика «перестройки и гласности» . Декларированная еще и как политика «экономического ускорения» , она породила и без того несбыточные ожидания у основной массы I населения, говоря языком социально-политических концепций обострила ситу ацию «относительной депривации» . Так ли это? Ду мается, все обстояло гораздо сложнее. Страна, как уже упоминалось, вошла в полосу экономической I стагнации, политическая система не отвечала быстро меняющимся реалиям, всевластие чиновничества тормозило хозяйственную инициативу, господствующая идеология кардинально расходилась как с жизнью страны, так и с международной действительностью. Правящий слой государства катастрофическиI терял в глазах масс свою легитимность - оправдание собственного существования (термин М.Вебера). В данных условиях основательныIе реформы как экономического, так и политического характера были жизненно необходимы . И не они разрушали страну, а их бездарное проведение, их феноменальные неудачи. Уже много говорилось и писалось о том, что политика «перестройки и ускорения», по сути, началась без сколько-нибудь серьезной теоретическойI проработки, без анализа возможных трудностей и преград, без прогнозировани я принимаемых решений. Она начиналась и проводилась бессистемно, беспланово, в ней превалировала сиюминутная импровизация и не случайно тогдашний ГенеральныIй Секретарь ЦК КПСС М.С.Горбачев всячески уходил от вопросов о возможных целях и перспективах инспирированной им политики. Ни о каком «экономическом ускорении» в данных условиях не могло идти даже речи, более того, поддержание уже существовавшего экономического уровня и благосостояниIя населения становилось все более проблематичным. Все вместе взятое и явилось причиной раскола правящего слоя страны сначала в центре, а затем на местах. Будучи торжественно провозглашенной I в 1985 г., политика перестройки начала давать явные сбои уже на первых порах, особенно в сфере экономической I . Уже через два года людям, имею- щим доступ к достоверной информации, стало ясно, что «ускорение экономического развития» провалилось, даже о сохранении уже имеющегося, говорить проблематично. Ситуация становилась критичной и по неписаному этикету советской элиты требовала обозначить виновников неудачи. Тогда и произошел сначала латентныIй (невидимыIй для непосвященных) раскол внутри центрального правящего слоя, а затем и открытый, с привлечением борющихся группировок широких масс населения. Суть данного раскола состояла в расхождениIиI между двумIя мощнейшими группировками центрального правящего слоя относительно методов дальнейшего осуществлениIя перестройки. Но прежде, чем остановиться на анализе данного расколаI, его перехода из латентного состояния в открытое и распространения на местные властные органы, посмотрим, что собой представлял центральный правящий страны в рассматриваемый период, из каких сегментарных элементов он складывался и как данные сегментарные элементы проявили себя в ситуации нарастающей I напряженности. ОтечественныIй исследователь Э.А.Ожиганов выделяет пять основных сегментов правящего слоя СССР11. Это партийный сегмент, включающий как профессиональныIе партийные аппараты, так и широкую сеть партийных организаций по всей стране. Это система Советов, начиная с Верховного Совета СССР и кончая районными и поселковыми Советами народных депутатов. Это сегмент управленческий (Совет Министров страныI и республик, управленческие аппараты на местах, управленческие аппараты предприятий и т.д.). Это военныIй сегмент, охватывающиIйI силовые структуры I страны, начиная от регулярной армии и кончая широкой сетью спецслужб. Наконец, пятым сегментом тогдашнего правящего слоя выделяется сегмент культурно-пропагандистский, включающий широкую сеть подразделений, начиная от собственно культурных организаций и кончая средствамIи массовой информации и разветвленныIм пропагандистским активом. Можно, конечно, данную классификацию уточнить и совершенствовать, но нас в данном случае, интересуег другое. Раскол в правящем слое страны начался именно с партийного сегмента, и это для понимания последующих событий чрезвычайно важно. Как уже говорилось, через некоторое время с начала перестройки внутри партийного сегмента образовались две основные линии, по-разному видящему ее перспективы. Одну из них условно можно назвать реформаторской I и в посвященныIх кругах она связывалась с именем Секретаря ЦК КПСС А.Н.Яковлева, ку ри- ровавшего пропаганду и средства массовой информации. Другую группировку, опять же чисто условно, можно назвать консервативной. В посвященных кругах она связывалась с именем Секретаря ЦК, члена Политбюро Е.К.Лигачева, курировавшего партийную кадровую политику Первая группировка считала, что перестройка тормозится благодаря слишком медленным темпам, что она должна проводиться куда решительнее и радикальнее. Другая. наоборот, считала, что стран не готова к столь резким изменениям, что для проведения задуманного нужны новые инициативные кадры (а их в партийной обойме было немного), нужна нейтрализация политических авантюристов, изменение менталитета населения, иначе ситуация может выйти из-под контроля и стать непредсказуемой . Нередко звучали ссылки на Китай, который, сохраняя политическую стабильность и однопартийное™, проводит глубокие экономические реформы. В том, что раскол (сначала латентный I , известныIй лишь узкому кругу) начался именно внутри центрального партийного слоя, есть своя логика . Произойди он в другом сегменте, он был бы моментально подавлен, а здесь его подавлять было некому кроме Генсека и его ближайшего окружения. Но это можно было сделать до тех пор, пока он не принял открытый характер с широким привлечением масс. Опыт на этот счет имеется как отече- ственныIй табу и зарубежный . Однако специфика ситуации состояла в том, что силы противостоящих группировок были примерно равны и здесь повторяем, многое зависело от позиции тогдашнего Генерального Секретаря ЦК КПСС. Что же касается позиции Генсека, то она состояла в постоянном лавировании между двумя разными точками зрения, что тогда называюсь «плюрализмом» и «гласностью» I . Видимо, он предполага л таким образом стать непреложным политическим : авторитетом, укрепить тем самым свою власть, не осознавая до конца всей трагичностиI ситуации. Поэтому постоянные апеллирования к нему, как к последней инстанции, ни одной из группировок по сути ничего не давато. Силы двух обозначенныIх группировок были, как уже говорилось, примерно равны, а их подспудная борьба только ослабляла центральный правящий слой. Подобная ситуация долго продолжаться не могла и должна была рано или поздно перейти в фазу открытого раскола. Разница здесь простая: при латентном расколе в него посвященыI лишь избранные, при открытом - каждая из борющихся сторон начинает максиматьно привлекать на свою сторону широкие масс При этом нет, наверное, таких вопросов, тематики или проблем которые не становились бы предметом широкого обсуждения, неважно, надуманы они иди реальны Первой ласточкойI открытого раскола в советском обществе стала статья никому до сих пор не известному преподавателю химии Нины Андреевой «Не могу поступиться принципами». Тогда страна замерла почти на месяц, потому что статья была опубликована в 1988 г. одним из тогдашних органов ЦК газетой «Советская Россия» и воспринималась как манифест консерваторов, как их попытку перехватить инициативу. Однако меньше чем через месяц в другом органе ЦК газете «Правда» появилась редакционная статья, подвергавшая жесточайшей критике статью Нины Андреевой’. Таким образом, стороны открыто обозначили свои намерения и открыто обратились за помощью к своим сторонникам.
Можно представить, как на ситуацию раскола внутри центрального слоя должны были реагировать местные и в частности республиканские элиты . Они все чаще начали получать директивы как устного, так и письменного свойства, которые серьезно расходились друг с другом. Раньше это было делом неслыханным, но в условиях открытого раскола вполне реальным. Нарас- тающая разобщенность и ослабевание центрального партийного сегмента уже ни для кого не были секретом . В этих условиях местные. особенно республиканские элиты, должны I были решить для себя ряд ключевых вопросов. Прежде всего, какую из центральных группировок поддерживать, во-вторых, стоит ли вообще кого-либо поддерживать, заняв нейтральну ю позицию. И наконец, принципиальный вопрос, вставшиIйI перед рядом республиканских этнократий (в основном прибалтийских), а столлт ли вообще участвовать в центральных делах, не лучше ли использовать ослабленность партийного слоя и просто отпочковаться от центра, взяв все республиканские ресурсы I под свой собственный контроль? И все-таки одного ослабления партийного слоя для распада страны было недостаточно. Для этнократий, взявших курс на отделение, требовалось подорвать другую основу государства - систему Советов. ВоенныIй сегмент был для них по большому счету не опасен, в условиях нарастающей I внутренней 1 борьбы I и фактического политического безволи I я он на активные действия способен не был. Антивоенные истерии играли скорее роль для обозначения противника (путала) как для своих сторонников в стране и на Западе (неважно, был ли он на самом деле или нет). Что касается культурного сегмента то он давно уже был расколот, причем антигосударственническая часть в нем явно преобладала. Так, под предлогом того, что перестройка бу ксу ет из-за косной политической системы, мешающей экономике, и доминирования одной партии, было предложено провести демократический, максимально широкий, Съезд народных депутатов. Причем исключительно на альтернативныIх условиях. Съезд готовился весной 1989 г., а когда в конце мая он начал работать, стало ясно, что острие своих атак большинство его делегатов направили именно на партийны й сегмент, не разбирая, к какой группировке кто относится. Теперь борьба раівернулась в основном между ними. Так внутрисегменларный партийный раскол превратился в межсегментарный, что имело для целостности страны। катастрофические последствия. Это создало фактически I идеальныIе условия для тех этнократий, которые еще раньше взяли ку рс на от- почкование от центра и, находясь за кулисами событий, внимательно следили за всем происходящим. Уже объяснялось, почему именно наиболее развитая Прибалтика первой всерьез поставила вопрос об отдалении Здесь и существование описанных Л.Н.Гумилевы I м этнических химер, и ситуация этнической стратификации, и вопиющие промахи центральной политической власти Но не менее интересно и поучительно то, как местные этнократий осу ществляли свои замыслы на практике Сначала там появилась идея «республиканского хозрасчета», предполагавшая, что раз в стране в целом начался экономический спад, то его можно избежать в отдельно взятой республике или республиках. Освященная именами маститых местных экономистов, она была вынесена на Съезд народных депутатов и в целом получила ряд положительных откликов теперь уже московских экономистов. После энергичного напора с идеей о республиканскомI хозрасчете и вялым реагированием на нее центрального правящего слоя, погрязшего во внутренней борьбе, в ход был брошен другой пробный камень теперь уже в виде интеллигенции . Вообще подстегивать интеллигенцию к открытыIм протестныIм выступлениям особого смысла не составило. Уже сами вопиющие недостаткиIв сфере национальной политики (о чем говорилось выше) порождали бурный и искренний протест. Тем не менее, стоящие пока за кулисами событий этнократии стали регулярно снабжать республиканскую интеллигенцию закрытой на тот период информацией (к примеру, о массовых репрессиях местного населения и т.д.). Интеллигенции предоставлялись материальные ресурсы , неограниченны й доступ к СМИ, а в случае необходимости - определенная защита. Впрочем, о защите речь даже не зашла, центральные власти оказались как бы глухими ко всему, что делалось в прибалтийском регионе. Тогда наступил очередной виток событий, заключающийся в создании так называемых «народныIх фронтов» | . Причем создавались они, как правило, по этническому принципу, а членами их становились бывшие этноцентрики, многие из которых перешли на националистические позиции. Но и тогда вопрос об отделении от СССР открыто не ставился, хотя все чаще присутствова л в не- официальных беседах. Москва отреагировала наконец на ситуацию и пошла по пути создания на заводах и фабриках, где работали в основном русские, «интерфронтов». Затея оказалась неудачной. она не была подкреплена ни серьезной материальной ни интеллектуальной базой. Она только сильнее разъединила автохтонные и неавтохтонныIе этносы, к тому же ру сские были практически не организованы, не готовы к подобному повороту, у них не было вдохновляющей идеи, а в глазах тогдашней Европы , да и центральных СМИ все выглядело скорее неу клюжей попыткой части московских властей перехватить политическую ситуацию. А дальше все стало развиваться по вполне определенному , имеющему свою логику сценарию. Создание народных фронтов сопровождалось бурными митинговым иI манифестациями, в которых, как правило, принимали участие представителиI автохтонных этносов. Группы, стоящие на защите статус-кво, то есть ориентированные на Москву, все более жестоко подавлялись мощным пропагандистским террором . Причем лозунги пропагандистских акций, как и острие пропагандистских кампаний, постепенно, но неуклонно менялись Вначале в средствах массовой информации активно внедрялась взятая на Западе и переработанная под местные условия идея этнической идентичности, гласившая, чго человек может отождествлять себя только со своей нацией, ибо больше не с чем. Поэтому русские, живущие, скажем, в Латвии, не могут считаться русскими, ибо не идентифицируют себя с русским народом. Это некие «перекати поле», поскольку человек, любящий свой народ, в инонациональную среду не поедет. Следующим этапом митинговых лозунгов и пропагандистских кампаний стало разжигание и без того присутствующих этноцентричныIх настроений - показ всего происходящего сквозь призму «свои - чужие». Естественно, вслед за этим последовала демонизация чужих, их показ исключительнIо в черном свете и наоборот. Менялись и лозунги уличных манифестаций . Вначале они шли под аккомпанемент «мы - нация». Затем он сменился другим: «нация - это государство» I . И наконец, апогеем стаIл лозунг: «одна нация, одно государство» I . Истории, правда, известен еще один призыв: «одна нация, одно государство, один фюрер», одна- ко, в прибалтийских республиках, к счастью, до этого не дошло Естественно инонациональное население прибалтийских республик в сложившихся условиях стаю предпринимать усилия к консолидации Тогда в общественное сознание была вброшена также позаимствованная идея: «мы и империя». Тем самыIм было внесено замешательство в структу ры неавтохтонныIх народов и подорвана идейная почва их объединения, ибо одно дело бороться за свое человеческое и национаіьное достоинство и совсем другое - выступать проводниками имперских идей. А датьше стоящие за кулисами этнократии вышли на авансцену открытой политики и приступили к созданию собственных, паратлельных, сохраняющим подчиненность Москве, государственных органов. Прежде всего были проведеныI выборы! в соответствующие местные законодательныIе собрания, причем таким образом, чтобы по возможность отсечь неавтохтонное население Затем, опираясь на данные органы , стати формироваться только им подчиненные силовые структурыI, прокуратура, другие государственны 1 е учреждения. Те органы, которые стояли на сохранении статус-кво, то есть подчинялись Москве, были при ее молчаливом согласии распущены . Следующим этапом стато формирование местной атрибутики, собственного республиканского законодательства, установление новых правил жизни. Таким образом, процесс отделения прибаттийских республик фактически завершился. Он произошел в условиях жестокого этнического и сопиатьно-политического раскола в стране, в условиях существования этнической стратификации, в условиях грубейших нару шений национатьной политики центратьной власти, что даю фактически беспрепятственно проявить себя местным этнократиям. Прибатгийски й регион наиболее яркий в данном отношении, однако, схожие события в той или иной степени, с учетом местной специфики, шли и в других республиках, в частности в Закавказье. Однако их рассмотрение - тема отдельной работы.
Ситуацию, сложившуюся в СССР накануне распада, можно, как уже отмечаюсь, рассматривать с самых разных позиций. Однако в рамках поставленной проблемыI нас, прежде всего, интере- сует ее этнологически й и социально-политическийI аспект. Главная же особенность данного аспекта заключалась тогда в том, что действие негативныIх факторов социально-политического характера накладывалось на действие факторов этнологических, в частности объективных законов этногенезаI, отчего конечный результат становился почти предрешенным . Попробуем не просто рассмотреть действие каждой из выделенныIх составляющих, но и дать их интерпретацию в рамках тех социально-политических и этнологических концепций, которые уже анализировались. В принципе интерпретация тех этнологических факторов, которые повлияли на распад СССР, была уже дана в рамках концепции этногенеза Л.Н.Гумилева. Применяя разработанный в ней метод этнической диагностики, мы можем констатировать, что суть здесь заключается в следующем. К началу распада советского государства его этнический стержень - российская суперэтническая система - находилась в апогее фазы надлома (в самом жестоком и болезненномI периоде природного развития). И хотя две революцииI и Гражданская война отгремели уже к 20-м гг., надлом, тем не менее, продолжался. Его несомненными признаками стало последующее уничтожение целых пластов культуры, как русского, так и других народов страны; целенаправленное насаждение воинствующего атеизма; коллективизация, ознаменовавшаяся истреблением 1 двух подсистем русского этноса - кулачества и казачества; жесточайшие репрессии, длившиеся не одно десятилетие; напряжение всех сил для отпора очередного витка экспансииI романо-германскойI суперэтнической системы (Великая Отечественная война); восстановление разрушенной экономики, дальнейшие политические катаклизмы, не прекращавшиеся весь XX век. И ведь во всех этих перипетиях гибли или отдавали последние силы в основном пассионарии. люди, наиболее энергичные и активные. А с их уходом падала энергетика всей системы, главными носителям и которой являлись именно они - пассионарии Так что относительно спокойные 70-е гг. (включая конец 60-х и начало 80-х) были, с этнологической точки зрения, ни чем иным, как своеобразны IмI нокаутом этнического организма. Они являли не столько покой, сколько упадок сил, вызванны I й тяжелой болезнью. Именно тогда и на- чаюсь активное восстановление позиций загіалничества. оттесненного на короткое время сталинским режимом. Таким образом, к моменту распада СССР природное состояние российской суперэтнической системыI характеризовалось резким спадом энергетики и как результат - ослаблением иммунитета по отношению к инородным влияниям. ПодобныIе периоды всегда характеризуются как быстрым возрастанием удельного веса, так и усилением влиятельности этнических маргиналов, готовых проводить идеи других, в данны й момент более сальных, суперэтнических систем. Таковыми в нашем случае стали политические идеи и ценностные ориентации романо-гермайского суперэтноса и его заокеанского продолжения - США. Их конкретным иI проводниками стала одна из групп этнических маргиналов - мощная городская прослойка, именовавшаяся интеллигенцией. Что касается правящего слоя страны, непосредственно формировавшего ситуацию, то совокупное воздействие отмеченных факторов затронуло и его. Так, нарастающее давление запалников и усиливающееся разочарование в господствующей I идеологии привело к расщеплению его политического сознания, начавшемуся еще на рубеже 60-х гг. Именно процесс расщепления политического сознания, достигший к концу 80-х гг апогея, ста л одной из причин другого катастрофического процесса - раскола центрального правящего слоя страны на враждующие группировки. Другим итогом этнического надлома можно считать появление в ряде регионов СССР уже рассмолренных выше этнических химер. При этом возникшее там взаимное наложение разных ритмов этнических полей и, соответственно, разных групповых менталитетов, привело к расщеплению политического сознания теперь уже местных правящих элит. И что особенно важно для рассматриваемой проблемы - последующийI раскол политических элит на местах пошел, в отличие от центрального правящего слоя, именно по этническому принципу. Иного просто нельзя было ожидать, поскольку появление этнических химер наложилось в данных регионах на другой, теперь уже социальный процесс - на возникновение ситуации этнической стратификации. Теперь, применив метод этнической диагностики , попробуем дополнить его методом диагностики социально-политической. Только так, с помощью синтеза двух методик, можно увидеть целостную картин) того, как негативныIе факторыI этнологического характера переплетались с действием негативны х социальнополитических факторов и к чему это все привело. В этом смысле можно сразу отметить, что итогом подобного переплетения и стало возникновение в стране уже рассмотренной ситуации этнической стратификации общества. При этом не важно, что первоначальной причиной ее появления стати действия субъективного характера, то есть вовремя не скорректированная политика коре- низации аппаратов на местах, а также искусственно направляемые миграционные потоки. Нас в данном случае интересует не столько причина ее возникновения, сколько характер и главное - итоги влияния на развитие всей общественнойI ситуации. В этом смысле сама ситуация этнической стратификации, возникшая в СССР, вполне интерпретируется в рамках уже упомянутой одноименной концепции. С точки зрения рассматриваемой проблемы здесь чрезвычайно важным является то, что доминирующей формой проявления этнической стратификаци и в СССР стато возникновение в ряде советских республик политических группировок, складывавшихся, в основном, по однонациональному принципу. Иными словами, возникновение этнократий, которые (с точки зрения одноименной концепции) могут интерпретироваться как этнические группы достижений . Именно тот факт, что в стране возникло такое явление, как этнократии (этнические группы достижений) , а также тот факт, что позиции их укреплялись из года в год, и к середине 80-х гг. стати особенно прочными, можно считать важнейшим итогом социально-политическойI диагностики состояния советского общества накануне распада СССР. Без понимания и учета данного факта трудно понять особенности той борьбы за власть, которая начата разгораться в СССР со второй половины 80-х гг. и которая привела сначала к расколу внутри самого правящего слоя, чему немало способство- вапв1 расщепленность его политического сознания и безволие высшего руководства. Затем раскол перебросился на ряд республиканских элит (особенно прибалтийских), а затем на республиканские элиты и центраіьную. Все это способствовало той ожес- точенной борьбе, которая разгорелась на рубеже 80-90-х гг. и закончилась в конечном итоге распадом одной из мировых супердержав - Советского Союза. Вместо заключения Национальная политика современной России в свете рассмотренных концепций Иногда можно услышать, что в современной России отсутствует стратегическая линия национальной политики, что действия государственных органов имеют в основном характер тактический, порой импровизированный, направленный не столько на длительную перспективу, сколько на решение сиюминутных задач. Так ли это? И да, и нет. Нет потому, что в 1996 г. Президентом Российской Федерации подписана Концепция государственной национальной политики, где сформулированы и общие цели политики, и ее главные задачи, и основные принципы. Государственная Дума за последние годы приняла ряд федеральных законов, конкретизирующих некоторые положения Концепции, а в некоторых субъектах Федерации приняты местные законы, регулирующие сферу межнациональных отношений. И все же на вопросы в чем состоит стратегическое (именно стратегическое) направление сегодняшней национальной политики, каково ее нынешнее содержание и чем оно отличается от предыдущего, однозначно ответить сложно. Рассмотрим возможные стратегические подходы к национальной политике нашей страны, используя те этнологические и стратегические концепции, которые бы из проанализированы выше. Три направления национальной политики Что нам показывает мировой и отечественный исторический опыт? Конечно, он неоднозначен, относиться к нему следует критически И все-таки, опираясь на него, можно выделить три основных стратегических направления, по которым в полиэтнических государствах осуществлялась и осуществляется национальная политика. Первым направлением можно считать политику государственного патернализма или, как иногда говорят, патронажа. Второе выражается в идее мультикультурализма, или этнического плюрализма. Наконец, третье основывается на идеологии унифи- кации и ассимиляции. Существует еще одно направление так называемыIй внутренний колониализм, когда доминирующий внутри государства этнос подчинят себе и эксплуатирует остальные. Однако в силу своей абсолютной неприемлемости для России такой случай не будет рассматриваться. Под государственныIмI патернализмом подразумевается такой вариант национальной политики, при котором с помощью го- сударственныIх ресурсов осуществляется целенаправленное воздействие на развитие тех или иных народов. При этом государство сознательно регулирует темпы развития разных народов, стимулируя и поддерживая более высокиIй1 его уровень у одних по сравнению с другими. Делается это в основном для ликвидации существующего социально-экономического разрыва между элно- сами или регионами страны, для того, чтобы уровень развития одних как можно быстрее подтянуть до уровня других. Конечно, помимо преодоления неравенства у патерналистской политики могут быть и другие цели, но в любом случае главное внимание уделяется в ней именно процессу развития, корректировке его темпов с помощью соответствующих льгот, предпочтений, выделения квот и т.д. Ярким примером такого подхода является политика «коренизации аппаратов на местах», проводившаяся в Советском Союзе в 20 - 30-х гг. В современной России одним из документовI Iпатерналист- ской направленности можно считать Федеральный закон «О гарантиях прав коренных малочисленны х народов Российской I Федерации», приняты й в 1999 г. Политика мультикультурализма основной упор делаег на другое: главным становится не столько стимулирование экономических или социальных аспектов развития народов, сколько создание равных условий для такой самореализации каждого, к которой он более склонен. При этом народыI получают право на соответствующие формы этнического самоуправления, в том числе на создание национально-культурных автономий, различных общественныIх организаций, получение доступа к культуре независимо от того, в какой части страны 1 проживают его представители. Благодаря подобному подходу сохраняется и поддерживается этническая самобытность (непохожесть) народов, а зна- чит, этническое многообразие страны . Что касается государства, то для него в этом случае на первое место выходит не столько принцип «помогать», сколько принцип «не мешать», а основной задачей становится разработка законодательной базы, создающей максимально благоприятные условия для самореализации всех и каждого. В современной России вариантом мультикультуралистиче- ского подхода можно считать ФедеральныIй закон «О национально-культурной автономии», принятый Государственной Думой в 1996 г. Что касается унификаторскойI политики, то она выражается в стремлении государства к размыванию этнических и культурных различий между разными группами граждан, в постоянном стимулировании этого процесса. Одна из попыток проведения подобной политики была предпринята на рубеже XIX - XX вв в СШ I А и выразилась в известной концепции «плавильного котла», гласившей, что представителиI разных народов, приехавшие в страну, должныI переплавиться в единую американскую нацию. ЕДИНУЮ не только в экономическомI или социально-политическом, но и в этническом отношении. В сегодняшней России вариантом унификаторских настроений можно считать ликвидацию графы «национальность» в новых паспортах. В том же унификаторском I русле лежит и вестернизация, то есть уіассированное (по сути, беспрепятственное) внедрение в культуру, сознание и быт российских народов безна- циональной (значит, бездуховной) западной масскулыуры. Таким образом, даже краткий анализ показывает, что сегодня в РоссийскойI ФедерациIи обозначились и тенденци и к патернализму, и ориентация на мультикульту рализм, и попытки унификаторского свойства. Однако неясно, какое из трех стратегических направлений национальной политики признается ведущим. ДискуссионныIм остается и другой вопрос: которое из обозначенных направлени й в наибольшей степени отвечает сегодняшним реалиям. А реалии эти, напомним, таковы. С этнологической точки зрения российская суперэтническая система только начинает выходить из фазы жестокого этнического надлома и переходить в фазу инерционного развития. С социальной точки зрения страна находится в ситуации этнической стратификации, которая имеет тенденцию усиливаться. С точки зрения политической и психологической основная масса народа живет представлениями относительной депривапии, то есть завышенным и ожиданиями и невозможностью их удовлетворить. И тем не менее среди основной массы народов страны сохраняется позитивная или нейтральная этническая комплиментарное™, этническая терпимость, заложенная еще со времен Московского княжества. Несмотря на наличие предпосылок, в стране3 отсутствуют крупномасштабны е межэтнические конфликты (чеченский конфликт не является этническим, причины его в другом). Какую же в этой связи стратегию национальной политики выбрать современной России, чтобы данные конфликтыI стали невозможными в принципе’.’ Чтобы ответить на поставленныIе вопросы, надо подробнее рассмотреть сальные и слабые стороны каждого из трех направлений национальной политики. ПлюсыI и минусы государственною11патернализма Казалось бы, политика государственного патернализма должна отвечать интересам многих народов Ведь она способствует ускоренному развитию тех этносов, которые по экономическим или социальным параметрам отстают от других, либо пока не встали на ступень индустриального развития. Такие народы получают гарантированную поддержку, их развитие стимулируется и доводится до уровня, позволяющего быстро сравняться с другими. Само государство тоже при этом выигрывает, ведь выравнивание развития этносов и регионов должно, по идее, улучшать всю систему управления. Но в том и дело, что политика патернализма отвечает интересам хотя и многих, но отнюдь не всех народов страны. Ведь поддержание завышенныIх темпов развития одних возможно лишь за счет ограничения темпов развития других, это как закон сохранения энергии. При этом еще не известно, насколько ее проведение отвечает интересам тех народов, которые на путь индустриального развития еще не вступили . Патернализм, в силу своей природы, тяготеет к типологизации, он не в состоянии учи- тывать этнические предрасположенности каждого народа, развитие всех направляется по одному пути, ведущему, в конечном итоге, к всеобщемIу нивелированию. Вряд ли необходимость «индустриального прорыва» может оправдать отказ от этнической самобытности, а резкий разрыв с устоявшимся бытом, средой обитания, традициями, культурой пойдет кому-то на пользу. Конечно, искусственно сохранять этнические «заповедники» ’ тоже не выход, да их существование в современном мире невозможно. Однако нельзя забывать, что в сфере этнической жизни, помимо прочих, действуют собственные законыI развития, не всегда совпадающие с законами экономическими ! или социальными, а их опять же иску сственное нарушение (даже в благих целях) может привести к нежелательныIм последствиям. В принципе патерналистская политика отвечает скорее задачам фазы этнического надлома, когда «каждыIй хочет быть сам собой», игнориру я мнение соседей, и нужна твердая государственная воля, чтобы привести страну и ее народы к некоему ’ «общему знаменателю». Что касается интересов государства, то и здесь не все просто. Главная проблема патерналистской I политики заключается в том, что она должна иметь пределы, определить которые, а главное, переориентироваться посте их определения, далеко не просто. Политика должна гибко реагировать на постоянно меняющиеся реалии, иначе может перерасти в свою противоположность, привести к результатам, обратны м тем, которые замышлялись. Примером может служить опыт национальной политики в Совегском Союзе. Известно, что после образовани I я СССР, большевики, чтобы выровнять уровень развития советских народов, начали, как уже говорилось, проводить линию «коренизаци и аппаратов на местах» I . Помимо выделения «национальныIмI окраинам» соответствующих ресурсов, она включала подготовку «национальных кадров» (интеллигенция, управленцы, ру ководители разного уровня). Нуждавшимся народам предоставлялась система квот для зачисления их представителей I в вузыI, последующего принятия на ключевые должности и т.д. ОсновыI патернаіизма в национальной политике заложили еще X и XII I съездыI РКП(б), определившие, что важнейшей задачей партии того времени являлась «последовательная ликвидация всех остатков национального неравенства во всех отраслях общественной и хозяйственнойI жизни и, прежде всего, планомерное насаждение промышленности на окраинах путем переноса фабрик к источникам сырья» . Для индустриализации «национальных окраин» требовались кадры, получить которые можно было только путем выделения уже упоминавшихся квот для представителей определенных национальностей. Так логика становления советского государства диктовала общую стратегическую линию в сфере национальной политики. Сегодня ведутся дискуссии: правильно или нет поступили большевики, взяв курс на «коренизацию аппаратов», введя систему квот и предпочтений для многих народов страны? Думается, подобная постановка не совсем корректна. «Этническое квотирование» в СССР являлось неотъемлемой I частью политики государственного патернализма, а без нее о быстром выравнивании уровня развития народов и регионов, а значит, о создании единой системы управления страной, не могло быть и речи Корректнее ставить вопрос по-другому: до каких пор политика «корениза- ции» выполняла общественно значимые функции, а с какого времени она переросла в свою противоположность? ’ Любое общественное явление всегда надо рассматривать конкретно-исторически, иначе его интерпретация будет односторонней. По всей видимости, патернализм в сфере этнической жизни советского государства был на определенном этапе, а именно в первые годы его существования, оправдан. Тогда требовались экстренные меры для прорыва, для преодоления ничем не оправданных противоречий и неравномерностей Однако уже к концу 30-х гг. политика патернализма свои основныIе функции по сути выполнила. В стране была ликвидирована неграмотность, для абсолютного большинства народов созданыI собственныIе (национальные) кадры интеллигенции, управленческого персонала, специалистов разного профиля. «Национальные окраины» получили мощные ресурсы, позволявшие все увереннее опираться на собст- венные силы, в том числе на собственный кадровыIй потенциал. Тем не менее система этнических льгот и привилегий продолжала действовать как на местном уровне, так и во всесоюзном масштабе и в 50-е гг., и в 60-е, и в 70-е, и даже в 80-е, вплоть до распада Союза. Теперь представим, что группа каких-то народов (не важно, каких именно) регулярно, из десятилетия в десятилетие, получает преиму щества для зачисления своих представителей в престижные вузы, им отдаются нредпочления при последующем принятии на определенные должности, их представители формируют кадровый состав в важнейших сферах жизнедеятельности того или иного региона. К чему в конечном итоге приведет подобная, поощряемая го- сударсгвом стратегия’.’ К тому, что рано или поздно в разных регионах страны возникнут сферы жизнедеятельности, фактически становящиеся привилегией лиц той или иной национальности (не важно, какой именно). Возникнет то, что в предыдущей главе обозначалось термином «этническая[ сстратификация». Еще одним следствием вовремя не скорректированного патернализма стала проблема самого многочисленного народа страны - русская проблема. Начало ее относится к 20 - 30-м гг., когда вследствие курса коренизации под национальной\ политикой стали подразумевать политику в отношении нерусских народов. Считается (и с этим можно согласиться)I, что на данном историческом этапе подобное понимание сути национальной политики было оправдано. Однако времена менялись, менялось состояние дел в стране, а приоритеты национальной 1 политики оставались прежними; она, как и раньше, ориентировалась в основном на нерусские этносы. В итоге произошел перекос: самый крупный этнос страны - русский - фактическиI выпал из сферы национальной политики, перестал быть ее объектом и субъектом. Приведу только один факт: за всю историю СССР не было принято ни одного официального документа, в котором хотя бы упоминалось о проблемах русского народа. А проблемы ! у него, как и у остальных, существовали, но для их решения ничего не предпринималось. И произошло то, что должно было произойти: маятник резко качнулся в противоположную сторону . Конечно, не только русский народ оказался сегодня в трудном и противоречивом положении; проблемыI других народов не менее остры, порой просто вопиющи. И тем не менее выделение именно «ру сского вопроса» в качестве одной из самостоятельных проблем сегодняшней национальной политики представляется оправданнымI. Не потому, что русские .лучше шли хуже других, а по одной причине: это самый многочисленный I этнос страны; сегодня (перепись 2002 г.) удельны й вес русских составляет 80% общег о населения России. Поэтому любые катаклизмы, связанные с ним. любые попытки использовать «русский вопрос» в практике политической борьбы, никого не могу т обойти стороной. Удивительно, но когда разговариваешь с политикам и I или чиновниками, занимающимися защитой русского народа, то на вопрос о его главных проблемах внятного ответа , как правило, не получаешь. В самом деле, разве кому-то не разрешается говорить по-русски? Разве в российских школах или вузах запрещено преподавание на русском языке? Пли, может быть, русским не дают изучать свою историю и культуру? Если нет, тогда в чем проблемы? А они действительно имеются, причем острота их, к сожалению, нарастает. Но, увы, как правило, ничего другого, кроме ссылок на отсутствие в России особой русской республикиI (республики только для русских?) и отсутствия закона о русском народе вы не услышите . Да в этом ли дело? Во Франции, например, тоже нет республики для французов, хотя там удельный вес французов меньше, чем русских в России. А что в конечном итоге должен зафиксировать закон о русском народе: его особы й статус, преимущества перед другими или наоборот? Если ни то, ни другое, зачем тогда он нужен? Невольно возникает вопрос: не является ли муссирование надуманныIх проблем попыткой увести общественное мнение от проблем реальных? Предложения о создании в России Русской Республики активно выдвигалось комитетом по геополитике Государственной Думы РФ третьего созыва, а проект закона о русском народе разрабатывался коми- тегом по национальным проблемам Государственной Думы РФ предпоследнего созыва. Не снят он с повест ки дня и сегодня. Ду мается, можно выделить несколько основных, действительно жизненно важных проблем, стоящих сегодня перед ру с- ским народом. Первая - демографическая. Начиная с 90-х гг. русский народ оказ&юя в катастрофической ’ ситу ации: с этого времени ежегодно смертность у русских превышает рождаемость примерно на миллион человек. Если в современной России насчитывается 116 млн русских (данныIе переписи 2002 г.), то легко подсчитать, сколько понадобится лет, чтобы при сохранении такой тенденции, народ исчез с политической и этнографической карты планеты . И хотя причины происходящего не до конца понятны, ясно одно: решить проблему митинговым иI 1методами нельзя. Здесь нужны глубоко продуманныIе социальные и экономические действия Невозможно решить митинговымIиI методам и и другую проблему, вставшую перед русским народом: проблему политической разделенное™I. В одну ночь после подписания Беловежского соглашения (декабрь 1991 г.) свыше 20 млн так называемых русскоязычных, в основном русских, оказались гражданами других государств, причем в положении далеко не всегда равноправном. Уже много писаюсь и говорилось о том, каким тяжелым ударом стаю это для людей. Ведь здесь и вопрос разделенных семей, и негативные психологические процессы , и ущерб, нанесенный I национальной культу ре, самосознанию, самооценке. Но самыIм вопиющим явился не сам факт разделения народа, а то отношение к соотечественникамI, которое в течение десяти лет (1991 - 1999 гг.) демонстрировала высшая российская власть. Только недавно начато приходить осознание важности 1 проблемы , а ведь ситуации, в которой оказались наши соотечественникиI за рубежом, могло и не возникнуть. Более того, они давно могли бы стать. 1проводни- ками российских интересов, распространителямиI наших духовных ценностей, культуры. Наконец, еще одной проблемой, стоящей сегодня перед русским (а также перед другими народами страны), является проблема так называемой вестернизации - активного проникновения во все сферы жизни, прежде всего в сферу духовную, западных (в основном североамериканских) образцов массовой I эрзац-куль- турыI. Эта проблема, в отличие от некоторых других, активного общественного беспокойства пока не вызывает. Однако если дело и дальше пойдет подобным образом, то наши дети и внуки просто забудут, кто они такие, а разрушение внутренней структуры I русского этноса неизбежно приведет к внутреннему разрушению остальных народов страны. Значит ли сказанное, что государство должно продолжать патерналистскую политику, направив основной ее вектор именно на русский народ, на его поддержку9 Ответ не так прост, особенно если учесть, что в правящем слое страны I существуют влиятельные группы, выступающие именно за подобны й сценарий. Подтверждением могут служить уже приведенныIе (лежащие в русле патерналистской политики) законодательныIе инициативы, а также другие не столь масштабные предложения. Чтобы адекватнее оценить возможности патернализма как основного направления национальной политики уже современной России, рассмотрим две другие, также возможные здесь стратегии: мультикультурализм и ассимиляторство. ПлюсыI и минусы мультикультурализма Со второй половины XX в. большинство полиэтнических государств Запада в том числе США, официально• 1провозгласили политику мультикультурализма. Связано это с несколькимиI причинами: с почти повсеместныIм ростом национального самосознания многих народов планеты I (процессыI «этнического ренессанса»)’ , с крахом политики «плавильного котла», декларировавшейся в США на рубеже XIX - XX вв., с резким усилением этнической составляющей в иерархии ценностей современного индивида. Существуют, естественно, и другие причины мѵльти- культуралистической стратегии, но в любом случае считается, что на современном этапе положительные ее стороныI перевешивают возможные издержки. Подобного мнения придерживаются и некоторые сторонники глобализации, рассматривая мультикульту- 1 ГІодробреесм : Жарников3 А.Е. Этнический ренессанс: парадокс XX века // Этносфера. 2000. № 2. рализм как необходимую тактическую уступку, как временный «зигзаг Iпрогресса». Обычно среди доводов в пользу политики мѵльтикультѵра- лизма приводят следующие: она в наибольшей степени отвечает общедемократическимI ценностям современного мира, идеям плюрализма и политического либерализма. Она провозглашает принцип добровольности, стремится к созданию равных шансов у разных этнических групп и в силу отмеченного ориентируется на максимальное сглаживание межэтнических; 1противоречий. Однако никго не связывает политику мультикультурализма с той фазой этнического развития, в которой находится современная романо-германская суперэтническая система А она находится на излете фазы инерционного развития и как нельзя лучше увязывает устремлени я теряющих пассионарность этносов. Кроме того, мультикультурализм в наибольшей степени отвечает решению проблем, порождаемых миграциями, давая возможность этническим мигрантам сохранять культурную самобытность и одновременно (благодаря специальным программам) включаться в жизнь тех государств, в которых они оказались. Все перечисленное в той или иной степени относится и к современной России, тем более что опыт политики, достаточно близкой к нынешнему мультикультурализму, у нас уже был. Правда, он связан далеко не с демократическим (по нынешним понятиям) и не с инерционным развитием России. Более того: с имперским прошлым нашего Отечества, но тем не менее, одно другому не мешало. В самом деле, национальную политику царской России (во всяком случае, до первой трели XIX в.) вполне можно отнести к одной из разновидностей мультикульту 1 ршіизма. В стране существовала широкая сеть местного, в том числе этнического, самоуправления, центральная власть лояльно относилось к вере, традициям, культуре разных народов, стараясь без надобности в эту область не вмешиваться. Еще в 1649 г. Соборное уложение фактически заложило принцип гражданского равенства в сфере этнической жизни, которы й не давал преимуществ ни одному из народов страныI. Конечно, неравноправие существовало и тогда и после, но оно проходило не по этнической, а по сословной при- надлежности, когда сами сословиIя (включая высшее) формировались из представителей разных народов . Словом, основные принципы мультикультурализма были в Российской империи налицо. В немалой степени этому способствовалиI особенности формирования нашего государства, которое складывалось и долго существовало как симбиоз народов, как ситуация, где разные этносы проживают «в одном регионе, когда кажды й занимает свою экологическую нишу», не вмешиваясь в жизнедеятельность других и стараясь никого не переделывать по собственному образу и подобию. Долгое время подобныIй подход приносил несомненные положительные результаты. Вместе с тем и отечественныйI и зару бежный опыт демонстрирует, что политика мультикультурализма имеет оборотную сторону, не замечать которую было бы легкомысленно. Ее проведение также требует учета меняющихся реалий и гибкого реагирования на конкретные ситуации В Российской империи, к примеру, с началом промышленного развития и утверждени я капиталистических отношений произошел резкий разрыв в социальноэкономическом развитии народов, чему сам по себе мультикуль- туралистический подход воспрепятствовать не мог. В конечном итоге этот разрыв стал одной из причин появления фактического неравенства в сфере этнической жизни, а все вместе потребовало после 1917 г. перехода к новой, патерналистской стратегии. Что касается современныIх западных государств, то издержки мультику.льтуралистической политики наблюдаются и там Социологи, изучающие межэтнические отношения, давно фиксируют тот факт, что переход на позиции мультикультурализма не избавил западное общество ни от этнической конкуренцииI, ни от ужесточающейся борьбы между этническими группами за сферы влияния, материальные ресурсыI, властныIе полномочия. Высказывается мнение, что именно с политикой мультикультурализма связано устойчивое поддержание «этнической стратификации», объективно порождающей межэтнические трения и конфликты. Еще одной неприятной неожиданностью для западных исследователей и политиков стал рост изоляционистских настроений ряда этнических групп, что также связывается с политикой мультикультурализма’ Так. в одном из докладов Совета по расовым и этническим вопросам при президенте США, несмотря на общий оптимизм, подчеркивалось: «Америка разделена на многочисленные островки, которые отличаются друг от друга цветом кожи, вероисповеданием, культурными обычаями, традициями и которые тщательно оберегают свою самобытность, нетерпимы к соседям»2. Приведенный пример не единичен, хотя и его достаточно, чтобы обнажить еще одну, связанную с мультикультурализмом проблему. Позитивные результаты эта политика может принести лишь тогда, когда ее проведение опирается на некую идеологическую парадигму, принимаемую и разделяемую всеми проживающими в стране народами. На ту самую консолидационную идеологию, которую у нас называют общегосударственной или общенациональной идеей. Без этого мультикультурная стратегия способна вести к разобщенности, а при определенных обстоятельствах угрожать целостности го- сударства. Как показывает опыт, одной юридической базы здесь не- досгаточно. не все решает и высокий уровень благосостояния, ибо еще никогда меркантилизм и даже формальная законность не становились действительно прочной основой долговременного сообщества народов. Опираясь только на них. можно достичь успехов тактических, но стратегических, рассчитанных на перспективу, вряд ли. Единство многообразного нуждается, прежде всего, в «идеологии взаимодополняемости»; без нее мультикультурализм становится однобоким и чреватым неприятностями. Ассимиляция в контексте глобализма Казалось бы, переход большинства полиэтнических западных государств на позиции мультикультурализма лишает пер- 1 Подробнее см.: Национальные отношения в полиэтнических государствах: Реферативный бюллетень. М., 2001. Там же. С. 19. спектив третий вариант национальной политики, тот, который ориентирован на ассимиляторство. К подобному мнению подводит и крах ассимиляторской политики (политикиI <«плавильного котла») в США, крах попыток создани я единой «пролетарской нации» на заре существования СССР, а также другие, не менее выразительны е примеры Однако не все так просто и здесь. Унификаторские и ассимиляторские настроения в современном мире не ослабевают, они сильны и в политических, и в Iинтеллектуаль- ных кругах. Более того, сегодня они обрели новы й источник вдохновения: идеологию глобализма. На исторической авансцене давно проявились две группы политических и интеллектуальныIх элит, которые по-разному относятся к самому факту этнического многообразия человечества Первые рассматривают его как фактор позитивный, имеющий колоссальную социально-культурную и духовную значимость. Его приверженцы мыслят категориями национального и государственного суверенитета, а будущее человечество видят этнически многообразным. Другая группа элит представляет иное, мондиалистстско- глобалистское направление . Его представители мыслят, скорее, категориями транснациональных кампаний, которым этническое многообразие ни к чему, для них многообразный мир - это прежде всего множественность товаров, ресурсов, валют. МондиалистскиIй (или глобалистский) подход больше связан с западной интеллектуальной традицией, с концепцией прямолинейной однонаправленной эволюідиіг вылившейся в конечном итоге в концепцию европоцентризма* . ОсновныIм доводом здесь является следующее утверждение, человечество, несмотря на отдельные отступления, в принципе движется ко всеобщему единению, ведущему в перспективе к размыванию этнических разли- Идея мондиализма, понимаемого, как доктрина нового мирового порядка, впервые была озвучена президентом США Дж. Бушем (старшим) в 1991 г. в ходе войны в Персидском заливе. Сегодня она фактически вошла в более широкую и модернизированную идеологию глобализма. Официальное декларирование политики мультикультурализма рядом современных западных государств мало что меняет в их принципиальном курсе на создание единого глобального мира по западным образцам. чий Полиэтничность в этой связи расценивается как нечто, мешающее магистральному движению, способствующее размежеванию, как нечто такое, без чего можно и даже желательно обойтись. Оппозиционны й мондиализму взгляд связан в основном с отечественной традицией, начиная от русской религиозной философии, концепции культурно-исторических типов Н.Я.Дани- левского, евразийской историософской школы и кончая современной теорией этногенеза Л.Н.Гумилева. Здесь сам феномен этнического многообразия выводится из фундаментальных основ бытия, из особенностей земной биосферыI и антропосферы, связывается с изначальным стремлением всего живого к самобытности, к оригинальным формам проявления. Этническое разнообразие людей признается в этой связи абсолютно необходимыIм для сохранения человеческой популяции, для выживания в условиях глобальных вызовов нового столетия. Естественно, превалирующий I взгляд на будущее человечества диктует выбор стратегической I линии в сфере национальной политики Поэтому в ряде стран, вступивших на путь глобализации, все громче слышны призывыI пересмотреть мультикультура- листическую политику или вообще от нее отказаться, заменить политикой ассимиляции. Так, в CIJJA давно ведется дискуссия о целесообразности возврата к стратегиIиI «плавильного котла», а доводы сторонников ассимиляторства находят заметныIй отклик. Проблема усложняется еще и тем, что ситуация в западном мире сегодня сложна и противоречива. С одной стороны , глобальные процессы и связанная с ними идеология глобализма делают политические элиты Запада все более космополитичными, наднациональными. Поэтому сегодня «быть элитой и реализовать себя как элита означаег поставить себя в независимое положение от национальных интересов и национальныIх чаяний». Но с другой стороныI, у широких масс населения усиливаются этноцентристские ориентации и связанные с ними националистические настроения. Их стимулируют процессыI этнического ренессанса, подстегивает растущая этническая миграция, на рост национали- стических настроени й влияет появление все новых общин, этническая совместимость которых с коренным населением западных государств, а также с другими общинами проблематична. Европоцентристский мир начинает трещать внутри самой Европы. В итоге мультикультурал изм испытывает все возрастающее давление «сверху» и «снизу» - со стороныI космополитичных элит и националистических масс. И те, и другие все активнее высту пают за переход к жесткой ассимиляции, за превращение полиэтнических государств в моноэтнические. Выбор России: стратегия и тактика Какой же видится государственная национальная политика России в свете сказанного’.’ С точки зрения стратегии, принципиальным ориентиром для нас может, по всей видимости, служить только политика мультикультурализма. Именно она в наибольшей степени отвечает и нынешним российским I реалиям, и историческим традициям нашего государства, и традициям интеллектуальным, когда сам факт многоэтничности России рассматривался отечественнымIи мыслителями как явление позитивное, как признак ее силы и жизнестойкости. ЭлементыI ‘мультикультурали- стической политики все четче просматриваются в ряде правовых документов, а также в практических действиях федеральныIх и региональных органов. Но одно дело - отдельные шаги в духе мультикультурализма, другое - концептуальная разработка стратегии и тактики мультикультуралистической политики, предполагающей ее внятное обоснование, а главное, создание целостной системыI реализации, включая юридические, социально-экономические, политические, государственно-управленческие действия. Ничего подобного пока не сделано. Отсутствует такой подход и в ныне действующей Концепции государственной национальной политики, которая (надо отдать должное) в палом фиксирует важные в этом отношении положения. Но на вопрос: какой стратегической линии придерживается Россия с области национальной политики и почему, ясного и обоснованного ответа все-таки не дает. Высказывается опасение, что провозглашение мультикуль- туралистической стратегии подтолкнет государство к уходу из сферы этнической жизни страны, а это в перспективе чревато хаосом Ведь наша специфика заключается сегодня в том, что без участия государства никакие серьезные решения в области национальной политики невозможны. В принципе с этим можно согласиться, но разве общая мудьтикультуратистическая стратегия должна исключать применение там, где необходимо, патерналистской тактики, государственного участия? Вовсе нет, и примеры подобного сочетания имеются. Достаточно вспомнить уже упомянутый закон «О гарантиях прав коренны I х малочисленных народов Российской Федерации», который, будучи патерналистским, вполне «работает» на стратегию мультикультуратизма. Другое дело, что удельный вес патерналистских действий, а также степень участия государства в сфере этнической I жизни со временем должны уменьшаться. Но только со временем, когда в стране окончательно утвердится гражданское общество, а инсти- тутыI этнического самоуправлени я (включая национальнокультурную автономию) достигнут необходимой зрелости. Закономерен вопрос: как избежать, встав на путь мульти- культуратизма , его оборотной стороны, которую испытали на себе западные государства? Вряд ли существуют общеприменимые рецепты, однако некоторые соображения на этот счет высказывались. Можно согласиться с мнением, что мультикультурализм! потребует все более активного перемещения основной тяжести национальной политики из центра в регионы. Именно там будут разрабатываться и осуществляться конкретны е программы , учитывающие местную специфику, приниматься конкретные решения, касающиеся межэтнических отношениIй или вариантов развития тех иди иных народов. И это будет правильно, тем более что такой поворот у нас уже наметился. Что касается необходимости I общефедератьного центра, осуществляющего национальную политику, то этот вопрос остается дискуссионнымI. Тем не менее можно согласиться , что и в условиях перехода к мультикультуратизмѵ надобность в нем останется, что в этом также заключается одна из специфических особенностей нашей страны . Однако функци и такого центра из- менятся, сократившись до общей координации стратегической линии и ее аналитического обеспечения. Другим институтом, сопутствующим нашей мультикультур- ной политике и способным смягчить некоторые ее издержки, может стать система адекватного представительства российских народов во властных структурах как федерального, так и местного уровня Пожалуй, только она может сегодня нейтрализовать наиболее негативные последствия «этнической стратификации», давно существующей в стране, перевести отношения конкурентности обостряющегося этнического соперничества в область нормальной, общепринятой деятельности. Известно, что в СССР роль подобной системы представительства народов играл Совет Национальностей Верховного Совета СССР и СоветыI Национальностей 1 Верховных Советов союзных республик. Конечно, их работа носила формальный характер, сами они формировались по принципу механического квотирования мест. Однако сегодня у нас нет даже подобных органов. Совет Федерации Федерального Собрания - это представительны й орган территорий, а не народов страны. Но ведь Россия всегда являла собой не только объединение земель, но и союз самобытных народов. Конечно, вопрос о создании адекватной системы этнического представительства куда сложнее, чем может показаться, и все же от его решения также будет зависеть успешность политики мультикультурализма Наконец, еще одним (также упоминавшимся) условием успешности мультикультуралистической политики является наличие идейной базы для ее проведения, некой идеологиIи взаимодополняемости, разделяемой всеми народами. Здесь пока ясно одно: основой подобной интеграционной идеологии не может выступать идея классовой борьбы, грозящая расколом общества. Не сможет в качестве таковой служить ни этническая, ни религиозная идеология, ибо Россия страна многонациональная и многоконфессиональная. Поиски здесь должны , по всей видимости, сосредоточиться на аксеологическом аспекте, на выработке системы ценностных, мировоззренческих ориентаций, вбирающих в себя и идею социальной справедливости, и концепцию внутреннего, духовного родства всех российских народов и их религий. Только подобная, построенная на аксеологических принципах идейная система может стать надежным интегратором общества, вступившего на путь мультикультуралистической политики. Естественно, что вопрос конкретизацииI названных принципов является проблемой особой, требующей специального анализа и отдельного разговора. ОГЛАВЛЕНИЕ Введение 3 Глава 1. ОСОБЕННОСТИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И ФОРМИРОВАНИЯ НАУКИ ЭТНОГЕНЕЗ 14 Почему теория этногенеза не появилась в Европе и США 16 Этническое многообразие России и особенности ее интеллектуальной традиции 19 Концепция культурно-исторических типов Н.Я.Данилевского и ее влияние на возникновение теории этногенеза 27 Евразийская историософская школа и ее влияние на формирование теории этногенеза 38 Глава 2. ТЕОРИЯ ЭТНОГЕНЕЗА В СОВЕТСКОЙ МАРКСИСТСКОЙ НАУКЕ 56 Марксистское формационное учение и типологизация социально-этнических общностей 58 Формирование советской версии этногенеза 61 Основны I е теоретические посылки советской версии этногенеза 64 Объединительные и разделительныIе процессы как главные детонаторы I этногенеза 68 Проблема классификации народов в советской этнологической науке 74 Дискуссия о понятии «нация» в свете науки этногене ! з 93 Понятие «нация» в марксистской литературе 98 «Реабилитация» этнического фактора 102 Глава 3. ТЕОРИЯ ЭТНОГЕНЕЗА Л H ГУМИЛЕВА 112 Исходныее позиции концепции этногенезаа 112 Место гумилевской концепции этногенеза в современной историософской традиции 113 Энергия живого вещества или роль человеческого качества в гумилевской теории этногенеза 117 Метод системологии в теории этногенеза Л Н Гумилева Рассмотрение этноса как системы 120 Основной вопрос теории этногенеза Л.Н. Гумилева 123 Этносы как энергетические системы. Второй закон термодинамики в теории этногенеза Л Н Гумилева 129 Структура этнической системы. Роль подструктурных образований 134 Концепция суперэтнических систем 137 Прогресс с точки зрения этнической системологии 139 Фазы этнического развития в концепции этногенеза 146 Фаза этнического подъема 148 Акматическая фаза этногенеза. 155 Фаза этнического надлома 157 Фаза инерционного развития 162 Фаза этнической обскурации 165 Мемориальная фаза этногенеза 168 Концепция этнических контактов в теории этногенеза 171 Конфликты и контакты. Этнологический аспект 169 Этническое поле и его роль в типологизации этнических контактов 174 Химический тип этнического контакта 187 Этническая химера в гумилевской концепции 189 Контакты между суперэтническими системами 187 Антисистемы как порождение химерного контакта 193 Глава 4. ПРОВЕРКА ТЕОРИИ ФАКТАМИ РОССИЯ И ЕВРОПА В ЭТНОЛОГИЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИИ . 203 Выбор работающей концепции. Метод этнической диагностики 203 Гумилевская концепция этногенеза в свете постклассической науки 205 Этническая история. Проблема точек отсчета 208 ЗападноевропейскийIÜ суперэтносс в первойt фазее этногенезаа..211 Начато этнической истории Европы . Возникновение романо-германского суперэтноса 211 Раскол христианства в свете этнической диагностики 217 Российскаяя суперэтническая система1 в фазее подъема1 219 Рождение русского этноса. Теории, взгляды, концепции 219 Два народа с одним названием. Преемственность и прерывность в этногенезе 221 Пассионарны й толчок XIII века и его последстви।я 225 Российская суперэтническая система. Становление и подъем 232 Принцип этнической терпимости - стержень Российского государства 242 Европаз и Россияг в фазее этническогоо надлома 250 Напоминание об исходных посылках 250 Еще раз о механизме надлома. Проблема точки отсчета 252 Этнический надлом в Западной Европе 254 Итоги надлома в Европе. ЭтнологическиIй аспект 258 Инерционная фаза и возможные перспективы романо-германского суперэтноса 262 Этнический надлом в России. Закономерности и специфика270 Этнический маргинатизм - раковая опухоль цивилизации .. 272 Дискуссия западников и славянофилов как один из индикаторов надлома 277 Апогей надлома в России 283 Глава 5. РАСПАД СССР В ЭТНОЛОГИЧЕСКОМ И СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИИ 289 Распадд СССР ’ в свете? теории этногенезаа J1.H. Гумилева 293 Ключевы।е факторы распада СССР и особенности их взаимодействия 293 Фаза надлома в причинно-следственны।х связях распада СССР 294 Контакты химерного типа и их роль в распаде СССР 298 Распадд СССР в социально-политическомм измерении 306 Предел объяснительных возможностей теории этногенеза.. 306 Западные общефилософские теории как базовая основа социально-политических концепций, изучающих межэтнические отношения 309 Стратификационные теории в западных концепциях межэтнических отношений 312 Ассимиляционные концепции в западной социально-политической науке 319 Синтез теории। этногенезааиссоциально-политических концепций в анализе: распадаа СССР 326 Национальная политика в СССР: сильные и слабые стороны 326 Национально-государственное строительство СССР в свете западных социально-политических концепций 329 Этническая стратификация в СССР - социально-политическая предпосылка распада страны 336 Борьба за власть в условиях этнического надлома и этнической стратификации в СССР 340 Вместо заключения. Национальная политика современной России в свете рассмотренных концепций 357 Александр Евгеньевич Жарников ЭТНОГЕНЕЗ И СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ (концепции, теории, политическая практика) Редактор Е.В.Галеевава Компьютерная верстка электронной версии Д. С. аФайзуллина Лицензия ЛР № 020898 от 08.07.99 Сдано на верстку 10.12.04. Подписано в печать 02.02.05. Формат 60 X 907 1 )6 ; . Тираж 300 (1:100) экз. Бумага офсетная № 1. Гарнитура «Тайме». Усл. п. л. 23,75. Уч.-изд. л. 21,37. Изд. № 35 Издательский центр Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации Отпечатано ОП ИЦ РАГС. Заказ № 05 119606 Москва, пр-т Вернадского, 84
2 См : Дмитриев! A.B. Социальный конфликт: общее Iи(особенное. М., 2002. С. 15. 4 См.: Жирников А.Е. Этнос, природа, экология: взаимодействие или разрыв? // Вопросы национальных и федеративных отношений. М., 2002. 5 Библия. Бытие. 9:28 - 11:6. 3 См.: Лепехин/ И.И. Дневные записки путешествия по разным провинциям Российского государства. Ч. 1 - 3. СПб. 1771-1780. Ч. 4. Путешествия академика Ивана Лепехина в 1772 г. CI 16., 1805. ‘1 См.: Крашенинников? С.И. Описание земли Камчатки. М.; Л., 1949. ’ См.: Карамзин U.M. История государства Российского. Т. 1 -8.сСПб. 1816-1817. Т. 9. СПб., 1821. Т. 10- 11. СПб., 1824. Т. 12. СПб., 1829. 3 Там же. С. 210. 1 Подробнее о народах эскимосско-алеутской семьи см.: Лягуно- ваР.Г. Алеуты: Очерк этнической истории. Л, 1987; Меновщиков’в Г’.А. Эс кимосы: Научно-популярный историко-этнографичсский очерк. Магадан, 1959; Народы и языки Сибири. М., 1978. 2 Там же. С. 297. 3 Там же. ” Калтахчян( С.Т. Ленинизм о сущности 1нации и 1пути (образования интернациональной общности людей. М., 1976. С. 75. 3 Там же. С. 77. 2 Там же. С. 176. 3 См: Роеачевв М.П., Свердлин7 A4.Л. Нации - народ - человечество. М., 1967. С. 70-71. 3 Гумилев? Л.Н. Конец и вновь начало. С. 54 -55, 1 См.: Социально-исторический прогресс: мифы и реалии: (Материалы дискуссии). М.,1999. но-исторический прогресс: мифы и реальность. С 19. 2 Там же. С. 235. 2 Шпенглеро О. Закат Европы. М., 1993. С. 170. 1I Іримечатслыю, 1 что IТ.Шибутани Уявляется 1 выходцем 1 из(Советского Союза, а его научная карьера начиналась и какое-то время успешно развивалась в СССР (См.: ШибутаниI Т. Социальная психология М., 1969). 2 ЛенинI В.И. Поли. собр. соч. Т. 45 С. 35 3 Там же. С. 212 1 ThomasУ W.L., Znaniecki7 F. The Polish Peasant in Europe and America. N.Y., 1918. Yol. l.P 1 . 79. ” См Договор о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами власти Российской Федерации и органами власти суверенных республик в составе Российской Федерации. (Москва, 31 марта, 2002 г.); Договор о разіраничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами автономной области, автономного округа в составе Российской Федерации. (Москва, 11 марта, 1992 г.); Протокол к Федера тивному договору (Договор о разіраничении предметов ведения между федеральными органами государственной власти Российской федерации и органами власти краев, областей, городов Москвы и Санкт-Петербурга в Российской Федерации. (Москва, 31 марта 1992 г.); Конституция Российской Федерации (Основной закон) М., 1993. 1 См.: ОжигановЭ.А.А. Сумерки России. M., 1996.