Кулланда С.В. — Скифы: язык и этногенез (полный текст)

Кулланда С.В. — Скифы: язык и этногенез

Полный OCR-текст (М., 2016, 232 с.). Незмінне джерело. Страницы: ## с. N.

Библиография: Кулланда С.В. Скифы: язык и этногенез. — М.: Ун-т Дмитрия Пожарского, 2016.

---

с. 1

с. 2

Институт востоковедения РАН Университет Дмитрия Пожарского С. В. Кулланда СКИФЫ: ЯЗЫК И ЭТНОГЕНЕЗ Москва Университет Дмитрия Пожарского 2016

с. 3

У ДК 811.15, 94(395.1) ББК 63.3(2)2-9, 81.2 К90 Подготовлено к печати и издано по решению Ученого совета Университета Дмитрия Пожарского Ответственный редактор И.С. Якубович К90 Кулланда С.В. Скифы: язык и этногенез. М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2016. — 232 c. ISBN 978-5-91244-141-7 В книге под историческим и этнокультурным углом зрения рас- сматриваются дошедшие до нас в иноязычных передачах остатки скифского языка, вычленяется слой исконной лексики и опреде- ляется его принадлежность, отождествляются заимствования в скифском и скифские заимствования в иных языках. Полученные сведения позволяют четко отделить скифов от соседних восточ- ных иранцев, прежде всего сармат, выявить их языковые контакты с различными, в том числе и неиндоевропейскими этносами, а за- одно дают пищу для размышлений относительно сюжетов, выхо- дящих за рамки скифологии, вроде проблем формирования Младшей Авесты или греческой исторической фонетики. Автором составлен глоссарий скифских слов, в котором предлагается ряд новых этимологий скифских и общеиранских лексем. ISBN 978-5-91244-141-7 © Кулланда С.В., текст, 2016 © Русский фонд содействия образованию и науке, 2016

с. 4

Памяти Надежды Николаевны и Марии Николаевны Погребовых

с. 5

4 ВВЕДЕНИЕ Скифы – один из немногих бесписьменных народов древности, от которых до нас дошли и самоназвание, и достаточно подробные и в целом заслуживающие доверия сведения иноязычных нарративных ис- точников. Это позволило считать их создателями богатейших памят- ников Северного Причерноморья соответствующего времени, чья материальная культура тем самым обрела этническую идентификацию, что можно сказать далеко не о каждой археологической культуре. Тем не менее происхождение скифов остается предметом споров. Рассмотрение этногенеза любого народа естественно начинать с определения его языковой принадлежности, ибо язык – один из основ- ных отличительных признаков этноса. Это тем более важно в отноше- нии скифов, так как изучающие их исследователи, большинство которых по понятным причинам составляют археологи 1, при обсужде- нии проблем этнической истории лингвистическим вопросам почти не уделяют внимания 2. Однако в изучении скифского языка сложилась па- радоксальная ситуация: с одной стороны, все дошедшие до нас в той или иной передаче скифские слова и имена тщательнейшим образом 1 Поскольку скифский язык был бесписьменным, сведения о скифах мы черпаем прежде всего из античных и – в меньшей степени – клинописных источников, число которых ограничено (хотя новые эпиграфические памятники и продолжают обнаруживать), и богатейшего археологического мате- риала, на котором большей частью и основывается скифология. Это иногда приводит к курьезным высказываниям, объяснимым исключительно полемическим запалом: «скифологом невозможно быть, не будучи археологом. Причем, – полевым археологом. Это правило не имеет исключений» (Гаврилюк 2007: 119). Но, как справедливо отмечал О.Н. Трубачев, «“[б]есписьменность” скифов – понятие относительное, и из него прямо не вытекает ведущая роль археологических источников… При несомненной ценности культурно-исторических материалов археологии лингвистическая аргу- ментация остается определяющей в вопросах языка, а следовательно, и этноса» (Трубачев 1980: 117). 2 А в тех случаях, когда неспециалисты пытаются прибегнуть к лингвистической аргументации, невольно думаешь, что лучше бы они этого не делали. Например, Л.А. Лелеков (1980: 126), усвоив, что индоиранский *s в иранском в большинстве позиций дал h, считал наличие s в словах «скиф», «сколот», «сармат» и т.п. свидетельством их неиранского происхождения, не зная ни того, что в консонантных сочетаниях s с глухим смычным исконный s в иранском сохранялся, ни того, что в большинстве иранских языков (в том числе, видимо, и в сарматском) имелся и вторичный s (из общеиранского ś). Ср. также ниже, примеч. 7.

с. 6

5 проанализированы и для подавляющего их большинства установлены надежные иранские параллели3, с другой – лингвисты (а вслед за ними и остальные скифологи), за редкими исключениями, игнорируют на- личие фонетических особенностей, характерных именно для скиф- ского, – в отличие, скажем, от сарматского, – что создает почву для необоснованных этимологий, на которых представители других дис- циплин строят далеко идущие выводы. Господствующее мнение о скифском языке гласит, что «на современном уровне развития языко- знания установлена только общая иранская принадлежность скифского и сарматского языков. Разделение скифского и сарматского языков, от- несение конкретных слов, имен и т. д. к какому-либо из них невоз- можно» (Полин 1992: 88). В результате скифский язык предстает конгломератом разновременных фонетических явлений, характерных для разных подгрупп иранских языков, являя собой нечто похожее на знаменитого слона с заячьими ушами, изображенного на рельефе Ге- оргиевского собора в Юрьеве-Польском. Некоторые скифологи идут еще дальше, прямо заявляя или имплицитно подразумевая, будто опре- деление места скифского языка среди прочих иранских, если бы и было возможно, не имело бы никакого значения для исследования этниче- ской истории: «Данные о языке скифов крайне скудны. Дошедшие до нас имена скифских царей, названия рек, топонимы и прочие подобные сведения позволяют лишь утверждать, что он принадлежал к числу иранских – хотя… в работах О.Н. Трубачева и этот вывод в определен- ной степени подвергается сомнению [о взглядах О.Н. Трубачева см. ниже – С.К.]. Впрочем, если исходить из того, что местное предскиф- ское население (киммерийцы) и продвинувшиеся сюда с востока в VII в. до н. э. группы кочевников (протоскифы) были родственны по языку и, следовательно, приход последних не означал коренной смены языка у обитателей северокавказских и северопричерноморских степей (Абаев, 1965, с. 122), то, значит, располагай мы и более обширными 3 Толкование скифских слов из тюркского (см., например: Исмагил 2006) несостоятельно хотя бы потому, что фонетика засвидетельствованных скифских слов противоречит фонетическим характе- ристикам пратюркского (распад которого по глоттохронологическим данным относится к I в. до н. э., т. е. много позже появления на исторической арене скифов – соответственно, сравнивать скифские слова имело бы смысл только с пратюркскими, а не с их рефлексами в отдельных древних и совре- менных тюркских языках). Так, пратюркское слово не могло начинаться на сонанты *m и *l, тогда как нам известны скифские имена Мадий и Липоксай; невозможными в пратюркском были и скоп- ления согласных в анлауте (начале слова), засвидетельствованные в самоназвании скифов и таких именах, как, например, Спаргапиф (о пратюркской фонетике и фонотактике, т. е. закономерностях сочетания фонем, см. СИГТЯ 2006: 62–66; Дыбо 2007: 13–64). Одним словом, попытки объявить скифов тюрками представляют интерес разве что с точки зрения современной этнопсихологии.

с. 7

6 сведениями о характере и развитии скифского языка, это мало бы что дало для понимания этногенеза скифов» (Мурзин, 1990: 30). В неявной форме ту же мысль проводят А.И. Тереножкин и И.В. Куклина, факти- чески ставящие знак равенства между понятиями «скифский» и «иран- ский»: «И.В. Яценко и Д.С. Раевский назвали дискуссионными следующие проблемы скифоведения: этнос, происхождение, соци- ально-экономический строй, организация общества и идеология. Ве- роятно, лишь случайно в этот перечень попал вопрос о скифском этносе, рассмотренный в известном докладе А.И. Мелюковой и Б.Н. Гракова на скифоведческой конференции в Москве в 1952 г., когда они установили, что скифы были иранцами (с тех пор это никем не стави- лось под сомнение)» (Тереножкин 1980: 119); «Геродот не считал ски- фами ни исседонов, ни массагетов, тогда как современные исследователи, опираясь на археологические, лингвистические и топо- нимические материалы и на свидетельства других античных источни- ков… отмечают родство культуры этих азиатских племен со скифами и считают возможным говорить об их скифском (иранском) происхожде- нии» (Куклина 1985: 7–8). Не говоря уже о неправомерности отождеств- ления «скифский = иранский», нельзя не отметить, что автор последнего высказывания упускает из виду бесспорное лингвистическое свидетель- ство того, что скифский и массагетский языки относились к разным под- группам иранских. Ведь общеиранское (и индоиранское) * ś (из индоевропейского *ƙ) давало в большинстве иранских языков s, а в т.н. «югозападноиранских», т.е. прежде всего в древнеперсидском, а также в юговосточноиранском скифском, θ – ср. авестийское paēs-, древнепер- сидское paiθ- (<*paiś) ‘красить, украшать’ (родственно русским словам ‘писать’, ‘пестрый’). Производное от этого корня со значением ‘вид, форма’ отразилось в скифском языке как -πείθης, с θ, а не с обычным для большинства иранскихs. Массагетская форма того же слова, где *ś, в от- личие от скифского, дало s, приведена Геродотом (I, 211, 213) в имени массагета Σπαργαπίσης, соответствующем скифскому антропониму Σπαργαπείθης (подробнее об этой фонетической особенности см. Абаев 1945; Грантовский 1970: 161–162 = 2007: 183–184; о соотношении тер- минов «массагеты» и «скифы» у Геродота см. Немировский 2005) 4. 4 Разумеется, теоретически не исключено, что элемент -πείθης в скифских именах появился у Ге- родота по народноэтимологической контаминации с собственно греческим -πείθης, но в таком случае логично было бы ожидать того преобразования и в массагетском имени, чего мы, однако же, не видим. Кроме того, фонема, обозначаемая греческой тетой (а в более поздних записях и тау), встречается в скифском сравнительно часто, в том числе в тех случаях, когда ее появление

с. 8

7 Разумеется, такое представление о скифском языке у нелингви- стов обусловлено несовершенством лингвистических работ. Так, Фа- смер и Абаев (в большей степени последний) не были уверены в том, следует ли разграничивать скифский и сарматский. Как писал первый (Vasmer 1923: 8), «[и]так, если вообще различать скифов и сармат, це- лесообразно относить к скифскому лишь то, что Геродот или еще более древние источники называют скифским» (Will man also überhaupt Skyt- hen und Sarmaten auseinanderhalten, dann empfiehlt es sich für skytisch nur das zu halten, was Herodot oder noch ältere Quellen als skytisch bez- eichnen). Руководствуясь этой максимой, а не звуковыми соответ- ствиями, он считал сарматскими имена и этнонимы, демонстрирующие явно скифское фонетическое развитие (Сайтафарн, сайи, Скилур, Палак), в чем ему следуют и некоторые современные специалисты (см. ниже). В.И. Абаев пошел еще дальше, вовсе отказавшись от деления языкового материала на скифский и сарматский. По его словам, «у них был целый ряд общих черт, которые противопоставляли их остальным иранским наречиям и которые позволяют рассматривать все скифо-сар- матские говоры как одно лингвистическое целое» (Абаев 1949: 149 = Абаев 1979: 273) 5. В результате в его глоссарии, озаглавленном «Сло- варь скифских слов 6», из почти двухсот тридцати лемм к скифскому можно отнести лишь десятую часть. О таком же подходе к соотноше- нию скифского и сарматского свидетельствует и само название статьи Р . Шмитта (Schmitt 2012): Die Sprache(n) von Skythen, Sarmaten und Ala- nen («Язык(и) скифов, сармат и алан»). Труд Майргофера (Mayrhofer 2006) лингвистически более последователен, но в нем заметна склон- ность автора объяснять все фонетические особенности скифских лек- сем окказиональными отклонениями от нормы под влиянием постулируемых ad hoc ассимиляции, диссимиляции и прочих не засви- детельствованных в скифском явлений (ср. ниже s. v. Παραλάται, Ταβιτί и др.). Тем не менее, как будет показано ниже, анализ материала опро- вергает пессимистическую точку зрения на возможность дальнейшей нельзя объяснить влиянием греческого, и в начальной позиции, где ее вряд ли возможно возводить к индоиранскому *th, зато вполне допустимо считать рефлексом общеиранского *ś, что обычно и делается. То же фонетическое развитие демонстрирует и ряд осетинских слов, скорее всего за- имствованных из скифского (подробнее см. ниже). Все эти обстоятельства свидетельствуют скорее в пользу того, что греческая запись скифских имен с элементом -πείθης передает реальное скиф- ское произношение. 5 Справедливую критику позиций Фасмера и Абаева см. в работе С.Р . Тохтасьева (2005: 61–66). 6 В работе 1949 года «основ».

с. 9

8 детализации наших представлений о скифском языке и лишний раз де- монстрирует, что «междисциплинарное исследование бесписьменного общества, каким по определению является скифское, предполагает овла- дение основами смежных профессий» (Кулланда, Раевский 2002: 225). Историкам (в широком смысле, включая археологов, социальных антро- пологов и представителей иных смежных дисциплин), как, впрочем, и лингвистам, занимающимся скифологией, не худо было бы иметь пред- ставление о твердо установленных рефлексах общеиранских фонем в скифском, отличающихся от рефлексов тех же фонем в сарматском, что заставило бы отказаться от многих остроумных и соблазнительных, но не выдерживающих научной критики гипотез. На практике же скифо- логи обычно довольствуются дежурным упоминанием об ираноязычии скифов, тогда как «изучение явлений скифской культуры, запечатленных античными авторами, а тем паче – материальных остатков деятельности скифов, полученных в ходе археологических раскопок, зачастую прово- дится без полноценного учета этнической принадлежности их создате- лей» (Там же: 213). Между тем, как нам с Д.С. Раевским уже случалось отмечать, скифология – одна из тех кажущихся периферийными ввиду отсутствия полноценных письменных источников областей науки, где от исследователя требуется хорошо ориентироваться в совершенно разных сферах, от чего избавлены специалисты в классических дисциплинах, лучше обеспеченных материалом. Если античник может иметь лишь самое общее представление об иранистике, а египтолог – об ассириоло- гии, то скифологу – в идеале – необходимо профессионально разбираться в археологии (откуда происходит основная масса материалов), ирани- стике (поскольку отрывочные данные о языке, мифологии и социальной структуре скифов невозможно адекватно истолковать без учета иных иранских материалов), античной истории и источниковедении (ибо сколько-нибудь пространные и связные сведения о скифах дошли до нас в передаче античных авторов, и при их интерпретации приходится делать поправку на специфику античной традиции), ассириологии (поскольку сведения о пребывании скифов в Передней Азии содержатся в ассирий- ских текстах, и от их далеко не однозначной датировки зависит хроно- логия раннескифской истории) и в ряде других дисциплин – этнологии, фольклористике и т. п. Каким бы тривиальным ни казалось это утвер- ждение, в реальной жизни дело, как правило, обстояло и обстоит иначе. Занимавшиеся скифологией знатоки классических языков и археологии (М.И. Ростовцев, Б.Н. Граков и др.) не были иранистами; иранисты не

с. 10

9 изучали профессионально археологического материала; большинство же современных скифологов составляют чистые археологи, в чьих работах письменные источники, по выражению Э.А. Грантовского, не иссле- дуются, а лишь привлекаются (Грантовский 1980: 68) 7. Такая «самодостаточность» скифологии сильно ограничивает ее возможности8. Как правило, анализ лингвистических дискуссий в тру- дах историков – как, впрочем, и исторических, археологических и т. п. дискуссий в трудах лингвистов – сводится к следующему умозаключе- нию: одни лингвисты (археологи, историки и т.п.) считают так, дру- гие – эдак. Раз они сами не могут разобраться в своем материале и прийти к единому мнению, я вправе присоединиться к той точке зре- ния, которая более соответствует моим выводам. Позиция, что и гово- рить, удобная, но для научного исследования неприемлемая. Ведь не столь уж часто аргументы сторонников всех имеющихся гипотез оди- наково убедительны. Обычно, проанализировав систему доказательств, можно разобраться, кто из спорящих более корректен в обращении с источниками, а чьи положения невозможно принять без насилия над материалом. Отдельные соображения относительно специфических особен- ностей скифского языка, отличающих его от прочих древних и совре- менных иранских языков Северного Причерноморья и юга России специалисты высказывали неоднократно (Brandenstein 1953 9; Грантов- ский 1960: 20, примеч. 28; Cornillot 1981a), а в начале 90-х гг. прошлого 7 К примеру, в высокопрофессиональных археологических работах можно встретить утверждения, порожденные исключительно небрежностью в обращении с письменными источниками и лин- гвистическими данными. Так, В.Ю. Мурзин (1990: 29–30) пишет, что, согласно переданной Ге- родотом скифской легенде, от «сыновей первочеловека Таргитая – Липоксая, Арпоксая и Колоксая [так в цитируемой книге, правильно Колаксая; В.Ю. Мурзина, видимо, ввела в заблуждение еди- ничная опечатка на странице 21 книги Б.Н. Гракова «Скифы»: при прочих упоминаниях имя у Гракова приводится, естественно, правильно. – С.К.]» произошли «паралаты, катиары и траспии», тогда как по Геродоту паралаты произошли от Колаксая, катиары и траспии от Арпоксая, а от Ли- поксая – авхаты. А.Ю. Алексеев (2003: 162 и примеч. 123), хотя и с оговоркой («возможно»), со- поставляет этноним Γέρροι с нем. Heer ‘войско’, начальный согласный которого соответствует иранскому k (ср. древнеперсидское kāra «войско»), а никак не g, французским guerre ‘война’, за- имствованным из германского *werra (ср. англ. war ‘война’, нем. Wehr‘оборона’) с закономерным развитием *w > *γw > g (как в слове Gascon ‘гасконец’ из Vascon‘баск’), а также словами разных современных языков, восходящими в конечном счете к греческому ἥρως ‘герой’, которое также никоим образом не может быть родственным слову Γέρροι. 8 Об этом неоднократно писал Э.А. Грантовский; см. Грантовский 1980; Он же. 1981: 59–61. 9 Бранденштейн первым предпринял важный шаг в определении специфики скифского языка, по- пробовав этимологизировать имена персонажей скифской генеалогической легенды с учетом спе-

с. 11

10 века польский лингвист Кшиштоф Томаш Витчак сформулировал су- губо лингвистические (а не основанные на географии, хронологии или сведениях античных авторов) критерии вычленения собственно скиф- ского пласта из общего массива иранской лексики Северного Причер- номорья. К сожалению, ни опередившие свое время наблюдения Бранденштейна, Грантовского и Корнильо 10, ни пионерская работа Вит- чака не встретили должного отклика в научной среде, да и сами авторы, за исключением Корнильо, насколько мне известно, впоследствии не возвращались к проблеме скифского языка – В. Бранденштейн скорее всего потому, что, как уже отмечалось, его интерпретация легенды о происхождении скифов не получила поддержки, Э.А. Грантовский по- тому, что, будучи историком, писал прежде всего об истории, К.Т. Вит- чак, видимо, потому, что, будучи индоевропеистом широкого профиля, переключился на исследование других (в частности, кельтских) языков. В результате пишущие о скифском языке либо не знают о существова- нии отличных от традиционных взглядов на его генетическую принад- лежность 11, либо пытаются их оспорить, идя при этом на явные, пусть и неосознанные, натяжки (Dzitstsojty 2007) 12. К счастью, в последнее цифических фонетических особенностей скифского, прежде всего перехода d > δ > l (см. ниже). К сожалению, его опыт исторической привязки легенды оказался не слишком удачным (он, на- пример, считал, что скифские γένεα связаны со сменявшими друг друга в Северном Причерно- морье народами: трипольскими земледельцами /потомками старшего брата/, носителями культуры боевых топоров /потомками среднего брата/ и собственно скифами /потомками младшего брата/), что представляется, мягко говоря, маловероятным), а потому плодотворная лингвистическая идея не получила развития. 10 Во избежание недоразумений, подобных высказыванию А.И. Иванчика о французском ученом Корнийо, якобы «ошибочно именуемом Кулландой Корнильо» (Иванчик 2009: 79), напомню, что передача по-русски французского буквосочетания - ill- как ль – старая традиция (ср. такие за- имствования как портфель, бульон, бильярди пр.), ориентировавшаяся на реальное произношение XVIII века (господствовавшее в речи образованных слоев до Революции, а в ораторской речи до середины века XIX – последним его видным приверженцем был знаменитый лексикограф Эмиль Литтре, умерший в 1881 г.; см. Доза 1956: 98, 102–103), которую предпочитает современной сам Франсуа Корнильо, русист по образованию. 11 Например, такой энциклопедически образованный ученый, как Вяч. Вс. Иванов, в одной из сравнительно недавних работ пишет, что «для скифской группы… восстанавливается язык, от- носившийся к согдийско-аланской подгруппе восточноиранских языков» (Иванов 2004: 56). А.И. Иванчик, автор нескольких книг о скифах, строит свои выводы о языке, мифологии и социальной структуре скифов на устаревших этимологиях (см. об этом Кулланда 2008; Тохтасьев 2008: 203), не подозревая, что за время, прошедшее со дня выхода соответствующего раздела книги В.И. Абаева (Абаев 1949), переизданного в семидесятые годы почти без изменений (Абаев 1979) и остающегося для большинства скифологов истиной в последней инстанции, представления о скифском языке существенно изменились (продолжает он цепляться за эти явные ошибки и после того, как на них указали рецензенты – ср. Иванчик 2009). 12 Разбор аргументов Ю.А. Дзиццойты см. ниже.

с. 12

11 время дело сдвинулось с мертвой точки. Во всяком случае, некоторые специалисты уже не сомневаются в том, что скифский, вопреки укоре- нившемуся мнению, не образует единого языкового пространства с сар- матским, отличаясь от него, а также от аланского и осетинского, рефлексами ряда общеиранских фонем, и, таким образом, не является прямым предком двух последних 13 (Blažek 2003; Тохтасьев 2005a; Кул- ланда 2005; Он же 2006; Kullanda 2006 и др.)14. Уточнение наших представлений о скифском языке позволяет по- новому взглянуть и на происхождение и этническую принадлежность скифов, и на локализацию их прародины. Нам представляется случай не только проследить на основании иранских заимствований в иных языках и иноязычных заимствований в общеиранском, где жили иранцы в общеиранский период и восточные иранцы до разделения на северных и южных (что уже предпринималось прежде – см. Грантов- ский 1970: 355–360 = 2007: 406–412; Он же 1998: 60–123), но и по- пытаться проделать то же для собственно скифов. Прежде чем приступить к анализу материала, необходимо рас- смотреть, что было сделано в этой области предшественниками. Работ, непосредственно посвященных этногенезу скифов, крайне мало. Не в последнюю очередь это связано с опорой на археологиче- ский материал, этническая атрибуция которого возможна лишь в самом общем виде 15. С высокой долей вероятности определяется при- надлежавшая скифам материальная культура и ее локальные и вре- менные особенности. Однако последние по определению невозможно сколько-нибудь достоверно отождествить с этническими группами, поскольку археологический материал не содержит языковой инфор- 13 Так, Вацлав Блажек пишет о “the East Iranian dialects where Iranian * d > d/δ (Sarmatian-Alanic, Ossetic, Khotanese, Choresmian, Sogdian, Yaghnobi, Wakhi, Yazghulami, Shugni group, Sanglichi- Ishkashimi) and not *d > l (Scythian, Bactrian, Pashto, Yidgha, Munji) (Blažek 2003: 98). 14 Более осторожную позицию занимает Т.Т. Камболов (Камболов 2006: 89–100), но и он считает, на- пример, переход *d > δ > lспецифической чертой скифского языка, отличающей его от сарматского. 15 Единственная попытка рассмотреть происхождение скифов прежде всего на лингвистическом материале (Петров 1968), к сожалению, оказалась неудачной. Ее автор на том основании, что слова, родственные скифским, обнаруживаются не только в иранских, но и в других индоевро- пейских языках, объявил скифский неиранским языком, занимающим особое место среди ин- доевропейских. В тексте книги сказано, что скифский язык не был иранским, а относился к восточной группе индоевропейских языков (Ibid.: 32–33), а в аннотации – что «скiфська мова не була iраньскою… Це була одна з iндоєвропейських мов, що перебувала в найближчих зв’язках зi спорiдненими мовами сумiжних народiв: з iранською на сходi, фракiйською на заходi й балто- слов’янською на пiвночi» («скифский язык не был иранским… То был один из индоевропейских языков, находившийся в наиболее тесных связях с родственными языками соседних народов: иранским на востоке, фракийским на западе и балто-славянским на севере»).

с. 13

12 мации. Отчасти поэтому исследование этногенеза скифов сплошь и рядом подменяется анализом формирования их материальной куль- туры 16. Антропологические материалы по ранним скифам практиче- ски отсутствуют, хотя более поздние данные можно использовать для характеристики этнического состава скифов (см. подробнее ниже). Еще один путь изучения скифского этногенеза – этническая трактовка легенд о происхождении скифов, сохраненных Геродотом и Диодо- ром. Отраженное в этих легендах тернарное или бинарное деление общества и/или этноса при таком подходе трактуется исключительно как результат смешения различных этносов 17, с чем едва ли можно согласиться. Если обратиться к наиболее ранним и оттого более на- дежным по сравнению с прочими свидетельствам Геродота, легенда, охарактеризованная им как собственно скифская (IV 5–6) 18, явно по- вествует о делении, подобном варновому (Грантовский 1960), чьи ис- токи прослеживаются в индоевропейской древности (Kullanda 2002; Кулланда 2006 b). Вторую Геродотову версию легенды (IV 8–10) 19, ко- торую Отец истории приписывает причерноморским грекам, вроде бы можно понимать как этногенетическую, поскольку в ней имена 16 Ср. высказывание М.И. Артамонова: «… исторические скифы ведут свое происхождение от народа срубной культуры… вытеснившего из Северного Причерноморья большую часть отож- дествляемого с киммерийцами народа с катакомбной культурой» (Артамонов 1974: 23). 17 Ср. в недавней работе В.Ю. Мурзина (впрочем, то же самое уже было опубликовано по-русски в работе Мурзин 1990: 73, 79): «Трiадна органiзацiя виникала внаслiдок пiдкорення iноплемiнних груп населення та ставала знаряддям панування правлячоï верхiви («центру»), що спиралася на «природних» пiдданих, над щойно пiдкореними групами населення… Не викликає сумнiву, що формування скiфськоï тріадноï військово-політичноï організаціï сталося внаслідок завоювання прийшлою ордою протоскіфського тубільного та близького ïм за мовою та способом життя кіме- рійського населення Східноï Ͼвропи» (Триадная организация возникала вследствие покорения иноплеменных групп населения и служила орудием господства правящей верхушки («центра»), опиравшейся на «природных» подданных, над недавно покоренными группами населения… Не вызывает сомнения, что формирование скифской триадной военно-политической организации стало следствием завоевания пришлой ордой протоскифского туземного, близкого им по языку и образу жизни киммерийского населения юга Восточной Европы) (Мурзін 2013: 27–28). 18 «Как утверждают скифы… первым появился на этой земле… человек по имени Таргитай… У него родились три сына: Липоксай и Арпоксай и самый младший Колаксай… От Липоксая про- изошли те скифы, которые именуются родом авхатов. От среднего Арпоксая произошли именуе- мые катиарами и траспиями. От самого же младшего из них – цари, которые именуются паралатами» (пер. И.А. Шишовой по изданию Доватур, Каллистов, Шишова 1982: 101). 19 «Когда Геракл прибыл… в страну, называемую ныне Скифией…, то… заснул, а кони из его ко- лесницы… были таинственным образом похищены по божественному предопределению. Когда же Геракл проснулся, он отправился на поиски. Обойдя всю страну… он нашел в пещере некое существо двойной природы: наполовину ехидну, наполовину деву… Геракл спросил ее, не видела ли она где-нибудь бродящих коней. Она же сказала ему, что лошади у нее и что она их ему не от- даст, пока он с ней не совокупится. Геракл вступил с ней в связь за такую цену… Наконец она… сказала: «Я сохранила для тебя этих коней… а ты дал награду – ведь у меня от тебя три сына. Ты мне скажи, что нужно делать с ними… он, как говорят, на это ответил: «… как увидишь, что кто-

с. 14

13 сыновей Геракла соответствуют этнонимам, но фраза, что от Скифа, сына Геракла, произошли все сущие цари скифов, заставляет думать, что и этот вариант изначально повествовал о возникновении социаль- ного членения 20. Одним словом, вывод об отражении в скифских ле- гендах этнического смешения – и, соответственно, вытекающие из него рассуждения об особенностях этногенеза скифов – трудно счи- тать обоснованными, хотя сама гетерогенность скифского этноса весьма вероятна (ср. ниже). В то же время авторы работ по скифскому языку обычно отделываются лишь самыми общими – да и то не слиш- ком убедительными – замечаниями относительно предполагаемого происхождения скифов 21. Я в своей работе постараюсь проанализи- ровать прежде всего (хотя и не только) лингвистический материал под историческим и этнокультурным углом зрения. Неизбежный при таком подходе некоторый «перекос» в сторону лингвистических дан- ных, учитывая почти полное отсутствие последних в подавляющем большинстве работ о скифском этногенезе, сам по себе вряд ли спо- собен поставить под сомнение надежность выводов (которые, разу- меется, могут и должны быть оспорены в случае некорректного обращения автора с материалом). В конце концов, еще Г.Ф. Миллер то из них натягивает этот лук вот так и подпоясывается поясом вот таким образом, именно его сделай жителем этой страны. Того же, кто не сможет выполнить то, что я приказываю, вышли из страны…» …Она же, когда родившиеся у нее дети возмужали, сначала дала им имена: одному из них – Агафирс, следующему – Гелон и Скиф – самому младшему… И вот двое ее детей – Агафирс и Гелон, которые не смогли справиться со стоявшей перед ними задачей, ушли из страны, изгнан- ные родительницей, а самый младший из них – Скиф, – выполнив все, остался в стране. И от Скифа, сына Геракла, произошли нынешние цари скифов» (пер. И.А. Шишовой). 20 Прежде, в советское время, противники такой трактовки прибегали к квазимарксистской аргу- ментации, выставляя себя защитниками «единственно верного учения» от ревизионистских пося- гательств. Так, Е.В. Черненко в рецензии на книгу о скифском обществе писал: «…при реконструкции многих сторон скифской социальной организации А.М. Хазанов намеренно при- бегает к методу этнографических аналогов – частному проявлению сравнительно-исторического метода, одного из основных инструментов марксистской исторической науки… Таким образом, автор исходит из марксистского тезиса: близость социально-политического бытия определяется близостью социально-экономических и исторических условий жизни… а не внеисторическим “на- циональным духом”» (Черненко 1978: 148). Современные их последователи соответствующей тер- минологии по понятным причинам избегают, но логика рассуждений от этого не меняется. Анализ данных Геродота, подкрепленных индоиранским материалом, во внимание не принимается, а скиф- ской социальной организации приписываются те же черты, что и более поздним кочевым обще- ствам. Это, однако, тот самый случай, когда comparaison n’est pas raison (сравнение – не довод). 21 Например: “The Scythians are a group of peoples speaking an Iranian dialect which, originating from Inner Eurasia, made their appearance in the Ancient World in the 7th century B.C.” (Скифы суть группа народов, говоривших на одном из иранских диалектов, которые, происходя из Внутренней Евра- зии, явились Древнему Миру в VII веке до н. э.) (Humbach and Faiss 2012: 1). Непонятно, почему разные народы должны были говорить на одном диалекте, и что подразумевается под «Внутрен- ней Евразией».

с. 15

14 писал: «Различие, изображающее точное свойство народов, не со- стоит во нравах и обычаях, в пище и промысле, ниже в образе бого- служения; ибо все сие может разным народам быть общим, а в одном и том же самом народе отменным; единственный же и необманчивый знак есть язык, который буде где сходен, там нет разности в народах, а где оный отменен, там никакого союза между ними полагать не можно. Язык показывает нам происхождение народов» (Миллер 2006 [1773]: 57) 22. Необходимо, впрочем, иметь в виду, что при обращении к бесписьменному языку, от которого до нас дошли лишь отрывочные сведения, поневоле приходится прибегать к догадкам, умозрительым рассуждениям и слабо подкрепленным материалом гипотезам, от чего в значительной мере (хотя и не полностью) избавлены специалисты по лучше документированным древним языкам. Мне думается, од- нако, что лучше высказать не вполне обоснованное суждение (стара- ясь, конечно, чтобы аргументы в его поддержку не противоречили твердо установленным фактам; ср. примеч. 7), которое, даже если оно окажется неверным, может подтолкнуть коллег к поиску иного реше- ния, чем обойти проблему молчанием из боязни совершить ошибку. Я считаю своим долгом поблагодарить коллег, прочитавших ра- боту в рукописи и сделавших ряд ценных замечаний: мою маму †Марию Николаевну Погребову, научного редактора Илью Сергеевича Якубовича и Андрея Юрьевича Алексеева. 22 Ср. также выше, примеч. 1. Разумеется, лингвистический признак, как и любой другой, не стоит абсолютизировать: всем известны примеры различных народов, говорящих на одном языке, или одного народа, включающего носителей разных языков.

с. 16

15 Глава I. ПР ЕДЫСТОРИЯ СКИФОВ Прародины индоиранцев и иранцев Непосредственное отношение к истории скифского этноса имеет расселение носителей индоиранского и общеиранского праязыков. Ведь один из ключевых вопросов происхождения скифов – откуда скифский этнос пришел в места распространения архаической скиф- ской культуры, а именно на Северный Кавказ. Значительная часть ски- фологов полагает, что скифы пришли с территории, где, в частности, был возведен курган Аржан I (современная Тува) и из сопредельных районов (что, впрочем, как отметил в письме автору А.Ю. Алексеев, не обязательно означает, что оттуда происходили и сами скифы). Аржан I они по дендрохронологическим и радиоуглеродным данным датируют концом IX – первой половиной VIII вв. до н. э., что, по мнению их оп- понентов, противоречит анализу археологического материала, согласно которому погребальный инвентарь кургана относится к VII в. до н. э. (Членова 1997). В связи с этим важно представлять, где обитали предки скифов и, соответственно, насколько вероятно появление скифов в Центральной Азии в начале I тыс. до н. э. Недаром немногочисленные исследования этногенеза скифов непременно включают и рассмотре- ние проблемы индоиранской прародины (и наоборот – при попытках локализовать прародину иранцев учитываются скифские материалы) (Абаев 1972; Артамонов 1974: 9–12; Мурзин 1990: 9–12). Как уже говорилось, материалы более поздних письменных ис- точников и лингвистические данные, прежде всего о контактах ариев, индоиранцев 23, иранцев и восточных иранцев с носителями иных, как родственных (греческий, латинский), так и неродственных (финно- угорские, северокавказские) языков, но не только, позволяют прибли- зительно очертить ареалы обитания предков скифов. Судя по 23 В традиционном научном узусе употреблялись как синонимы слова «индоиранцы, индоиранский» и «арии, арийский». Есть, однако, основания полагать, что арийская языковая общность распалась сначала на нуристанскую и индоиранскую ветви (последняя, в свою очередь, разделилась затем на

с. 17

16 существованию армяно-греко-арийского единства, будь то генетиче- ского или ареального, но так или иначе неоспоримого (см. подробно Martirosyan 2013), праарии обитали на смежной с праармянами и пра- греками территории, т. е., видимо, в пределах если не Восточной Ев- ропы, то во всяком случае Циркумпонтийской зоны. Что до индоиранцев, экстралингвистические аргументы свидетельствуют в пользу их расселения в евразийской степной зоне. При ознакомлении с данными древнеиндийских источников, посвященных описанию ри- туалов, бросается в глаза, что посуда, изготовленная на гончарном круге, не считалась у древних индийцев ритуально чистой (подборку соответствующих текстов с их анализом см. в работе Rau 1972). Так, в Майтраяни-самхите говорится: «он (сосуд, sthālī́) сделан арием (āryakr̥tī́) с идущими вверх [горизонтальными] налепами (ūrdhvákapālā) ради единения с божественностью (sadevatvá); он воис- тину един с богами (sádevā). Но тот сосуд (pā́tra), что сделан гончаром (kúlālakr̥ta), кружальный (cakrávr̥tta) – асурический (asuryà)» (āryakr̥tī́ bhavaty ūrdhvákapālā sadevatvā́ya sā́ hí sádevāsuryàṁ vā́ etát pā́traṁ yát kúlālakr̥taṁ cakrávr̥ttaṁ – MS 1, 8, 3). О том же говорит Катхака-сам- хита: «кружальный (cakravr̥tta) один, некружальный (acakravr̥tta) дру- гой; тот, что кружальный – асурический, тот, что некружальный – божественный сосуд (devapātra) 24. Поэтому для агнихотры [жертвен- ного возлияния Агни] следует изготовить некружальный горшок (tapanī)» ( cakravr̥ttam anyad acakrav r̥ttam anyad yac cakrav r̥ttaṁ tad asuryaṁ yad acakrav r̥ttaṁ tad devapātraṁ tasmād acakrav r̥ttām agnihotratapanīṁ kurvīta – KS 6, 3). Именно для степных скотоводче- ско-земледельческих культур характерна лепная, а не кружальная ке- рамика – последнюю использовали носители оседлых протогородских земледельческих культур Ближнего Востока, юга Средней Азии и Ин- достана, у которых ее и заимствовали индоарии и иранцы по мере своего продвижения в эти регионы. Но, как видно из приведенных от- рывков, она все равно оставалась для них чуждой, несвойственной предкам и оттого ритуально нечистой (толкование этих данных приме- нительно к истории индоиранцев см. в книге Грантовский 1998: 60–62; см. также Kuzmina 2007). Индоиранцы тесно контактировали с финно-уграми. Среди за- индоарийскую, дардскую и иранскую), и потому представляется целесообразным обозначать сло- вом «арии» более широкую общность, включавшую и предков носителей нуристанских языков, а более узкое определение «индоиранцы» сохранить для предков индоариев, носителей дардских языков и иранцев (см. Эдельман 1992; 1999; 2009: 88, схема 2; Коган 2005: 202). 24 Или «божественная субстанция», если принять чтение devamātra.

с. 18

17 имствованных в финно-угорский слов 25 имеется значительное число таких, которые по своему фонетическому облику скорее всего являются именно индоиранскими. Это, в частности, ФУ * śarsa/śasra ‘тысяча’ (удм. śurs, śurə̑s; коми śurs; хант. t’ŏrəs, t’ărəs, śărəs ‘тысяча’) < ИИР *ź h/jhasra- ‘id’ (др.-инд. sa-hásra, авест. ha-zaŋra, где sa- и ha- означают ‘один’, т.е. ‘одна тысяча’; осет. ærzæ ‘несметное число’; пашто zər ‘ты- сяча’ и пр.); ФУ *asȣrɜ ‘господин; князь’ (морд. эрзя azoro, azor, мокша azor ‘господин’, удм. uzi̮r, uzə̑r ‘богатый’, uzị̑r ‘богатый’, ‘богатство’, коми ozi̮r, o̯zi̮r ‘богатый’, манси ātər, ōtər, ɔ̄tər ‘князь’) < ИИР * asura- ‘господин’ (др.-инд. ásura- ‘бог’, ‘господин’, авест. ahura- ‘господин’), ФУ *mekše ‘пчела’ (фин. mehi-läinen, mehi-äinen ‘медоносная пчела’, морд. эрзя mekš, mäkš, мокша meš, мар. mükš, венг. méh ‘пчела’ и пр.) < раннеарийского mekš- (др.-инд. mákṣ-, авест. maxšī- ‘муха’ и пр.) и др. Все приведенные слова не демонстрируют характерных иран- ских фонетических переходов ( s > h26, *kš > xš) и потому не могут 25 Примечательно, что в прауральском индоиранских заимствований нет, следовательно, контакты начались в финно-угорскую эпоху. От заимствований следует отличать исконную ностратическую лексику, общую для уральских и индоевропейских языков, напр., уральское *kälɜ ‘свойственница’ – индоевропейское *ĝl̥ōu̯ ‘золовка’; уральское *nime – индоевропейское *h 1neh3mn̥ ‘имя’. Правда, Т.В. Гамкрелидзе и Вяч.Вс. Иванов считают эти уральские слова заимствованиями соответственно из ка- кого-то «древнеевропейского» индоевропейского языка (Гамкрелидзе и Иванов 1984: 940–942) и из раннетохарского (Там же, 937–938), что представляется маловероятным, поскольку в прауральскую эпоху индоевропейцы и уральцы явно не контактировали. 26 Некоторые лингвисты утверждают, что переход * s > h произошел в иранском достаточно поздно, уже после того, как иранцы в начале I тыс. до н. э. появились на территории современного Ирана. В доказательство сторонники этой точки зрения приводят прежде всего древнеперсидское название Элама – ( H)uja, которое считают передачей названия его столицы, Суз – эл. Šu-šá-an, полагая, что заимствованная инициаль впоследствии перешла в персидском в ларингальный h (Szemerényi 1966: 192 f.; Idem 1968; Mayrhofer 1989: 7), а также имя божества (или божеств, учи- тывая, что соответствующий детерминатив стоит перед обоими именами) Das-sa-ra Dma-za-áš в новоассирийском ритуальном тексте III R 66, которое считают передачей имени Ахурамазды до перехода *s > h. Однако переход *s > h в иранских языках предшествовал переходу ś > s, отра- зившемуся в иранских именах, засвидетельствованных в 829 ( Artasari) и между 821 и 819 ( Ar- tasirari) гг. до н. э. Следовательно, в середине IX в. до н. э., когда давались эти имена, переходаs

h уже не происходило. Учитывая, что закономерность *s > h явно не была одномоментной, а действовала в течение определенного времени, после чего некоторое время продолжала суще- ствовать фонема *ś (давшая впоследствии югозападноиранскую фонему θ и северозападноиран- скую s), иранцы, чтобы название Суз в их языке приобрело начальное h-, должны были бы заимствовать его самое позднее на рубеже XI–X вв. до н. э. (а реально, видимо, еще раньше), что представляется маловероятным. Куда более правдоподобно мнение, что древнеперсидское назва- ние Элама не имеет отношения к Сузам, чье название передавалось в древнеперсидском как Çūšā- . Вряд ли один и тот же топоним был заимствован дважды в разные исторические периоды, как предполагал Семереньи. Вероятнее всего древнеперсидское ( H)uja восходит к этнониму, пере- дававшемуся по-гречески как Οὔξιοι, поскольку земля уксиев была первой областью, находив- шейся под влиянием Элама, которую персы встретили на пути в Персиду (Henkelman 2011: 10–11 and n. 26; на эту работу обратил мое внимание И.С. Якубович). Да и передачи * Asura- через as- sa-ra и Mazdā- через ma-za-áš нехарактерны для аккадского (см. Грантовский 1970: 97–98 = 2007: 110). Подробно проблема иранского перехода *s > h рассматривается в работе немецкой иссле- довательницы Альмут Гинце (Hintze 1998). Ср. также [Напольских 2010: 234 и примеч. 1].

с. 19

18 быть иранскими27. Теоретически они могли бы оказаться заимствова- ниями из праиндоарийского или из какой-либо не оставившей потом- ков подгруппы индоиранских языков, где, как в индоарийском, сохранялись и индоиранское * s в подавляющем большинстве пози- ций, и индоиранское * kš. На такую возможность указывал Е.А. Хе- лимский, отметивший предположительно характеризующую эту ветвь палатальную артикуляцию гласного * a (на том основании, что в обско-угорских языках многие индоиранские заимствования «со- держат *ä/*ǟ на месте и.-ир. * a») (Хелимский 2000 [1998]: 510; см. также Живлов 2013). Но его объяснение применимо к более поздним заимствованиям – скажем, в праугорский или прафинно-пермский. Приведенные же выше лексемы, учитывая их прафинноугорскую древность, скорее следует считать заимствованиями из праиндоиран- ского. Никаких лингвистических аргументов в пользу того, что финно-угры контактировали исключительно с иранцами, – если, ко- нечно, не считать таковыми употребление терминов «древнеарий- ский» и «иранский» в качестве синонимов 28 и введение в научный 27 Т.В. Гамкрелидзе и Вяч.Вс. Иванов считают их «раннеиранскими», заимствованными в финно- угорский до того, как в иранском произошли соответствующие переходы («до перехода иран. *s→h» – Гамкрелидзе и Иванов 1984: 926; «до изменения комплекса *kš > xš» – Там же: 923). Но при подобном подходе, когда отсутствие характерных общеиранских черт без какой бы то ни было аргументации объявляется нерелевантным для отнесения той или иной лексемы к иранским, единственный аргумент в пользу иранской принадлежности приведенных выше (и ряда других) слов – умозрительные пред- ставления авторов о том, что индоиранцы не могли находиться в контакте с финно-уграми, которые якобы имели дело исключительно с иранцами. Эти представления, в свою очередь, основаны на ги- потезе о прародине индоиранцев в Передней Азии, где и произошел распад индоиранского единства (Там же: 920). Последнее утверждение понадобилось Т.В. Гамкрелидзе и Вяч.Вс. Иванову для того, чтобы дополнительно аргументировать предложенную ими ближневосточную локализацию индоев- ропейской прародины. Но такая, весьма правдоподобная, судя по контактам праиндоевропейского с прасеверокавказским, пракартвельским и прасемитским (Starostin 2007 a; Idem 2007 b), локализация индоевропейской прародины отнюдь не означает, что в том же регионе должны были находиться и прародины всех ветвей индоевропейской семьи на момент их распада, и потому не нуждается в такого рода аргументации. В самом деле, вряд ли кому-либо придет в голову утверждать, скажем, будто ураль- ская и алтайская прародины располагались в Передней Азии, поскольку там находилась ностратиче- ская прародина (уральские и алтайские языки, напомню, относятся к ностратическим). Отсутствие лингвистических критериев отнесения соответствующих лексем к иранским подтверждает и то, уже отмеченное в литературе, обстоятельство, что в других разделах своего труда те же авторы, анализируя этнонимы синды и дасы, относят их к общеиндоиранскому (или индоарийскому, но во всяком случае не иранскому) словарному фонду, обосновывая подобный вывод следующим образом: «Бóльшая ар- хаичность этих форм по сравнению с соответствующими иранскими проявляется в сохранении в них… сибилянта s-, переходящего в иранском в h- (в оригинале опечатка – ś – С.К.)» (Там же: 916–917 и при- меч. 1). Как едко, но справедливо заметил Э.А. Грантовский, «в этом случае – где предполагается при- сутствие неиранцев – в сохранении s “проявляется” общеиндоиранский или индоарийский характер таких слов, но он почему-то не проявляется на границах с финно-угорским миром (где иные арии, кроме иранцев, авторам как раз не требуются)» (Грантовский 1998: 78). 28 «Маргиана (Гонур), для которой предположен также древнеарийский (иранский) пласт населения» (Иванов 2004: 50).

с. 20

19 оборот понятия «скифы-аланы» (?!) 29, – не содержится и в сравни- тельно недавней статье Вяч.Вс. Иванова (Иванов 2004). Собственно, признания того, что индоиранская прародина нахо- дилсь неподалеку от финно-угорской, достаточно, чтобы локализовать первую в не слишком большом отдалении от тайги, где явно обитали прафинно-угры. Ведь общефинно-угорская лексика включает обозна- чения (часто восходящие к прауральскому) таких реалий, как пихта (ПУ *ńulkɜ: мар. в. nŭlγo, ур. и б. nulγo; удм. сар. ńi̮l-pu, каз. ńǝ̑l-pǝ̑, глаз. ńǝ̑l-pu; коми сыс. ńi̮l, перм. ńi̮v, язьвинский ńɵl, хант. вах. ńălki̮ и пр.), лиственница (ФУ *näŋV₃: коми уд. ńia, хант. вах. näŋk и пр.), кедровая сосна (ПУ *so/a/e̮ksɜ: коми sus-pu, манс. ср.-конд. tē̮t и пр.), кедровый орех (ФУ nakrɜ: фин. nauris, диал. nakris, эст. nairis, диал. nagr, nakr и др. ‘репа’, лив. na’ggǝ̑r ‘картофель’, манс. тавд. nɛ̮̮̄r, пел. nē̮r, хант. вах. naγǝr, верхнедем. naχǝr ‘кедровый орех’ 30)31, глухарь (ФУ * me[n]čɜ: фин. metso, эст. metsis, манс. сос. mansin ‘глухарь’, нижне-конд. mänšǝm ‘старая глухарка/старый глухарь’, и пр.), соболь, куница ( ńukśe: эст. nugis ‘куница’, коми ńiź, манс. тавд., пел. ńoks, хант. вах.ńŏγǝs ‘соболь’, венг. nyuszt ‘куница’ – UEW 326) и т.п. С другой (в том числе и географически) стороны, индоиранцы явно вступали в соприкосновение (хотя и менее тесное, чем с финно- уграми) и с носителями севернокавказских, точнее, восточнокавказ- ских (Старостин 1988: 113–114) 32 и картвельских (Климов 1994) языков33. Так, древнеиндийское kéśa- «волосы» и авестийское gaēsa- 29 «Можно предположить, что иранцы могли уже в этот ранний период разделиться на две группы, из которых одна двинулась в волго-донские степи, а затем и дальше на запад, где их потомки вы- ступают как скифы-аланы…» (Иванов 2004: 56). Понятно, что Вяч.Вс. Иванов не сам изобрел дан- ный этноним, а позаимствовал его из «Географии» Клавдия Птолемея (III, 5, 7), но все же вряд ли стоило воспринимать всерьез явно искусственный конструкт позднеантичного ученого. 30 В ареале прибалтийско-финских языков, где кедровая сосна не растет, произошел перенос на- звания на появившиеся позже клубневые растения. Первичное значение сохранилось в обско- угорских языках. 31 Подробный разбор финно-угорских названий растений в связи с проблемой прародины см. в работе Норманская 2008. 32 Как отмечал С.А. Старостин, попытки обнаружить индоиранизмы в западнокавказских языках, предпринимавшиеся, в частности, Н.С. Трубецким [Troubetzkoy 1921] и Ж. Дюмезилем [Dumézil 1963], вряд ли можно считать успешными, и «пока надежные индоиранские этимологии каких бы то ни было западнокавказских корней отсутствуют» (Старостин 1988: 114). 33 Контакты с северокавказцами и картвелами существовали и раньше, на праиндоевропейском и греко-армяно-арийском уровнях (на последнем, например, было заимствовано северокавказское слово для обозначения хищной птицы: вед. r̥jipyá-, авест. ǝrǝzifya-, греч αἰγυπιός из северокавказ- ского этимона, похожего на пранахское *ʕārĉiw) (Дьяконов и Старостин 1988: 184; подробный анализ северовосточнокавказских форм см. в NCED: 370–371; см. также Грантовский 1970: 291–295 = 2007: 333–339).

с. 21

20 «курчавые волосы» явно восходят к одной праформе, а нерегулярное соответствие авестийского g- древнеиндийскому k- объясняется, по Лубоцкому, заимствованием из субстратного языка34. Источником за- имствования могло быть пранахское *qēs «грива» (чеч., инг. qes, в ки- риллическом написании кхес) (к правосточнокавказскому * GwēźV – см. NCED: 468 35). Тот же этимон, но с показателем косвенных паде- жей (ср. чеч. косв. основу qēsar-), видимо, заимствован латинским: caesariēs «пышные кудри». Заманчиво было бы возводить к той же косвенной основе древнеиндийское késara- «волосы; грива» 36, но ввиду наличия суффикса *-ra в индоиранском я на этом не настаиваю. Так или иначе, нерегулярный перебой ś/s в древнеиндийском – еще один аргумент в пользу разновременного заимствования. Во всех слу- чаях, т.е. в иранском, индоарийском и латинском пранахский долгий *ē был воспринят как дифтонг (древнеиндийский e, не являющийся результатом подъема i в среднюю ступень, может восходить только к дифтонгу – в индоарийском, как известно, праязыковые дифтонги подверглись стяжению). Что касается латинского слова, то оно счи- тается производным от основы *caesar, возможно, давшей также имя Цезарь, Caesar, где интервокальный s сохранился (а не перешел в r) из-за наличия r в конечном закрытом слоге (хотя есть и возражения против такого объяснения – см. Pinault 1998: 16–17, с литературой) 37. Сюда же может относиться и когномен Цезон ( Kaesō), также не под- вергшийся соответствующему фонетическому преобразованию (ввиду древности и престижности, как и в случае с начальным K-?). Индоевропейскую этимологию латинского caesar предложил Ж.-Ж. Пино (Pinault 1998), реконструировавший праиндоевропейское 34 Нужно отметить, что речь вряд ли может идти о единовременном заимствовании в индоиранский праязык – в таком случае рефлексы в дочерних языках были бы регулярными. Скорее слово было за- имствовано уже разошедшимися праиндоарийским и праиранским по отдельности (на это обстоя- тельство обратила мое внимание А.В. Дыбо). 35 Авторы северокавказского этимологического словаря приводили в качестве параллели восточно- кавказским формам осетинское qīs/gesæ (< иранского *gaisa-) и отмечали, что если бы не огублен- ность, отраженная в праандийском *ʁwisV, было бы заманчиво рассматривать кавказские формы как старое заимствование из иранского (NCED: 468). Рассматриваемые здесь языковые факты свидетель- ствуют, что не только восточнокавказская лабиализация, но и собственно индоиранский материал указывает на обратное направление заимствования . 36 Нерегулярный -s- вместо -ṣ- традиционно объясняют через предполагаемую промежуточную форму *kesra- (Wackernagel 1896 I: 232; Pokorny 1959: 520), но см. возражения Пино (Pinault 1998: 17-18). 37 Имя Цезаря обычно считают этрусским по происхождению (Ernout et Meillet 2001: 84), что небе- зынтересно в свете гипотезы о северокавказской принадлежности этрусского (Иванов 1988; Orël and Starostin 1990 [переиздано в Старостин 2007]) .

с. 22

21 *kaikro38-kseh2-es39- «с причесанными волосами» с последующим раз- витием > *kaikerksās- > *kairksās- > *kairsās- > caesār-, однако пред- полагаемые фонетические переходы, прежде всего упрощение *kaikerksās - > * kairksās -, чересчур многоступенчаты и потому не вполне убедительны, да и семантика оставляет желать лучшего (см. об этом De Vaan 2008: 81–82). Основное же возражение состоит в том, что этимология Пино никак не объясняет авестийских форм, которые невозможно отделить от древнеиндийских и латинских. Древнеин- дийское késara- и латинское caesariēs возводил к северокавказскому С.А. Старостин (1988: 118; переиздано в Старостин 2007: 319–320), но он привлекал к сравнению другой северокавказский корень, вос- станавливаемый в виде *k(w)iśwɨ/ə/a (NCED: 709) и дающий в разных языках рефлексы со значением «веревка из конского волоса», «шерсть», «петушиный гребень», «коса», «грива» и пр., что фонети- чески и семантически менее правдоподобно, чем предложенная выше этимология, и думал о заимствовании на праиндоевропейском уровне, едва ли возможном ввиду упомянутых нерегулярных соответствий. К числу выделяемых в индоиранском по нерегулярным соответ- ствиям (др.-инд. ar ~ авест. ərə, т. е. r̥, и др.-инд. vá ~ авест. ßa вместо регулярного uua) субстратных заимствований относятся и древнеин- дийское gandharvá-, авестийское gaṇdərəßa-. Как пишет Майргофер (EWAia I: 462), приводя индоарийские и иранские формы, “Weiteres bleibt unklar”. Гипотеза о заимствовании объяснила бы и нерегуляр- ность соответствия анлаутного согласного в индийских и иранских формах, с одной стороны, и греческом Κένταυροι «горное племя в Фес- салии (Гомер), впоследствии мифические существа, полулюди-полу- кони», с другой. Вторую часть греческого слова уже очень давно сопоставляли с ταῦρος «бык» (см., например, Alexandre 1872: 776), но в научной литературе это сравнение признания не получило и в совре- менных этимологических словарях даже не упоминается. Вернулись к нему лишь в самое последнее время (Клейн 2010: 441; Николаев 2012: 48, примеч. 19). Л.С. Клейн высказал предположение, что вторая часть слова подверглась народной этимологизации, возможно, под влиянием образа Минотавра (Клейн 2010: 441) – объяснение остроумное и прав- доподобное. Гандхарву Л.С. Клейн считает божеством инициации, что 38 К индоевропейскому *kaiƙ «чесать; причесывать», контаминированному с гипотетическим *kais «волосы» (Pokorny 1959: 520). 39 К индоевропейскому *ks-es-, нулевой ступени корня *kes- «чесать; причесывать», с расширением -es- (Pokorny 1959: 585–586).

с. 23

22 весьма вероятно, учитывая, что древнеиндийские гандхарвы были ми- фологическим воплощением социовозрастных мужских союзов: по- добно молодежи индийских племен нового и новейшего времени, обитавшей в «мужских домах», гандхарвы занимались пением, музы- кой и танцами (Васильков 2010: 165), а также совершали набеги на со- седей (как в известном мифе о Пуруравасе и Урваши), в том числе и для похищения невест, именовавшегося gandharvavivāha-, «браком по обряду гандхарвов», и считались, подобно инициируемым юношам, «духами, пребывающими в промежутке между двумя рождениями» (Васильков 2010: 194, ср. также 117) 40. Если гандхарва – член половоз- растного класса юношей, слово для его обозначения могло быть за- имствовано из нахского * ḳan(a)t (чеч., инг. ḳant, бацб. ḳnat – NCED: 714) «мальчик; юноша; молодец, удалец» (откуда осет. kæntæ и кабар- динское Cynt – эпические персонажи, враги нартов) + * ʁāri «шайка, банда» (чеч. ʁēre, инг. ʁär, бацб. ʁajrĭ – NCED: 475) в значении «ватага юношей» (с озвончением *t и развитием придыхания в индоарийском под влиянием звонкого увулярного фрикативного *ʁ). Такие сложные слова типа татпуруша обычны в нахских языках, ср. чеч. cergkow «щер- бина» (где cerg «зуб», kow «ворота»), husamdā «домохозяин; pater fa- milias» (husam «дом», dā «отец; хозяин»), бацб. juq̇matt «полдень» (juq̇a «середина», mott «место») и т.п. (Дешериев 2006: 387). Фонетический облик индо-иранского *u̯arāź h/jha ‘вепрь’ (др.-инд. varāhá-, авест. varāza- ‘id.’, etc.), трехсложного имени с долгим гласным во втором слоге, также нехарактерен для индоевропейского (Lubotsky 2001: 303). Слово может быть заимствованием из ПВК * wHārƛ̣̱wə ‘кабан, свинья’ (бацбийское buruḳ, цезское beƛo, лакское burḳ ‘id.’, и т. п. (NCED: 1047). Подробнее о предположительных северокавказских заимствованиях в индоиранском см. Кулланда 2012b; Kullanda 2014a. Из индоиранского – ПВК * ṷaran/l- ‘верблюд’ (ав., лак. warani, дарг. walri, лезг. lawar – ср. др.-инд. varaṇa ‘верблюд’, vāraṇá ‘дикий, неистовый’), ПВК * wĕršē ‘бычок; самец’ (авар. basi ‘теленок’, чеч., бацб. borš ‘бычок’, чеч. börša ‘самец’, арч. boš-or ‘муж; мужчина’ – ср. др.-инд. vŕ̥ṣan-, авест. varǝšna- ‘самец’), ПВК * mäIdwV ‘вид напитка’ (лезг. med, таб. med, дюб. maIj ‘патока’, год. medi, багв. mer ‘пиво, буза’ – ср. др.-инд. mádhu- ‘сладкий напиток, мед’, авест. maδu- ‘ягод- 40 Превращение этого божества в кентавра Л.С. Клейн объясняет тем, что «конь у всех индоев- ропейских народов связан с божествами воды и загробным миром», миром предков, а иниции- руемые воспринимались как умирающие и возрождающиеся к новой жизни, благодаря чему бог инициации и обрел облик кентавра, получеловека-полуконя, но подчеркивает, что вопрос требует дальнейшего исследования (Клейн 2010: 459).

с. 24

23 ное вино’, согд. mδw ‘вино’ и пр.41) (Старостин 1988: 113–114). Из ин- доиранского заимствованы грузино-занское *rdo- ‘время, срок’ (груз. dro, мегр. rdo-; ср. др.-инд.r̥tú- ‘определенное время, срок’, авест. ratu- ‘временной промежуток’), грузинско-занское *bandγ- ‘связывать, спле- тать’ (груз. bandγ- ‘связывать [сеть, ткань, паутину]; мегр. bondγ- ‘id’; ср. др.-инд. bandh-, авест. band- ‘связывать, соединять’) и пр. (Климов 1994: 176–177; 94–95). К сожалению, это мало что дает для локализации индоиранской прародины, поскольку нельзя с уверенностью судить о том, где именно в интересующую нас эпоху, в III–II тыс. до н. э., обитали носители вос- точнокавказских и картвельских языков. По крайней мере северокав- казские языки были распространены куда шире, чем в настоящее время – в частности, к ним относились (или по крайней мере были им родственны) переднеазиатские урартский и хурритский (Дьяконов, Старостин 1988; Diakonoff and Starostin 1986; Старостин 1995; Касьян 2011; Kassian 2010/2011). Время распада индоиранского единства можно определить как методом глоттохронологии, так и посредством сравнения лингвистиче- ских данных об индоиранских реалиях с археологическим материалом. Так, в общеиранский период явно существовала верховая езда, поскольку именно в иранском индоевропейский корень *b her- ‘нести’ (др.-инд. bhar- ‘нести’, греч. φέρω, лат. ferō, арм. berem ‘несу’, алб. bie (< * bherō) ‘несу; приношу’, гот. baíra ‘несу; рожаю’, ст.-слав. berǫ ‘беру’, др.-ирл. berid ‘несет’ и пр.) (Pokorny 1959: 130–132; Cheung 2007: 7–10) приобрел специфическое значение ‘ездить верхом’ (ср. др.- перс. asa-bāra ‘всадник’, где asa ‘конь’, пашто spor ‘всадник, верховой’, осет. baræg ‘всадник’ и пр.) (ЭСИЯ 2: 101–102; о важности этого куль- турно-исторического феномена для изучения древнейшей истории иранцев см. Грантовский 1998: 80–81). Следовательно, атрибутировать как общеиранскую можно лишь ту археологическую культуру, где можно предполагать развитие всадничества. Распад общеиранского по глоттохронологическим данным относится ко второй половине XI в. до н. э., следовательно, носителей общеиранской культуры следует ис- кать среди существовавших в конце II тыс. до н. э. культур, для которых есть данные об использовании лошади под верх. В связи с этим пред- ставляет интерес гипотеза К.Ф. Смирнова о том, что стержневидные трехдырчатые костяные псалии, появившиеся в ареале срубной куль- 41 Хотя индоевропейский корень, к которому восходят приведенные индийские и иранские слова, сам заимствован из северокавказского – см. об этом Старостин 1988: 134–135.

с. 25

24 туры в XII в. до н. э., использовались при взнуздывании верховых ло- шадей (Смирнов 1961). Новые данные в поддержку этой гипотезы при- вела в последнее время Е.Е. Кузьмина (Kuz’mina 2007: 131, 138, 317–318, 358). Продолжались и контакты иранцев с севернокавказцами. Интересна в этом отношении этимология слова «акинак», Περσικὸν ξίφος, ‘персидский меч’, по Геродоту (VII 54), как Отец истории назы- вает также скифские мечи (IV 62; 70) 42. Оно не может быть исконно иранским, поскольку в иранском *ki дало бы ci. Вероятнее всего, иран- ское слово происходит из пранахского *ɦāhḳ́i (‘железо’) -in- (суффикс прилагательных) -neḳV (‘нож’) ‘железный нож’ (подробнее см. ниже, в Глоссарии s.v. ἀκινάκης)43. Таким образом, можно с высокой долей ве- роятности предполагать, что прародина иранцев находилась в поволж- ско-уральских степях. Вместе с тем уже после распада праиранского, т.е. не ранее рубежа II–I тыс. до н. э., восточноиранские языки контак- тировали с северокавказскими, о чем свидетельствуют северокавказ- ские заимствования в восточноиранских, отсутствующие в западноиранских. В качестве примера можно привести такие культур- ные термины как ‘седло’ и ‘вино’: пашто sarγ, согдийское s’γr ‘седло’, хорезмийское saγm ‘верблюжье седло’, ваханское sirekh, сарыкольское siregh ‘стеганое шерстяное одеяло; матрац’ 44 < прасеверокавказского *c̣ǐrqā ‘ковер; покрывало’ – лакское c̣iqa, лезгинское c̣irχ и пр. – NCED: 366; скифское *sana в глоссе Гезихия σάναπτιν˙τὴν οἰνιώτην. Σκύθαι (в рукописи)/σανάπην˙ τὴν οἰνοπότιν. Σκύθαι (в издании Латте – Хансена)/σάναπτιν˙ τὸν οἰνοπότην. Σκύθαι (в издании Шмидта) («σάναπτις/σανάπη [называют] пьяницу скифы») (вторая часть слова, видимо, восходит к корню со значением ‘пить’), осет. sæn/sænæ ‘вино’ < празападнокавказского *s( w)ana ‘виноград, вино’ < прасеверокавказ- 42 Именно в связи с последним обстоятельством в литературе отмечалось, что возражения против применения названия «акинак» к скифскому мечу (Черненко 1979: 90; Он же 1980: 30) неоснова- тельны (Алексеев 1991; Погребова, Раевский 1992: 231, примеч. 20). Можно еще добавить, что слово «акинак» существовало в восточноиранском согдийском (согд. kyn’k), и по этой причине его также нельзя считать исключительно персидским. 43 Относительно семантики ср. Граков 1971: 96: «…к концу VIII в. до н. э. какие-то экономические и социальные сдвиги сделали мужчину и степных и лесостепных территорий гиппотоксотом [кон- ным лучником. – С.К.]. Лук и стрелы, пара копий, иногда прямой, короткий колющий меч из же- леза, последний, впрочем, очень редко, одна или две-три наборные узды – вот его полное снаряжение, перешедшее к меотам, скифам и другим их однокультурным соседям…»; «Как и кинжалы, все скифские мечи только железные» (Горелик 2003: 30); «Вхождение в широкий обиход железа (железного оружия, в частности кинжалов-акинаков…) – характернейшая черта культур скифского мира» (Членова 1993: 49). 44 Арабское и персидское sarǰ, видимо, заимствованы из какого-то восточноиранского языка (сог- дийского?) – см. ИЭСОЯ III: 34–35.

с. 26

25 ского * swĭ̵nē ‘барбарис; сморо- дина’) (ср. также ниже, s.v. *σανάπη, и Кулланда 2012a; Kul- landa 2014a). Судя как по форме, так и по семантике, восточные иранцы заимствовали слово *sana у западнокавказцев. У ады- гов слово ‘вино’ было важным культовым термином: день «ви- нопития» (адыг. sānas və, кабард. sānafə) считался священным, в этот день нельзя было убивать врага (Кумахов, Кумахова 1998: 133–136). Интересно, что именно на Западном Кавказе, в Северной Абхазии, на территории распро- странения колхидской археологической культуры, в составе комплекса раннего железного века была обнаружена известная статуэтка, изобра- жающая нагого мужчину, пьющего из рога (Лукин 1941: 62, 64 и табл. XVIII, 2) (хотя похожие изображения обнаружены и в ареале тесно свя- занной с колхидской восточнокавказской кобанской культуры, в част- ности, в составе Казбегского клада, где они представляют собой детали т. н. «штандартов» – см. Цитланадзе 1976: 39 и табл. IX, 2). Можно ли считать это аргументом в пользу западнокавказской языковой принад- лежности носителей колхидской культуры? Так или иначе, восточные иранцы уже после их выделения из общеиранского массива по-преж- нему находились в зоне контакта с северокавказцами, то есть не так уж далеко от своей прародины, видимо, не восточнее Каспийского моря и реки Урал, и уж во всяком случае не в Центральной Азии, откуда вы- водят скифскую культуру многие археологи, опирающиеся прежде всего на ранние дендрохронологические датировки кургана Аржан I в Туве и предполагаемое происхождение определенных элементов скиф- ской материальной культуры (разбор их взглядов см. подробно в работе Погребова 2006). Возникающее противоречие, вопреки встречаю- щимся иногда категоричным высказываниям, далеко от разрешения. Можно с большой долей вероятности утверждать, что восточные иранцы на раннем этапе своего существования, во всяком случае до создания яштов «Авесты», населяли область Нижнего, а возможно и Фигурка с Бамборской поляны. Рис. Т. П. Удымы

с. 27

26 Среднего Поволжья. Ведь в «Авесте» упоминается мифическая река Раха (Raŋhā), в которой распознается упомянутая Клавдием Птолемеем (Geogr. VI, 14, 1, 4, 9) Ῥᾶ – крупнейшая река, впадающая в Каспийское море с севера (см. Пьянков 1997: 55, 284) 45. О такой локализации пра- родины по меньшей мере восточных иранцев свидетельствует, как от- метил Р . Гиршман, и то, что священным животным богини иранского пантеона Ардви Суры Анахиты, покровительницы вод и плодородия, был бобр, недаром «Авеста» представляет ее облаченной в одежду из бобровых шкур 46. Бобров нет ни на Аму-, ни на Сыр-Дарье, реках, оро- шающих территории, на которых мы застаем восточных иранцев в ис- торическое время 47, зато эти животные водятся в бассейне Волги (Ghirshman 1977: 75; об ареале бобра см. также Mallory & Adams 1997: 57; Крюкова 2013: 57 и примеч. 27). К сожалению, не удается с уверенностью проследить сепаратные контакты юговосточноиранских (или, скажем осторожнее, языков, раз- деляющих специфические фонетические черты скифского) с северо- кавказскими или финно-угорскими. Когда-то В.И. Лыткин (1951: 388, 390) предполагал, что в финно-пермском имеются заимствования из юговосточноиранских языков, но приводимые им примеры предпола- гаемого отражения в финно-пермских словах специфического юговос- точноиранского фонетического развития могут объясняться и иначе. Так, озвончение интервокального *-š- в -ž- в иранских заимствованиях в финно-волжских и финно-пермских языках (коми mež ‘баран’, марий- ское mež ‘руно, овечья или козья шерсть’ < иранского *maiša- ‘баран’), действительно характерное для юговосточноиранских (ср. пашто maẓ̌ ‘баран’), свойственно и самим финно-волжским и финно-пермским, 45 Г. Шрамм на основании мордовского названия Волги, Rav(o), счел невозможным отождествлять греческое Ῥᾶ с иранским *Raha, предпочитая возводить обе формы к авестийскому ravan- ‘река’ (Шрамм 1997: 22 и примеч. 43). Но мордовский v может восходить, в частности, к γ /x (этим разъ- яснением я обязан М.А. Живлову), а именно так и мог восприниматься в мордовском иранский интервокальный -h-. 46 Baßraini vastrā̊ vaŋhata arduui sūra anahita («Бобровые одежды носит Ардви Сура Анахита» (Yt V 129). 47 Не случайно составители дошедшего до нас текста «Авесты» сочли необходимым вставить прямо в текст посвященного Анахите яшта пояснение, что представляет собой бобр (baβri-): baβriš bauuaiti upāpo– «бобр есть [некое] водяное [животное]» (Yt V 129). Пояснение, возможно, связано и с тем, что у западных иранцев этот корень стал обозначать тигра: как отмечает В.Ю. Крюкова, «Большой Бундахишн 14 относит бобра (?) и выдру к собакам, причем подчеркивается принад- лежность первого к водным творениям (ābīg, «водный»)… Смысл… уточнения понятен исходя из того, что среднеперсидское слово babrag ‘бобр’ (?) омонимично слову babr ‘тигр’… Возможно, такая же ситуация наблюдается и в Йаште 5. 129, где описывается одеяние Ардви Суры Ана- хиты…» (Крюкова 2013: 56). Однако само возникновение подобной омонимии свидетельствует, что большинству иранцев в историческое время бобр был слабо знаком.

с. 28

27 где оно происходит не только в ранних заимствованиях из общеиндои- ранского, в котором озвончения не было, но и в исконных словах – «[в] марийском, мордовском и пермских языках интервокальные сибилянты озвончились» (Лыткин, Гуляев 1970: 16). Так, заимствованное из ин- доиранского *aiša ‘дышло’ финно-пермское *ajša ‘id.’ дает следующие рефлексы: мордовское эрзя ažija, мокша ažjä ‘дышло’, удмуртское (са- рапульский диалект) vajiǯ, vajiǯ, (казанский диалект) vajiž, vaiž ‘ог- лобля’, коми vož, верхнесысольский диалект o̭ž ‘оглобля’ (Хелимский 2000: 193). Тот же феномен наблюдается и в исконной лексике: ср. коми vež ‘зеленый; недозрелый; светлый’, удмуртское vož, марийское užár ‘зеленый’, мордовское эрзя ožo ‘желтый’ (< *wišɜ-, ср. финское vihreä ‘зеленый’) (Лыткин, Гуляев 1970: 49). Марийское lüštáš и коми li̮śti̮ni̮ ‘доить’ В.И. Лыткин возводил к иранскому *dauxš-/duxš- ‘доить’ (ЭСИЯ 2: 405–409; Cheung 2007: 69–70, ср. также 66–67) в юговосточноиран- ской форме, с переходом d > l. Однако по альтернативной гипотезе ма- рийское и коми слова восходят к исконному финно-пермскому этимону *lüps-tV и родственны мордовскому эрзя lovso, мордовскому мокша lofca ‘молоко’, финскому lypsää ‘доить’ (в коми закономерно выпадает *p, в марийском упрощается кластер * pst) (по устному сообщению Ю.В. Норманской, которой я признателен за консультацию).

с. 29

28 Глава II. СКИФСКАЯ КУЛЬТУРА И ЯЗЫК Критика источников по истории и языку скифов Что касается письменных памятников, упоминания и описания скифских реалий содержатся прежде всего в ближневосточных и ан- тичных традициях. При использовании данных любой из них (асси- рийской, эламской, древнеперсидской, греческой и пр.) необходим источниковедческий и лингвистический анализ, позволяющий избе- жать грубых ошибок и составить по возможности адекватное пред- ставление о том, что скрывается за иноязычной передачей скифских лексем. Так, сравнение передачи самоназвания скифов в ассиро-вави- лонской (ašguza, asguza, iškuzāia ) и греческой (Σκύθαι, впоследствии Σκόλοτοι) традициях позволило О. Семереньи установить, что в скиф- ском в период появления его носителей в Передней Азии существо- вала специфическая восточноиранская фонема ð, впоследствии перешедшая в l (подробнее см. ниже), что важно для датировки раз- личных событий скифской истории. Точно так же передача названия Ассирии (аккадское Aššur) древнеперсидским Aθura свидетельствует, что к моменту знакомства персов с Ассирией в их языке еще сохраня- лась фонема *ś, впоследствии перешедшая в θ, что опять-таки позво- ляет определить относительную хронологию ряда исторических событий (подробности и альтернативные объяснения см. ниже). Ана- лиз эламских передач иранского кластера xš- в анлауте показывает, что в эламской традиции, в отличие от ассиро-вавилонской, стечения со- гласных в начале слова избегали не путем вставки протетического или эпентетического гласного, а посредством передачи кластера сибилян- том, и, соответственно, эламские написания не передают в данном слу- чае реального звучания иранских слов и не могут использоваться для

с. 30

29 реконструкции их произношения (подробнее см. ниже). Нерегулярное фонетическое развитие в мидийском, зафиксированное написанием древнеперсидской клинописи (Bāxtri- вместо ожидавшегося *Bāxθri-, с общеиранским переходом *tr > θr), может содержать информацию о происхождении соответствующего слова и способах передачи ино- язычных фонем в западноиранских языках (подробнее см. ниже). Спе- циально о закономерностях передачи иранских фонем средствами аккадского и эламского языков см. Грантовский 1970: 67–102 = Гран- товский 2007: 78–115. В античной традиции самые ранние сведения о скифах сохрани- лись у Аристея (Hdt. IV 13–15), творившего либо в первой половине VII, либо во второй половине VI в. до н. э. 48, и Гекатея Милетского (ок. 560 – ок. 480 г. до н. э.) (Hdt. II 143; VI 137), двух из тех авторов, на ко- торых прямо ссылается (хотя в случае с Гекатеем и не в связи со ски- фами) Геродот 49. Гекатей был одним из ранних «логографов», именуемых так «по почину Фукидида» (Мищенко 1888: XIX)50, т.е., в принятом понимании, авторов, писавших прозой, в отличие от эпичес- 48 О времени жизни Аристея см., например, Иванчик 1989; Ivantchik 1993 a; Тохтасьев 1993: 24– 29 (склоняются к поздней датировке), Hinge 2006; Мусбахова 2011 (придерживаются ранней да- тировки). Дж. Хенге (во избежание недоразумений оговорюсь, что датский ученый на своей страничке в Интернете отмечает, что его имя следует произносить на английский манер, а фами- лию – по-датски) считает решающим доводом в пользу ранней датировки аллюзии к «Аримаспее» у Алкмана. В.Т. Мусбахова, помимо прочих аргументов, напоминает о трактовке изображений на знаменитом келермесском зеркале как иллюстрации к одному из эпизодов «Аримаспеи», а Ке- лермесские курганы и, соответственно, находки в них теперь датируются серединой – второй по- ловиной VII в. до н. э. 49 Как писал Ф.Г. Мищенко, «[и]з поэтов он хорошо знает Гомера, Гесиода, кикликов, Аристею проконнесского, Архилоха, Сапфо, Ахея, Солона, Ласа, Симонида, Пиндара, Фриниха, Эсхила, знает и тот вид стихов, который выдавался за творения Мусея и Олена, а по мнению нашего ис- торика был гораздо более позднего происхождения» (Мищенко 1888: CXXII). Утверждение, что «Г[екатей] – единственный из его [Геродота] источников, на которого он ссылается с упоминанием имени» (“H.[ecataeus] is the only one of his [Herodotus’] sources he cites by name”) (New Pauly 6 [2005]: стб. 36) справедливо лишь в том отношении, что Гекатей – единственный из цитируемых (в широком смысле слова, включая упоминания о том или ином произведении) авторов, писавший «научную» прозу, а не поэтические произведения. Ср. у Ф.Г. Мищенка (Там же): «Из прозаиков он называет по имени одного Гекатея подобно тому, как Фукидид называет одного Гелланика. Очевидно сочинениями прозаиков историки пользовались тем же способом и по тому же праву, как и устными показаниями свидетелей, которые также не называются по именам, не наделяются присущими им признаками, хотя показания их то принимались на веру историком, то подверга- лись сомнению или отмечались, как не заслуживающие веры». 50 Имеется в виду высказывание Фукидида (I.21): «И все же не ошибется тот, кто рассмотренные мною события признает, скорее всего, в том виде, в каком я сообщил их на основании упомянутых свидетельств, кто в своем доверии не отдаст предпочтения ни поэтам, воспевшим эти события с преувеличениями и прикрасами, ни прозаикам (λογογράφοι), сложившим свои рассказы в заботе не столько об истине, сколько о приятном впечатлении для слуха…» (пер. Ф.Г. Мищенка под ре- дакцией С.А. Жебелева). Другим термином для обозначения прозаика было слово λογοποιός, ко- торым Геродот (II 143; V 36; 125) называл Гекатея, а Ктесий (Phot. Bibl., cod. 72, ed. Bekker: 35) – самого Геродота (см. Мищенко, цит. соч.: XIX, примеч. 1).

с. 31

30 ких поэтов51. К сожалению, его труды дошли до нас лишь в изложении более поздних авторов, примерно в 370 фрагментах, причем географи- ческие сведения в подавляющем большинстве в изложении Стефана Византийского, автора VI в. н. э., поэтому нет уверенности в том, что в них нет анахронизмов. К числу последних могут, например, отно- ситься сведения о «скифскости» того или иного народа: так, к «скиф- ским» отнесены, скажем, меланхлены, которых Геродот, специально изучавший скифов, таковыми не считал (см. ниже). Вместе с тем в ряде случаев Геродот явно заимствовал сообщаемые им сведения у Гекатея, о чем писали еще в древности. С.Я. Лурье в своей книге (Лурье 2010, перепечатка издания 1947 г.: 142 и примеч. 1) приводит, в частности, мнения на сей счет Гермогена Тарсского и Суды: «Гекатей же Милет- ский, у которого много заимствовал Геродот» (Ἑκαταῖος δὲ ὁ Μιλήσιος παρ᾽ οὗ δὲ μάλιστα ὠφέληται ὁ Ἡρόδοτος… – Hermog. Περὶ ἰδεῶν II, 12, 6); «Гекатей. Геродот Галикарнасский, будучи моложе, у него заимство- вал» (Ἑκαταῖος. Ἡρόδοτος ὁ Ἁλικαρνασεὺς ὠφέληται τούτου, νεώτερος ὤν – Suid. s.v.) 52. Гекатей, впрочем, был не первым из прозаиков, соби- равших географические сведения. Хотя он, по свидетельству Агафар- хида (Geogr. I, 1), много путешествовал, опирался он в своих трудах не только на собственный опыт, но и на труды предшественников, прежде всего Анаксимандра. В трудах логографов содержатся и другие ценные сведения о скифах. Так, Климент Александрийский со ссылкой на Фе- рекида приводит отличную от Геродотовой форму имени скифского царя, что важно независмо от того, кому на самом деле принадлежит соответствующий фрагмент (о его атрибуции и датировке см. подробно Иванчик 2005: 29–30). В числе трудов Гелланика упоминается и Σκυθικά (к сожалению, описание Скифии, как и прочие труды Гелла- ника, до нас не дошло). Встречаются у логографов и передачи скиф- ских слов, пусть и через иноязычное посредство: так, Гекатей пишет, что у фракийцев пьяницы называются σανάπαι, что можно сопоставить с приводимым Гезихием созвучным скифским словом с тем же значе- 51 Не так давно И.Е. Суриков выдвинул иную трактовку термина λογογράφος, указав, что, «если исходить из наиболее естественного для геродотовского времени словоупотребления», то λόγοι, на которые Геродот делил свой труд, суть «не что иное, как речи… А сам Геродот, таким образом, выступает как “сочинитель речей”, λογογράφος» (Суриков 2008: 36 = Суриков 2011: 176). Соот- ветственно предлагается понимать «лексему “логограф” не в смысле “раннего историка”… а в …смысле “сочинителя речей”». Правда, как отмечает сам И.Е. Суриков, хотя от первой трактовки следовало бы отказаться, «вряд ли это когда-нибудь произойдет – велика сила традиции» (Суриков 2008: 36 = Суриков 2011: 177). 52 Подробно о заимствованиях из Гекатея у Геродота см. Лурье, цит. соч.: 142–146.

с. 32

31 нием, о котором см. выше. Учитывая, что среди названий фракийских племен имеются иранские, причем в специфически скифской фонети- ческой форме, а наименование фракийцев в древнеперсидских надпи- сях, Skudra, явно связано с самоназванием скифов (см. ниже), можно предполагать, что и слово ‘пьяница’ фракийцы заимствовали у скифов. Примерно к тому же времени, что и труд Гекатея, относятся приводи- мые в гесиодическом «Перечне женщин» (fr. 150) сведения, бесспорно относящиеся к скифам, поскольку упоминается их этноним: «К скифам кобылодоильным…» (Σκύθας ἱπημολγούς) (пер. О.П. Цыбенко, цит. по изд. Гесиод 2001: 137). Cкифы же, скорее всего, имеются в виду и в следующем пассаже из того же произведения (fr. 151): «В край млекое- дов, имеющих домы свои на повозках» (γλακτοφάγων ἐς γαῖαν ἀπήνας οἰκίʼ ἐχόντων) (пер. О.П. Цыбенко, цит. по изд. Гесиод 2001: 138) 53. Из ранних авторов скифские реалии: Колаксаев конь (Fr. I, 59), Рипейские горы (Fr. 90), исседоны (Fr. 156) встречаются (правда, без прямого упоминания скифов) у Алкмана, творившего во второй поло- вине VII в. до н. э. Важнейший источник сведений о скифах – труд Геродота, дошед- ший до нас в четырех с лишним десятках рукописей (некоторые из них, правда, неполны или включают лишь фрагменты текста). В них часто встречаются разночтения, в том числе и при передаче скифских имен. Именно поэтому для определения более близкой к скифскому ориги- налу формы равно необходимы и привлечение данных иранистики, и источниковедческий анализ рукописной традиции. Нельзя не отметить, что в некоторых случаях именно иранистические сведения позволяют предпочесть форму, которую считают испорченной издатели Геродота (ср. ниже об имени Интаферна/Интафрена; см. также Кулланда 2011с). Приведем перечень основных рукописей «Истории» Геродота и попытаемся аргументировать, чтения каких из них и почему должны приниматься во внимание. Вначале приводится условное сокращенное обозначение, если таковое имеется, затем название кодекса и краткие сведения о нем 54.

1. A Laurentianus LXX, 3, конец IX (Hemmerdinger 1981: 29, 86) или X (Hude I3: V; Rosén I: XXV) в. Пергамен, хранится в Biblioteca Lau- renziana во Флоренции. 53 Подробный разбор приведенных пассажей из «Перечня женщин» см. в работе Иванчик 2005: 26–29. О датировке Гесиода см. Kõiv 2011. 54 Понятно, что этот список субъективен и неполон, и в него можно было включить и другие ру- кописи и/или исключить некоторые из упоминаемых.

с. 33

32 2) B Romanus Angelicus graecus 83, XI (Hemmerdinger 1981: 34, 94; Hude I3: V), XI или начало XII (Rosén I: XXVI) в. Пергамен, хранится в Biblioteca statale Angelica в Риме. 3) C Florentinus Laurentianus Badius Conventuum Suppressorum 207, 1, X (Hemmerdinger 1981: 30, 102) или начало XI (Hude I3: VI; Rosén I: XXVI) в. (разделы I, 41, 1 – I, 73, 5 на листах 9–14 написаны в XV в. для заполнения лакуны). Название отражает тот факт, что руко- пись хранилась в бенедиктинском монастыре Девы Марии, извест- ном под названием La Badia («Аббатство» по-итальянски), закрытом французскими оккупационными властями в 1808 г. Пергамен, хра- нится в Biblioteca Laurenziana во Флоренции. 4) D Vaticanus graecus 2369, X (Hemmerdinger 1981: 32, 123) или XI (Hude I 3: V; Rosén I: XXXV) в. Акроним дан в честь Карла Дильтея (Karl Dilthey, 1839–1907), немецкого филолога-классика и археолога. Пергамен, хранится в Biblioteca Vaticana в Риме. 5) E Excerpta Parisina = Parisinus supplementi Graeci 134, XIII в. (Hude I 3: VI; Rosén I: XLV55) (в издании Rosén 1987 обозначен какP, т.е. P готическое). Как явствует из названия, содержит лишь выдержки из труда Геродота (а также Плутарха и Диогена Лаэрция), в том числе и повествующие о скифах и массагетах (I 212; IV 3–4; 131–132; VII 10). Пергамен, хранится в Bibliothèque Nationale в Париже. 6) Marcianus 366 (= 919) (в Hemmerdinger 1981 обозначен как M), ок. 1340 г., судя по водяным знакам (Hemmerdinger 1981: 37, 113–115). Бумага, хранится в Biblioteca di San Marco в Венеции. 7) M Mutinensis Estensis graecus 221 (обозначается также II. H. 6 или α. 04.2), XVI в., судя по водяным знакам (Hemmerdinger 1981: 37, 113–115; Rosén I: XXIX). Бумага, хранится в Biblioteca Estense в Мо- дене. 8) P Parisinus graecus 1633, XIV в. (Hude I 3: VII; Hemmerdinger 1981: 39, 148–151; Rosén I: XXVII–XXVIII). Пергамен, хранится в Bibliothèque Nationale в Париже. 9) R Vaticanus 123, XIV в. В этом кодексе отсутствует книга V . Бумага, хранится в Biblioteca Vaticana в Риме. 10) S Sancroftianus (Cantabrigiensis Сollegii Emmanuelis 30), XIV (Hude I3: VII) или XV (Hemmerdinger 1981: 44, 136; Rosén I: XLI, apud Po- well) в. Назван в честь Уильяма Сэнкрофта (William Sancroft, 1616– 55 В Hemmerdinger 1981 excerpta не рассматриваются: «Рукописи excerpta исключены из данного списка» (Les manuscrits d’excerpta sont exclus de la présente liste) (Ibid : 27, note 1).

с. 34

33 1693), архиепископа Кентерберийского, который в 1691 г. подарил Эммануэлеву колледжу Кембриджского университета свою библио- теку, где и находилась рукопись труда Геродота. 11) T Laurentianus LXX. 6 (в Hemmerdinger 1981 обозначен как N), пе- реписана в марте 1318 г. Николаем Триклинисом (Hemmerdinger 1981: 29, 106–107; Rosén I: XXXIV–XXXV). Пергамен, хранится в Biblioteca Laurenziana во Флоренции. 12) U Urbinas 88, начало XV в. (Hemmerdinger 1981: 34, 146–147). При- надлежала герцогу г. Урбино в Центральной Италии Федерико да Монтефельтро (Federico da Montefeltro, 1444–1482), откуда название и акроним (Ibid., 146). Пергамен, хранится в Biblioteca Vaticana в Риме. 13) V Vindobonensis graecus LXXXV (Graec. hist. profan. 1), XIV (Hude I 3: VII; Rosén I: XLII) илирубеж XIV–XV вв., судя по водяным зна- кам (Hemmerdinger 1981: 44; 131–134). Бумага, хранится в Österreichische Nationalbibliothek в Вене, от латинского имени кото- рой происходят название и акроним. Традиционно все рукописи Геродота считаются восходящими к двум рецензиям, условно, по месту хранения наиболее авторитетных рукописей, A и R 56, называемым соответственно флорентийской (stirps Florentina) и римской (stirps Romana) ветвями57. К первой относятся ру- кописи A, B и C, ко второй – рукописи D, R, S и V . Издатель Геродота Х. Розен (Rosén I: X) выделяет также ‘третью’ (в кавычках) ветвь (‘ter- tius’… ramus), а именно рукописи T, M и P из приведенного выше списка 58. У словность выделения вызвана тем, что все эти рукописи – «смешанные». Так, о рукописи T Розен пишет: “codex T illustrissimum est exemplum codicum… qui in Musarum parte alia in alio sunt ponendi loco stemmatis. Est enim usque ad libri II cap. 132 stirpis Romanae affinis, a II 133 usque ad finem operis Florentinae…” («Рукопись T – замечатель- ный пример рукописей…, которые относительно разных частей труда Геродота должны быть помещены в разные места стеммы; ведь до 56 Хотя в настоящее время наиболее авторитетной рукописью римской ветви справедливо счита- ется D. 57 Разумеется, излагаемые здесь общие сведения тривиальны, но им, увы, не уделяют должного внимания даже в трудах, специально посвященных Геродоту – только небрежностью можно, на- пример, объяснить утверждение, что все рукописи римской ветви относятся к XIV в. (Доватур, Кал- листов, Шишова 1982: 11), тогда как принадлежащий к ней кодекс D датируется X или XI в. (см. выше). Именно поэтому я счел необходимым привести соответствующие данные в своей работе. 58 Эммерденже (Hemmerdinger 1981: 113–114) сближает с ними также Marcianus 366 (и ряд руко- писей, не включенных в приведенный выше список).

с. 35

34 главы 132 книги II она сближается с римской ветвью, а начиная с II 133 и до конца труда – с флорентийской…») (Ibid.: XXXIV). Отличие сме- шанных рукописей от «переписанных», т.н. codici descripti, состоит в том, что последние механически переписывались с дошедшего до нас оригинала, а их расхождения с ним обусловлены исключительно ошиб- ками и описками переписчиков. Переписчики же смешанных рукопи- сей, хотя и ориентировались в основном на какой-либо более ранний сохранившийся манускрипт, сверялись по крайней мере с еще одним не дошедшим до нас образцом, следуя по каким-то своим соображе- ниям то одному, то другому 59, и могли донести до нас в том числе и правильные чтения, не сохранившиеся в более авторитетных кодексах. Как пишет автор труда, специально посвященного рукописям Геродота, «верно, что следует исключать из рассмотрения некоторые смешанные рукописи: отсеивать следует любой манускрипт, текст которого сме- шивает тексты двух сохранившихся рукописей. Но рукопись N 60, чей текст смешивает тексты сохранившейся рукописи (A) и утраченного «унциала», не следует огульно исключать из рассмотрения: вначале нужно извлечь из нее чтения утраченного “унциала”» (il est vrai qu’il faut éliminer certains manuscrits mixtes : il faut éliminer tout manuscrit dont le texte contamine celui de deux manuscrits conservés. Mais N, dont le texte contamine celui d’un manuscrit conservé (A) et celui d’un « oncial » perdu, ne doit pas être éliminé de façon sommaire : il faut d’abord en extraire les leçons de l’« oncial » perdu) (Hemmerdinger 1981: 113); «Отметим, что не всякую смешанную рукопись следует исключать из рассмотрения ipso facto. Свидетельство тому – рукописи C N 61 M62, архетип которых, α2, копия A, был сличен с утраченным “унциалом”» (On notera que tout manuscrit mixte ne doit pas être éliminé ipso facto. Témoins les manuscrits C N M, dont l’archétype α2, une copie de A, avait été conféré avec un « on- cial » perdu) (Ibid.: 125). К сожалению, даже специалисты-античники не всегда различают «смешанные» и «переписанные» рукописи, чохом объявляя их чтения ненадежными 63, что, как я постараюсь показать ниже, не соответствует действительности. Кроме того, до нас дошел ряд папирусов, содержащих фрагменты труда Геродота (Paap 1948; 59 Я благодарен С.Р . Тохтасьеву, обратившему мое внимание на это обстоятельство. 60 В настоящей работе обозначается акронимом T. – С.К. 61 См. предыдущую сноску. 62 В настоящей работе Marcianus 366. – С.К. 63 Так поступает, например, А.И. Иванчик (Иванчик 2009) (см. подробнее ниже).

с. 36

35 Hemmerdinger 1981: 175–179), которые иногда позволяют уточнить чте- ния рукописей, в том числе подтверждая некоторые из принятых конъ- ектур. Уточнить чтения трех из приводимых Геродотом греческих надписей становится возможным благодаря наличию в одном случае (Hdt. V , 77) оригинала (точнее, копии середины V в. до н. э.), а в двух других (Hdt. I, 47; 65) – копий, снятых Кириаком Анконским (Чириако д’Анкона) (1391–1452) с утраченных впоследствии оригиналов (Hem- merdinger 1981: Ibid.). Правда, для скифологии эти надписи ничего не дают. Из вышеизложенного ясно, насколько сложные проблемы свя- заны с использованием важнейших для скифологии сведений Геродота в научном исследовании. Но и когда дело, казалось бы, должно обсто- ять проще, как в случае с трактатом (Псевдо-)Гиппократа «О воздухе, водах и местностях», все сохранившиеся рукописи которого восходят к одной, Codex Vaticanus graecus 276 (еще одна рукопись, представляю- щая иную традицию, сохранилась лишь в выписках), возникает ряд текстологических затруднений, в том числе и непосредственно в пас- сажах, где речь идет о скифах. Об этом будет подробно сказано ниже, при рассмотрении наименования социальной группы Κατίαροι.

с. 37

36 Скифы и их язык Данные письменных источников и археологии о ранней истории скифов Письменные источники содержат не так уж много сведений о ранней истории скифов. Геродот (IV 11) и Диодор (II 43) сходятся на том, что скифы пришли в Восточную Европу из Азии (Геродот), пе- рейдя реку Аракс (Геродот), близ которой они до этого жили (Диодор), и, изгнав киммерийцев (Геродот, Аристей apud Hdt. IV 13), заняли гор- ные земли вплоть до Кавказа и равнины у Океана (Черного моря 64) и Меотийского озера (Азовского моря) вплоть до Танаиса (Дона) (Дио- дор) 65. Для оценки достоверности этой традиции важно, что сообщение Диодора о том, что скифы владели страной в горах до Кавказа, под- тверждаются археологическими данными, а именно сосредоточением наиболее ранних памятников, в которых представлен скифский куль- турный комплекс, в Предкавказье. Затем скифы, преследуя киммерий- цев, прошли через Кавказ и вторглись в Мидию (Hdt. IV 12). Пребывание скифов в Передней Азии также подтверждается незави- симыми данными клинописных источников, в которых упоминается их самоназвание (см. ниже), и археологии (находки ближневосточных вещей на ранних скифских памятниках Северного Кавказа и скифских артефактов на переднеазиатских памятниках). Разумеется, отрывочные 64 Об отождествлении Океана и Черного моря ср. у Страбона: (I 2, 10): «И вообще тогдашние Понтийское море воспринимали как некий другой Океан…» (ἁπλῶς δ᾽ οἱ τότε τὸ πέλαγος τὸ Ποντικὸν ὥσπερ ἄλλον τινὰ Ὠκεανὸν ὑπελάμβανον…) (подробно разбор соответствующих пред- ставлений см. в Иванчик 2005: 67–109). 65 Ср. изложение рассказа Геродота в книге М.Н. Погребовой и Д.С. Раевского (1992: 30): «… расчленим повествование Отца истории на элементарные звенья: А. Скифы не являлись автохтонным населением Причерноморья. Б. Область их первоначального обитания локализуется в одном из регионов Азии, у реки, име- нуемой Араксом. В. Оттуда они переместились к северному побережью Понта. Г. Предшественниками скифов на этой территории были киммерийцы. Д. Появление скифов в Причерноморье сопровождалось тотальным вытеснением киммерийцев».

с. 38

37 сведения античной традиции о ранней истории скифов можно тракто- вать по-разному, тем более, что неясно, какой Аракс имеется в виду: под этим названием в древности могли выступать разные реки (исто- рию вопроса об идентификации Аракса см. подробно в Доватур, Кал- листов, Шишова 1982: 181–182, примеч. 37, 183–185, примеч. 308, 216, примеч. 169 и 270, примеч. 308). Так, Л.С. Клейн предположил, что рас- сказ Геродота о приходе скифов в Северное Причерноморье из-за Аракса есть реминисценция их временного отступления из Передней Азии, где их пребывание засвидетельствовано клинописными источ- никами (под Араксом он при этом предложил понимать современный Аракс в Закавказье), а Геродот просто спутал рассказ о возвращении из похода с легендой о первоначальном вторжении скифов в места их последующего обитания (Клейн 1975). Вопрос о том, откуда скифы по- явились в Передней Азии, Л.С. Клейн в этой работе специально не рас- сматривал, но высказал мнение, что косвенные данные скорее свидетельствуют об их автохтонности в Северном Причерноморье. Принимая, однако, во внимание, что версия Диодора, видимо, незави- симая от Геродота 66, также повествует о постепенном подчинении ски- фами земель сначала от Кавказа до Танаиса, а затем от Танаиса до Фракии, можно предполагать, что автохтонами Северного Причерно- морья скифы, согласно античной традиции, опиравшейся на их собст- венные предания, все-таки не были. Задаваясь вопросом о том, откуда они туда пришли, мы вновь сталкиваемся с проблемой идентификации Аракса. Теоретически Араксом, из-за которого пришли скифы, мог быть и современный Аракс, и Волга, и Урал, и Аму- или Сыр-Дарья, но учитывая, что ближайшие родственники европейских скифов, саки, обитали в Средней Азии, первых, видимо, следует выводить из-за Волги (в широком смысле), а не из Передней Азии. О том же, насколько можно судить, свидетельствуют и археоло- гические данные. Во всяком случае, из приблизительно дюжины кате- горий артефактов, характеризующих раннескифский культурный комплекс, самая значительная часть происходит из Приаралья. Оттуда, 66 Ср. у Д.С. Раевского (1985: 54 = 2006: 325): «…в его [Диодора. – С.К.] рассказе имеется целый ряд мотивов, вполне, как показывает реконструкция, закономерных в скифской мифологии и в то же время у Геродота не представленных (указание на брачную связь Зевса со змееногой богиней земли, иная номенклатура родов, возводимых к братьям-прародителям; несколько расходятся и “исторические” данные). Вследствие этого рассказ Диодора должен рассматриваться как само- стоятельный источник для изучения скифского фольклора; тем ценнее его близость во многих от- ношениях к Геродоту, подтверждающая исконно скифские корни сохраненной обоими авторами традиции».

с. 39

38 по-видимому, берут начало парные культовые бронзовые ножи, грибо- видные застежки и застежки-палочки, биметаллические чеканы, т.е. «короткое древковое оружие ближнего боя с узким, горизонтально рас- положенным клинком, заканчивающимся острием» (Горелик 2003: 46), стремечковидные удила, зеркала с петельчатой ручкой и каменные блюда. Эти категории неоднократно анализировались в археологиче- ской литературе (Членова 1993; Алексеев 2003: 38–60; Погребова 2006, и др.), так что здесь можно ограничиться их кратким обзором. Первичную форму культовых парных бронзовых ножей видят в находках из раннесакских могильников Приаралья (Алексеев 2003: 53). Подобное предположение основывается на относительной древности приаральских могильников, где пласт ранних захоронений датирован их исследователями VII–VI (Вишневская 1973) или концом VIII–VII вв. до н. э. (Яблонский 1996; Итина, Яблонский 1997). К востоку от Аральского моря такие ножи вообще не представлены. Сакское происхождение предполагается и для грибовидных за- стежек и костяных столбиков, аналогии которым в бронзе А.Ю. Алек- сеев (Алексеев 2003: 55) усматривает в памятниках Приаралья, датируемых несколько раньше европейских, а именно VIII–VII вв. до н. э. Надо отметить, что оговорка А.Ю. Алексеева о том, что для При- аралья характерны только бронзовые, а не костяные столбики, из- лишня, поскольку и в ранних скифских памятниках, например, в Краснознаменском могильнике, наряду с костяными встречаются и бронзовые (а однажды – железная) палочки-застежки (Петренко 2006: 78; Табл. 59, № 165; 60, № 224; 61, № 129; 36, №№ 12–13 и пр.), а смена материала при сохранении формы изделия – явление естественное и вполне распространенное. Маркером продвижения кочевников с востока на запад считаются биметаллические клевцы, или чеканы, о заимствовании которых в Предкавказье-Причерноморье из ареалов ананьинской или даже тагар- ской культур писали многие авторы (Егоров 1955: 60; Крупнов 1960: 205; Виноградов 1972: 125; Курочкин, Субботин 1993). В настоящее время ряд исследователей подчеркивает роль Приаралья как вторич- ного центра, откуда клевцы-чеканы распространялись по всему скиф- скому миру (Горелик 2003: 48–49; Дударев 1998: 89; Алексеев 2003: 50–51, с литературой). А.Ю. Алексеев определяет клевцы как «одну из немногих категорий», характеризующих исходную территорию, на- правление и маршрут ранней волны кочевников (Алексеев 2003: 50).

с. 40

39 Видное место в раннескифской материальной культуре принад- лежит элементам конской узды. Н.Л. Членова восстанавливает линию развития стремечковидных удил от экземпляров с внутренним колеч- ком в окончании, характерных для восточных районов степи (Членова 1993: 58). Исследовательница указывает, что ареал удил со стремечко- видными концами простирается от Монголии до Причерноморья, и хотя место их первоначального сложения определить пока точно нельзя, наиболее вероятный претендент – район Приаралья (там же). Не вызывает сомнений и восточноазиатское происхождение дис- ковидных зеркал, во всяком случае их разновидности с петелькой на обратной стороне (Кузнецова 1988 и др.), хотя узкий район их перво- начального формирования продолжает оставаться дискуссионным (Алексеев 2003: 46–47). На Северном Кавказе и в Причерноморье такие зеркала представлены не слишком обильно, но зафиксированы в ран- них памятниках собственно скифской культуры (Членова 1993, рис. 8). Подобное зеркало найдено, в частности, в кургане 16 Нартанского мо- гильника, отнесенном и В.М. Батчаевым, и В.Г. Петренко к наиболее древнему слою некрополя, независимо от разных представлений этих авторов о его периодизации (Батчаев 1985: 45; Петренко 1989: 219). По- добное же зеркало находилось в погребении 27 грунтового могильника Келермеса (Галанина 1985: 163, рис. 4, 3). Зеркала с петельчатой ручкой распространялись на запад, скорее всего, из Приаралья (Кузнецова 2002: 41–42). Основанием для такого заключения служит не только их более частая встречаемость там по сравнению с другими регионами (только из Уйгаракского могильника происходит четыре экземпляра), но и то, что, согласно наблюдениям Н.Л. Членовой, приаральские зер- кала относятся к наиболее раннему типу (Членова 1993: 58). Категорией восточного происхождения являются и каменные блюда (подставки, жертвенники). В раннескифское время в централь- ноазиатских областях, таких как Тува и Южная Сибирь, подобные блюда неизвестны (Погребова, Раевский 1992: 67). На Алтае они встречены в единичных экземплярах (Мошкова 2000: 206). Абсолют- ные даты приаральских могильников, содержавших такие блюда, поз- волили предположить приаральский генезис этой формы (Зуев 1996: 11; Мошкова 2000: 204; Алексеев 2003: 55). Таким образом, есть основания полагать, что носители матери- альной культуры, легшей в основу раннескифского комплекса, пришли в Предкавказье из Средней Азии, точнее, из Приаралья.

с. 41

40 К сожалению, антропологические материалы по ранним скифам весьма скудны, чтобы не сказать больше. Как пишет А.Г. Козинцев, «[н]аселение… эпохи архаической Скифии, известной в основном по материалам из лесостепи, к сожалению, почти не представлено; отсут- ствуют и архаические материалы с Северного Кавказа… Наиболее ран- ней, видимо, является лесостепная группа из Медвина (VI–V вв. до н.э.)» (Козинцев 2007: 144). В результате пока невозможно опреде- лить антропологический облик и связи более всего интересующих нас ранних скифов. Степные скифы, чья материальная культура отличается от раннескифской, антропологически весьма близки носителям оку- невской, или чаахольской археологической культуры Тувы (Козинцев 2013: 35; Ковалев 2014). Это может свидетельствовать об их приходе в Северное Причерноморье с территории нынешней Тувы и прилегаю- щих районов, но, вопреки мнению А.Г. Козинцева и А.А. Ковалева, не распространяется автоматически на ранних скифов. Посмотрим, какие выводы об этногенезе скифов позволяет сде- лать лингвистический материал. Для этого приведем по возможности все известные нам скифские лексемы, как реально засвидетельствован- ные в произведениях классических авторов, так и предположительно реконструируемые на самых разных основаниях.

с. 42

41 Скифский глоссарий ἀβί По Гезихию (s.v.), ὑπό, Σκύθαις εἴρηται («‘под, при’, говорится у скифов»). По форме, включая ударение, зафиксированное в древнеин- дийском, полностью соответствует индоиранскому наречию-префиксу *abhi, иранскому *abi (ср. др.-инд. abhí, староавест. aibī, младоавест. aißi, др.-перс. abiy) ‘к, навстречу, напротив’, но не совпадает семантика, что заставляет осторожно отнестись к данному сопоставлению. ἄβιε По Гезихию (s.v.), ἔβαλλον. Σκύθαι («бросал(и), [как говорят] скифы»). Бёттихер (Boetticher 1851: 54) сопоставлял с др.-инд. vī- ‘бро- саться, нападать, приводить в движение’ (ср. авест. vā(y)- ‘охотиться’и пр.; см. подробно ИЭСОЯ IV: 44–45; EWAia II: 509–510). Этимология приемлема, учитывая, что слово могло быть зафиксировано поздно, когда бета уже передавала звук, близкий к иранскому v, а ожидаемое вторичное окончание в третьем лице имперфекта единственного и мно- жественного чисел в скифском могло произноситься неотчетливо (как в древнеперсидском, где оно не обозначается на письме). Таким обра- зом, можно предполагать, что в скифском, как и в других древнеиран- ских языках, имперфект образовывался при помощи префикса a- и вторичных окончаний. Ἀγάθυρσοι Этноним (Hdt. IV 48, 76, 78, 102, 104, 125, а также 119, где упоминается Агафирс в значении ‘царь агафирсов’), якобы от имени старшего сына Геракла и змееногой богини Агафирса (Ἀγάθυρσος) (Hdt. IV 10), брата Гелона и Скифа. Может и не быть скиф- ским. Фасмер сравнивал с авестийскими aγa- ‘злой’ и darəs- ‘видеть, зреть’ {Vasmer 1923: 14, s.v. ’Ιδάνθυρσος), считая иранским обозначе- нием татуированных фракийцев (поскольку Геродот [IV 104] отмечает, что обычаи агафирсов похожи на фракийские, и из их земли течет река Марис [IV 48], видимо, совр. Муреш; устрашающий внешний вид ага- фирсов подчеркивает и Плиний [IV 88]: caeruleo capillo Agathyrsi, «ага- фирсы с синими волосами»). О.Н. Трубачев (1999: 182) считал, что греч. ἀγα- (ср. ниже) – дорийский элемент, который возможно возво- дить к палеобалканскому, resp. дакскому, и связывал этот элемент в

с. 43

42 имени агафирсов с албанским agój ‘светать’, agume ‘утренняя заря’, трактуя его значение (с вопросительным знаком) как ‘светлый металл’, а весь этноним целиком как *aga-tr̥ša- ‘жадные до золота’, напоминая о свидетельстве Геродота (IV 104), что агафирсы очень любят носить золотые украшения. По мнению Р . Шмитта, лексема испытала влияние греческой лексики (греч. усилительный префикс ἀγα-, засвидетельство- ванный в ряде архаических и поэтических сложных слов, например, ἀγα-κλεής ‘достославный’ у Гомера, и θύρσος ‘тирс, вакхический жезл’), так что восстановить ее первоначальную форму невозможно, и все по- пытки этимологизации умозрительны (Schmitt 2003: 2–3). Ἄγαρος Имя скифского царя у Диодора (XX 24, 3–4). Возможно, от иранского *ā-garH 1 ‘прославлять’ (ЭСИЯ 3: 177–179; Cheung 2007: 107) (ср. авест. ā-gar ‘id.’) «Прославляющий», или от иранского * ā-garH2- ‘натягивать тетиву’ (ср. пашто aγar ‘натягивание тетивы’ – Morgensti- erne 2003: 8) «Натягивающий тетиву». Поскольку значение неизвестно, non liquet. ἄγλυ По Гезихию, скифское наименование лебедя (ὁ κύκνος, ὑπὸ Σκυθῶν). Поскольку в сочетании * γδ второй элемент в восточноиран- ских языках не переходил вl 67, приходится предполагать либо метатезу из *δγ, либо искажение в рукописи, при котором дигамма была заме- нена гаммой (ср. s.v. *ἈρϜιμήασα). Правда, в обоих случаях осмыслен- ного истолкования из иранского не получается. К.Т. Витчак, исходя из предположения о метатезе, вынужден предложить еще одну эменда- цию: μάγλυ вместо ἄγλυ. Полученное таким образом слово он сравни- вает с др.-инд. madgú- ‘водоплавающая птица’ и среднеперсидским māγ ‘id.’. Гипотеза о нигде более не засвидетельствованной метатезе и за- одно неверном чтении вызывает естественное недоверие (см. Mayrhofer 2006: 21), хотя ничего лучшего пока не предложено. С другой стороны, еще в середине позапрошлого века Бёттихер сравнил слово, приведен- ное Гезихием, с древнеармянским angł ‘стервятник’ (Boetticher 1851: 54), которое обычно возводят к индоевропейскому * h 2enk-u-l-, про- изводному от *h2enk- ‘сгибать’, ср. греч. ἀγκύλος ‘кривой, согнутый’, древневерхненем. angul ‘рыболовный крючок, шип, (дверная) петля’, перс. angal(a), angīl, angūl(a) ‘пуговица, петля для пуговицы, петля’ (Martirosyan 2010: 70–71). Здесь настораживает расхождение в значе- 67 Казалось бы противоречащая этому утверждению передача названия Согда в китайском языке эпохи Восточной Хань – в современном произношении Сули – только подтверждает его справед- ливость, поскольку в западноханьскую эпоху инициаль соответствующих слогов произносилась как фрикативный *ź, т.е. китайская передача названия Согда звучала примерно как *sok-źək (Ста- ростин 1989: 469).

с. 44

43 нии, тогда как отсутствие ротацизма (как и в слове μέσπλη, q.v.) демон- стрирует и персидский. Non liquet. ἀδιγόρ По Гезихию, скифское наименование саранчи (τρωξαλλίς [в рукописи τροξαλλίς], ὑπὸ Σκυθῶν). В. Томашек объяснял как *andi-kara ‘делающая (т.е. откладывающая) яйца’ (Tomaschek 1881: 63), К.Т. Вит- чак как * āδi-gar- ‘(насекомое), пожирающее траву’ (скифское слово ‘трава’ он видит в тохарском A āti ‘id.’, которое считает заимствованием из скифского) (Витчак 1992: 56). Еще одна возможность – возводя вто- рую часть слова, как поступает большинство современных исследова- телей, к одному из вариантов иранского корня * garH 4- ‘есть, глотать’ (возможно, *gurH-, что объяснило бы омикрон в греческой передаче) (о корне *garH4- и его вариантах см. ЭСИЯ 3: 156–160; Cheung 2007: 109) видеть в первой предлог или наречие с усилительным значением *ati- (ср. авест. aiti- ‘so viele’, согласно Бартоломе), трактовать его как ‘прожорливый’. Слабость всех перечисленных этимологий в том, что для принятия любой из них приходится постулировать озвончение смычных в интервокальной позиции, чего в скифском не наблюдалось по крайней мере при Геродоте. Правда, слово зафиксировано поздно, и, возможно, к этому времени озвончение уже произошло, как это имело место в языке азиатских скифов (ср. имя Spalagadama и пр.). Если принять этимологию О.Н. Трубачева: *adi-gar ‘пожиратель пищи’ (*adi- от корня ad- ‘есть’) (Трубачев 1999: 220 = 1977: 18), слово при- дется признать заимствованием из некоего языка, иранского или арий- ского, в котором индоиранский *d отражался как d, а не переходил в l, как в скифском. ΑΔΟΥΞΗΣ имя из надписи на свинцовой пластине из Фанагории III в. до н. э. С.Р . Тохтасьев трактует его (с вопросительным знаком) как *hadā-uxšan- ‘богатый быками’ (отмечая и возможность возведения второй части к иранскому *u̯axša- ‘рост’) (Тохтасьев 2015: 890, с лите- ратурой). При такой интерпретации имя не может быть ни исконно скифским (поскольку в скифском иранский *d закономерно давал l), ни меотским (поскольку в меотском, насколько можно судить, не было иранского перехода *s > h), и приходится предполагать его заимство- вание из некоего иранского языка. Non liquet.
Ἀθύρας Афира, река в Скифии (Стефан Византийский со ссылкой на Нимфодора). Из *āśu- ‘быстрый’ (< *HaHśu-) со скифским переходом *ś > θ и суффиксом -ra? Фракийская этимология (из *n̻-dhu-r- от корня *d heu̯(H)- ‘бежать, течь’ – Pokorny 1959: 259–260) менее правдоподобна фонетически.

с. 45

44 ΑΙΛΙΟΣ (родительный падеж, поскольку в грекоязычных легендах на чеканенных греками монетах встречается в сочетании со словом «царь» в родительном падеже: ΒΑΣΙΛΕΩΣ ΑΙΛΙΟΣ; в именительном, следовательно, ΑΙΛΙΣ). Имя царя Малой Скифии, известное из легенд на его монетах (Тарасюк 1956: 22, рис. 13–8, 28; Тохтасьев 2005a: 92). Предложенное Тарасюком возведение к иранскому arya- не может быть принято, поскольку в скифском кластер ri/ry не переходил в l (ср. ниже s.v. Κολάξαϊς). Этимология С.Р . Тохтасьева – к иранскому *(H)ā ili- < *Hāδi-68 как краткой форме имен с первым элементом *hada- ‘с, вместе с’ – также неубедительна, поскольку предполагает эпентезу i перед последующим слогом, содержащим этот гласный (или соответствую- щий глайд), как в письменном авестийском. Но в авестийском это фе- номен чисто графический, никак не представленный в фонетике иранских языков (недаром Ба ртоломе в своем словаре дает для слов типа hāiti- ‘раздел Ясны’, rāiti- ‘дар; щедрость’ и пр. словарные формы hātay-, rātay- и т. п.), и распространять его на скифский нет оснований. Скорее это имя можно возводить к иранскому корню *Hai-/i-/i̯a ‘про- возглашать’, ‘учить’ (хотя его реконструкция не бесспорна) с нараще- нием -d или к *Haid-/Hid- ‘гореть, жечь, светить(ся)’ (ЭСИЯ 1: 119–121; Cheung 2007: 157), хотя любые этимологии имени, значение которого неизвестно, по необходимости умозрительны. Αἰόρπατα см. Οἰόρπατα ἀκινάκης Περσικὸν ξίφος, ‘персидский меч’, по Геродоту (VII 54), ко- торый, впрочем, называет так и скифские мечи (IV 62; 70). Существовало это слово и в согдийском (kyn’k) (ср. выше). Неисконное, поскольку в иранском * ki дало бы ci. В греческом признается заимствованием, обычно иранским (Frisk 1960–73, I: 53; Chantraine 1999: 47) или субстрат- ным догреческим (Beekes 2009, I: 51), этимологии не предлагается. Ви- димо, заимствование из пранахского *ɦāhḳ́i (‘железо’; ср. бацбийское ʕajhḳĭ ‘id’; прочие нахские формы, пранахскую реконструкцию и прасе- верокавказскую этимологию см. в NCED: 851–852) + -in (суффикс при- лагательных) + neḳV (ср. бацбийское neḳ ‘нож’) ‘железный нож’ 69. Сложение *ɦāhḳ́i-in объясняет долготу йоты, на которую в заимствован- ном из греческого acīnacēsуказывает латинская просодия: в оде Горация 68 Правильнее было бы *haδi-, поскольку заглавным *H обозначается индоиранский ларингал, а не иранский h, восходящий к индоиранскому *s, как в данном случае (ср. др.-инд. sahá < *sadha), и никаких признаков долготы гласного в первом слоге в родственных словах нет (как нет долготы и в реконструкции Гинца, на которого ссылается Тохтасьев). 69 По фонетическим соображениям менее вероятно (хотя и возможно) заимствование из пранах- ского суффиксального образования *ɦāhḳ́in-ig ‘железный’, ‘сделанный из железа’ или из пранах-

с. 46

45 (Hor. Od. I, 27, 5) это слово стоит на последнем месте в первой строке Алкеева одиннадцатисложного стиха, в котором третий от конца слог может быть только долгим (ср. Chantraine 1999: 47; Beekes 2009, I: 51). ΑΚΡΟΣΑ Имя царя Малой Скифии II в. до н. э. (Тарасюк 1956), пред- ставленное в этом виде в легендах на его монетах. По справедливому замечанию Л.И. Тарасюка, все царские имена на монетах стоят в роди- тельном падеже ([монета] такого-то), но приведенная форма родитель- ным падежом быть не может (Тарасюк 1956: 24–25). Следовательно, мы имеем дело с сокращенным написанием генитива (Ibid.), и потому противопоставление генитива и сокращения в работе Тохтасьева («gen. или сокращение» [Тохтасьев 2005a: 105]) неправомерно. Тарасюк пред- положил, что сокращенным оказался элемент -κο[υ], засвидетельство- ванный, в частности, в имени другого царя Малой Скифии, Сариака (ср. ниже s.v. Σαριακος), и обычно опускавшийся в его легендах, а пол- ностью имя в именительном падеже звучало Ἀκροσάκης (-ας, -ος) и могло передавать иранское *Agra-sāka ‘Первый из саков (скифов)’ (ср. авест. aγra-, др.-инд. ágra- ‘первый, высший’) (Тарасюк 1956: 26). Такая трактовка возможна, поскольку иранские звонкие могли передаваться греческими глухими (ср. др.-перс. Vi ndafarna > греч. ’Ινταφέρνης); кроме того, Тарасюк отметил, что на греческую передачу могло повлиять гре- ческое ἄκρος ‘верхний, главнейший, знатнейший’ (Ibid. и примеч. 7). Менее вероятны предлагавшиеся Тарасюком (Ibid.) альтернативные этимологии: * Ugra-sāka ‘Сильный сак (олень, скиф)’или Āpra-sāka ‘Сак [с берегов] Днепра’, который скифы якобы называли просто āpra- ‘водная глубь’ (ср. ниже s.v. Ἀρπόξαϊς). Фонетически может также вос- ходить к иранскому * a-xrauša-ka ‘Некричащий; Невзывающий’ (ср. авест. xraoša- ‘кричать, гикать, взывать’, др.-инд. kruś/kroś- ‘кричать, плакать’ – см. подробнее Cheung 2007: 448–449 + суффикс -ka) (детское имя?) или * a-kr̥sa-ka ‘Неистощенный, Неослабленный’ (ср. авест. kərəsa- ‘худой’). Non liquet. Ἀμάδοκοι Согласно Гелланику (apud St. Byz.), скифский народ, Σκυθικὸν ἔθνος. Томашек (Tomaschek 1889: 8ff.) выводил из иранского *āmādaka ‘сыроядцы’, из āma- ‘сырой’ и ad- ‘есть’ (ср. др.-инд. āmā́d с тем же значением), но, как справедливо отметил С.Р . Тохтасьев (2005: 96), «греческая форма предполагает ˚uka-». Кроме того, непонятно со- хранение иранского *-d-, который в скифском должен был дать -l-. Ис- ходя из этих фонетических особенностей, я предложил ского *=ʕāχ-in (где = указывает на классный показатель, ср. бацбийское d-aχẽ, чеченское d-eχa, ингушское d-ʕäχa ‘длинный’) neḳV ‘длинный нож’.

с. 47

46 восстанавливать исходную форму как *a-mantu-ka ‘не имеющие пра- вителей’, производное при помощи a- привативного и суффикса -ka от mantu- ‘правитель’ (ср. авест. mantu-, др.-инд. mántu- ‘id.’) с характер- ным юговосточноиранским переходом - nt- > d (Кулланда 2005: 221, примеч. 19). М.Д. Бухарин возразил, что при передаче иранской основы на a- ожидалось бы греческое -αι (Бухарин 2013: 64, примеч. 229), что справедливо, но омикрон в греческом мог появиться под влиянием огубленного гласного в предыдущем слоге. Не исключено, впрочем, что этноним этот не скифский: С.Р . Тохтасьев (Ibid.) приводит фракий- ское имя Ἀμάδοκος и еще несколько фракийских имен на -δοκος. Non liquet. Ἀνάριεῖς (Hipp. De aër. XXII) Наименование скифских жрецов-анд- рогинов. Принятая конъектура, в рукописи V , протографе всех сохра- нившихся манускриптов этого труда (Псевдо-)Гиппократа – Ἀνδριεῖς; видимо, в маюскульном письме альфа (Α) была заменена на сходную по очертаниям дельту (Δ) в том числе и под влиянием греческих слов и имен с элементом ανδρ- (см. Jouanna 1996: 238, 335–337, примеч. 3) 70. Первоначальная форма восстанавливается прежде всего на основании сопоставления с Геродотовыми Ἐνάριες (IV 67, вар. Νάρεες), ἐνάρεες (I, 105, в тексте во всех основных рукописях в форме винительного па- дежа мн. числа ἐναρέας, в которой издатели исправляют ударение: ἐνάρεας). Давно трактуется как передача иранского *a-narya ‘немуже- ственные’ (см. Zeuß 1837: 294; Müllenhoff 1866: 554 = 1892: 104; Мил- лер 1887: 132; Vasmer 1923: 13; Mayrhofer 2006: 12, с литературой). Ἀνάχαρσις Легендарный мудрец, отпрыск скифского царского рода. Наиболее правдоподобной представляется этимология В.И. Абаева: из *Ana-x varəti ‘Неуязвимый’, ср. авестийское xvara- ‘рана’ и ana ‘без’ (ср. нем. ohne) (Абаев 1949: 153, 169, 206 = Абаев 1979: 278, 292, 326). Справедливо отмечалось, что нет оснований постулировать для скиф- ского аланско-осетинский переход *ti > či (> совр. осет. c (ц) (см., на- пример, Лома 2000: 94–95, примеч. 13), как это делал В.И. Абаев, но само по себе это обстоятельство не ставит под сомнение предложенную им этимологию, поскольку иранское ti также могло передаваться гре- ческим σι – ср. др.-перс. Harauvati – греч. Ἀραχωσία. Разумеется, в гре- ческом для передачи скифского - x va- скорее ожидалось бы -χο-, но трудно при записи в древнем языке заимствованных слов рассчитывать 70 В комментарии к изданию Доватур, Каллистов, Шишова 1982 (305, примеч. 423): «Точнее это слово передано у Псевдо-Гиппократа – ἀνάριεῖς (Гомперц даже исправлял в своем издании трак- тата на ἀνδριεῖς…)» перепутаны рукописное чтение и конъектура.

с. 48

47 на стопроцентную регулярность фонетических соответствий. Прочие же этимологии, как-то: к индоарийскому maharṣí ‘Великий мудрец’ (старая этимология Лео Мейера ‘Незлобивый мудрец’, * an-aγa-rši [Meyer 1856: 162, Anm. *], модифицированная О.Н. Трубачевым (по предположению которого, A- привативное есть «вторичное наращение имени… уже после осуждения скифами Анахарсиса за следование обы- чаям греков» – Трубачев 1999: 110 = 1979: 35) или к *a-nāfa-ərəši ‘Муд- рец-выродок’, ‘Мудрец, враждебный (обожествленному) Роду’ (Лома 2000: 90), с предполагаемым переходом f > χ в скифском, ср. авест. nāfah- ‘род’, еще более уязвимы и фонетически, и семантически. Правда, Р . Шмитт (Schmitt 2003: 4), утверждая, что уже Геродот не счи- тал скифское происхождение Анахарсиса твердо установленным (что из текста Геродота никак не следует: по Геродоту [IV 76–77], скифы го- ворят, что не знают Анахарсиса в отместку за его следование инозем- ным обычаям, а сам он в скифском происхождении Анахарсиса не сомневается, не будучи уверенным лишь в его принадлежности к цар- скому роду), и напоминая о мнении Али (Aly 1921: 127), согласно ко- торому история Анахарсиса не имела никакого отношения к Скифии, возводит его имя, по аналогии с греческим ἐπί-χαρσις ‘злорадство’ (от ἐπι-χαίρω ‘радоваться’), к незасвидетельствованному греческому гла- голу *ἀνα-χαίρω. ἄνορ По Гезихию, ‘ум, разум’ по-скифски (νοῦς, ὑπὸ Σκυθῶν). Гумбах и Файсс (Humbach and Faiss 2012: 18) считают это слово намеренным искажением иранского *onar/*honar (которое реконструируют на ос- нове новоперсидского hunar ‘добродетель; умение’) во избежание сме- шения с греч. ὄναρ ‘сновидение’ и/или из подражания скифскому произношению. Однако новоперсидское слово восходит к древнеиран- скому *hunara (ср. авестийское hunara ‘умение, искусство’) (Horn 1893: 247–248), а среднеиранское отпадение конечного гласного едва ли могло иметь место в древнеиранском скифском. Поэтому я предпочи- таю сравнивать скифское слово с авестийским nurəm ‘коварно, изощ- ренно’, которое Ба ртоломе (Bartholomae 1904: Sp. 1089) интерпретировал как наречие от прилагательного со значением ‘умный’ (klug), родственного греческому νόος/νοῦς, передающему скифское ἄνορ у Гезихия. Относительно спорадического появления неэтимоло- гического начального a- в древнеиранских языках (ср. др.-перс. Asa- garta – греч. Σαγαρτία и т.п.) см. Zeuß 1837: 289, Anm. *); Грантовский 1970: 74–75 = 2007: 86–87. ἀντακαῖος (Hdt. IV 53) По Геродоту, огромная бескостная рыба, ви-

с. 49

48 димо, из семейства осетровых, водящаяся в Борисфене (Днепре). О.Н. Трубачев (1999: 64–65, впервые опубликовано в Трубачев 1977), сравнивая с др.-инд. ánta- ‘край’ (есть и в иранском – ЭСИЯ 1: 173– 175) и kāya- ‘тело’, толковал как «что-то вроде ‘остротелый’». Нет пря- мых указаний на то, что название скифское. К сожалению, мы не знаем, передает ли греч. -ντ- -nt- или -nd- (последнее возможно, ср. др.-перс. Vi ndafarna > греч. ’Ινταφέρνης) языка-источника. В первом случае можно предполагать, что слово нескифское (по нашей гипотезе, в скиф- ском иранское -*nt- дало -d- – ср. выше, s.v. Ἀμάδοκοι), судя по ареалу, возможно, синдское или меотское (или и то и другое, если синды были частью меотов, ср. ниже). О.Н. Трубачев обратил внимание на любо- пытные отражения древнего ἀντακαῖος в языках, распространенных на черноморском побережье Кавказа. Так, итальянский путешественник конца XV – начала XVI в., генуэзец Джорджо Интериано в своем опи- сании черкесов писал: «Водится в этих краях рыба античеи, которая так у них зовется, так же как в древности она называлась у Страбона, род осетров…» (Кавказ 2010: 29). Правда, в современных западнокав- казских языках этого слова не сохранилось, а его фонетический облик для них нехарактерен. Соотечественник Интериано Арканджело Лам- берти, бывший миссионером в Мегрелии с 1635 по 1653 гг., отмечал, что «здешний осетр бывает трех видов: один называется “Zùtchi”, дру- гой “Angiachia”, а третий “Porònci”» (Ламберти 1913: 207). Оба автора добросовестно передавали названия местных реалий (ср. хотя бы при- водимое Ламберти Zùtchi и современное грузинское и мегрельское zutxi ‘осетр’), так что сомневаться в достоверности их сведений нет осно- ваний, тем более что слово anǯakia есть в мегрельском словаре Кип- шидзе (Кипшидзе 1914: 195) (этим сообщением я обязан Я.Г. Тестельцу). Картвельской (и мегрело-чанской) этимологии у мегрель- ского слова нет, а его фонетическая и семантическая близость к приво- димому Геродотом и Страбоном названию рыбы несомненна. Видимо, адыги и мегрелы заимствовали название одного из видов красной рыбы у некоего древнего народа, населявшего кавказское побережье Черного моря (синдов или меотов?). Non liquet. ἄξεινοςπόντος см. Εὔξεινοςπόντος ἄξενοςπόντος см. Εὔξεινοςπόντος Ἀπί (вар. Ἀπία) Согласно Геродоту (IV 59), скифское имя греческой богини земли Геи. К иранскому āp-/ap- ‘вода’ или *ap-i̯ā ‘водная’. Во- преки сомнениям Фасмера (Vasmer 1923: 11 – “…die Bedeutung weicht zu sehr ab” [«слишком уж расходится значение»]), связь хтонической

с. 50

49 богини с водой вполне естественна (ср. Humbach 1960: 324). Относи- тельно иранских параллелей скифской Апи ср. богиню Ардви Суру Анахиту, которую в Авесте прямо именуют «Водой» ( Āp-): nəmō ape dāitiiaiiā̊ nəmō arəduii ā̊ āpō anāhitaii ā̊ («поклон воде Датьи, поклон [воде] Ардви Воды Анахиты – Yt I, 21); yazāi āpəm arduuīm sūrąm anāhitąm («Да почту я жертвой Воду Ардви Суру Анахиту» – Y . 65, 1). Ср. также s.v. Βορυσθένης. Ἀργιππαῖοι (вар. Ὀργιμπαῖοι, который предпочитает в своем издании Розен, Ὀργιεμπαῖοι, Ὀργεμπαῖοι). По Геродоту (IV 23) – название ми- фического (?) народа, в описании которого есть явно фольклорные черты (их никто не обижает, у них нет оружия). Кроме того, Геродот отмечает, что они говорят на особом языке, так что их этноним может и не быть скифским. Иранские этимологии все же предлагались: *argin ‘достойный, уважаемый’ (от * arga- ‘цена’, ‘ценность’) + * paya- ‘па- стбище’ (Tomaschek 1889: 63); *argind- ‘защищающий’ + предполагае- мый скифский Nom. pl. *pāyah ‘пути’ < *paθayah, восстанавливаемый на основании топонима ’Εξαμπαίος, который Геродот переводит ‛Ιραὶ ὁδοί, ‘Священные пути’ (предполагается, что в скифском интервокаль- ный *-θ- > -∅-) (Marquart 1896: 89 ff.), но, учитывая изложенные об- стоятельства, считать их надежными трудно. Ἀργίμπασα см. *ἈρϜιμήασα Αργοτας Знатный скиф (царь?), упомянутый в том числе в надписи на перстне Скила (Виноградов 1980). Этимология Вс. Миллера (к при- частию от глагола с примерным значением ‘рецитировать, произносить обрядовый текст’, – ср. осет. дигор. arǧawun – arǧud, – семантически близкому к лат. Benedictus) скептически воспринятая Фасмером (Va- smer 1923: 32), но принимавшаяся В.И. Абаевым (1949: 154 = 1979: 279), неубедительна, поскольку осетинское слово возводится к *ā-grā (< *garH-) с метатезой gr > rg (ИЭСОЯ I: 65–66), а никаких свиде- тельств существования такой метатезы в скифском нет. Фонетически более убедительна предложенная В.А. Лившицем этимология * arga- uta- ‘(Обладающий) ценным ( arga-, ср. др.-инд. arghá ‘цена, стои- мость’) знанием’ ( uta-, ср. авест. корень aot/vat ‘постигать’, употребляющийся только с превербами). Возможен и вариант ‘(Обла- дающий) ценной поддержкой’, если возводить второй элемент к иран- скому *HauH/HuH ‘заботиться, помогать’, ср. др.-инд. ūtí ‘помощь, покровительство’ (ЭСИЯ 1: 253–256; Cheung 2007: 168–169). См. также Тохтасьев 2005a: 92–93. *ἈρϜιμήασα Согласно Геродоту (IV 59: ο ὐρανίη δὲ Ἀφροδίτη

с. 51

50 Ἀριμήασα) и Гезихию (Ἀρτιμηασαν. Οὐρανίαν Ἀφροδίτην ὑπὸ Σκυθῶν), скифское имя греческой богини Афродиты Урании. Анализ затруднен обилием вариантов написания: Ἀρίππασα (ABCT), Ἀργίμπασα (PDRV ac), Ἀρτίμπασα (SV c), Ἀρίπτασα (M), Ἀρτιμηασα (Гезихий). Чтение ἈρϜιμήασα как исходное восстанавливает Розен, основываясь на Гези- хии и полагая, что содержащаяся в рукописи последнего форма Ἀρτιμηασα (в форме аккузатива Ἀρτιμηασαν) произошла из ἈρϜιμηασα, а варианты, представленные в рукописях труда Геродота, обусловлены тем, что переписчики старались подогнать это «верное, но труднейшее чтение» (illam veram sed difficillimam lectionem) под греческие имена (Rosén 1987: 384) (о возможности использования дигаммы в рукописях Геродота см. ниже, примеч. 78 s.v. *Ϝοιτόσυρος). Если придерживаться этого чтения, можно думать об иранской форме * Arvimāyāsā/ū- (< *Arvi-Māya-Ā̌sā-/Asū-) (ср. авест. auruua- ‘быстрый, храбрый’, в т.ч. как эпитет божества или мифологического персонажа, здесь с окончанием женского рода; авест. māiiā- ‘волшебная сила’; третий элемент можно предположительно сравнивать с авест. asu- ‘быстрый’ или с древнеин- дийским āśā́- ‘надежда’, в том числе как личное имя). Если принимать чтение с Ἀρτι-, первый элемент можно сопоставлять с именем авестий- ской богини Aṣ̌i- (< Arti-). Чтение с Ἀργί-, согласно Гумбаху (Humbach 1960: 324 f.) возникло под влиянием этнонима аргиппеев. См. также Vasmer 1923: 14; Mayrhofer 2006: 11, с литературой. Так или иначе, любые этимологии остаются гадательными, и важнее тот факт, что в имени богини, как и в имени другого божества, Гойтосира (см.), отра- жен интервокальный -s-, который в иранском восходил к *ś, давшему в скифском θ. Видимо, эти имена (и образы их носителей) были за- имствованы скифами у других иранцев, с которыми они контактиро- вали в Северном Причерноморье. Ἀριάντας Скифский царь (Hdt IV 81). Первый элемент имени, ви- димо, передает иранское *ar(i)ya ‘арий, арийский’ (ср. ЭСИЯ 1: 222– 223). Сложнее обстоит дело со вторым. Фасмер, считая его суффиксом -vant, образующим имена с посессивным значением, предположи- тельно восстанавливал форму Ariyavant- ‘Обладающий арийскими свойствами’ (Vasmer 1923: 12). Такое объяснение не учитывает, что в номинативе и вокативе имен на -ant- конечный t в индоиранских языках отпадал, а косвенную основу греки вряд ли заимствовали бы. Сохра- нение t объясняют тематизацией основы, т.е. ее переходом в продук- тивный тип основ на - a (Schmitt 1967: 129, примеч. 74; Idem 2003: 4), забывая при этом, что то же объяснение приходится давать и для древ-

с. 52

51 неперсидских имен, а в древнеперсидском, хотя тенденция к тематиза- ции основ на согласный и существовала (ср. родительный падеж ед. числа от tunuvant- ‘сильный, мощный’: tunuvantahya, по образцу основ на a- – DNb, 9), в Nom. sg. такого вроде бы не было; ср. именительные падежи уже упомянутого tunuvant- (tunuvā, DNb, 10), имени Ксеркса Xšayāršan- (Xšayāršā) и др. Кроме того, возможно, что в скифском *-nt-

-d- (см. выше). Учитывая, что греческим - ντ- могло также переда- ваться иранское -nd- (ср. передачу древнеперсидского Vi ndafarnah- гре- ческим Ἰνταφέρνης/Ἰνταφρένης), что элемент -αντ- в именах типа Ἀριάντας мог передавать скифское *-anda- (ср. s.v. Κολανδάκης, а также имя персидского сатрапа Ἀρυάνδας у Полиена [VII 11, 7; VII 34; VIII, 47]). Относительно значения этого гипотетического элемента остается только гадать. Он может быть родствен древнеиндийскому ándhas, греч. ἄνθος ‘росток; цветок’ (ср. s.v. Σπαργαπείθης (Hdt. IV 76, 78) или греч. ἀθήρ (вар. ἀνθέριξ) ‘ость; сечка; острие’. Ἀριαπείθης (Hdt. IV 76, 78) Ариапиф, имя скифского царя, отца Скила и Октамасада. Первый его элемент, как и в предыдущем имени, пере- дает иранское *ar(i)ya ‘арий, арийский’, а второй представляет собой рефлекс общеиранского *paiśa- ‘вид’, ‘обличье’ с переходом *ś > θ, а не с регулярным для прочих восточноиранских развитием *ś > s 71 (от- раженным в имени массагета Σπαργα-πίσης [Hdt. I 211, 213]) (Грантов- ский 1970: 162 = Грантовский 2007: 184). Правда, Фасмер (Vasmer 1923:

12. предположил, что -θ- в этих именах у Геродота появился под влия- нием греческих имен с элементом -πείθης (Διοπείθης и т.п.), и с ним со- гласились Э. Швицер (Schwyzer 1968: 206) и Р . Шмитт (Schmitt 2002: 149; 2003: 5) (я не даю ссылок на посвященную скифам работу Пино, так как ее автор не предлагает собственных этимологий, ссылаясь на труды Майргофера и Шмитта: La plupart des mots qui suivent sont empruntés aux bilans qui ont été dressés récemment par R. Schmitt «Die skythischen Personennamen bei Herodot », Annali. Università degli Studi di Napoli «L’Orientale» 63, 2003, p. 1-31, et M. Mayrhofer, Einiges zu den Skythen, ihrer Sprache, ihrem Nachleben, Vienne, 2006. Ma liste constitue un choix des termes les plus remarquables et les mieux établis – Pinault 2008: 108, note 10). Но поскольку слова, в которых праиранская фонема *ś дает *θ (и далее t), без какого бы то ни было греческого посредства вошли в осетинский (færæt ‘топор’ из *paraθu- < *paraśu- и пр.) (Абаев 1949: 138–143), где их, видимо, следует трактовать как скифские за- 71 Грантовский 1970: 162 = Грантовский 2007: 184.

с. 53

52 имствования (регулярным рефлексом *ś в осетинском является s), объ- яснение -θ- в именах Ариапифа и Спаргапифа как регулярного скиф- ского рефлекса общеиранского *ś представляется более вероятным. Ἀριμασποί (Hdt. III 116, IV 13, 27). Название мифического народа од- ноглазых людей (Ἀριμασποὺς ἄνδρας μονοφθάλμους – Hdt. IV 13). Со- гласно Геродоту, слово это скифское: ἄριμα по-скифски означает ‘один’, а σποῦ ‘глаз’ (IV 27). Первую часть сравнивали с иранским * arima- с предположительным значением ‘одинокий’ (на основании авестийского airime-, понимавшегося как ‘одиноко’, и осетинского ærmæst ‘только, лишь’), а вторую – с авестийским spas- ‘соглядатай’ (впервые у Мюл- ленгофа [Müllenhoff 1866: 554–555 = 1892: 104–105], который, однако, как и Цейс [Zeuß 1837: 299, Anm. *], считал такое объяснение неправо- мерным, в отличие от Маркварта [Marquart 1896: 92, 241]). Как неодно- кратно отмечалось, авестийское наречие значит не ‘одиноко’, а ‘спокойно’. Многие считают, что Геродот пал жертвой чересчур рьяного этимолога из числа своих информантов (Humbach 1960: 323), и ищут во второй части имени аримаспов иранское aspa ‘конь’. Такие попытки де- лались еще в начале позапрошлого века: Цейс (Zeuß 1837: 299) сравнил элемент -μασποί в этнониме аримаспы с названием персидского племени маспиев (Μάσπιοι, вар. Μάσπειοι [D], Μάσιοι [RSV] 72 – Hdt. I, 125), кото- рое Гумбах убедительно истолковал как ‘обладающие лошадьми’ (Hum- bach 1968). В таком случае все слово можно было бы переводить как ‘арии, обладающие лошадьми’. Мюлленгоф (Ibid.) возводил имя аримас- пов к aryama 73 + aspa и переводил ‘обладающие послушными конями’. Non liquet. См. Vasmer 1923: 12; Mayrhofer 2006: 10, с литературой. Ἀρίππασα см. *ἈρϜιμήασα Ἀρίπτασα см. *ἈρϜιμήασα ΑΡΙΧ(Ο) Надпись на реверсе ольвийских монет (дельфинов и ассов) V в. до н. э. (Алексеев 2003: 209, примеч. 162, 232–233, 292, примеч. 256, с литературой; Фролова, Абрамзон 2005: 41–42, 47–49, 248–249, Табл. 3.5–4.4, 256–267, Табл. 10.1–21.3). Подобно имени Эминака (Εμινακο, q.v.), может быть именем скифского царя или наместника в Ольвии, хотя и в этом случае не обязательно является скифским по про- исхождению (ср. ниже об имени Тимна, s.v. Τύμνης). Если имя скиф- ское, элемент Αρι- может передавать иранское *ar(i)ya- ‘арий’. Правда, 72 Любопытно, что в качестве курьеза последнее чтение (если предположить, что в протографе приводились варианты этнонима) можно воспринимать не как ошибку переписчика, а как собст- венно персидскую форму (от древнеперсидского asa ‘конь’, отличного от мидийского aspa). 73 Так в издании 1866 г. В издании 1892 г. – arayma.

с. 54

53 ожидалось бы скорее Ἀρια-, как в именах Ἀριάντας и Ἀριαπείθης, но пе- редача иранского -ya- йотой возможна (Schmitt 1978: 28, 39, 43, Anm. 57). Хи в интервокальной позиции, опять-таки если имя скифское, ско- рее всего передает иранское -x u̯- (ср. ниже, s.v. Αὐχάται). Можно ли счи- тать вторую часть имени гипокористиком от иранского * xu̯an-/*xu̯ar- ‘солнце’ или *xu̯aitu- ‘род’? Non liquet. Ἀρπόξαϊς (Hdt. IV 5, 6) Арпоксай, средний сын прародителя скифов Таргитая, предок катиаров и траспиев. Еще П.Й. Шафарик (1836: 236) отметил, что вторая часть имен трех братьев – -ξαϊς – есть не что иное, как иранское *xšai̯a- ‘власть’. В.И. Абаев (1949: 242) сравнил первый элемент имени Арпоксая с осетинским arf ‘глубокий’ (<*āpra-) и пе- ревел все имя как ‘владыка вод’, однако метатезы *pr > rp не происхо- дило не только в скифском, но и в раннесарматском, о чем свидетельствует сарматское название Днепра, сохраненное в греческой форме Δάναπρις (скифы называли Днепр Борисфеном, Βορυσθένης, q.v.), следовательно, первая часть имени Арпоксая не может восходить к слову * āpra- ‘глубина’. Ф. Корнильо (1981a: 18) сближает первый элемент имени Арпоксая с древнеиндийским глаголом arpay- ‘уста- навливать, утверждать’. Однако древнеиндийская форма – каузатив от корня ar/r̥ при помощи суффикса - paya-, а для иранского характерен лишь каузативный суффикс *-aya-. Каузативные суффиксы с элемен- том, восходящим к - p-, засвидетельствованы только в языках, прямо или опосредованно контактировавших с индоарийскими (хотанское

• ev-; ваханское -[ы]v-, -[ы]w-/ovd-, owd-; афг. -aw-; мунджанское -ov- /-evd-; йидга - iw-; парачи - ēw-; ормури - aw-), и потому соответствующую праформу обычно считают старым индоарийским заимствованием (Стеблин-Каменский 1999: 456). С другой стороны, есть основания полагать, что глагольный элемент - p- не является ин- доарийским новообразованием, поскольку встречается, например, в литовском (Барроу 1976: 334). Не исключено, следовательно, что и в скифском мы имеем дело с архаизмом, так что гипотеза Корнильо имеет право на существование. То же относится к его сравнению с аве- стийским корнем rap- ‘помогать, оказывать поддержку’, который, ви- димо, не имееет отношения к древнеиндийскому arpay-, но может быть связан чередованием ar-/ra-/r̥- (ср. Bailey 1960: 76; Tremblay 1998: 198–201) со скифским * arp- (ср. ольвийское личное имя ‛Ραπάκης – Vasmer 1923: 49), хотя Шмитт эту этимологию отметает с порога (Schmitt 2003: 7, n. 21). Первую часть имени Арпоксая можно также считать именным производным от корня * Har-/Hr̥- – ср. древ-

с. 55

54 неиндийское r̥bhú- ‘умелый’, которому в иранском должно было соот- ветствовать *arbu-, сопоставимое с Ἀρπό- (иранские звонкие в соче- тании согласных в инлауте могут передаваться греческими глухими: Виндафарна – Интаферн) (Кулланда 2006: 205). Относительно соче- таемости двух элементов имени ср. древнеиндийское r̥bhukshán ‘Вла- дыка Рибху’, эпитет ряда божеств. Вопреки сомнениям Майргофера (EWAia I: 259–260), возможно и сопоставление r̥bhú- (и, соответ- ственно, первой части имени Арпоксая) с германским * albi/a ‘эльф’: эльфы, как и Рибху, считались искусными ремесленниками, ткачами и кузнецами – см. Kluge – Seebold 2002: 28). Имя со значением ‘Вла- дыка умелых’ могло принадлежать родоначальнику производителей материальных благ, что, впрочем, не отменяет неизбежной умозри- тельности этимологии. Учитывая, что греческая анлаутная альфа с тонким придыханием закономерно передает, помимо всего прочего, иранское ha-, фонетически возможно предложенное Майргофером возведение к незасвидетельствованному иранскому *harpa- ‘змея’ (ср. др.-инд. sarpá- ‘id.’) (Mayrhofer, 2006: 11), но неясна семантика (в связи с матерью, полудевой-полузмеей?). Наконец, можно возводить имя Арпоксая к сочетанию иранских корней *har- ‘заботиться, беречь, охранять’ (ср. авест. har- ‘заботиться’; подробнее см. ЭСИЯ 3: 367– 369; Cheung 2007: 129–130) и синонимичного * paH- (Cheung 2007: 288–289), возможно, в виде производного на -van (ср. др.-перс. -pāvan- , именительный падеж -pāvā), что объяснило бы греческое омикрон (из иранского *-ava-), с примерным значением ‘охраняющий [и] стерегу- щий’ (видимо, скот – ср. предполагаемую этимологию слова Τράσπιες). Non liquet. См. Schmitt 2003: 6–7; Mayrhofer 2006: 10–11, с литерату- рой. Ἀρτιμηασα см. ἈρϜιμήασα Ἀρτίμπασα см. ἈρϜιμήασα Asguza см. Σκύθης. Ašguza см. Σκύθης. Ἀτέας Атей (у латинских авторов Atheas), скифский царь, известный не только из Страбона (VII 3, 18), Юстина (IX 2) и прочих греческих и латин- ских авторов, но и по находкам монет с его именем. Согласно Фасмеру (Vasmer 1923: 12–13), от иранского *hat/θi̯a- ‘истинный’ (см. ЭСИЯ 1: 92). Не вполне согласуется с такой этимологией только легенда на монетах: ΑΤΑΙΑΣ, предполагающая дифтонг во втором слоге, но, как уже отмеча- лось, полной регулярности фонетических соответствий в подобных слу- чаях ожидать не приходится. Прочие этимологии, сравнивающие имя Атея

с. 56

55 с авест. личным именем Āθßiia- (Vasmer 1923: 13, с ошибочной ссылкой на Юсти, у которого такого сравнения нет) или с др.-инд. átya- ‘конь; ска- кун’ (Müllenhoff 1866: 560 = 1892: 111), менее убедительны. Αὐχάται (Hdt. IV 6) – скифская «каста» (точнее, «варна» или «пиштра»), или наследственная социальная группа, ведущая начало от Липоксая, стар- шего сына прародителя скифов Таргитая, и потому явно жреческая (Гран- товский 1960: 10–13; Берзин 1986: 46; Кулланда 2006b). В.И. Абаев (1949: 186 = 1979: 307) предложил (с вопросительным знаком) этимологию из иранского *vahu ‘хороший, добрый’ 74 + показатель множественности *-ta. С.Р . Тохтасьев (2005: 74, примеч. 85) отклоняет ее на том основании, что в греческом «ожидалось бы что-то вроде Αὐχο(υ)ται». Это не совсем верно, учитывая, что нам неизвестны скифские слова, где иранский h передавался бы греческим хи. В анлауте он в скифском, как во многих других восточ- ноиранских, переходил в ø, чему в греческом соответствует тонкое приды- хание; инлаутных примеров, насколько мне известно, нет, но есть все основания предполагать, что и в интервокальной позиции иранский h в скифском, как в пашто, мунджанском и бактрийском (Эдельман 1986: 100) давал ø. Возможно, абаевскую этимологию стоит несколько видоизменить, предположив, что скифскому *va(h)uсоответствует греческое Αὐ-, а вторая часть греческого слова передает скифское *xu̯aitu- (ср. староавест. x vaētu- ‘семья; род’) (см. также s.v. *Ϝοιτόσυρος). Все слово означало бы тогда ‘бла- гой род’ или ‘[принадлежащие к] благому роду’. Соответствие иранских ai и u альфе нерегулярно, но на греческую передачу мог повлиять, в частности, упоминаемый Тохтасьевым (loc. cit.) греческий суффикс -ᾱ́́τᾱ- (Schwyzer 1968, I: 500) 75. Гумбах (Humbach 1960: 322) предлагал возводить имя авхатов к иранскому *ava-hāta‘развязанные’, что сомнительно фонетически (ср. выше об отсутствии примеров передачи скифского h греческим хи) и се- мантически. См. также Mayrhofer 2006: 11, с литературой. ΑΧΑΞΗΣ «[В]ладельческое граффито на дне чернолакового аттиче- ского килика (котилы) из женского погребения в кургане середины – 2-й половины V в. до н. э. на некрополе Нимфея» (Тохтасьев 2015: 890, с литературой). Тра ктуется как ро дительный падеж женского рода (Ibid.: 891). С.Р . Тохтасьев (с резонной оговоркой «Если имя скифское») сопоставляет первую часть слова с иранским *haxā- ‘друг’ (Ibid.), что представляется убедительным. Далее он пишет, что «[м]алая протяжен- 74 Что Э.А. Грантовский толковал как ‘благие’ в религиозном и моральном смысле, приводя в подкрепление такой этимологии наименования жрецов-авхатов название наследственной жрече- ской касты в древней Армении – Vah-ounikʽ (< от иранского vahu-) (Грантовский 1960: 6–7). 75 Относительно предполагаемого скифского ai ср. приводимые Плинием (NH, IV 88;VI 22) формы Auchaetae, Auchetae и т.п.

с. 57

56 ность имени заставляет воздержаться от интерпретации оставшегося °(α)ξη, хотя, в принципе, не исключена связь с глагольной основой *axš-, *āxš- (в современной реконструкции * Haxš- ‘сторожить, при- сматривать’, ср. Cheung 2007: 171. – С.К.) ‘наблюдать, замечать’…» (Ibid.). Добавлю, что возможна и связь конечного элемента имени с кор- нем *xšaH- ‘править, управлять’. Βορυσθένης (Hdt. IV 5, 17, 18, 24, 47, 53, 54, 56, 71, 81, 101; Strab. VII, 3, 17–19, и пр.) (вар. Βαρυσθένης– A) Борисфен, скифское название Днепра. Традиционно, начиная с Мюлленгофа (Müllenhoff 1866: 572 = 1892: 122), трактуется как иранское *varu-stāna- ‘широкое место’, с подстраиванием второго элемента под распространенные греческие антропонимы на -σθένης, от σθένος ‘сила’ – Шрамм 1997: 67). Однако эта этимология, как и приводи- мая Г. Шраммом (Там же) этимология В.Шмида (к *vār-ustāna‘протяженная [ustāna] вода [vār]’) и предлагаемая А. Ломой (Лома 2010: 12, примеч. 14) этимология *varu-θana- или *varauš-θana- ‘пойма [реки] Вару’, не учиты- вает, что в таком случае в греческой передаче первого элемента ожидалось бы что-то вроде *Ὀ(α)ρυ- 76, а начальная бета заставляет думать об иранском слове с инициалью b77 (по этой причине сомнительны и этимологии Бран- денштейна [Brandenstein 1953–55: 189]: *paru-stana- ‘мощно ревущий’ и Ше- дера [Humbach and Faiss 2012: 2]: * u̯aru-fštānā- ‘полногрудая’, предполагаемый эпитет скифской богини реки). Таковым могло быть *bau̯ru- ‘бобр’ (видимо, по окрасу; ср. авест. тематизированное baßra-, baßri- ‘бобр’, др.-инд. babhrú- ‘красно-коричневый, гнедой’, bábhru-ka- ‘вид ман- густа’ – древнеиндийская семантика понятна ввиду отсутствия в Индии боб- ров) (см. подробно ЭСИЯ 2: 151–154, ср. также ниже). Что до бобров в бассейне Днепра, их кости обнаружены в культурном слое приднепровского Каменского городища в современной Запорожской области (Граков 1954: 143; он же 1971: 47). Этимология *bau̯ru-stāna- ‘место[, где водится] бобр’ представляет интерес в связи с именем скифской богини Апи (см. s.v. Ἀπί) ‘Водная’, сопоставимым с одним из имен (Āp- ‘Вода’) авестийской Ардви Суры Анахиты, которая в Авесте описывается облаченной в одеяние из боб- ровых шкур (см. выше, примеч. 46). К тому же этимону возводит первый компонент гидронима Βορυσθένης М.Д. Бухарин, предпочитающий, однако, 76 И такая форма действительно встречается у Геродота (IV 123–124): это название одной из больших рек, впадающих в Меотиду – Ὄαρος, явно из иранского слова, начинающегося на *var-, независимо от того, возводить ли иранское название к *varu- ‘широкий’ или *vār- ‘вода’ (формы, на основании которых реконструируются данные этимоны, см. s.v. Ὄαρος; см. также Бухарин 2013: 53). 77 Как справедливо отмечал Шрамм (1997: 66), «[р]анний греческий B- не мог служить для передачи услышанного иноязычного W-, равно как и греч. -o- не мог передавать-a-». Едва ли можно объяснять начальную бету и влиянием народной этимологии (к греческому βαρύς ‘тяжелый’) – в таком случае ожидалось бы преобладание варианта Βαρυσθένης, а он встречается единожды.

с. 58

57 значение ‘желтый’. В качестве аналогий он приводит современные названия рек в бассейне Днепра: Жовта, Жовтенька; ср. также название города Жел- тые Воды (Бухарин 2013: 53–55). Единственное возражение против такой трактовки – отсутствие в иранских языках форм на u- от данной основы в качестве цветообозначений, хотя это и не может считаться решающим ар- гументом. Объяснение Г. Шрамма (якобы от названия Днепровско-Бугского лимана, восходящего к индоевропейскому этимону, давшему нем. Brust ‘грудь’ и т.п., поскольку для обозначения морского залива использовались слова со значением ‘грудь’ – ср. нем. Busenи т.п.), которое сам автор оцени- вает как «сугубо предположительное» (Шрамм 1997: 68), невероятно ввиду полного отсутствия рефлексов соответствующего этимона в индоиранском. Γελωνοί (Hdt. IV 102, 108, 109, 120, 136, а также 119, где упоминается Гелон в значении ‘царь гелонов’) Этноним, якобы от имени среднего сына Геракла и змееногой богини Гелона (Γελωνός) (Hdt. IV 10), брата Агафирса и Скифа. Может и не быть скифским, но подозрительно на- личие -l-, характерного для скифского языка (при свойственном иран- ским в целом ротацизме). Ф. Корнильо (Cornillot 1981a: 31–40, особенно 39) возводил к *gardana- (с переходом rd > l, наблюдающимся не только в персидском, но и в некоторых юговосточноиранских, в частности, в мунджанском и йидга) с предполагаемым значением ‘скрепа ярма’, сравнивая с одним из упавших, по скифской генеалоги- ческой легенде, с неба даров: золотым плугом с ярмом (ἄροτρόν τε καὶ ζυγόν) (Hdt. IV 5), который должен был предназначаться среднему брату как прародителю варны земледельцев и скотоводов. Если - l- < *d, можно сопоставить со староавест. gaodāiiah-, др.-инд. gódhāyas- ‘вскармливающий коров’, младоавест. gaodāiiu- ‘id.’ (с иной суффик- сацией – *- ana или *-anu и метатезой * au – ai > ai - au ?). Гумбах и Файсс (Humbach and Faiss 2012: 10) возводят к иранскому *gai̯a-dā- (ср. авест. gaiiō.dā- ‘дающий жизнь’, эпитет Митры). Non liquet. Γέρροι (Hdt. IV 71) Герры, этноним и/или топоним. Видимо, от на- звания реки Γέρρος, q.v. Γέρρος Гидроним (Hdt. IV IV 19, 20, 47, 56) и топоним (IV 53, 56) в Скифии. Согласно Гумбаху и Файссу (Humbach and Faiss 2012: 10), вторая часть на- звания реки, возможно, была подогнана под греческое ῥόος ‘течение’, которое в качестве второй части сложных слов могло принимать форму -ρρος. В таком случае первая часть может восходить к самым разным иранским корням: *gaH 1 ‘двигаться’ (Cheung 2007: 93–94; ЭСИЯ 3: 267–271), *gar2 ‘поворачи- вать(ся), кружить’ (Cheung 2007: 104–105; ЭСИЯ 3: 184–187) , *garH3 ‘увлаж- нять(ся), капать’ (Cheung 2007: 108–109; ЭСИЯ 152–156). Не исключено и

с. 59

58 заимствование из реконструируемого субстратного индоевропейского языка, в котором иранским глухим смычным соответствовали звонкие (см. ниже s.v. Τάναϊς и пр.). Тогда допустимо сравнение с индоевропейским *(s)ker- ‘отре- зать, отделять’, благо по Геродоту (IV 56) река Герр отделяет область кочев- ников от области царских скифов. Non liquet. Γνόρος см. Γνοῦρος Γνοῦρος (Hdt. IV 76), Γνόρος (D) Скифский царь, сын Лика, отец Анахар- сиса. Об этимологиях Юсти (Justi 1895: 116, к армянскому gini ‘вино’ и иранскому -bar‘нести’, ‘винокур’) и Трубачева (1979: 36 = 1999: 110–111 – к позднесанскритским, скорее всего неиндоевропейским gaṇḍīra- ‘некое овощное растение’ или gārjara- ‘морковь’ – справедливую критику см. в Грантовский, Раевский 1984: 56) Р . Шмитт с полным основанием пишет, что их лучше всего обойти молчанием (Schmitt 2003: 7–8). Если не удер- жаться от искушения все-таки предложить иранскую этимологию, можно вспомнить о корне *gan-/gn- ‘бить, убивать’ с суффиксом *-ura(ср. др.-инд. суффикс -ura) (Кулланда, Раевский 2004: 95, примеч. 77) (?). Non liquet. Γοιτόσυρος см.*Ϝοιτόσυρος *γωρῡτός Горит, или саадак/сагайдак, чехол для лука и стрел. Греческое слово, впервые встречающееся в «Одиссее» (XXI 54). Считается иранским заимствованием, но о его иранском источнике единого мнения нет. По- скольку оно не засвидетельствовано в микенском, могло быть заимствовано не из общеиранского, а непосредственно из скифского. Бенвенист (Benve- niste 1937: 42 ff.) выводил из иранского *gau-rūta/rauta, где первый элемент считал обозначением быка или коровы, а второй – общеиранским словом со значением ‘кишки, внутренности’ (ср. авест. uruθßan-, uruθßar-‘внутрен- ности, брюхо’, перс. rūda ‘кишка’, осет. ирон. rūd, диг. rod‘толстая кишка, колбаса’ и пр.), которое в данном случае предлагал понимать как голье, т.е. шкуру, вывернутую наизнанку, переводя все слово как ‘бычья/коровья шкура’. Объяснение безупречно фонетически, но семантический переход ‘внутренности – шкура’ несколько натянут, поэтому Беекес (Beekes 2010, I: 294) предпочитает этимологию А.М. Лубоцкого – из иранского *varūtra- ‘прикрытие’, с переходом *v- > g-, как в среднеперсидском. Такое объясне- ние, однако, сомнительно фонетически, поскольку нам известна более позд- няя греческая передача скифских слов, явно начинавшихся с *v-, где никаких следов перехода v > γw >g(w)нет (например, имя Ὄρικος, q. v.). Этимология Бенвениста приемлема, если чехлы для лука изготавливались из внутрен- ностей, что возможно: так, чукчи, эскимосы, тлинкиты делали сумки и не- промокаемую одежду из внутренностей морских животных, а одна из функций горита состоит в предохранении лука и стрел от сырости.

с. 60

59 *Ϝοιτόσυρος (Hdt. IV 59) Имя скифского божества, соответствовав- шего греческому Аполлону. Рукописи дают форму Οἰτόσυρος. Чтение Ϝοιτόσυρος восстанавливается на основании формы Гезихия Γοιτόσυρος (Γοιτόσυρον. τὸν Ἀπόλλωνα. Σκύθαι) (см. Rosén I: 384) 78. Маркварт (Marquart 1896: 90), принимая чтение Γοιτόσυρος, возводил к *gaitosūra- ‘богатый имуществом (или скотом)’, сравнивая с авест. gaēθā- ‘имущество, добро’ и sūra- ‘мощный, сильный’. Толкование *vāta-sura ‘владыка ветер’ (Алексеев 1980; Яйленко 2005: 505) не объ- ясняет вокализма греческого [ Ϝ]οιτό- . Если исходить из формы *Ϝοιτόσυρος, первую часть сложного слова скорее можно возводить к *x vaitu- (ср. староавест. xvaētu- ‘семья; род [как социальная единица]’) (предполагаемое различие в передаче иранской фонемы xv в словах Ϝοιτόσυρος и Αὐχάται [q.v.] можно объяснять позиционно, в зависимо- сти от ее нахождения в начальном или интервокальном положении. Если имя исконно скифское, его вторую часть нельзя возводить к иран- скому *śūra-, поскольку скифский s- перед гласным не мог восходить к иранскому * ś, давшему в скифском θ. Зато, судя по авестийским, древнеперсидским, ваханским и пр. аналогиям, перед полугласными *i̯ * и *u̯ *ś мог сохраняться 79), что позволяет сопоставить элемент - 78 С.Р . Тохтасьев (2005а: 306, примеч. 106) безапелляционно заявляет: «совершенно неправдопо- добно, что Γ стоит вместо дигаммы, как предположил Калленберг, а за ним Х. Розен (ed. Hdt, 1987)». Аргументация у автора приведенного высказывания отсутствует, но можно предположить, что имеется в виду отсутствие фонемы u̯ и передающей ее дигаммы во всех разновидностях ионийского диалекта, включая ту, на которой писал Геродот (на это обратил мое внимание при обсуждении моего доклада на Чтениях памяти И.М. Тронского 25 июня 2013 г. Н.Н. Казанский, также считающий невозможным появление дигаммы в рукописях Геродота). Однако дигамма, не употреблявшаяся при записи собственно греческих слов, вполне могла использоваться для записи иноязычных фонем, подобно тому как в греко-бактрийском письме буква сан, вышедшая из упо- требления в греческом в VI в. до н. э., была применена в начале нашей эры для записи звука š (Стеблин-Каменский 1981: 318). О том, что дигамма была известна ионийцам, свидетельствует ее наличие в т. н. «милетской» алфавитной системе цифровых обозначений. По мнению исследо- вателя древнегреческого письма Л. Джефри, сохранением своего порядкового номера в системе дигамма, возможно, была обязана ограниченному использованию в поэзии (она встречена в ям- бической строфе надписи с Наксоса) (Jeffery 1961: 289). Кроме того, ионийцам были известны и иные разновидности греческого письма помимо их собственного, что явствует хотя бы из пассажа Геродота V 58–59, где, в частности, сказано: ε ἶδον δὲ καὶ αὐτὸς Καδμήια γράμματα… («И сам я видел кадмейские письмена…»). Нужно, наконец, иметь в виду, что Геродот был дорийцем, хотя и писал по-ионийски. 79 В большинстве иранских языков (кроме хотанского и ваханского) глайд u̯ в этой позиции обычно пе- реходил в p: ср. пашто spai‘собака’ < *spaka- < *śu̯aka- и пр., но встречаются и исключения с развитием *śu̯- > š/s. Двоякое отражение возможно в том числе в рамках одного языка: так, в осетинском «наряду с обычным *śu̯ > *sp > fsвстречаются примеры *śu̯- > sперед *i [тот же перебой наблюдается и перед *a, правда, в словах, отражающих исконный *sp, не восходящий к *śu̯ – ср. осет. soj/sojnæ‘топленый жир’ < *spāna, ИЭСОЯ III: 130-131. – С.К.]» (Эдельман 1986: 85) (видимо, то же имело место в скифском). Исключения объясняют «колебаниями в огласовке *u̯» (Ibid.), но надо признать, что объяснить причины этих колебаний пока не удается.

с. 61

60 συρος с младоавестийским sūr- (ступень чередования *śu̯ah-) ‘утро’ и переводить все имя как ‘[Принадлежащий] к утреннему роду’, что вполне соответствует образу двойника греческого бога света. Не ис- ключено, впрочем, что скифы заимствовали имя (и, очевидно, образ) этого божества (и ряда других – ср. s.v. *ἈρϜιμήασα и Θαμιμασάδας) у какого-то иного иранского народа. ΕΜΙΝΑΚΟ Надпись на аверсе ольвийских статеров V в. до н. э., представляющая собой родительный падеж от имени Ἐμίνακος или Ἐμινάκης с характерной для северопричерноморских надписей V–IV вв. до н. э. заменой несобственного ου на омикрон 80 (о находках монет Эминака см. Карышковский 1960; Лейпунская, Назарчук 1991 a; Они же 1991 b; Iвченко 2013). Возможно, причастное образование от индо- иранской глагольной основы *min- ‘уменьшать(ся)’ (от индоевропей- ского *min(e)h 1-, ср. древнеиндийское mināti, греч. μινύθω, лат. minuere ‘id.’) с суффиксом - ka, широко представленным в иранских именах собственных и нарицательных, – *minaka, непосредственным рефлек- сом которого является осетинское иронское mynæg, дигорское minæg ‘тусклый; затухающий; слабый’ (ИЭСОЯ II: 140), с *a- привативным81. Соответственно имя, дошедшее до нас в форме Εμινακο82, должно было звучать в скифском как *Aminaka- и означать ‘Неслабеющий; Немерк- нущий’. Последнее значение, восстанавливаемое на основе семантики осетинского рефлекса, небезынтересно в связи с иранскими представ- лениями о фарне как божественном сиянии царя. Именно в связи с ха- рактером царских имен менее вероятной представляется фонетически и семантически столь же убедительная альтернативная этимология имени Ἐμινάκης: к иранскому *Haminaka- ‘Летний’ (или ‘Осенний’ – ср. авестийское hąmina- ‘летний’, среднеперсидское hāmīn- ‘осень’, пашто mənay (< hamīnaka) ‘осень’, с указанием на время рождения но- сителя имени. См. подробно Кулланда, Раевский 2004. ἐνάρεες см. Ἀνάριεῖς. 80 Об этом явлении см., в частности, составленный А.И. Доватуром грамматический очерк бос- порских надписей – КБН: 801, § 4, 2. Правда, там речь идет только об именах II склонения с ос- новой на ο, но то же характерно и для имен I склонения с основой на α. 81 Относительно передачи скифского a- привативного через греческое эпсилон ср. наименование скифских жрецов-андрогинов: греч. ἐνάρεες (Hdt. I. 105) и Ἐνάριες (Hdt. IV 67) из скифского *a- narya ‘немужественные’; см. выше, s.v. Ἀνάριεῖς. 82 В.П. Яйленко (Яйленко 1980: 79, № 69а) приводил вариант Εἰμίνακος как менее вероятное про- чтение ольвийского граффито первой четверти V в. до н. э. – -ΕΙΜΙΝΑ- (наиболее правдоподоб- ным он считал чтение εἰμὶ Να), но даже принятие такого чтения не ставило бы под сомнение предлагаемую этимологию, поскольку, как отмечал сам В.П. Яйленко, через ει могло передаваться эпсилон (Там же).

с. 62

61 Ἐνάριες см. Ἀνάριεῖς. Ἐξαμπαῖος (Hdt. IV 52, 81) Согласно Геродоту, горький источник в Ски- фии, называемый по-скифски Экзампей, а по-гречески – Священные пути (Ἱραὶ ὁδοί). Маркварт (Marquart 1896: 88 ff.) сравнивал с иранскими *spanta- ‘священный’ и *pāyah‘пути’ < *pahayah< *paθayah(реконструи- ровавшаяся им форма множественного числа от paθi- ‘путь’; предпола- гается, что в скифском интервокальный *-θ- > -∅-). Витчак (1992: 58), также исходя из греческого перевода, трактовал скифское название как *Yakšām-pāyah‘Пути якшей (полубожественных существ индийской ми- фологии)’. Трубачев (1977: 19 = 1999: 62–63), считая, что греческое на- звание – не перевод скифского, а наименование горького источника, выводил последнее из индоарийского *a-kṣama-pai̯a ‘непригодная вода’ (ср. др.-инд. kṣamá- ‘подходящий, пригодный’ – правда, это позднее значе- ние, с эпохи классического санскрита, а изначальное ‘терпеливый’, ‘снис- ходительный’ – и páyas- ‘молоко, сок, живительная влага’, откуда позднее значение ‘вода’), приводя в поддержку своей гипотезы современное на- звание одного из притоков Южного Буга – Мертвые Воды, чья вода со- лона и непригодна для водопоя скота. Этимология достаточно правдоподобна, с той лишь оговоркой, что ее не обязательно считать ин- доарийской, поскольку в иранском есть соответствующий древнеиндий- скому kṣam- корень *xšamH- (староавест. xšąnmənē ‘довольствоваться’ и т.п.; см. Cheung 2007: 453) и соответствующее древнеиндийскому páyas- слово со значением ‘молоко’ (авест. paiiah- и т.п.), а в связи с тем, что ска- зано выше о значении древнеиндийского páyas-, теряет силу аргумент Трубачева, придававшего большое значение отсутствию в иранском значения ‘вода’. В древнеиндийском оно развивается достаточно поздно, так что вполне могло вторично развиться и в иранском скифском 83. Εὔξεινοςπόντος (вар. ἄξεινοςπόντος, ἄξενοςπόντος ) ‘Гостеприимное (вар. ‘негостеприимное’) море’, греческое название Черного моря. Счи- тается, согласно Фасмеру, народноэтимологическим преобразованием иранского *axšai̯na- ‘темный’ (ср. авест. axšaēna-, др.-перс. axšaina- ‘id.’) (Chantraine 1999: 386, с литературой) – ср. семантический парал- лелизм с современным названием. Недавно М.Д. Бухарин (2014) пред- 83 Ср. у Грантовского и Раевского (1984: 57) «инд. payaḥ и др. ‘молоко, питье, сок’ и т. п. по значе- нию едва ли отличны от иранских соответствий, означавших не только молоко (основное значение и в индийском), но и иные напитки и жидкости… < *pei̯- ‘литься, переливаться’и проч. [в совре- менной реконструкции иранское *paH 2 < индоевропейского *peh3(i̯). – С.К.]…что приложимо и к источнику; инд. kṣam-, kṣama- имеет соответствие в иранском xšam-, известном по древнейшему иранскому тексту – Гатам (Ys 29, 9) и по хотано-сакскому (Bailey 1979, 66 и след.). Так что эта этимология лишь увеличила бы фонд иранских имен из Скифии».

с. 63

62 ложил иное, фонетически не менее правдоподобное объяснение: от предполагаемого иранского самоназвания царских скифов *huxšai̯a- (из *hu-‘хороший’ и *xšai̯a- ‘царственный’). Поскольку мы не знаем значе- ния предполагаемого иранского названия моря, сказать что-либо опре- деленное на сей счет сложно. ζίριν (вар. ζηρίν, ζῖριν, ζίρην ) По Лукиану (Tox. 40), слово, которое произносят, приходя к савроматам с выкупом за пленника, так что оно может быть и не скифским, а савроматским. Фасмер (Vasmer 1923: 39) связывал с иранским обозначением золота: авест. zaraniia-, осет. zærīn/zærīnæ и пр., что представляется наиболее правдоподобным, хотя высказываются и иные мнения. Так, Хармон, издатель и переводчик Лу- киана, считал, что слово «зирин» должно означать нечто вроде ‘брат’, ‘друг’, ‘посланник’ (Lucian 1955: 169, n. 1). Поскольку перевод неизве- стен, право на жизнь имеет любая интерпретация, но в пользу перевода ‘золото’, а также принадлежности слова нескифскому языку свидетель- ствует аланское ζιρήν в маргиналиях к средневековой греческой руко- писи. Аланское слово встречается в словосочетании ζιρὴν κὰμ πάν, т.е. «день (Иоанна) Златоуста», где κάμ соответствует осетинскому kom ‘рот, уста’, а πάν – осетинскомуbon ‘день’ (Engberg and Lubotsky 2003). Θαγιμασά см. *Θαγιμασάδας *Θαγιμασάδας см. Θαμιμασάδας Принятая в наиболее авторитетных изданиях форма – конъектура, предложенная Г. Штейном. Она, однако, вызывает сомнения ввиду наличия -γι-, нехарактерного не только для древнеиранского, но и для индоиранского, на что обратил мое внима- ние И.С. Якубович, поэтому я предпочитаю форму Θαμιμασάδας. Θαμιμασάδας Согласно Геродоту (IV 59), скифское имя греческого бога Посейдона. Анализ затруднен обилием вариантов написания:Θαγιμασά (PDRSV), Θαμιμασάδας (ABCT), Θαμιμασάδης (M). При любом чтении фонетический облик имени представляет серьезные проблемы. Анлаут- ный согласный, видимо, восходит к общеиранскому *ś, давшему скиф- ский θ (общеиранский *θ < индоиранского *th, насколько можно судить, не встречался в начальной позиции), но в интервокальном положении между двумя a встречается -s-, скорее всего, иной рефлекс той же прафо- немы *ś, нехарактерный для скифского. Это противоречие можно по- пытаться объяснить, трактуя греческое -σάδ- как передачу сочетания согласных -zd- – хотя такая передача нигде не засвидетельствована и ожи- далось бы скорее - ζδ-: ср. имя бактрийского кушанского божества μοζδοοανο, первая часть которого восходит к слову *mazda- (Эдельман 1986: 106) или *miždwan- (Sims-Williams 1997) (см. также Harmatta 1969:

с. 64

63 359) (если возводить вторую часть имени к иранскому *mazda – так у Миллера [1887: 131, с ошибочной ссылкой на Мюлленгофа] и Трубачева [1985: 140–143 = 1999: 199–201], против Фасмер [Vasmer 1923: 15] и Шмитт [Schmitt 2003: 13–14]) 84, либо считая, что -σάδ- передает иранское *-zat- (если возводить вторую часть имени к иранскому *mazata – так у Мюлленгофа [Müllenhoff 1866: 567 = 1892: 116], Фасмера [Ibid.] и Шмитта [Ibid.]), что, впрочем, кажется маловероятным, поскольку озвончение глу- хих происходит только в позднесарматском. Возведение элемента σάδης 85 (наличествующего и в боспорском царском имени Перисад, Παιρισάδης) к иранскому šyati- не вполне убедительно по той же причине, а также ввиду того, что выпадение -y- не бесспорно даже для позднесарматского (см. подробнее ниже, s.v. Σαυαῖος и Σαύμακος), хотя ничего лучшего пока не предложено и нельзя a priori исключать, что в некоем (не скифском и не сарматском) иранском (или ином арийском?) языке Северного Причер- номорья (из которого происходят имена Перисад и Октамасад?) озвонче- ние и выпадение глайда могли произойти рано. О.Н. Трубачев (1985: 140–143 = 1999: 199–201), также основываясь на рукописной форме Θαμιμασάδας, сравнивал с др.-инд. tam- ‘утомляться; обессиливаться; за- дыхаться’ (со ссылкой на примеры семантической эволюции ‘слабеть’ > ‘молчать’), что сомнительно, поскольку передача иранского t тетой не за- свидетельствована, и medhā́- ‘мудрость’ и возводил к гипотетическому индоарийскому *tami-mazd(h)ā-, ‘Мудрый молчанием’. См. Mayrhofer 2006: 12, с литературой. Если считать, что Тамимасад, как и Октамасад (q.v.), имя арийское, но не исконно скифское, можно сопоставить с др.инд. śámī- ‘труд, священнодействие; жертвоприношение’ в аккузативе (śámīm) и корнем sad с приставкой ā ‘властвовать’ (дословно ‘восседать’) и пере- водить ‘Властвующий над жертвоприношением’. Учитывая изложенное, к имеющимся этимологиям, в том числе и предлагаемой здесь, следует относиться с осторожностью. Θαμιμασάδης см. *Θαγιμασάδας θάψος (Hes., s.v. θάψινον) Скифское название растения, из которого из- готавливали золотистую краску для шерсти и волос. Ср. в «Лексиконе» Фотия: Θάψος˙ ξύλον ᾧ ξανθίζουσι τὰ ἔρια τὰς τρίχας˙ ὃ Σαπφὼ Σκυθικὸν ξύλον λέγει («Тапс – дерево, которым красят в желтый цвет шерсть и во- лосы и которое Сапфо называет скифским деревом» – Латышев SC, том I, вып. 2-й, часть II, 1896: 321). Витчак (1992: 55) сопоставил с др.-инд. 84 Хотя не исключено, что форма на -σάδας появилась под влиянием имени Октамасада, и следует ориентироваться на вариант с окончанием на -σά. 85 Выделяемого, впрочем, сугубо гипотетически (ср. ниже).

с. 65

64 śáṣpa- ‘молодая трава’, где предполагается метатеза, новоперсидским sabz ‘зеленый; незрелый; молодой (о растении)’ и пр., с характерным со- ответствием скифского θ древнеиндийскому ś и s большинства иранских языков. Этимология представляется достаточно убедительной. Θισαμάται (IOSPE I 2, 32) Один из народов Северного Причерно- морья. Начальная тета, видимо, передает скифский θ (из общеиндои- ранского *ś). Значит, срединный -σ- в греческой передаче не может передавать восточноиранский s, восходящий к индоиранскому *ś (от- ражение двух диалектных норм внутри одного корня – нонсенс), а дол- жен передавать иранский š, закономерно восходящий к индоиранскому *s в позиции после *i по так называемому «правилу RUKI» (в древне- индийском индоиранский *s в такой позиции закономерно давал ṣ). Фо- нетически подобная форма соответствует др.-инд. корню śiṣ- ‘оставлять; выделять’ 86. Таким образом, слово Θισαμάται можно трак- товать как производное от основы θiš- при помощи распространенных индоиранских суффиксов -a-87 и -ma-88 (сочетание обоих суффиксов в одном слове см., например, в древнеиндийском имени собаки богов Sarámā- [f.] 89 и санскритском личном имени Bharama) с показателем множественности -ta90 или как сложное слово θiš-āmātā- (если считать вторую часть причастием или отглагольным прилагательным на -ta; ср. авест. ā-mā ‘проявлять себя’), и переводить, учитывая аористный ха- рактер основы (в древнеиндийском корень относится к VII классу, и в основе презенса ожидался бы носовой инфикс), ‘оставившие; выделив- шиеся’. Это, в свою очередь, можно сопоставить с Геродотовым упо- минанием отложившихся (ἀποστάντες) от царских скифов их сородичей. Thyrsagetai см. Θυσσαγέται Θυσσαγέται (Hdt. IV 22, 123), вар. Thyrsagetae (Валерий Флакк, Ar- gonautica, VI 135, 140). Неясно даже, были ли фиссагеты иранцами: единственный аргумент в пользу иранской атрибуции их имени – его сходство с этнонимом Μασσαγέται. В том числе по этой причине вы- зывает сомнения этимология В.И. Абаева: * Tura-sāka-ta ‘Быстрые 86 Относительно этого корня и других его возможных связей см. также ниже, примеч. 178. 87 Барроу 1976: 117–120. 88 Ibid.: 166. 89 По единственной до недавнего времени, хотя и не бесспорной этимологии, «Проворная», от корня sar «бежать» (‘the fleet one’ – Monier-Williams, s.v.; ‘*Flinke’ – EWAia II: 575). Не исключено, что этимология эта народная (ср. Кулланда 2013: 125), но в сочетании двух суффиксов сомневаться в любом случае не приходится. 90 О правомерности выделения в скифском этого суффикса см. ниже, примеч. 128.

с. 66

65 олени’ (Абаев 1949: 185 = 1979: 306), которая к тому же не объясняет ни начального Θ-/Th-, ни звонкого -γ-/-g- (озвончения интервокальных смычных во времена Геродота еще не было). Non liquet. Ἰάμαι (Hec. ap. Steph. Byz. fr. 167 FHG – 215 FGrH) (вар. Ἰάμοι – Alex. Polyhistor ap. Steph. Byz.) – название скифского народа. Возможно, к индоиранскому корню *i̯am- ‘держать, схватывать, брать’ (ЭСИЯ 4: 68– 79; Cheung 2007: 211–212) – ср. производное от этого корня др.-инд. yáma- ‘возничий; колесничий’, букв. ‘сдерживающий, усмиряющий’. Не исключена и связь с индоиранским * i̯ama- ‘близнец’, возможно, также производным от корня *i̯am- (ЭСИЯ 4: 79–81). Допустимо также возводить скифское Ἰάμαι к корню * i̯ā- ‘идти, двигаться’, варианту корня *Hai (ЭСИЯ 4: 125; Cheung 2007: 154–157) – ср. др.-инд. yā́ma- ‘движение; путь; повозка’, пашто (от того же корня с другим суффик- сом) yun ‘движение; кочевка’, что небезынтересно в контексте свиде- тельств Геродота и (Псевдо)-Гиппократа о кочевом образе жизни скифов. Предпочесть какую-либо из возможных этимологий затрудни- тельно, поскольку значения этнонима мы не знаем. Ianthyros см. ’Ινδάθυρσος. IΓΔΑΜΠΑΙΗΣ Личное имя из граффито на венчике чернофигурного килика из Ольвии: ΙΓΔΑΜΠΑΙΗΣ: ΕΡΜΗ (’Ιγδαμπαίης: Ἑρμῇ), «Игдам- пей: [посвятил] Гермесу» (Яйленко 1980: 77). «Шрифт и словоразде- лительный знак граффито указывают на 490–470 гг., с чем, по мнению В.Д. Блаватского, согласуется форма сосуда и характер его росписи… » (Там же). В.И. Абаев предложил возводить имя ’Ιγδαμπαίης к скиф- скому *Agdam-pāya- ‘хранитель обычаев’ (первую часть он сопоставлял с осетинским æğdaw ‘обычай, адат, норма поведения’, вторую считал производным от иранского *paH 1 ‘охранять’) (Там же). Единственное возражение против такой этимологии – постулируемая нерегулярная передача иранского * a- греческой йотой. В связи с этим можно по- пытаться объяснить первую часть имени как восточноиранское *u̯iγδa- ‘отборный, избранный’ (причастие на - ta- от общеиранского * u̯aič- ‘просеивать, отбирать, выделять’: об этом корне см. ИЭСОЯ IV: 108; EWAia II: 576–577; Cheung 2007: 407–408, с литературой) в форме ак- кузатива с закономерным отражением иранского начального *u̯- йотой с тонким придыханием. В таком случае имя можно трактовать как *U̯iγδam-pāya- ‘Охраняющий избранное’. Точно так же восстанавли- вает фонетический облик первой части имени Игдампея С.Р . Тохтасьев, с той лишь разницей, что производит его от иранского корня *u̯aiǰ- ‘раз- махивать’ (форма причастия на -ta- от корней *u̯aič- и *u̯aiǰ- в восточ-

с. 67

66 ноиранских языках совпадает). Семантически он сравнивает рекон- струируемую скифскую форму с авестийским vaēγa- ‘удар’ и древне- индийским véga- ‘натиск’, предполагая, что «Ιγδαμπαιης может восходить к *Viγdam-para- ‘отражающий (любой) удар (нападение)’» (Тохтасьев 2005a: 97–98). Недостаток этой этимологии в том, что для ее обоснования вторую часть имени предлагается считать гипокори- стиком (Там же) и восстанавливать форму, на которую ничто не указы- вает, при том, что реально засвидетельствованная форма без натяжек объясняется из иранского. Non liquet. ’Ιδανθούρας см. ’Ινδάθυρσος. ’Ιδάνθυρος см. ’Ινδάθυρσος. ’Ινδάθυρσος (Hdt. IV 76, 120, 126–127) Имя скифского царя, сражав- шегося с Дарием. Даже если считать наиболее адекватной передачей имени неоднократно упоминаемого античной традицией скифского царя формы ’Ιδάνθυρσος/’Ιδανθούρας, а не ’Ινδάθυρσος, что далеко не оче- видно 91, интервокальный d в нем все равно может восходить к праязы- ковому *- nd- (в таком случае его первая часть может восходить к иранскому *u̯inda- ‘обретающий, находящий’, как предполагали еще Юсти и Маркварт). Многочисленность вариантов этого имени (см., на- пример, Грантовский 1998: 251; Иванчик 2005: 214; Он же 2009: 69–71) наводит на мысль, что в самом скифском фонема/консонантная группа, передаваемая в греческом то через δ, то через νδ, произносилась особым образом, затруднявшим ее однозначное восприятие носителями других языков. Таковой могла быть консонантная группа -nd-. Это находит ана- логии в современных юговосточноиранских языках, где *-nd- может да- вать и -nd-, и -d-: ср. мундж. vond-, верхнемунджанское vod-, йидга vad- < *band- ‘связывать’ (Эдельман 1986: 169), пашто āγund- < *āgunda- ‘оде- ваться’, но adūm < *handāma ‘бедро’ (последнее слово, хотя и входит в литературный язык, видимо, взято из диалекта африди) (Skjærvø 1989: 403). По мнению Р . Шмитта, вторая часть имени, как и в этнониме ага- фирсов, испытала влияние греческого θύρσος ‘тирс, вакхический жезл’. Он приводит для нее этимологию Х. Вербы: к иранскому *hu-varz-a- (ср. авест. varəz-, др.-инд. ū́rj- ‘усиление; избыток сил’, все имя в таком слу- чае трактуется как *Vidant/Vi(n)dat-huvarza- ‘Обретающий добрую силу’, но считает ее сомнительной (Schmitt 2003: 8–9). О.Н. Трубачев (1999: 181, впервые опубликовано в 1981 г.) считал имя Иданфирса индоарий- ским и объяснял как *Idam tr̥ṣa- ‘Этого жаждущий’ или ‘Столь жажду- щий’. Высказывается и мнение, что имя Иданфирса принадлежит 91 Хотя Р . Шмитт (Schmitt 2003: 8) и считает, что чтению ’Ιδάν- как lectio difficilior следует отдать предпочтение перед ’Ινδά-.

с. 68

67 отличному от диалекта/языка царских скифов иранскому диалекту/языку, в котором не происходило перехода d > l (Тохтасьев 2005a: 95; Бухарин 2013: 65–66), что, учитывая вычленяемые в скифском многочисленные заимствования, не исключено. Как отмечает Р . Шмитт (loc. cit.), все во- просы относительно этого имени остаются открытыми. ’Ινδάνθυρσος см. ’Ινδάθυρσος. ’Ινδάνθυσος см. ’Ινδάθυρσος. Išpakā(i̯a) Имя скифского царя, упомянутое в «Призмах» Асархад- дона ( mIš-pa-ka-a-a kurášgu-za-a-a/uruas-gu-za-a-a, «Ишпака[й] скиф») (см. Иванчик 1996: 185–186, с литературой). Означало, видимо, ‘Собака, Пес или Собачий, Песий’, иранское *spa-ka- (ср. пашто spai ‘собака’ < *spaka-, а также известное сообщение Геродота [I 110], что мидяне на- зывают собаку σπάκα) с протетическим начальным гласным 92. Примеры иранских имен с таким значением см. в Грантовский 1970: 265–266 = 2007: 303 (где неточно указано, что в слове spaka- -ka входит в состав корня, тогда как нам известны бессуффиксальные формы: авест. spa- ciθra- ‘собачьего рода, из семейства собачьих’, сивенди esbe, курдское sipa ‘собака’ и пр.). Сравнительный материал см. в Horn 1893: 164, s.v. seg. См. также Иванчик 2005: 188. Iškuzāia см. Σκύθης. Καδουΐας см.Καδουΐδας Καδουΐδας По Диогену Лаэртскому (I 8), скифский царь, брат Анахар- сиса. Геродот (IV 76) называет его Савлием (q.v.). По словарю Суды – Καδουΐας. Греческая форма показывает, что имя проникло в греческий достаточно поздно: для ранних заимствований передача иранского *-vi- греческим -ου ΐ- нехарактерна, ожидалось бы [ Ϝ]ι (ср. выше, s.v. *ἈρϜιμήασα), так что хронологически оно может и не быть скифским. Первый -d-, видимо, восходит к сочетанию du̯, где перехода -d- > -nt- могло не происходить (см. подробнее ниже). О.Н. Трубачев (1999: 181), в соответствии со своей концепцией индоарийского элемента в Северном Причерноморье, объяснял это имя как индоарийское *Kad-vida-, сравни- вая с классическим санскритским ko-vida- ‘искушенный, знаток’ (правда, и при принятии такой этимологии обе части слова могут с тем же успе- хом считаться иранскими, хотя и не скифскими). Non liquet. ΚΑΝΙΤΑΣ см. ΚΑΝΙΤΗΣ ΚΑΝΙΤΗΣ (-ας/-ος) Имя скифского царя, упомянутого в надписи III– начала II в. до н. э. из Одесса (IGBulg I2, 41, стк. 4–5, где речь идет о 92 Хотя возможно и возведение к иранскому *aspa-ka, от aspa- ‘конь’, поскольку «в начале слова перед двумя согласными иран.a- воспринималось как протетический гласный и вместо него могли писать i- (ср. ассир. Išpabāra и Ispabāra рядом с Ašpabāra)» (Грантовский 1970: 76 = 2007: 87).

с. 69

68 пребывании некоего антиохийца Гермия «у царя скифов Канита», παρὰ βασιλεῖ Σκυθῶν Κανίται), а также в легендах на его монетах в форме ге- нитива ΚΑΝΙΤΟΥ (чаще сокращенной до ΚΑΝΙ) (о монетах Канита см. Карышковский 1962: 55–58). Л.И. Тарасюк (Тарасюк 1956: 28–29) убе- дительно сопоставил имя Канит со словами, восходящими к иранскому *kani- ‘маленький, молодой, юный’. Ту же этимологию без ссылки на Тарасюка приводит С.Р . Тохтасьев (Тохтасьев 2005a: 83, 93, примеч. 192). Об иранских рефлексах и родственных индоевропейских лексе- мах см. ЭСИЯ 4: 220–223, с литературой. ΚΑΝΙΤΟΣ см. ΚΑΝΙΤΗΣ *kapa- По этимологии В.И. Абаева, скифское слово со значением ‘рыба’ (ср. хотанское kava, согдийское kpy, пашто kab, мунджанское kap, осетинское kæf, и пр. ‘id.’), вычленяемое в названии реки в Ски- фии – Παντι-κάπης (см.), предположительно ‘Путь рыбы’ (Абаев 1949: 170 = 1973: 293). О.Н. Трубачев (1999: 246), впрочем, связывал это слово с литовским kãpas ‘холм’ и переводил ‘холм; бугор’. Ср. также ниже, s.v. Παντικάπης. καραρύες Согласно Гезихию, οἱ Σκυθικοὶ οἶκοι. ἔνιοι δὲ τὰς κατήρεις 93 ἁμάξας (Скифские дома. Некоторые же [считают их] обустроенными повозками). По К.Т. Витчаку (1992: 54), скифское *kararu- восходит, с выпадением интервокального š, к гипотетическому иранскому *kerəšaru- ‘кибитка кочевников’, которое считает заимствованным в тохарский (тох. A kursär, B kursar/kwarsär). *kasi- Предположительно скифское слово со значением ‘блестящий’ (ср. др.-инд. kāśí- ‘id.’, от корня kāś-, впервые привлеченного для сравнения Бёттихером – Boetticher 1851: 55). Реконструируется на ос- новании свидетельства Плиния Старшего (Nat. Hist. VI, 50), что скифы называют Кавказ «Кроукасисом, то есть белым от снега» (Caucasum montem Croucasim 94 [appellavere], hoc est nive candidum) (Витчак 1992: 54, с литературой). Если слово действительно родственно приведен- ному выше древнеиндийскому, исконно скифским оно быть не может (ожидалось бы *kaθi-) и должно считаться заимствованием из какого- то другого иранского или арийского языка. Κατίαροι (Hdt. IV 6). Название потомков среднего сына скифского прародителя Таргитая. Г. Гумбах (Humbach 1960: 322) делил его на во- просительное слово ka- ‘was für ein’, ‘что за’ и греческое τιάρα ‘тиара’, предлагая перевод ‘носящие уродливые тиары’, по аналогии с саками 93 Обычно κατήρεις исправляют на κατηρεφείς ‘крытыми’. 94 Варианты groucasim, groucasum, graucasim, graucasum. См. Подосинов, Скржинская 2011: 196.

с. 70

69 тиграхауда. Учитывая, однако, что катиары составляют пару с трас- пиями, чье название, видимо, означает что-то вроде ‘коневоды’ (см. s.v. Τράσπιες), вероятнее, что и первое обозначение указывает на особен- ности хозяйственно-культурного уклада. В первой части слова Κατίαροι (Κατί-) можно видеть иранское *kata- ‘дом’, ср. авест. kata- ‘строение; чулан; помещение для временного хранения тел умерших’, хот. kata-, согд. kt’k, kt-, перс. käd, мундж. kay, йидга kyɛi (два последних слова из *kataka-) ‘дом’, вах. kut ‘крыша’ (Стеблин-Каменский 1999: 213) 95, бактр. καδγο, καδαγο, афг. kəlai ‘деревня’ (из *kataka-)96 и пр. (см. под- робно ЭСИЯ 4: 340–348). Окончание -ι в таком случае должно переда- вать либо окончание прилагательного на - i- (ср. авестийское личное имя Siiauuaspī̆-) или -in- (ср. др.-инд. aśvín, именительный падеж aśvī́), либо окончание локатива. Вторую же часть можно возводить к корню *Har- 2 ‘двигать(-ся), передвигать(-ся)’, видимо, с суффиксом - u̯a (ср. авест. auruua- ‘быстрый’)97, что объяснило бы греческое окончание -οι (иначе окончание иранской основы на -a отразилось бы скорее как -αι). Κατί-αροι можно, таким образом, понимать как сложное слово либо типа bahuvrīhi, ‘имеющие передвижные дома/жилища’, либо типа tatpuruṣa, ‘передвигающиеся в домах/жилищах’ 98. Трактовка Дюме- зиля: -τίαροι к иранскому *čahri̯a ‘пастбище’ (ср. авест. caŋra-ŋhak- ‘па- стбищный [о домашних животных]’, ср.-перс. čarag ‘пастбище, пастьба; стадо’), Κα- к *gau- ‘корова’или hu-‘хороший’ (Dumézil 1962: 200–202; Dumézil 1978: 190–191; русский перевод Дюмезиль 1990: 148– 149) не представляется убедительной. Окончание -οι указывает скорее на иранскую основу на - u, а иранские g- и h- передаются в греческом гаммой и нулем звука/тонким придыханием соответственно. Κολανδάκης Личное имя из граффито на чернолаковом килике пер- вой половины IV в. до н. э., найденном в 1906 г. в Ольвии (Толстой 1953: 11, № 7). Первая часть, Κολα-, как и в имени Колаксая (q.v.), явно передает скифское слово со значением ‘шапка’. Сложнее со второй частью, которая, видимо, отражает скифское * anda-ka, т. е. основу *anda- с распространенным индоиранским суффиксом -ka. Если *anda- 95 Афг. čat ‘крыша’, pace Стеблин-Каменский (Ibid.), видимо, является заимствованием (из ормури čat ‘крыша’?), поскольку в исконном слове ожидался бы переход интервокального - t- > -l- (или y/w/ø) (см. подробнее Эдельман 1986: 164–165; Skjærvø 1989: 402). 96 См. Morgenstierne 1927: 32. 97 Об иранском корне * Har- и его производных см. подробно ЭСИЯ 1: 188–197; Cheung 2007: 165–166. 98 Ту же этимологию первой части слова Κατίαροι предложили Г. Гумбах и К. Файсс (Humbach & Faiss 2012: 11, что может служить косвенным подтверждением такой трактовки.

с. 71

70 родственно греч. ἀθήρ (вар. ἀνθέριξ) ‘ость; сечка; острие’ (ср. выше, s.v. Ἀριάντας), имя представляет собой параллель наименованию саков-тиг- рахауда («острошапочных»). Если родственно авестийскому aṇda-, др.- инд. andhá- ‘слепой’, речь может идти о головном уборе типа башлыка, отчасти затрудняющем видимость, хотя такая семантика несколько на- тянута. Non liquet. Κολάξαϊς (Hdt. IV 5–7). Имя младшего из сыновей скифского праро- дителя Таргитая. Начальный элемент имени Колаксая В.И. Абаев (1949: 243) возводил к иранскому xu̯ar ‘солнце’ и переводил как ‘Солнце-царь’. Э.А. Грантовский (1960: 26) предположил, что Κολά- восходит к иран- скому x u̯arya- (с характерным аланским переходом ri/ry>l), а все имя следует переводить как ‘царь неба’. Однако в скифском не происходило перехода ri в li или ry в l, что видно хотя бы из записанных Геродотом скифских имен: Ариапиф, Ариант, Орик. Следовательно, первый эле- мент имени Колаксая не может восходить к иранскому x u̯arya-. Его сле- дует возводить к общеиранскому слову с интервокальным *- d- и начальным *k- или * x-. Ф. Корнильо ( Cornillot, 1981a: 9–11) первым предположил, что речь идет о юговосточноиранском слове со значением ‘шапка’ – ср. среднеперсидское kulāf (ср. Bailey 1979: 305), новоперсид- ское kulāh, современное персидское kolah ‘шапка’ (заимствование, воз- можно, скифское, поскольку в персидском наличествует и исконная форма xud ‘шлем; каска’), но, к сожалению, не распознал в нем регу- лярного юговосточноиранского и скифского рефлекса общеиранского *x/kauda ‘шапка, шлем’ 99. Возражения М.Д. Бухарина против этимоло- гического родства приведенных выше иранских слов с начальным k-, с одной стороны, и x- – с другой, не представляются убедительными. Для слов с начальным k- он некритически принимает устаревшую этимоло- гию Горна, сравнивавшего их с лат. celare ‘скрывать, прятать’ и сино- 99 Ошибочно посчитав, что k не может соответствовать x (Ibid.: 48), тогда как чередование k- / x- в начальной позиции в иранских языках весьма распространено. Ср. *kad- / *xad- ‘бить’, *kafa- / *xafa- ‘пена; слюна’, *kanH- / *xanH- ‘копать’ (ЭСИЯ 4: 161–168, 199–214; ср. также Cheung 2007: 232–233, 439–440) и др. Его собственная этимология (якобы из *kərəθawan- ‘защищающий’ > ‘го- ловной убор’) (Ibid.: 48) неприемлема хотя бы потому, что переход r̥θ > l – явление относительно позднее, связанное с озвончением θ, которого в раннескифском не происходило (ср. Προτοθύης, q.v.). Правда, в древнеиранском скифском в первом слоге ожидался бы еще не перешедший в мо- нофтонг иранский дифтонг -au-, обычно передаваемый греческой омегой (ср. древнеперсидское имя Gaubaruva-, переданное по-гречески в виде Γωβρύης), но, возможно, безударный дифтонг в скифском произносился еще ближе к монофтонгу, чем в древнеперсидском. О произношении ди- фтонга в древних иранских языках как звука, среднего между дифтонгом и долгим гласным, можно судить как раз по довольно обычной передаче древнеперсидских дифтонгов в греческом не соответствующими дифтонгами, хотя таковые в греческом имелись, а долгими (а иногда, как, скажем, в имени Ксеркса (Ξέρξης) – даже краткими) гласными, хотя, разумеется, есть и противо- положные примеры – скажем, Dārayava hu- – Δαρεῖος.

с. 72

71 нимичным германским этимоном (ср. совр. нем. hehlen ‘скрывать, пря- тать’, Hülle ‘оболочка, покров’) (Horn 1893: 192–193), на самом деле родственными др.-инд. śárman- ‘защита’, хотанскому śaraima ‘покры- тие’ (EWAia II: 620–621; De Vaan 2008: 106): лат. c/нем. h (из и.-е. *ƙ) и лат. и нем. l (из и.-е. *l) соответствуют индоиранским *ś и *r (ввиду ин- доиранского ротацизма), а никак не *k и *l. Скифский материал, как и персидский, кстати, дает основания полагать, что скифский рефлекс означал не ‘шлем’, а ‘шапка’. Я имею в виду известный пассаж из но- веллы Лукиана «Скиф, или друг на чужбине» (1), где упоминаются «но- сящие войлочные шапки» (πιλοφορικοί), обладающие более высоким социальным статусом, чем простые скифы. Вопрос только в том, кем считать представителей этой группы. Согласно Ж. Дюмезилю (Dumézil 1962: 194–199), они были знатью, а по мнению Э.А. Грантовского (1980: 143) и М.Д. Бухарина (Бухарин 2013: 38–39 и примеч. 106) – жрецами. И в самом деле, Лукиан отличает их от царского рода, который в изло- жении Геродота явно отождествляется с воинской варной 100, и от про- столюдинов, так что в рамках трехчленной организации им вроде бы остается только место священнослужителей. Возможно, однако, что в источнике Лукиана имелась в виду (как и у Геродота) воинская варна, resp. царский род, но скептически настроенному автору отождествление царей и воинов показалось странным, и он провел между ними разли- чие; именно так поступали некоторые позднейшие издатели Геродота, вносившие в текст соответствующего пассажа произвольные исправле- ния. Кроме того, Дион Кассий (LXVIII, 8 [по Ксифилину], 9) описывал дакское посольство к императору Траяну состоящим из «знатнейших из носящих войлочные шапки» (οἱ ἄριστοι τῶν πιλοφόρων, в тексте в акку- зативе) 101, под которыми явно имеются в виду представители военной аристократии. Наконец, в пользу отнесения пилофоров к воинской варне свидетельствует этимология имени родоначальника этой варны Колак- сая, точнее, отмеченное Лукианом наименование пилофоров и этимо- логия имени Колаксая взаимно подкрепляют друг друга. Еще одним аргументом в пользу предлагаемой трактовки первого элемента имени Колаксая является предложенное С.Р . Тохтасьевым (2005: 85, примеч. 148) сравнение с бактрийским словом κολαυο [kulah] ‘правитель’, явно 100 Это явствует из конструкции фразы ο ὐ τοῦ βασιλείου γένους ὢν οὐδὲ τῶν πιλοφορικῶν: «не (οὐ)… и не (οὐδέ)», хотя в русском переводе Лукиана она передана как «…не принадлежал к цар- скому роду «шапошников» в войлочных шапках» (Лукиан 2001 I: 66). 101 «Децебал еще до этого своего поражения отправил послов, причем не из числа тех, кто носит длинные волосы, как прежде, но наиболее знатных из пилофоров» (Кассий Дион Коккейан 2011: 94; см. также примеч. 47 на той же странице и страницу 96).

с. 73

72 восходящим к той же праформе. Таким образом, имя Колаксая можно трактовать как ‘Владыка носящих особый головной убор, resp. воинов/правителей’ 102. В качестве иранской параллели приведу про- звище (или подлинное имя) персидского царя Дария III – Кодоман (Co- domannus – Just. X 3), которое можно трактовать как ‘Шлемоносец’ – *Xaudamant-. М.Д. Бухарин (Бухарин 2013: 36–37), вслед за И.М. Стеб- линым-Каменским (Стеблин-Каменский 1999: 312), считает, что началь- ный x- древнеперсидского xauda- восходит к общеиранскому * sk-, а поскольку этот кластер в скифском языке сохранялся (ср. их самоназва- ние), первая часть имени Колаксая не может восходить к общеиран- скому *skauda- ‘шапка; шлем’. Однако в древнеперсидском элемент *sk- также сохранялся (ср. др.-перс. skauθi-), что не мешало существованию слова xauda-. Отсюда следует, что отсутствие в иранском s-mobile в ан- лауте рефлексов соответствующей праформы не может служить осно- ванием для их отнесения к другой основе. Сам М.Д. Бухарин этимологизирует первую часть имени Колаксая как производное от иранского корня *ka(H)ud- ‘бить’ со значением ‘ударно-рубящий ин- струмент; своего рода скипетр’, resp. маркер принадлежности к цар- скому сословию (Бухарин 2013: 48–49). Такая трактовка не противоречит иранской исторической фонетике, семантическое разви- тие также возможно (ср. хорезмийское производное от этой основы ckwndyk ‘молот’). Однако боевые молоты-чеканы (и, видимо, молоты вообще) индоиранцев, судя по заимствованиям в финских языках, на- зывались не производными от корня *ka(H)ud-, а *u̯aźra- (ср. эстонское vasar, финское vasara ‘молот’ и т. п.). *krau- Предположительно скифское слово со значением ‘снег’. Ре- конструируется на основании приведенного в статье *kasi- свидетель- ства Плиния Старшего и сопоставления с греческим κρύος ‘мороз’ и пр. (Vasmer 1923: 14; Pokorny 1959: 622; Витчак 1992: 54, с литературой). О.Н. Трубачев (1983: 101–108 = 1999: 188–194), опираясь на рукописные варианты с начальным G-, считал форму g(i)rauлокативом от индоарий- ского girí- ‘гора’ и переводил весь топоним как ‘блеск на горе’. *Kraukasi- скифское название Кавказа у Плиния. См. статьи *kasi- и *krau-. Κώπασις см. Σκώπασις. Λιπόξαϊς (Hdt. IV 5–7) (вар. Λειπόξαϊς– M Ald, Νιπόξαϊς– D, Νιτόξαϊς – RSV). Имя старшего из сыновей скифского прародителя Таргитая. 102 Параллель между отстаиваемой здесь этимологией имени Колаксая и наименованием пило- форов упустил из виду А.И. Иванчик, иронизировавший над неблагозвучным именем «Царь-кол- пак» (Иванчик, 2009: 79).

с. 74

73 Вторая его часть отражает иранское * xšai̯a ‘власть’. Первый элемент Эбель (Ebel 1857: 400) возводил к индоевропейскому корню *lei̯p- ‘ле- пить, мазать’, трактуя все имя как ‘царь-помазанник’, gesalbter König, а Э.А. Грантовский (1960: 7–10) – к иранскому ripa, названию Рипей- ских гор, а также гор par excellence. Однако производные от * lei̯p- в иранских языках имели в анлауте r (ср. ср.-перс. frēb [<*pra-raip-] ‘обман’ с обычным в индоиранском семантическим переходом), а в скифском не происходило перехода ri в li (см. выше, s.v. Κολάξαϊς), и имя Липоксая (если принимать чтение с начальной ламбдой) может восходить только к иранскому этимону с начальным *d- 103. В этом слу- чае возможны две трактовки: первая часть имени восходит либо к корню * daiH 1- со значением ‘наблюдать; прозревать; мыслить’ (ср. древнеиндийское dhī́ ‘мысль’) (ЭСИЯ 2: 291–297; Cheung 2007: 48–50), либо к омонимичному *daiH2- со значением ‘сиять’ (ср. древнеиндий- ское dī ‘сверкать, блистать’) (ЭСИЯ 2: 288–291; Cheung 2007: 50–51) (в обоих случаях с суффиксом -pa), либо к варианту последнего с эле- ментом -p – ср. йидга velivo ‘молния’ от корня *daiHp-/diHp- ‘сверкать’ (ЭСИЯ 2: 299–301; Cheung 2007: 72–73) (так, в частности, считал С.Р . Тохтасьев – Тохтасьев 2005a: 84, примеч. 146) и суффиксом -u (который, в частности, объяснил бы появление -ο- в греческой передаче) 104. Таким образом, имя предводителя авхатов, бывших, по всей вероятности, жре- 103 Ф. Корнильо предположил, что начальный l- в имени Липоксая мог произойти из * t-, и, ре- конструируя праформу как * Tipo-xšaya, возводил первый элемент имени к иранскому * təpor ‘топор’ (Cornillot 1981a: 44–45). Однако в афганском (пашто) (как и в прочих юговосточноиран- ских языках), на аналогичное фонетическое развитие в котором ссылается французский ученый, начальный t- никогда не переходит в l- (переход имеет место только в положении между гласными) (Эдельман 1986: 164–165), да и многочисленные скифские примеры (хотя бы те же паралаТы, сколоТы и т.п.) свидетельствуют о сохранении иранского *t во всех позициях. 104 Утверждение, будто «[с]огласно Кулланде… в Λιπόξαϊς первая основа восходит к корню со значе- нием «сиять» или «мыслить», но такого иранского корня нет, автор апеллирует к древнеиндийской лексике…» (Яйленко 2011: 254, примеч. 52), не соответствует действительности: во-первых, речь идет о двух разных корнях, привлеченных в качестве альтернативных объяснений, во-вторых, оба они наличествуют в иранском (ср. выше). Просто в иранских языках из-за слияния звонких приды- хательных с непридыхательными эти корни стали омонимичными, и индийский материал я привожу для того, чтобы проиллюстрировать их разную природу. Моему анализу имени Липоксая почему- то вообще не везет с пересказами. Так, М.Д. Бухарин (Бухарин 2013: 30), ссылаясь на мою работу 2006 года, отводит приведенное там гипотетическое сопоставление первого элемента имени с кор- нем, означаюшим ‘мыслить’, на том основании, что «[н]еясной оказывается семантическая связь “царя мысли” с ролью Липоксая в скифской мифологической картине мира». Все бы ничего, но о предложенной мною не просто в той же работе, но и в той же фразе альтернативной этимологии (к корню «сиять») в следующем абзаце по недосмотру говорится без ссылки и в сослагательном на- клонении («…более продуктивным было бы сравнение с… основой… “сиять”»), отчего у читателя создается впечатление, будто Кулланда до этой этимологии не додумался и предлагается она впервые (чего уважаемый автор цитируемой статьи, разумеется, в виду не имел).

с. 75

74 цами, можно было бы перевести как ‘Владыка блистательных’ или ‘Владыка прозревающих’. Non liquet. Λύκος (Hdt. IV 76). Лик, имя скифского царя, считающееся греческим переводом скифского «идолатрического» имени (греч. λύκος ‘волк’), которое по-скифски должно было звучать примерно как *Varka- (Абаев 1949: 187 = 1973: 308). Объяснение правдоподобно, хотя и в реально засвидетельствованной форме имя могло бы быть этимологизировано из иранского: *Lūka- < * Dūka- (ср. авестийский корень du ‘гнать, из- гонять’) ‘Гонящий/Изгоняющий (врага)’ (см. Кулланда, Раевский 2004: 95, примеч. 77). Кроме того, как отметил М.Д. Бухарин, имена всех про- чих скифов, упомянутых в том же пассаже, даны в фонетической транс- крипции, а не в переводе, и «[б]ыло бы странно, если бы все они были переданы одним способом, а имя Λύκος – другим» (Бухарин 2013: 57). Ср. также название реки в Скифии: Лик (Λύκος), приводимое Геродо- том (IV 123) в ряду непереведенных гидронимов (Бухарин 2013: 57), в связи с которым речь вряд ли может идти об идолатрии. Μαδύης (Hdt. I, 103). Вар. Μυδίης (C), Μάδυς (Strab. I, 3, 21). Имя скифского царя VII в. до н. э. Традиционно возводится к иранскому *madu- ‘мед’. Но к моменту знакомства семитов и греков со скифами в скифском общеиранский *d явно произносился как δ (см. выше). Сле- довательно, интервокальный -d- можно объяснить переходом *-nt- > - d-, засвидетельствованным для юговосточноиранских языков; ср. йидга lad ‘зуб’ < *danta, и т.п. (см. Эдельман 1986: 163). В таком случае имя Мадий (Μαδύης) следует трактовать как рефлекс индоиранского *mantu- (ср. авестийское mantu-, древнеиндийское mántu- ‘советник; правитель’). М.Д. Бухарин предположил, что имя Мадия восходит к са- моназванию мидян Māda (Бухарин 2013: 61–64), но для воспроизведе- ния оного самоназвания с переднеязычным смычным - d- (на которое указывает греческая передача) этот согласный должен был существо- вать в языке скифов, а взяться ему кроме как из *- nt- было, пожалуй, неоткуда (как уже отмечалось, исконный общеиранский *d ко времени контакта скифов и мидян перешел в спирант). Правда, учитывая, что греческая форма Μαδύης указывает на иранскую основу на a- (Бухарин 2013: 63), т. е. что-то вроде * Madu̯a-, не исключено, что в скифском, как иногда в пашто, d в группе du̯ не переходил в l (см. подробнее ниже). Non liquet. Μάδυς см. Μαδύης. Μασσαγέται Согласно Геродоту (I 201), большой и сильный народ, обитающий у Аракса, по мнению некоторых скифский. Однако сравне-

с. 76

75 ние приводимого Отцом истории имени массагетского царевича Σπαργαπίσης со скифским антропонимом Σπαργαπείθης показывает, что в языке массагетов не было характерного для скифского перехода обще- иранского *ś в θ (см. подробно выше, s.v. Ἀριαπείθης). Обычно первую часть этнонима возводят к иранскому * ma[s]si̯a (< индоиранского *matsi̯a) ‘рыба’ (ср. др.-инд. mátsya-, авест. masiia- ‘id.’ и пр.). Non liquet. *mass[y]a (?) См. s.v. Μασσαγέται. Ματυκέται Согласно Гекатею (apud St. Byz.), скифский народ, ἔθνος Σκυθικόν. См. ниже, s.v. **malaxa (?). μελύγιον По Гезихию (у которого, однако, дается форма μελ ίτ.ιον, μελύγιον восстанавливается на основании P. Oxy. 1802; см. подробно Иванчик 2009: 75–77), скифский напиток: πόμα τι Σκυθικὸν μέλιτος ἑψομένου σὺνὕδατι καὶ πόᾳ τινί («некий скифский напиток из меда, сва- ренного с водой и какой-нибудь травой»). К.Т. Витчак (1992: 53) пред- положил, что гамма появилась в рукописи вместо дигаммы (ср. s.v. *ἈρϜιμήασα), и на этом основании реконструировал скифскую форму *maluwyam (из иранского * madu- ‘мед’ со скифским переходом * d > *δ > l и суффиксом -wya). А.И. Иванчик возразил, что форма μελύγιον восходит к сочинению некоего Главка, автора позднего, для которого самостоятельное употребление дигаммы невозможно (Иванчик 2009, loc. cit.). Нельзя, однако, исключить, что поздний автор использовал более ранний текст, где и произошла замена дигаммы на гамму. Точно так же то обстоятельство, что слово μελύγιον встречается в описании Западного Причерноморья, т.е. не Скифии, а «Фракии в широком смысле» (Там же: 76), не означает, что слово не может быть скифским: скифо-фракийские связи известны с древнейших времен, а в Нижнем Подунавье было скифское население. μέσπλη По Гезихию, ‘луна’ у скифов (ἡ σελήνη, παρὰ Σκύθαις). Со- гласно Фасмеру (Vasmer 1923: 44), едва ли иранское слово (kaum ira- nisch). Бёттихер (Boetticher 1851: 56) предложил (с оговоркой ni fallor, «если не ошибаюсь») следующую этимологию: * mās (передача иран- ского ā греческим эпсилон перед консонантным кластером возможна – см. Schmitt 1967: 126 und Anm. 58) ‘месяц’ + индоевропейский корень *pl̥h 1 (> индоиранский *parH-/prā-; cf. Cheung 2007: 295–297) ‘напол- нять’, т.е. luna plena, ‘полная луна’ (сравнительный материал в виде санскритского māsa, прочие параллели к которому даны у Бёттихера в другом месте, на стр. 77–78, приведен только для первой части; видимо, связь с латинским plena и другими родственными индоевропейскими словами автор считал прозрачной). Ту же этимологию повторил О.Н.

с. 77

76 Трубачев (1999: 30; впервые опубликовано в 1975 году) (возможно, не- зависимо, ибо ссылка на Бёттихера отсутствует, а Трубачев был щепе- тилен в отношении предшественников). Оба исследователя считали слово не исконно скифским (Бёттихер неарийским, Трубачев индоарий- ским) ввиду наличия s, не перешедшего в h, что неверно: s перед p в составе сложного слова в иранском сохранялся. Для индоиранского не- обычно не сохранение сибилянта, а отсутствие ротацизма (ср. Трубачев 1999: 159). Майргофер (Mayrhofer 2006: 21) оценил модификацию этой этимологии, предложенную Витчаком (1992: 57: * mās-pǝrǝnā-, т.е. pr̥nā- ) как смелую, resp. рискованную (kühn). Νάπαι По Диодору (II, 43), один из скифских народов, названный на- пами по своему эпониму Напу (Νάπης, q.v.). Νάπης По Диодору (II, 43), потомок царя Скифа, родоначальник напов. Обычно возводится к иранскому *napāt- ‘внук’ (ср. авест. napāt-, др.-инд. nápāt- ‘id.’). Отсутствие конечного t (наличествующего, впро- чем, в таких формах, как Ναπιτᾶν херсонесского декрета конца II в. до н. э. и Ναπῖται Стефана Византийского – см. подробно Тохтасьев 2005a: 90–91) можно объяснять либо ослаблением конечного смычного (как в древнеперсидском, где он не обозначался на письме), либо, вслед за Ломой (Loma 2000: 343), тем, что в форме множественного числа *napātah- был ошибочно вычленен суффикс множественного числа ta. Ὄαρος По Геродоту (IV 123–124), река в Скифии. Либо от *varu- ‘широ- кий’ (ср. авест. vouru-, др.-инд. urú- ‘id.’), либо от *vār- ‘вода’ (ср. др.-инд. vā́r- ‘вода’, ср.-перс. wārān‘дождь’ и пр.). Судя по греческому окончанию, предполагающему основу на u, более вероятно первое объяснение. Οἰόρπατα (Hdt. IV 110) (вар. Αἰόρπατα– MPDRSV). По Геродоту, скиф- ское название амазонок, означающее ‘мужеубийцы’, «так как мужа они называют οἰόρ 105, а убивать – πατά» (οἰὸρ γὰρ καλέουσι ἄνδρα τὸ δὲ πατὰ κτείνειν). Первый элемент сложного слова (οἰόρ/αἰόρ) традиционно (впер- вые у Цейса, Zeuß 1837: 295) объясняется как передача иранского *u̯īra- ‘муж’ (ср. авест. vīra- ‘муж’, др.-инд. vīrá- ‘муж; герой’), точнее, судя по дифтонгу, к форме вриддхи *u̯aira- (ср. др.-инд. vaírahatya- ‘убийство мужей’) с Οἰόρ/Αἰόρ на месте ожидавшегося *Οἰρό/*Αἰρό. Несколько слож- нее обстоит дело со второй частью (πατά). Цейс, Мюлленгоф и др. (см. Va- smer 1923: 15, с литературой) трактовали ее как множественное число иранского *pati- ‘господин’ (ср. авест. paiti-, др.-инд. páti- ‘id.’) 106 и пере- 105 Вариант – αἰόρ (MPDRSV). 106 В скифском скорее ожидалась бы форма женского рода * paθnī- (Vasmer, loc. cit.) (ср. авест. paθnī-, др.-инд. pátnī- ‘госпожа’) (хотя у Панини для слова páti- отмечен и женский род).

с. 78

77 водили все слово как Männerherrinen, ‘госпожи мужей’, проводя аналогию с определением савроматов у Псевдо-Скилака Кариандского (§70) и не- названного мифического народа, якобы обитавшего у реки Термодонта, у Диодора: ἔθνος γυναικοκρατούμενον («женоуправляемый народ») (в тексте в родительном падеже: ἔθνους… γυναικοκρατουμένου). Иное толкование, исходящее из приводимого Геродотом перевода и соответственно возво- дящее вторую часть скифского слова к корню *pat- ‘падать’ в форме кау- затива со значением ‘валить, поражать, resp. убивать’, Гумбах считал неприемлемым, поскольку в авестийском корень pat- означал не ‘падать’, а ‘летать, быстро передвигаться’ (Humbach 1960: 323). Однако значение ‘падать’ у рефлексов корня *pat- засвидетельствовано в древнеиндийском, среднеперсидском, хотанском (Cheung 2007: 299–301, с литературой), так что могло развиться и в скифском. Ὀκταμασάδης (вар. Ὀκταμασσάδης в форме датива Ὀκταμασσάδῃ – A). Согласно Геродоту (IV 80), имя скифского царя. Первая часть (Ὀκτα-), видимо, передает арийское или индоиранское *ukta- или западноиран- ское *uxta- ‘высказанный, провозглашенный’ (причастие прошедшего времени от корня *u̯ak-) (Müllenhoff 1866: 567 = 1892: 116; Vasmer 1923: 15). Предлагаемое Гумбахом и Файссом (Humbach and Faiss 2012: 7) воз- ведение этого элемента имени к иранскому *u-kr̥ta ‘хорошо сложенный; хорошо сделанный’ предполагает нигде не засвидетельствованное вы- падение r слогового и потому вряд ли может быть принято. О.Н. Труба- чев указывал, что сочетание - kt- в иранском дало - xt-, и считал имя Октамасада (где греческое буквосочетание -κτ-, по его мнению, переда- вало -kt-) индоарийским (Трубачев 1999: 199–201 = Трубачев 1985: 140– 143). Однако широко известны случаи передачи греческим -κτ- иранского -xt-, в том числе и у Геродота – Βάκτρα из Bāxtri- или Ἀρταΰκτης, видимо, из *Arta-uxta-, и, напротив, нет случаев передачи иранского -xt- грече- ским -χτ/-. Зато греческое -κτ- никогда не передает восточноиранского рефлекса индоиранского *-kt-, а именно -γd-, неизменно передаваемого через греч. -γδ- (Ἰγδαμπαιης, Σόγδιος). С.Р . Тохтасьев предположил, что в некоторых восточноиранских языках, в частности, в скифском, индо- иранский кластер -kt- мог дать -xt- без дальнейшего перехода в -γd- (Тох- тасьев 2005a: 98–99 и примеч. 227). Скорее следует признать, что скифские цари могли носить западноиранские или иные арийские по происхождению имена (ср. также s.v. *Ϝοιτόσυρος). Дополнительный косвенный аргумент в пользу нескифского происхождения имени Окта- масада – то, что его носил сын царя синдов, упоминаемый в известной надписи с Семибратнего городища (расположено на левом берегу Кубани

с. 79

78 в 35 км от Анапы), палеографически датируемой IV в. до н. э. (Блаватская 1993; Тохтасьев 1998; Яйленко 2004). В таком случае можно предполо- жить, что первая часть является формой аккузатива (uktam), а вторая – корнем sad с приставкой ā, означающим в древнеиндийском ‘властво- вать’ (дословно ‘восседать’), и переводить все имя как ‘Властвующий над сказанным’ (ср. s.v. Θαμιμασάδας). Ὀμάργης По Полиену (VII, 12), имя царя саков. Видимо, из * hu- marga ‘[Обладающий] хорошими лугами’ (ср. др.-инд. sú-, староавест. hū-, младоавест. hu- ‘хорошо; хороший, добрый’ и авест. marəγā- ‘луг’, перс. marγ-zār ‘лужайка, луг’) (Justi 1895: 14–15; Vasmer 1923: 46), хотя Маркварт (Marquart 1896: 86, 137) сравнивал с сакским этнонимом hau- mavarga/Ἀμύργιοι. Ὀπίη см. Ὀποίη Ὀποίη (вар. Ὀπίη – SV). По Геродоту (IV 78), жена царя Ариапифа (Ἀριαπείθης, q.v.), мать Орика (Ὀρικός, q.v.). Видимо, из *hu-pāi̯ā- ‘[На- деленная] хорошей защитой’ (к первой части ср. выше, s.v. Ὀμάργης, ко второй ср. др.-инд. pā- ‘защищать’,nr̥-pā́yya- ‘защищающий мужей’, авест. pā- ‘защищать’, hu-pāta- ‘хорошо защищенный’ и т. п.) ( Justi 1895: 233; Vasmer 1923: 15; Schmitt 2003: 14–15; Mayrhofer 2006: 14). Ὀρικός (вар. Ὄριχος – AB, Ὁρίχος – C, Ὄρινος – M). По Геродоту (IV 78), сын царя Ариапифа (Ἀριαπείθης, q.v.) и Опойи ( Ὀποίη, q.v.). Либо от иранского *u̯ari- ‘броня’ (от корня *u̯ar- ‘прикрывать’) + суф- фикс *-ka (Müllenhoff 1866: 573 = 1892: 122)), либо от иранского *u̯ari̯a- ‘лучший, отборный’ (ср. др.-инд. várya-, авест. vairiia- ‘id.’) + суффикс *-ka (Müllenhoff loc. cit.; Vasmer 1923: 15), либо к иранскому *u̯ara- ‘яг- ненок; баран’ (ср. осет. wær ‘ягненок’, ср.-перс. warān ‘баран’) с умень- шительным суффиксом * -ik ‘барашек’ (ср. осет. * wærykk/wærikkæ ‘барашек до полугода’) (ИЭСОЯ IV: 97). Правда, во всех трех случаях ожидалась бы передача окончания иранской a-основы греческим -ης, а окончание -ος предполагает u-основу, не объясняемую из иранского. См. Schmitt 2003: 15–16; Mayrhofer 2006: 14. Ὄρινος см. Ὀρικός Ὄριχος см. Ὀρικός Ὁρίχος см. Ὀρικός ὀρμάται Согласно Гезихию, ὀρμάται οἱ ἀνδροκτόνοι. Σκύθαι («ὀρμάται – мужеубийцы, [как говорят] скифы»). По предположению Латте (Latte 1966: 776), глоссатор принял за артикль множественного числа и опу- стил начало Геродотова слова Οἰόρπατα (q.v.), а оставшаяся часть в про- цессе переписывания приняла засвидетельствованную форму. См. Mayrhofer 2006: 21, с литературой.

с. 80

79 ΠΑΙ Надпись на пластине с изображением оленя из кургана Куль-Обы. Традиционно считается сокращением имени владельца (Перисада?). Е.Ф. Королькова и А.Ю. Алексеев рассматривали ΠΑΙ как сокращение эпик- лезы Аполлона παιάν/παιών ‘врачеватель’, предлагая перевод ‘спаситель, избавитель’ (Королькова, Алексеев 1994). В.П. Яйленко (Яйленко 2013: 305–306) предложил возводить к иранскому корню *paH 1 ‘охранять’ (об этом корне и его производных см. Cheung 2007: 288–289) и понимать не как личное имя, а как нарицательное, видимо, со значением ‘защита; обе- рег’, хотя прямо это не сформулировано. Этимология фонетически и се- мантически правомерна, хотя слово может быть и личным именем– ср. сохранившееся в «побочной традиции» в эламском древнеперсидское Ba- ya-u (*Pāyu- ‘Защитник’) (Mayrhofer 1973: 144; несколько иначе, но со сходной трактовкой начального элемента Гинц [Hinz 1975: 192]: к *Pāyavahu‘Защищающий добро’) и ведийское Pāyú- ‘Защитник’, при на- личии в ведийском и нарицательного существительного pāyú-. К сожале- нию, надпись слишком коротка для уверенных выводов. Παιρίσαλος (КБН 266, 347, 481, 509, 698, 903, 1314) (вар. Παιρείσαλος – КБН 1022, Παιρισαλοῦς – КБН 482). Скифизированная форма боспорского царского имени Παιρισάδης с заменой d > l по ана- логии (поскольку скифы не могли не замечать, что в родственных иран- ских языках их l соответствует d). Замена окончания -ης на -ος отражает, видимо, тенденцию к ослаблению и утере конечного темати- ческого гласного (см. Абаев 1949: 216–217 = 1979: 336–338). Любо- пытно, что в КБН 698 упоминается Παιρίσαλος Σαυρόφου ἑρμηνεύς «Перисал, сын Саврофа, переводчик» – не со скифского ли? Хотя его сын назван Ревсиналом, т. е. именем, по всей видимости производным от этнонима ревксиналов ([τ]ὸ τῶν Ῥευξιναλῶν ἔθνος), упоминаемых в декрете в честь Диофанта (IOSPE I 2, 352, кол. I, стк. 23) в качестве со- юзников скифского царя Палака и считаюшихся сарматским племенем (ср. Тохтасьев 2005b: 294 и 303, примеч. 40 – С.Р . Тохтасьев считает сарматским и имя Перисала; Казанский 2014: 189). Πάλακος По эпиграфическим данным (IOSPE I 2: 299, № 352 I7) и сви- детельству Страбона (Strab. VII, 4, 3), скифский царь второй половины II в. до н. э., сын Скилура (Σκίλουρος, q.v.). Видимо, скифское *Pālaka- < *Pāδaka- (ср. авест. pad-/pād-, древнеперсидское pāda- ‘нога’, пашто palai < * paδaka- ‘пешеход; пехотинец’ и т.п.) – ‘Ногастый; (Длинно)ногий’; ср. эпитет бога Вайю в Авесте (Yt. XV , 54): bərəzi.pāδō- ‘высоконогий’ (Грантовский 1970: 174–175 и примеч. 28 = 2007: 198 и примеч. 28). Сравнение с индоарийским *pālaka- ‘защитник’ (Трубачев

с. 81

80 1999: 34 [= 1977: 21], 50, 61, 258, ср. также Vasmer 1923: 47, s.v. Πάλοι) неубедительно, поскольку древнеиндийское pālaka- – поздняя форма, появляющаяся только в классическом санскрите, видимо, под субстрат- ным влиянием. С.Р . Тохтасьев (2005: 88), допуская в принципе возмож- ность предложенной Э.А. Грантовским этимологии, предпочитает возводить имя Палака «к композиту, включающему этнонимическую основу (т.е. скифский этноним, переданный греческим Πάλοι. – С.К.)…». Однако, как отмечает сам С.Р . Тохтасьев (Ibid.: 91), «форма Πάλοι, кажется, указывает на u-основу», а от нее ожидалась бы форма *pāluka- (ср. классич. санскр.pāduka-). Исследователь объясняет грече- скую передачу влиянием греческого личного имени Πάλος (Ibid.), но предпочтительна этимология, не нуждающаяся в постулируемых иска- жениях. Πάλοι По Диодору (II, 43), один из скифских народов, названный па- лами по своему эпониму Палу (Πάλος, q.v.). Πάλος По Диодору (II, 43), потомок царя Скифа, родоначальник палов. Видимо, к скифскому *pālu- ‘нога или предмет обуви’ (< *pādu-, ср. др.-инд. pādú- ‘id.’ – RV X, 27, 24, ср. EWAia II: 120). Παντικάπης По Геродоту (IV 18; 19; 47; 54), река в Скифии. Томашек (Tomaschek 1899: 737) сравнил первую часть гидронима с авестийским словом, восходящим к индоиранскому *pántaHs/*pathás‘путь’ (ср. авест. paṇtā̊-/paϑ-, др.-инд. pánthā-/pathí-/path- ‘id.’ и пр.) (этимологию и сравнительный индоевропейский материал см. подробно в EWAia II: 81– 82). В.И. Абаев (1949: 170 = 1979: 293) связал вторую часть с восточнои- ранским *kapa- ‘рыба’ (хотанское kava-, пашто kab, мунджанское, йидга ko/ap, осетинское kæf ‘id.’ и пр. – см. подробно ЭСИЯ 4: 241–242) и пред- ложил перевод ‘рыбный путь’ (Абаев 1949: 175 = 1979: 297). Предпола- гаемого для скифского перехода *- nt- > - d- в данном случае не произошло, возможно, потому, что ему не было подвержено сочетание -nt- < -nθ-; ср. пашто kanday ‘квартал’, видимо, из *kanθaka (с -nd- < - nθ-, а не - d- < - nt-) (Morgenstierne 2003: 39), а - θ- мог появиться в именительном падеже по аналогии с косвенными (подобно тому, как это произошло в древнеиндийском – ср. Барроу 1979: 70–71 – и, возможно, в языке Гат, где также можно предполагать обобщение формы с -θ-, хотя и без полной уверенности, поскольку не засвидетельствованы некоторые падежи, в том числе именительный единственного числа – Beekes 1988: 116). Кроме того, названия рек Скифии не обязательно были скифскими по происхождению (ср. ниже о названии Танаиса), так что Пантикап может быть словом иранским, но не скифским. Если предпочесть по-

с. 82

81 следнее объяснение, отражение собственно скифского рефлекса можно видеть в западногерманском (без готского и скандинавских) слове *paþa ‘путь’ (ср. нем. Pfad, нидерл. pad, англ. path ‘id.’ и пр.). Последнее не может быть исконным рефлексом индоевропейского этимона (ожидался бы начальный *f) и считается, хотя и не без доли сомнения, иранским за- имствованием (Kluge – Seebold 2002: 693; De Vries – De Tollenaere 1991: 274–275). См. также Vasmer 1923: 67, 73; Шрамм 1997: 114–115; Mayr- hofer 1965: 226–227; Id. 2006: 14–15, 23–24, с литературой. Альтернатив- ной этимологии элемента Παντι- придерживаются В.П. Яйленко (Яйленко 2013: 59–62) и М.Д. Бухарин (Бухарин 2013: 66–70): от иран- ского *panča- ‘пять’. Такое объяснение убедительно фонетически (иран- ский č греки регулярно передавали через тау или тету + передний гласный: Čišpi- – Τεΐσπης, *Čiθravahišta- – Τιθραΰκτης (Müllenhoff 1866: 566, Anm. 2 = 1892: 116, Anm. **; во втором издании добавлена ссылка на работу Керна, вышедшую в 1869 г.; встречается, пусть и единожды, и йота на месте иранского a именно при передаче ča: Aspačana – Ἀσπαθίνης, ср. Schmitt 1967: 126–127 und Anm. 59) и возможно семанти- чески (В.П. Яйленко и М.Д. Бухарин приводят примеры иранских топо- нимов, включающих рефлекс * panča-: Пенджаб, Пяндж и др.). Все название при этом предлагается трактовать как *Panči (учитывая пере- дачу имени Aspačana возможно и *Panča)-ka-āp- (с суффиксом -ka и āp- ‘вода’) «Пятиводная» (Бухарин 2013: 70) или *Paṅkti-kapa «Пятигорье» (относительно трактовки второй части как «холм», предложенной О.Н. Трубачевым, см. выше, s. v. *kapa-) (Яйленко 2013: 60). Non liquet. Παπαῖος Согласно Геродоту (IV 59), скифское имя Зевса. Трактуется либо как производное от индоиранского корня *paH 1 ‘защищать’ (о нем и его соответствиях в прочих индоевропейских языках см. подробно Cheung 2007: 288–289; EWAia II: 112–113), либо как «лепетное» слово ‘папа’. Судя по тому, что Отец истории считал скифское наименование верховного бога правильным, он ассоциировал его с каким-то грече- ским словом. Поскольку греческие рефлексы индоевропейского корня peh 2- ‘защищать’ фонетически достаточно сильно отличаются от иран- ских (греч. ποιμήν ‘пастух, пастырь’ и пр.), таким словом приходится считать греческое πάππα ‘папа’ или πάππος ‘дед, предок’, из чего, од- нако, не следует, что для скифского предпочтительна именно «лепет- ная» этимология. Ср. Vasmer 1923: 15; Mayrhofer 2006: 15. Παραλάται По Геродоту (IV 6), цари, resp. воинская варна скифов (см. Грантовский 1960). Соответствуют, как отмечал уже Мюлленгоф (Müllenhoff 1866: 562 = 1892: 112), мифическим авестийским первоцарям

с. 83

82 paraδāta(Vd 20, 1; слово встречается также в единственном числе как эпи- тет Хушенга-Хаушьянгхи – Yt V 21; XV 7; XVII 26; XIX 26) с характерным скифским переходом d > δ > l (альтернативное сравнение -λάται с авест. ratu (Ibid.) неприемлемо фонетически – в скифском r в l не переходил, а греческое окончание -αι не оформляет иранскую основу на u), а по форме (но не по значению) и древнеиндийскому puróhita- ‘домашний жрец’ 107. Означает ‘Впереди (παρα-) поставленные (-λάτα < δāta)’. Ср. Vasmer 1923: 15; Schmitt 2003: 9, Anm. 30; Mayrhofer 2006: 15, с литературой. Πόρατα По Геродоту (IV 48), река в Скифии, которую греки называют Πυρετός. Как любое название крупной реки, может быть субстратным (ср. ниже, s.v. Τάναϊς). Сопоставимо как с производными (в том числе иранскими) индоевропейских корней *per- (индоиранского *par-) ‘пе- ресекать, переправляться’ (ср. староавест. pərətu- [scil. pr̥tu-] ‘мост’, мла- доавест. ‘проход’, староавест. pərəθu- ‘пересекающий, преодолевающий [пространство]’ 108) и * pl̥h1- ‘наполнять’ (ср. староавест. pərəϑā- [scil. pr̥ϑa-] ‘полная’ [о луне], др.-инд. prātá- ‘переполненный, наполненный’) (так у Мюлленгофа – Müllenhoff 1866: 574 = 1892: 123) , так и с рефлек- сами индоевропейского * pl̥th 2-ú- ‘широкий’ (ср. младоавест. pərəθu-, др.-инд. pr̥thú- ‘id.’ и пр.). Гумбах и Файсс (Humbach and Faiss 2012: 13) сопоставляют с авест. pauruuatā̊ (именительный падеж от pauruuatāt ‘первичность; преимущество’) и считают гидроним именем божества реки и самой реки. Менее вероятна связь с осетинским fūrd/ford ‘боль- шая река; море’, заимствованным из нахского *for-d ‘море’ (чеченское hord, ингушское ford ‘id.’) (NCED: 677) с начальным *f-, а не p-. Ср. Va- smer 1923: 61; Mayrhofer 2003: 15; Шрамм 1997: 33–37. ΠΟΡΙΝΑΧΟ см. ΠΟΡΝΑΧΟ ΠΟΡΝΑΧΟ Надпись на ножнах меча из кургана Куль-Обы близ Панти- капея. Точная датировка погребения затруднительна, но не выходит за пре- делы IV в. до н. э. Надпись, видимо, представляет собой родительный 107 Фонетические различия древнеиндийской и иранской форм легко объяснимы. Первая часть древнеиндийского слова, puró- (< purás ‘впереди’; в сложном слове puróhita- окончание первого члена -ás переходит в -ó перед звонкой инициалью второго члена – ср. авестийское parō), восходит к индоевропейскому *pr̥h2-os ‘id.’, а авестийское parā̆ и скифское Παρα- – к варианту без конеч- ного согласного (ср. др.-инд. purā́). Различный вокализм первого слога объясняется тем, что в древнеиндийском, когда утрата ларингала «ставитr̥ в положение перед гласным, его место зани- мают сочетания ir или (после губного. – С.К.) ur. В этом отношении иранский… заметно отлича- ется…, давая… сочетание ar» (Барроу 1976: 83). Вторые члены сложного слова, иранские формы -λάτα/δāta и др.-инд. -hita (где ослабление первого гласного и переход dh > h объясняются пред- ударным положением: dhātá-> dhətá- > dhitá- > hita -), суть причастия прошедшего времени от индоиранского корня *dhaH- ‘ставить’ (о котором см. ЭСИЯ II: 420–433; Cheung 2007: 45–46). 108 Если принять трактовку Келленса–Пирара (Kellens et Pirart 1988–1991, II: 268). При традицион- ном толковании родственно производным от другого корня со значением ‘широкий’ (ср. ниже).

с. 84

83 падеж личного имени (иначе см. Яйленко 2006: 403–405, 413–414 = 2013: 294–295, 305–307; ср. ниже). Сложность в том, что нельзя определить ни чье это было имя – мастера или владельца, ни к какому народу носитель имени принадлежал. Как пишет в редакторском комментарии к работе Ф. Гёйсе С.Р . Тохтасьев, «Also warum ist der Name gerade skytisch? (Так почему же это именно скифское имя?)» (Huyse 1998: 177, Anm. 56). То, что Куль- Оба считается скифским курганом, дела не проясняет даже в том случае, если перед нами имя владельца, поскольку меч мог быть получен в дар от иноплеменника, чье имя и сохранилось на ножнах. Юсти (Justi 1895: 254) трактовал первую часть как иранское *paru ‘много’ (ср. авест. pouru-, др.- перс. paru(v), др.-инд. purú- ‘id.’), вторую сравнивал с новоперсидским nax (в современном языке ‘нить’) и переводил все имя как ‘Имеющий много ковров’ (viel Teppiche besitzend), но при таком толковании трудно объ- яснить падение гласного второго слога в элементе *paru. Идущее также с XIX века понимание надписи как иранского имени Фарнак в генитиве (см., например, Яйленко 2006: 404–405 = 2013: 294–295, с литературой) не учи- тывает ни примера передачи скифского слова «фарн» с начальным фи и альфой в первом слоге (см. ниже, s.v. Σαϊταφάρνης), ни крайней редкости перебоя k/x в интервокальной позиции (в отличие от анлаутной): един- ственный его пример для древнеиранских языков – древнеперсидское amāxam (род. падеж местоимения «мы», ср. др.-инд. asmā́kam, авест. ahmākəm). Этимология, предложенная В.П. Яйленко (Яйленко 2006: 413 и примеч. 1 = 2013: 305–306, примеч. 512), – к иранскому *x u̯arnahvahu- ‘благой фарн’, – вызывает сомнения опять-таки из-за постулируемой пе- редачи иранского farnah(а не *x u̯arnah, ср. ниже) с начальным пи и омик- рон в первом слоге. Последнее обстоятельство В.П. Яйленко объясняет лабиализацией гласного под влиянием огубленного x u̯-, забывая, что форма с начальным xu̯-, как убедительно показал А.М. Лубоцкий (Lubotsky 1998: 479–483) – искусственное авестийское преобразование формы с началь- ным f, и потому не может привлекаться для объяснения фактов скифского языка. С формально-фонетической точки зрения заманчиво возводить к иранскому *pr̥Hnā-ax u̯ā- ‘[Обладающий] полной (pr̥Hnā – передача иран- ского r слогового в интерконсонантной позиции как ορ может в таком слу- чае объясняться огубленностью под влиянием предшествующего p-) жизненной силой (axu̯ā)’ или ‘Исполненный разума’ (? – ср. Bartholomae 1904: Sp. 111–112, s. v. aŋhvā-; Huyse 1998: 185), но сложность в том, что значение староавестийского ahuuā-/младоавестийскогоaŋhuuā- точно не определяется; Келленс и Пирар (Kellens et Pirart 1988–1991, II: 216) воз- держиваются от перевода староавестийского слова, да и младоавестийские

с. 85

84 контексты не дают однозначного понимания. Можно предполагать и со- кращенное написание второй части сложного слова, что весьма вероятно, но дает слишком большой простор воображению. Кроме того, по сообще- нию А.Ю. Алексеева, не исключена вероятность прочтения этой двух- строчной надписи как ΠΟΡΙ/ ΝΑΧΟ (чтение ΠΟΡΙ/ ΝΑΧΟ принимает и С.Р . Тохтасьев – см. Тохтасьев 2015: 891–893, с литературой), тем более что известна другая золотая накладка на ножны из кургана близ Белозерки с граффито Ι ΠΟΡΙ, где спереди и сзади букв ΠΟΡ процарапаны вертикаль- ные черточки чуть длиннее остальных букв, напоминающие йоту(Отро- щенко 1984). Non liquet. Προτοθύης (вар. Πρωτοθύης – P) По Геродоту (I, 103), отец царя ски- фов Мадия, вторгшегося в Переднюю Азию в правление мидийского царя Киаксара. Еще Винклер (Winckler 1893–97: 487) отождествил его с Bartatua ( mbar-ta-tu-a), царем скифов, современником Асархаддона (680–669 гг. до н. э.), упоминаемым в запросе последнего к оракулу бога Шамаша (SAA 4 20; Иванчик 1996: 212–216) (см. Fuchs and Schmitt 1999). Видимо, иранское *pr̥θu-tavah или *pr̥θu-tuvant (в обоих случаях ожидалось бы окончание именительного падежа *- vā) ‘Широкомощ- ный’ (ср. младоавест. pərəθu-, др.-инд. pr̥thú- ‘широкий’ и др.-инд. tavás- ‘сильный, мощный’, младоавест. paiti.tavah- ‘противопоставляю- щий силу, оказывающий сопротивление’ или младоавест. tuuaṇt- ‘мо- гущий, способный’) c частичной грецизацией (начальное Προ/ω-) и, возможно, метатезой *θ– t (Schmitt 2003: 16–17). Возведение первого компонента к постулируемому, но реально не засвидетельствованному иранскому *pr̥ta- ‘битва’ (Brandenstein 1954: 62; Грантовский 1970: 204 = 2007: 231) менее вероятно (Schmitt 2003: 17, Anm. 61). Σάϊοι Сайи, этноним, упоминаемый в ольвийском декрете в честь Протогена (IOSPE I 2, № 32, A, стк. 34). Явно из * xšaya- ‘правитель, царь’ со скифским переходом * xš > сибилянт в анлауте (ср. Σαϊταφάρνης, Σατράκης). Вопреки распространенному мнению (см., на- пример, Иванчик 2009: 83–84), не могут быть сарматами, т.к. в сармато- аланском начальный иранский кластер * xš- сохранялся – ср. его передачу греческим ξ- и осетинский рефлекс xs-). Σαϊταφάρνης Царь одного из северопричерноморских народов, ско- рее всего, сайев (q.v.), хотя прямо в источнике об этом не говорится, упоминаемый в ольвийском декрете в честь Протогена (IOSPE I 2, № 32, A, стк. 10, 83). Из иранского *Xšaitafarna-, ‘[Обладающий] блистатель- ным (или ‘царственным’) фарном’ со скифским переходом *xš > сиби- лянт в анлауте (ср. Σάϊοι, Σατράκης).

с. 86

85 *σανάπη (в рукописи σάναπτις в форме аккузатива σάναπτιν, чтение σανάπην – конъектура Скалигера) По Гезихию, скифское наименова- ние пьяницы. Первая часть (σανά-) ‘вино’ (ср. осетинское sæn/sænæ ‘id.’) идет из прасеверокавказского * swĭnē ‘барбарис; смородина’ (аварское saní ‘барбарис’, лакское sunū ‘гранат’, адыгейское sāna, ка- бардинское sāna ‘виноград, вино’ – NCED: 971) и заимствовано, судя по форме и семантике, из западнокавказского 109. Вторая часть слова, видимо, восходит к корню со значением ‘пить’ (Vasmer 1923: 50, с ли- тературой). То же слово, согласно Гекатею, существовало у фракий- цев (ἐπεὶ δὲ οἱ μέθυσοι σανάπαι λέγονται παρὰ Θραιξίν… «Так как пьяниц у фракийцев называют σανάπαι… – FGrH I F 34), которые, ви- димо, заимствовали его у скифов 110. Это тем более вероятно, что у фракийцев было собственное слово для обозначения вина: ζίλαι (Hes. ζίλαι ὁ οἶνος παρὰ Θρᾳξί). Σάνευνος По Гелланику (FGrH 4 F 189), скифский царь, при котором впервые стали изготавливать железное оружие. Я. Харматта (Гарматта 1951: 96–98) этимологизировал как иранское *Sānavana- ‘Побеждаю- щий врагов’ (ср. согд. s’n, хотанское sānä, осет. son ‘враг’ – согласно Бейли [Bailey 1979: 424], от индоевропейского корня * sƙeH ‘резать’, что объяснило бы начальный s- в иранском, ср. s. v. Σκίλουρος; др.-инд. van-, авест. van- ‘побеждать’). ΣΑΡΙΑΚΟΥ (генитив, соответственно именительный падеж Σαριακος) Имя царя Малой Скифии II в. до н. э., известно из легенд на монетах и надписи на алтаре, обна руженном в море близ мыса Кали- акры (Тарасюк 1956: 23–24; Лазаров 1985; Тохтасьев 2005a: 103–105). Возможны самые разные этимологии: от иранского * sar 1- ‘прятать, скрывать’ (Cheung 2007: 335–336), * sar2- ‘подстрекать, побуждать’ (Cheung 2007: 336), * sarH1- ‘охлаждать’ (Ibid.: 336–337), * sarH2- ‘со- единять’ (Ibid.: 337) или *sarH3- ‘ломать, разрушать’ (Ibid.: 338), от ин- доиранского * śr̥Has ‘голова’ (ср. авест. sarah, др.-инд. śíras ‘id.’); фонетически менее вероятно, как отмечает Тохтасьев (loc. cit.), возве- дение к иранскому * čarH- ‘передвигаться и пр.’ (ЭСИЯ 2: 227–230; Cheung 2007: 33–35). Важно то, что при любой из предлагаемых эти- 109 Вопреки распространенному мнению (ИЭСОЯ I: 512–513; III: 66–68, с литературой; EWAia II: 605; Тохтасьев 2005a: 102 и примеч. 251), вряд ли слово для обозначения вина связано с др.- инд. śaṇá, ср.-перс. и новоперс. šan ‘конопля’, восходящими к этимону с перебоем сибилянт/смыч- ный в анлауте, давшему также нем. Hanf, осетинское gæn/gænæ, русское конопля ‘id.’ и пр. 110 Любопытно, что В.П. Нерознак, видимо, не зная о кавказских параллелях, считал тем не менее, что во фракийском и скифском «это слово могло быть заимствовано из какого-то третьего языка- источника» (Нерознак 1978: 54).

с. 87

86 мологий, кроме наименее правдоподобной, имя не может считаться ис- конно скифским, т. к. иранский *ś перед гласным давал скифский θ (ср. s.v. *ἈρϜιμήασα, *Ϝοιτόσυρος, Θαμιμασάδας). Σατράκης Имя царя азиатских скифов, упоминаемого Аррианом (Anab. IV 4, 8). Из иранского *Xšaθraka- ‘Владетельный’ со скифским переходом *xš > сибилянт в анлауте. *satrapā - Литературное греческое слово ‘сатрап’, σατράπης, пере- дает не древнеперсидскую ( xšaçapāvan -) и не мидийскую (где ожи- далась бы передача начального кластера греческим кси, что и демонстрируют эпиграфические варианты: ξατράπης, ξαθράπης, etc., отражающие как раз мидийскую норму) форму, а лексему некоего иранского языка, в котором кластер * xš- в анлауте переходил в си- билянт. Таким языком в Передней Азии в соответствующее время был только скифский. Функционирование вариантов одного поня- тия, оформленных в соответствии с фонетическими нормами разных языков, вполне возможно, как показывает бесспорное наличие древ- неперсидской и мидийской форм титула ‘сатрап’. Ср. также прасла- вянское диалектное * šatriti ‘смотреть; блюсти’, которое О.Н. Трубачев (1967: 51–55) считал производным от заимствованного иранского * xšaθra- ‘власть’. Если его этимология верна, то славян- ская форма отражает скифские, а не сармато-аланские черты: пере- ход xš > š и отсутствие метатезы - θr- > rθ. Σαυαῖος (Hdt. IV 76, 6 – D) (вар. Σαύλιος – ABCTMP; Σαυλάιος – D [IV 76, 5 ] RSV). Согласно Геродоту, имя скифского царя, убившего Анахарсиса. Чтение Σαυαῖος встречается хотя и в единственной, но авторитетной рукописи, видимо, протографе римской ветви (Hemmer- dinger 1981: 10), а чтение Σαυλάιος в другом месте той же рукописи и в прочих рукописях римской ветви может объясняться исправлением формы Σαυαῖος при сличении с рукописью, содержавшей форму Σαύλιος (Rosén I: 394, ad lin. 11; Schmitt 2003: 18; Иванчик 2009: 72 и примеч. 51). Поэтому Р . Шмитт предложил при толковании имени ис- ходить из формы Σαυαῖος, с чем согласились последующие авторы (Mayrhofer 2006: 15–16; Иванчик loc. cit.). В этом случае имя можно считать уменьшительно-ласкательной формой (с суффиксом - [a]ya) от имени, содержавшего рефлекс иранского *śi̯āu̯a- ‘темный, черный’ (Schmitt loc. cit.; Mayrhofer loc. cit. 111) (ср. авест. siiauua -, др.-инд. śyāva- ‘id.’ – судя по авестийским, древнеперсидским, ваханским и 111 К тому же корню с расширением -d˚> l˚ относил это имя С.Р . Тохтасьев, исходивший из формы Σαύλιος (Тохтасьев 2005a: 87).

с. 88

87 пр. аналогиям, перед полугласными * i̯ и *u̯ *ś в скифском мог сохра- няться112), не переходя в θ, хотя, как отметил Тохтасьев, «столь раннее выпадение -y-… вызывает сомнения» (Тохтасьев 2005a: 87 и примеч. 163). И действительно, такого выпадения не было и в позже зафикси- рованном сарматском – ср. имена Σίαυος из ольвийской надписи вре- мени Александра Севера № 103, стк. 3 (IOSPE I 2: 135–136) и Σιαύακος (КБН 1242, стк. 18; 1279, стк. 18) – явно из * śi̯au̯a- и *śi̯au̯aka- ‘чер- ный’ (встречающиеся, в том числе и в той же надписи КБН 1279, «формы, отражающие более позднюю стадию языкового развития» [Иванчик 2007: 206], т.е. с предполагаемым выпадением глайда; а именно Σαυάνων и т. п., могут восходить и к иным праформам с на- чальным * śu̯- или *ś-: ср. ниже, а также s.v. Σαύμακος). Предлагаемые Шмиттом (loc. cit. mit Anm. 66) в качестве теоретически возможных альтернативных толкований сравнения с авест. sauuah-, др.-инд. śávas- ‘мощь, сила’ или с авест. sauua- ‘польза, выгода’ менее веро- ятны, поскольку никаких следов глайда в этих словах нет, а значит, в скифском в их производных ожидалась бы инициаль ϑ. Чтение боль- шинства рукописей Σαύλιος, принимаемое в качестве основного из- дателями Геродота, тоже, впрочем, поддается истолкованию из скифского как производное от корня * xšud- (ср. др.-инд. kṣud- ‘топ- тать, толочь, рассеивать’) в сильной ступени со скифскими перехо- дами начального кластера в сибилянт и * d > l с суффиксом *i̯u. Имя означало бы тогда ‘Топчущий, Рассеивающий (врагов)’ 113. Σαυλάιος см. Σαυαῖος Σαύλιος см. Σαυαῖος 112 Выше (примеч. 79) уже говорилось, что в некоторых восточноиранских и югозападноиранских языках, как живых, так и мертвых, общеиранский кластер *śu̯ дал š/s. Правда, для скифского, на- сколько можно судить по именам Ишпакая и Спаргапифа, регулярным было развитие śu̯>sp, но учитывая, что, скажем, в осетинском, при регулярном переходеśu̯> *sp>(и далее с метатезой fs), встречаются и случаи перехода * śu̯- >s, можно предположить, что такого рода явления имели место и в скифском. К сожалению, мы пока не можем объяснить их природу даже на материале лучше документированных современных языков, так что всякие суждения о соответствующем фонетическом развитии в скифском остаются во многом умозрительными. 113 В более ранней работе (Кулланда 2006a: 202) я возводил имя Σαύλιος к общеиранскому *śaudya- ‘(Ритуально) Чистый’ (ср. древнеиндийское śodhya- ‘долженствующий быть очищен- ным’), считая скифский s исконным рефлексом общеиранского *ś, а переход *ś > ϑ характерным для заимствований. В настоящее время я склонен думать, что исконным рефлексом *ś был скиф- ский ϑ. В этом случае от приведенной этимологии, при всей ее заманчивости, приходится отка- заться, поскольку в исконно скифском корне не могут сочетаться проявления двух гетерогенных особенностей фонетического развития: скифского перехода *d > l и нескифского, хотя и харак- терного для большинства иранских языков перехода *ś > s. Не исключено, конечно, что имя Са- влия было заимствовано из некоего субстратного юговосточноиранского языка, в котором *d > l, а *ś > s, но это объяснение нельзя считать убедительным без аргументов в пользу существования такого языка, которых у нас пока нет.

с. 89

88 Σαύμακος Савмак, имя предводителя скифов, убившего Перисада V и захватившего на некоторое время власть над Боспором. Упоминается в херсонесском декрете в честь Диофанта (IOSPE I 2, № 352, II, стк. 34). В.И. Абаев (1949: 181–182 = 1979: 303; ИЭСОЯ III: 95–96), сравнивая с осе- тинским sæwmæ‘утро’, толковал как Sau̯a-ma-ka- ‘Утренний’, ‘Matutinus’ (с начальным сибилянтом < *śu̯-, ср. хотанское svī ‘завтра’, др.-инд.śvás ‘утро’). Фонетически и семантически столь же правдоподобно возведение к иранскому *si̯āu̯amaka- ‘Черный’ (Huyse 1998: 183 mit Anm. 96, 97; Тох- тасьев 2005a: 87; Mayrhofer 2006: 20), хотя опять-таки возникают сомне- ния относительно раннего выпадения i̯ (ср. выше, s.v. Σαυαῖος). Поскольку значение имени неизвестно, невозможен обоснованный выбор одного из двух более или менее равноправных вариантов этимологии. Silis (вар. Sinus) 114 Согласно Плинию, скифское название реки: Та- наиса (Nat. Hist. VI 20) или Яксарта, который воины Александра счи- тали Танаисом (VI 49). К иранскому *xšu̯id- (ср. авест. xšuuīd- ‘молоко’) со скифскими переходами начального кластера в сибилянт и * d > l и обычной в греческом передачей u̯ нулем звука – ср. современное назва- ние р. Молочной в Запорожской области Украины? Non liquet. Σκίλουρος По Страбону (VII 4, 3; 6) и надписи из окрестностей Неа- поля Скифского IOSPE I 2, 668, стк. 1, имя скифского царя. Вопреки В.И. Абаеву (ИЭСОЯ III: 125, s.v. sḱ’īl / sk’elæ, k’elæ), вряд ли из * skīl-uru ‘Толстопятый’, поскольку в приведенных осетинских формах со значе- нием ‘складка; загиб’ -l- вторичен, и в скифском рефлексе ожидался бы -r-. Скорее из * skidura- ‘Режущий; resp. Победоносный’ (ср. др.-инд. chidura- ‘режущий; уничтожающий’) (Трубачев 1999: 276–277); отно- сительно семантического развития ср. курдское bir̄a ‘победоносный’, букв. ‘режущий’ (Цаболов 2001: 188–189). Ввиду юговосточноиран- ского перехода d > l не может быть индоарийским, как считал автор этимологии О.Н. Трубачев. Правда, форма *skidura- из индоиранского *sćidura не вполне регулярна – ожидалось бы *sidura- (на это обратил мое внимание А.М. Лубоцкий). Возможно, в скифском произошла кон- таминация с корнем *(s)kand- ‘расщеплять, раскалывать’ (об этом корне см. Cheung 2007: 342–343) (ср. шугнанское x vičand/šičend- ‘резать’). Σκόλοτοι По Геродоту (IV 6), самоназвание скифов. Множественное число, образованное при помощи суффикса - ta (о котором см. ниже, примеч. 129) от *skula- (из *skuða- с закономерным юговосточноиран- ским переходом ð > l). Более ранняя форма того же этнонима без фор- 114 О вариантах названия и предпочтительности чтения Silis см. Подосинов, Скржинская 2011: 325–326, примеч. 544).

с. 90

89 манта -ta дала ассирийские и вавилонские передачи самоназвания ски- фов – Áš-gu-za-a-a, Iš-ku-za, Iš-ku-za-a-a с протетическим гласным (см. подробно выше) – и греческие Σκύθης, мн. ч. Σκύθαι (q.v.). Этимология А.В. Назаренко (Назаренко 1989), сближавшего скифское Σκολ- с об- щеславянским *xol-, отраженном в русских словах ‘холостой’, ‘холоп’ и т.п., и германским *skal-k-s ‘слуга, раб’, несостоятельна: скифский - l- восходит к иранскому *-d-, который не может соответствовать сла- вянскому и германскому -l-. Σκύθης,мн. ч.Σκύθαι – греческое наименование скифов, восходящее к самоназванию *skuða- (из *skuda). Скифский этноним может восходить к индоевропейскому корню со значением ‘стрелять’ (ср. восходящие к тому же корню английское shoot, нем. schießen‘стрелять’, Schütze‘стрелок’) и означать ‘стрелок’, к слову *skauda ‘шапка’ (относительно фонетики ср. вах. skid ‘тюбетейка’, а относительно семантики – этноним сака тигра- хауда, ‘острошапочные саки’) (Cornillot 1981) 115 или к корню со значением ‘отрезать, отщеплять’ (ср. английское shear, немецкое scheren ‘стричь’, осетинское причастие sk’°yd/sk’ud‘рваный; лопнувший; треснутый’) (Тру- бачев 1999: 137). В этом случае самоназвание «скиф» означало бы ‘отде- лившийся; отщепенец; изгой’ и типологически соответствовало бы самоназваниям казахов и русских казаков, восходящих к тюркскому слову с тем же значением ‘отделившийся; изгой’. В дальнейшем ð в скифском закономерно дал l, и этноним принял вид skula – ср. имя скифского царя Σκύλης (q. v.) и самоназвание Геродотовых скифов Σκόλοτοι (q. v.). Σκύλης По Геродоту (IV 76, 78–80), скифский царь. Скифское Skula- ‘Скиф’ – более поздняя форма этнонима *skuða- с закономерным пере- ходом ð в l. Ср. Σκόλοτοι (q. v.). См. Schmitt 2003: 20–21, с литературой; ср. также Idem 2012: 10; Mayrhofer 2006: 16. Возражения Шмитта (с которым солидаризируется Иванчик – 2009: 66), считающего, что гре- ческие формы с тетой и ламбдой не сводимы к одному этимону, без- основательны (см. подробно ниже). Σκώπασις (вар. Κώπασις– PDRSV) По Геродоту (IV 120, 128), прави- тель одной из частей (μοῖρα) скифского царства. Большинство специа- листов, справедливо отвергая сравнение Мюлленгофа (Müllenhoff 1866: 571 = 1892: 120) с авестийским корнем ṧ(ii)ā- ‘радоваться, наслаждаться’, считает имя Скопасиса не поддающимся объяснению из иранского, на- 115 Правда, С.Р . Тохтасьев не считает возможным происхождение *skuδa из *skauδa: «монофтон- гизация au > ō (тем более – переход ō > ū) никак не может быть отнесена к 670-м гг. до н. э., а Ašguz- и под., Σκύθαι с кратким υ и Σκύλης, Σκόλοτοι в сумме указывают на *skŭδa- (в еврейской форме со scriptio plena долгота лишь позиционная)…» (Тохтасьев 2005a: 69, примеч. 58).

с. 91

90 поминая, вслед за Фасмером (Vasmer 1923: 16), о фракийских именах на -asis (Schmitt 2003: 21, с литературой; Mayrhofer 2006: 16). По мнению Гумбаха и Файсса (Humbach and Faiss 2012: 14) – искажение иранского *Sōkapis, т.е. *sōkāp < *sauka-āp, ‘серная вода’. Реконструируемое слож- ное слово они сравнивают с авест. āp.saokəṇtauuaitī- ‘серная вода, выпи- ваемая при клятве’, от saoka ‘сера’ (новоперсидское sōgand ‘клятва’). Я предпочитаю иные этимологии, не постулирующие искажения дошед- шей до нас формы: к иранскому *skāp- (вариант корня *kap/f-) ‘раскалы- вать, рассекать’ (ЭСИЯ 4: 230–232; Cheung 2007: 234–235) или к одному из омонимичных иранских корней * kaup- (с s-mobile, как в случае со *skāp-, если предпочесть форму Σκώπασις, или без оного, если ориенти- роваться на форму Κώπασις): 1) ‘гореть, гневаться, страстно желать’ или 2) ‘бить, ударять’ (ЭСИЯ 4: 366–371; Cheung 2007: 249–250) с суффиксом -ti, иногда образующим имена деятеля (ср. др.-инд. dhū́ti- ‘потрясатель’ и пр.; подробнее см. Барроу 1976: 160) и передающимся греческим -σι- (см. выше, s.v. Ἀνάχαρσις). Соответственно имя могло бы значить либо ‘Рассекающий’ (ср. выше, об имени Скилура), либо ‘У даряющий’, либо ‘Страстно желающий’, либо ‘Гневный’. Поскольку скифское значение нам неизвестно, невозможно и предпочесть какой-либо из фонетически равноправных вариантов. Non liquet. Σπαργαπείθης Спаргапиф, имя скифского царя, отца Лика (Hdt. IV 76) и царя агафирсов, убившего Ариапифа (Hdt. IV 78). Из иранского *Spargapaiśa- – ‘Подобный цветку’ или ‘Цветущего вида’, ср. ваханское sprəγ́ ‘цветок’ и авестийское paēsa- ‘украшение’ (Müllenhoff 1866: 567 = 1892: 117; Vasmer 1923: 16; Schmitt 2003: 21–22; Mayrhofer 2006: 16–17). σποῦ Согласно Геродоту (IV 27), ‘глаз’ по-скифски (см. выше, s.v. Ἀριμασποί). Сравнивали с авестийским spas- ‘соглядатай’ (Müllenhoff 1866: 554–555 = 1892: 104–105). Ταβιτί Согласно Геродоту (IV 59), скифское имя богини домашнего очага Гестии. Традиционно возводят к иранскому корню *tap- ‘согре- вать’ (Zeuß 1837: 286 und Anm. *; Müllenhoff 1866: 558, Anm. 1 = 1892: 108, Anm. ***; Mayrhofer 2006: 17, с литературой), хотя уже Фасмер, (Vasmer 1923: 16–17) резонно усомнившись, что бета может передавать иранский -p- 116, высказал прозорливую догадку, что в имени Табити, как и в названии Танаиса, начальный глухой соответствует иранскому 116 И в самом деле, у нас нет примеров озвончения интервокального - p- в скифском: ср. имена Апи, Липоксая, Папая, Скопасиса, Спаргапифа и пр., этноним напов и другие слова. С.Р . Тохтасьев (2005a: 78–79, примеч. 109) допускает для имени Табити возможность диссимиляции глухих смычных, но параллельных примеров такой диссимиляции в скифском также нет.

с. 92

91 звонкому. Правда, его сравнение с др.-инд. dū- ‘гореть’ (имя богини он трактовал как каузативное причастие * dāvai̯antī- ‘Зажигающая, Вос- пламеняющая’) также не объясняет интервокальной беты в греческой передаче. Скорее, в согласии с гипотезой Гольцера (Holzer 1989: 13 et passim) о существовании в древности в Восточной Европе некоего ин- доевропейского языка, где глухим большинства индоевропейских (включая индоиранские) соответствовали звонкие и наоборот 117, имя Табити следует считать субстратным и возводить к индоевропейскому корню *dh 2p- ‘готовить ритуальную пищу’ (ср. лат. daps ‘торжествен- ная трапеза после жертвоприношения’, арм. tawn ‘празднество’, др.- сев. tafn ‘жертвенное животное’ и пр.)118, что не противоречит образу богини домашнего очага. Τάξακις По Геродоту (IV 120), имя скифского царя. Как отметил Р . Шмитт (Schmitt 2003: 23), этимология Мюлленгофа (Müllenhoff 1866: 572 = 1892: 121): ‘Скакун’ (Renner), по аналогии с авест. taxš- ‘laufen lassen’, неубедительна, поскольку авестийская форма произведена от корня tak- ‘бежать’, и маловероятно, что такое же вторичное развитие имело место в скифском. Спорна и альтернативная этимология (ее также приводил Мюлленгоф, считавший, однако, что к имени Такса- киса она неприменима, а объясняет только имя Τόξαρις, q. v.): из *Tu̯axša-ka- ‘Стремящийся’; при передаче иранского -u̯a- в греческом ожидалась бы омега или омикрон. Наконец, в исконно иранском имени -ki- дало бы -ci- (Schmitt 2003: loc. cit.). Non liquet. Τάναϊς (вар. ΤάρναϊςD IV 47) Танаис, гидроним, название Дона, под которым его знали в скифское время греки. Видимо, нескифское: скифы, согласно Плинию Старшему (Nat. Hist. VI, 20), называли Танаис Силисом, хотя все исследователи пытаются объяснить его из иранского (обзор имеющихся точек зрения см. в: Schmitt 2003: 25–26 und Anm. 99, 100). Скорее, хотя и восходит к индоевропейскому корню *dh 2n- и родственно древнеиндийским и иранским словам, с которыми его 117 По Гольцеру, глухие постулируемого субстратного языка восходили только к индоевропейским звонким придыхательным (а не к звонким непридыхательным традиционной реконструкции, resp. глоттализованным Гамкрелидзе–Иванова и сильным Шеворошкина–Старостина), но по меньшей мере в одном из приводимых им примеров (ср. ниже, s. v. Τάναϊς,) глухой t- субстратного языка явно восходит к индоевропейскому звонкому непридыхательному/глоттализованному/сильному. В рассматриваемых случаях (Τάναϊς и Ταβιτί) это можно объяснять двояко: либо в субстратном языке глухими были и рефлексы индоевропейских звонких непридыхательных/глоттализован- ных/сильных (противоречащих этому примеров как будто нет), либо эффект придыхательности создавало (как при образовании индоиранских придыхательных – ср., например, *ratha- ‘колес- ница’ из *rót-h 2-o- – EWAia II: 429–430) непосредственное соседство ларингала. 118 Об этом корне и его рефлексах см. Топоров 2012: 167–169.

с. 93

92 сравнивают (авест. dānu- ‘река, поток’ др.-инд. dā́nu- ‘жидкость; роса’ с суффиксальным -u и пр.) (Pokorny 1959: 175; EWAia I: 719–720), за- имствовано из реконструированного Гольцером субстратного языка, о котором см. выше, s. v. Ταβιτί. ΤΑΝΟΥΣΑ Имя царя Малой Скифии II в. до н. э. (Тарасюк 1956; Тох- тасьев 2005a: 104, примеч. 268). Возможно, к иранскому tanū- ‘тело; личность’ (авест. tanū-, др.-инд.tanū́- ‘id.’), ср. имя сына Кира Великого у Ктесия – Τανυοξάρκης, которое принято толковать (как *Tanū-vazr̥ka- ‘Мощнотелый’ (‘groß an Körper(bau), von großer Statur, von Körperbau ein Hüne’) (Hinz 1975: 234; Schmitt 2006: 197–199). τάρανδος (вар. τάρανδρος, Ph. I, 384, и лат. tarandrus, Plin. Nat. Hist. VIII, 123, 124), одно из греческих слов для обозначения оленя или лося (см. подробнее Подосинов, Скржинская 2011: 364, примеч. 880). По Ге- зихию (s.v.), ζῷον ἐλάφῳ παραπλήσιον, οὗ τὰς δορὰς εἰς χιτῶνας χρῶνται Σκύθαι («животное, похожее на оленя, чьи шкуры скифы используют как одежды»). Исебаарт (Isebaert 1982) возводил к «староосетинскому» *θaran-tara- (из индоевроп. *ƙ(e)ren-tero-, от ƙer-/ ƙr̥-. ‘рог’, ср. греч. κέρας ‘рог’, лат. cervus ‘олень’, букв. ‘рогатый’ и пр.) ‘рогатое [животное] par excellence’. Связь с обозначением рога представляется правдоподобной, тем более что инициаль отражает скифский (а не «староосетинский», где ожидался бы s) рефлекс иранского ś- (<*ƙ-) 119, однако объяснение второй части слова менее убедительно. Может быть, -ανδ(ρ)ος родственно ин- доевропейским словам со значением ‘острие’ (греч. ἀθήρ ‘острие, рожон, ость’, ἀνθέριξ ‘ость колоса, стебель’ и пр.)? В таком случае слово означало бы что-то вроде ‘[животное] с острыми отростками на рогах’ (или ‘на го- лове’, учитывая, что в индоиранском производные от этого корня при- обрели значение ‘голова’ – ср. авест. sarah-, др.-инд. śíras-, осет. sær ‘id.’.) Ταργίταος Таргитай, согласно Геродоту (IV 5, 7), прародитель скифов. Эбель (Ebel 1857: 400) предложил возводить вторую часть имени к иран- скому слову со значением ‘сила, мощь’ (ср. авест. -tauuah- ‘id.’, др.-инд. tavás- ‘сильный, мощный’). Мюлленгоф (Müllenhoff 1866: 561 und. Anm. 1 = 1892: 111 und. Anm. *) сравнивал имя Таргитая с упоминаемым По- лиеном (VIII 55) именем меотянки Тиргатао (Τιργαταώ), жены царя син- дов Гекатея. Миллер (1887: 125–127) и Томашек (Tomaschek 1888: 721) толковали имя Таргитая как иранское *tiγra-tau̯a- ‘Сильный как стрела’ (‘стреломощный’, pfeilkräftig) с метатезой γr > rγ, но, как показывают имена Аргота и Омарга и этноним аргиппеев, эта метатеза не была ха- 119 О широко распространенной передаче иранского θ греческим тау см. Schmitt 1967: 127 und Anm. 65.

с. 94

93 рактерна для скифского120. Фасмер (Vasmer 1923: 17) в качестве альтер- нативной этимологии предлагал иранское (в современной транскрипции) *darγa-tau̯a- ‘Долгомощный’, ‘С далеко [простирающейся] силой’, ука- зывая в ее поддержку на передачу иранского звонкого глухим в названии Танаиса (см. выше, s. v.). Однако эта аналогия не вполне корректна, так как последнее происходит из субстратного языка. Будь имя Таргитая за- имствованным из того же источника, по установленным Гольцером фо- нетическим соответствиям (см. s. v. Ταβιτί) звонкий *-gh- в нем должен был бы дать глухой -k-, а не -γ-. Если допустить, что в имени Таргитая гамма появилась на месте дигаммы (что предполагается, в частности, для имен *ἈρϜιμήασα и *Ϝοιτόσυρος, q. v.), можно возводить его к иранскому *taru̯i-tau̯ah- (для первой части ср. авест. tar-, основа настояшего времени tauruuaiia-, др.-инд. tar- ‘преодолевать’, а также упоминаемое в Авесте, Vd X 10; XIX 43, имя демона Tauruui-, т.е. Тарви, поскольку -u- в первом слоге появляется только на письме перед глайдом в слоге последующем), ‘Преодолевающий силой’, но это требует нежелательного исправления рукописной традиции. С другой стороны, косвенный аргумент в пользу такого исправления – невозможность сочетания -gi-, не перешедшего в - ji-, в исконной индоиранской и иранской лексике. Non liquet. Τεύταρος По Геродору, скиф, пастух стад Амфитриона, обучавший Геракла стрельбе из лука (FHG I: 219; Justi 1895: 323–324, с литерату- рой; Vasmer 1923: 17). Имя считается «темным» (dunkel) (Vasmer 1923: 17; Mayrhofer 2006: 20). Согласно Гумбаху и Файссу (Humbach and Faiss 2012: 17), скорее кельтское, чем иранское, без дальнейших уточнений. К иранскому *tau̯a-tara- ‘Более сильный’, ср. др.-инд. tavástara, эпитет Индры в Ригведе (I 30, 7)? Соблазнительно, тем более что у Ктесия в передаче Диодора встречается имя Τεύταμος, которое можно трактовать как превосходную степень того же слова: * tau̯a-tama- ‘Cильнейший’. Конечно, в иранском скорее ожидалось бы сохранение s перед t, как в ведийском, но, скажем, в авестийском слово среднего рода на -ah, ка- ковым является и tauuah -‘сила’, может иметь дублет с окончанием на гласный: ср. староавест. sauuah- и sauua- ‘польза’ (Бартоломе) или ‘из- обилие’ (Келленс и Пирар). Впрочем, поскольку значение имени не- известно, этимология поневоле умозрительна. Τιάραντος (вар. Τισάραντος – B t C, Τιαραντός [в тексте Τιαραντὸς] – DRSVPTM). Гидроним, название реки в западной Скифии (Hdt. IV 48). Если название иранское, будь то собственно скифское или субстратное 120 Впрочем, Р . Шмитт (Schmitt 2003: 24–25) считает такую метатезу «вполне мыслимой» (dur- chaus denkbar) для скифского.

с. 95

94 (последнее вполне естественно для названия крупной реки), оно может быть производным от корня *čarH- ‘двигаться’ (о корне см. ЭСИЯ 2: 227–230; Cheung 2007: 33–34); ср. передачу иранского č- сочетанием греческого тау с последующим передним гласным в имени царя из ди- настии Ахеменидов Чишпиша: Čišpi- – Τεΐσπης. Даже если слово суб- стратное, объяснение его как причастия на - ant сталкивается с трудностями, поскольку предполагает тематизацию основы во всех без исключения древнеиранских языках (см. выше, s.v. Ἀριάντας). Τόξαρις Имя скифа, давшее название рассказу Лукиана «Токсарид, или дружба». Одноименный персонаж, также скиф, действует и в рас- сказе «Скиф, или друг на чужбине». Возможно, из * Tu̯axša-ra- ‘Стре- мящийся’. Ср. выше, s.v. Τάξακις. Τράσπιες (вар. ΤράπιεςCP , ΤράπιοιDRSV ). Согласно Геродоту (IV 6), составная часть (наряду с катиарами, Κατίαροι, q. v.) одной из соци- альных групп скифского общества. По наиболее вероятной этимоло- гии: ‘охраняющие (θrā-, ср. авест. θrā-, др.-инд. trā- ‘охранять’) коней (aspa- ), коневоды’ (к иранскому *θrāspi <*θrā-aspi- <*θrā-aspa) (Mayr- hofer 2006: 18, с литературой). Однако Гумбах и Файсс (Humbach and Faiss 2012: 14–15), основываясь на чтениях Τράπιες и Τράπιοι, возводят к иранскому *tara-āp-iya ‘заречный’. Τύμνης Тимн, информатор Геродота (IV 76) (о нем см. подробно Иванчик 2009: 71, примеч. 49). Имя встречается в Карии, поэтому при- знается карийским, хотя Фасмер предлагал иранскую этимологию. См. Schmitt 2003: 27–28, с литературой. Τύρης (вар. Τύρας, лат. Tyras) По Геродоту (IV 11, 47, 51, 52, 82), река в Скифии. М. Фасмер (1923: 61–63) сопоставил с древнеиндийским turá- ‘быстрый, сильный’. Хотя соответствующего слова в иранских языках не засвидетельствовано, в них имеются рефлексы корня *tauH- (Cheung 2007: 386–387) и суффикс ra-, так что с формальной точки зре- ния этимология безупречна. То же относится и к альтернативной эти- мологии Фасмера (Ibid.), предполагающей родство с др.-инд. tīvrá- ‘сильный, острый и пр.’ 121 Сложность, как часто бывает, в том, что мы не знаем значения гидронима и даже не можем быть уверены в его иранском происхождении. ΧΑΡΑΣΠΟΥ Имя царя Малой Скифии II в. до н. э. Этимология, впер- 121 Против последней этимологии как будто бы свидетельствует то, что древнеиндийское слово, традиционно возводившееся к этимологически родственному иранскому *tauH- корню tu-, в на- стоящее время принято счит ать результатом метатезы из * tīrvá- (от корня tar- ‘преодолевать’) (см. EWAia I: 650, с литературой), но греческое Τύρης было бы закономерной передачей как *tīvrá- , так и *tīrvá-.

с. 96

95 вые сформулированная Ф. Андреасом, достаточно прозрачна: ‘Esel und Pferde besitzend’, ‘[Владеющий] ослами и конями’ (ср. авест. xara-, др.- инд. khára- ‘осел’, авест. aspa-, др.-перс. asa-, др.-инд. áśva- ‘конь’) (Mayrhofer 1977: I/95; Тохтасьев 2005a: 101, примеч. 244, с литерату- рой), хотя семантически более вероятна предложенная Л.И. Тарасюком трактовка первого элемента как цветообозначения ‘серый’ (аргумента- цию в пользу происхождения зоонима от масти см. в ИЭСОЯ IV: 175, 177) с переводом имени ‘[Владеющий] серыми конями’ (как вариант Л.И. Тарасюк предлагал также толкование *xarāspa- как ‘мул’ и соот- ветственно перевод имени ‘[Имеющий] мулов’) (Тарасюк 1956: 23). Реконструируемые скифские слова, не зафиксированные в древних текстах **gauu̯arga предполагаемое скифское наименование той части ски- фов, которую Геродот (IV 18–19; 53–54) называет скифами-земледель- цами (Σκύθαι γεωργοί). Определение «земледельцы» вызывает недоумение, поскольку рядом (IV 17) упоминаются скифы-пахари (Σκύθαι ἀροτῆρες), и неясно, чем они отличаются друг от друга. Остро- умное объяснение предложил В.И. Абаев (Абаев 1980: 130; ср. также Абаев 1981; последняя работа переиздана в Абаев 1990), предположив, что γεωργοί – греческая народноэтимологическая передача иранского *gauu̯arga, представляющего собой точную параллель названию одного из племен среднеазиатских скифов haumavarga, зафиксированному в древнеперсидских надписях. «Во второй части обоих терминов обна- руживаем глагол varg-, вариацию глагола varz- (общеиранское *u̯arHz-, см. Cheung 2007: 422–423. – С.К.) ‘возделывать, культивировать, раз- водить’. Если haumavarga следует понимать как ‘возделывающие ра- стение hauma’… то gauvarga переводится ‘разводящие ( varga) скот (gau)’» (Абаев, loc. cit.). В дальнейшем В.И. Абаев изменил свою точку зрения на этимологию иранского varga, стал его возводить к корню «varg- из *barg-… ‘чтить’» (Абаев 1990: 99; ср. ЭСИЯ 2: 111–113; Che- ung 2007: 10–12) и переводить gauvarga как ‘почитающие скот’ (Ibid.). Еще одна возможность – сравнивать иранское varga с древнеиндийским várga ‘группа, подразделение’, которые Майргофер возводил (первое уверенно, второе с сомнением) к корню *(H)u̯arg- ‘поворачивать, окру- жать’ (EWAia II: 516–517; ср. также Cheung 2007: 209, s.v. *Hu̯arǰ?). Дополнительный аргумент в пользу трактовки Геродотовых Σκύθαι γεωργοί как кочевых скотоводов – наблюдение Л.А. Гиндина,

с. 97

96 что по отошению к «скифам-земледельцам» Геродот трижды употреб- ляет глагол νέμω в форме медиального залога, применяемый им в «Скифском рассказе» для характеристики кочевников: кочевых скифов, савроматов (собственно, тот же корень мы видим в слове «номад»), и лишь однажды глагол οἰκέω, характеризующий в том же рассказе осед- лые племена (Гиндин 1984: 40). **θarmi ‘вид дерева’. Из иранского *śarmi- (ср. др.-перс. θarmi-, совр. перс. sarv ‘кипарис’). Реконструируется на основании осетинского слова talm ‘ильм’, поскольку последнее демонстрирует нерегулярный для осетинского переход * ś > θ и, соответственно, может быть суб- стратным заимствованием из скифского. См. ИЭСОЯ III: 225–226, с ли- тературой; Витчак 1992: 56. **malaxa (?) Реконструируется на основании сравнения с авест. maδaxa-, пашто maláx ‘саранча’. Совр. перс. malax ‘id.’ – скорее всего из пашто, но, принимая во внимание многочисленные персидские слова, не идущие из пашто, но демонстрирующие переход d > δ > l (Henning 1939), нельзя исключить и возможности заимствования из скифского или бактрийского. Иной фонетический вариант того же эти- мона демонстрируют хорезмийское mθx, осетинское иронское mætyx ‘id.’ (ИЭСОЯ II: 108). Если последний вариант отражен в первой части упомянутого Гекатеем в передаче Стефана Византийского этнонима Ματυκέται, следует считать, вопреки Гекатею, что матикеты не были скифским народом. **paraθu- ‘топор’, из иранского *paraśu- (ср. др.-инд. paraśú- ‘id.’). Реконструируется на основании осетинского færæt ‘id.’, поскольку де- монстрирует нерегулярный для осетинского переход *ś > θ и, соответ- ственно, может быть субстратным заимствовоанием из скифского. См. ИЭСОЯ I: 451; Витчак 1992: 56. **raθana- ‘ремень; веревка’, из иранского * raśana- (ср. др.-инд. raśanā́ ‘ремень; веревка; вожжа, повод’, совр. перс. rasan ‘веревка, повод’). Реконструируется на основании осетинского rætæn ‘толстая веревка, сплетенная из ремней или скрученных прутьев’, поскольку де- монстрирует нерегулярный для осетинского переход *ś > θ и, соответ- ственно, может быть субстратным заимствованием из скифского. См. ИЭСОЯ II: 382–383; Витчак 1992: 56.

с. 98

97 Глава III. СКИФСКАЯ ИСТОРИЯ СКВОЗЬ ПРИЗМУ ЯЗЫКА Во Введении уже говорилось, что использование археологами и историками лингвистических данных о скифском языке оставляет же- лать лучшего. Помимо уже приведенных примеров это обстоятельство хорошо иллюстрирует любопытный факт: для большинства скифоло- гов сравнительно-историческое языкознание остается настолько чуж- дой областью, что любой исследователь, использующий при анализе скифского материала лингвистические (или хотя бы квазилингвисти- ческие, ср. ниже) аргументы, объявляется филологом 122. Тем самым молчаливо подразумевается, что историк просто не может обладать лингвистическими познаниями. Поскольку автор сам принадлежит к племени историков, он кровно заинтересован в том, чтобы этот посту- лат был отвергнут, а языковые данные признаны равноправной катего- рией исторических источников. Наиболее показательный критерий отграничения скифского от большинства прочих иранских давно и хорошо известен скифологам. Практически каждый, писавший о скифском языке, упоминал о соот- ветствии скифского Παραλάται – авест. paraδāta. Сходство это было за- мечено еще в середине XIX в. 123, до того, как Дж. Дармстетер впервые отметил, что переход d > δ124 > l является специфической особенностью юговосточноиранских языков125 (хотя заимствованные слова, демон- 122 Ср.: «…филолог А.И. Иванчик.» (Махортых 2000: 190), «…лингвисту Кулланде…» (Яй- ленко 2013: 92, примеч. 181), хотя оба упомянутых по образованию и роду деятельности ис- торики. 123 См., например, Müllenhoff 1866: 562 = 1892: 112, хотя он и колебался, возводить ли Παραλάται к paraδāta или к авест. ratu. 124 В иранистике греческой дельтой принято условно обозначать звонкий межзубный [ð], сходный с начальным согласным в английском слове this. 125 Darmesteter 1883: 71, 195–201; Minorsky 1930. Конечно, переход d > l встречается и в иных, неиранских языках – ср., например, латинское levir при русском «деверь» или различные варианты имени Одиссея в греческом: Ὀδυσσεύς, Ὀλυσσεύς, Ὠλίξης (откуда латинское Ulixes, Улисс) (во всех случаях такого рода речь идет о субстратных влияниях), но регулярным, если брать хорошо документированные языки, он был именно в юговосточноиранских.

с. 99

98 стрирующие этот переход, встречаются и в иных восточно- и западнои- ранских языках – ср. ниже). В дальнейшем эту изоглоссу, объединяющую скифский язык, с одной стороны, и юговосточноиранские языки, а именно бактрийский, афганский (пашто, пушту), мунджанский, йидга – с другой 126, время от времени отмечали (Грантовский 1960: 20, примеч. 28; Schmitt 1989), но до поры до времени никто не делал напрашивающегося вывода и не пытался трактовать все случаи появления l в скифском как рефлексы восточноиранского δ (и общеиранского *d) 127. Эту непоследовательность сумел преодолеть польский лингвист К.Т. Витчак, впервые выдвинувший ряд достоверных фонетических критериев различения скифского и сарматского языков. Витчак первым эксплицитно сформулировал тезис о том, что переход * d > l был от- личительным признаком скифского языка, противопоставлявшим его сарматскому, где общеиранское *d давало d. Упоминание в одном из фрагментов поэта Алкмана (вторая половина VII в. до н. э.), Колаксаева (по имени известного из Геродота мифического прародителя скифских царей-паралатов) коня (ср. Скржинская 1987: 30–33; Иванчик 2005: 166–168) позволяет относительно точно датировать это фонетическое развитие. Как и в прочих скифских словах, -l- в этом имени восходит к общеиранскому *d через промежуточную стадию *δ. Поскольку z в ас- сирийских и вавилонских передачах самоназвания скифов – ašguza, as- 126 Существует гипотеза, что переход δ > l характеризовал и один из согдийских диалектов, су- ществование которого постулируется на основании косвенных данных, а именно демонстрирую- щих этот переход персидских слов, для которых предполагается согдийское происхождение, и использования в согдийском письме арамейской буквы ламед (l) для обозначения спирантов δ и θ – cf. Henning 1939; Livshitz 1970: 258, 261–263; Sims-Williams 1981; Idem 1989: 173, 177, с ли- тературой. Эти факты, однако, можно объяснять и иначе. Так, по устному сообщению В.А. Лив- шица, заимствования в персидском, которые Хеннинг считал согдийскими, могут быть и бактрийскими (ср. также Стеблин-Каменский 1981: 345; Эдельман 2013: 23, примеч. 1 со ссылкой на устное сообщение П.Б. Лурье и работу де ла Весьера). Что же касается согдийской передачи δ через ламед, то в староарамейском курсиве, послужившем источником согдийского письма, не различались буквы далет ( d) и реш ( r), что могло создать трудности при передаче согдийских слов, где часто встречались обозначаемые ими звуки. Напротив, звук l в согдийском встречался только в заимствованиях, и согдийцы во избежание лишних разночтений могли использовать обо- значавшую его букву ламед для передачи куда более распространенного в их языке звука δ. 127 Колебания скифологов относительно этой изоглоссы хорошо иллюстрирует высказывание Бильмейера: «Если (курсив мой – С.К.) мы принимаем всерьез происхождение скифского Παρα- λάται < младоавест. paraδāta…, сохранение интервокального d в сарматском и осетинском … ста- новится фонетически дифференцирующим признаком» (Wenn wir die Ableitung skyth. Παραλάται < j[ung]av[est]. paraδāta… ernst nehmen, stellt die sarmatische und ossetische Bewahrung von inter- vokalischen d … ein klares lautliches Differenzierungsmerkmal dar) (Bielmeyer 1989: 240, n. 12).

с. 100

99 guza, iškuzāia128 – соответствует греческому θ в Σκύθαι и более позднему скифскомуl в упоминаемом Геродотом самоназвании скифов Σκόλοτοι, т.е. *skula-ta, где -ta – показатель множественности, известный, напри- мер, из согдийского и осетинского129, ясно, что к началу скифских пе- реднеазиатских походов, в VII в. до н. э., иранское *d уже превратилось в восточноиранском, resp. скифском, в межзубный звонкий δ [ð], так что самоназвание скифов на момент их первых контактов с ассирий- цами и греками должно было звучать *Skuδa (из *Skuda), что в резуль- тате дальнейшего перехода δ > l дало форму *Skula (Szemerényi 1980: 5–23). Однако форма с -l- (< -d-), зафиксированная Алкманом, позво- ляет определить terminus ante quem перехода δ > l концом VII в. до н. э. Этим, однако, дело не ограничивается. Специфика передачи са- моназвания скифов в ассирийском и греческом небезынтересна и для исследования исторической фонетики греческого. Она свидетельствует, 128 В аккадском, как и в других древнесемитских языках, слог не мог начинаться с двух согласных (см. об этом, например, Дьяконов 1991: 80; Коган 2009: 35; специально об аккадской передаче иранских имен с начальным стечением согласных см. Грантовский 1970: 73 = Грантовский 2007: 84-85), поэтому в текстах на ассирийском диалекте вставлялся протетический гласный a-, а на вавилонском – i- (Дьяконов 2008: 255). 129 С.Р . Тохтасьев (Тохтасьев 2005a: 72–73 слл.) выражает сомнение в существовании скифского показателя множественности -t(a) и, соответственно, в том, что Σκόλοτοι представляет собой мно- жественное число от *skula-, отмечая странность появления в окончании -οι вместо ожидаемого -αι. Появление -o- в последнем слоге греческой передачи самоназвания скифов в принципе объ- яснимо, если -t(a)- восходит к общеиранскому *-tu̯a-, как считали Р . Готьо (Gauthiot 1914–1923: 183; Id. 1916: 71) и вслед за ним В.И. Абаев (Абаев 1979: 339 и примеч. 21) и И.М. Оранский (Оранский 1988: 219 и примеч. 80): a мог если не перейти в o, то приобрести огубленность, при- дававшую ему (тем более в иноязычном восприятии) сходство с o, под влиянием предшествую- щего сонанта. Ср. у Р . Шмитта: “die Sequenz iran. / va/… bei Herodot gewöhnlich durch griech. Ο widergeben wird” (Последовательность /va/ в иранском у Геродота обычно передается через гре- ческое Ο) (Schmitt 2003: 23). Принимая во внимание это обстоятельство, а также широкое рас- пространение восходящего к -tu̯a показателя множественности в разных иранских языках, в том числе в современном персидском, где -tu̯a > «-θu̯ā > hā (ср. ав. čaθvāra ‘четыре’, ср.-перс. čahār

совр. перс. čehår…)» (Оранский 1988: loc. cit.), я считаю возможным говорить о наличии этого показателя в скифском. Критика Тохтасьевым ряда конкретных этимологий, предполагающих на- личие в исходной скифской форме этого суффикса, справедлива, но в некоторых случаях, в част- ности, при объяснении соотношения форм Σκύθαι и Σκόλοτοι, трактовка - ta как показателя множественности представляется единственно возможной. Принципиальное типологическое воз- ражение С.Р . Тохтасьева состоит в том, что «…формирование показателей мн. ч. из суффиксов abstracta ж. и ср. рода – яркая примета перехода к среднеиранскому состоянию… Трудно понять, каким образом один из них мог превратиться в общий формант мн. ч. (или собирательности) в древнеиранском флективном языке, которым должен был являться и, несомненно, являлся скиф- ский времен Геродота» (Тохтасьев 2005: 78). Странно слышать такое от носителя флективного языка, в котором «собирательные существительные жен. р. на -ия > -ья (типа братия > братья – С.К.), а также ср. р. на -ие > -ье, изменившиеся в безударном положении в -ья (типа кóлие > кóлье кóлья…), сыграли существенную роль в истории форм имен. пад. мн. ч.» (Иванов 1983: 279), что ни в коей мере не сопровождалось утратой флективности и развитием аналитизма. Сходная картина могла иметь место в скифском.

с. 101

100 что носители воспринявших это слово греческих диалектов уже про- износили обозначаемую тетой фонему не как th (t придыхательный), а как спирант. Это, во-первых, меняет наши представления о времени возникновения этого явления в греческом. Обычно его считают доста- точно поздним, хотя сигма вместо теты, передающая спирантизирован- ное произношение спартанцев, встречается уже у Фукидида и Аристофана. К еще более раннему времени относится надпись VI в. до н. э. на рельефе из слоновой кости из храма Артемиды Орфии в Спарте, написанная справа налево (Schwyzer 1960: 2), в которой в эпиклезе бо- гини вместо теты стоит фи: Ϝορφαια. Если бы этот случай был изоли- рованным, можно было бы считать, как это часто и делается (ср. Lejeune 1972: 61 и примеч. 31), что резчик просто спутал похожие буквы, но сравнение с греческой передачей самоназвания скифов под- крепляет гипотезу о ранней спирантизации передававшейся на письме тетой фонемы и позволяет датировать это явление временем не позднее середины VII в. до н. э. (о раннем превращении придыхательного th в спирант в западногреческих 130 диалектах, в первую очередь в дорий- ском, см. Juret 1938: 44; Buck 1955: 59; Arena 1967: 14–19; Pisani 1973: 52–53, 102; Allen 1987: 26 и пр.)131. Во-вторых, это заставляет прийти к выводу, что первыми с самоназванием скифов познакомились не ионийцы, а скорее всего дорийцы, в речи которых это произношение появляется раньше всего (хотя нельзя полностью исключить и эолий- цев, в речи которых спирантизированное произношение обозначаемой тетой фонемы также возникло раньше, чем у ионийцев). К сожалению, на этом основании нельзя сделать однозначный вывод о месте первого знакомства греков и скифов – носители дорийских и эолийских диа- лектов обитали, наряду с ионийцами, и в Малой Азии, но поскольку жители Азии, видимо, имели дело прежде всего с ионийцами, – неда- ром в древнеперсидских надписях все греки называются Yauna, – такую передачу самоназвания скифов можно считать еще одним косвенным 130 «Западными» в географическом смысле в интересующий нас ранний период греческой исто- рии были греки Балканского полуострова – см. хотя бы высказывания К.Д. Бака: …“the West Greek and the East Greek dialects, the terms referring to their location prior to the great migrations ” (Buck 1955: 7) и Дж. Хоррокса: “…Peloponnesian Doric and North West Greek together constitute ‘West Greek’, the labels reflecting their general distribution in the period when they are first documented ” (Horrocks 1997: 8–9) (курсив в обоих случаях мой – С.К.), а не Великой Греции, т.е. Италии и Си- цилии. 131 А.И. Иванчик, не зная о существовании упомянутой надписи, пишет, что самое раннее свиде- тельство спирантизации соответствующей фонемы относится к последней четверти V в. до н. э. и сохранилось у Фукидида (Иванчик 2009: 67).

с. 102

101 аргументом в пользу того, что впервые с ними познакомились именно греки Балканского полуострова, о чем уже писал И.М. Дьяконов. Не исключено, конечно, что замена [ ð] на θ произошла еще во фракий- ском 132, но при этом все соображения о фонетической реализации теты, высказанные выше, остаются в силе. Правда, высказываются и возра- жения против такой трактовки фонетической формы самоназвания ски- фов. Так, А.И. Иванчик (2009: 66), следуя Р . Шмитту (Schmitt 2003: 19–20), пишет, что «передача в аккадском иранского *δ знаками с z, ко- торую предполагает это объяснение, была бы единственным таким слу- чаем…; столь же уникальна и передача этого звука греческой тетой». Уникальность эта, однако, вполне естественна: ведь и греки, и семиты имели дело в основном с западными иранцами, в чьих языках к тому времени фонемы δ не было 133. Из восточных иранцев как эллины, так и ассирийцы с вавилонянами знали только скифов (вопрос о языковой принадлежности киммерийцев остается открытым), поэтому слова, со- держащие δ, могли идти только из скифского. Поскольку массирован- ного заимствования скифской лексики мы в этих языках не наблюдаем, нет ничего удивительного в том, что самоназвание скифов оказалось единственной дошедшей до нас лексемой такого рода (тем более, что не позднее второй половины VII в. до н. э. переход δ> l в скифском за- вершился, так что интересующая нас восточноиранская фонема ис- чезла и из самого скифского). Кроме того, весомые доводы в пользу закономерности передачи иранского δ греческой тетой привел М.Д. Бухарин. Он обратил внима- ние на то, что в надписи на южноаравийском минейском языке само- 132 Первым, насколько я могу судить, это утверждал В. Томашек: “Der Name Σκύθαι, für welchen Hesiod, Aristeas und Alkman die ältesten Zeugen sind, ward den Griechen wohl durch die Thraker über- mittelt…” ( Имя Σκύθαι, самые ранние свидетели которого суть Гесиод, Аристей и Алкман, воз- можно передалось грекам через фракийцев) (Tomaschek 1888: 778). Согласно И.М. Дьяконову, “the term Σκύθαι did not reach the Greeks from the Near East, because in that case it would retain the - z- as σ or ζ. However, it may have reached them through Thracian or Phrygian” (слово Σκύθαι пришло к грекам не с Ближнего Востока, так как в этом случае оно сохранило бы -z-, как σ или ζ [говоря «не с Ближнего Востока» И.М. Дьяконов явно имеет в виду «не через посредство семитских язы- ков», поскольку именно в них скифский -ð- в самоназвании скифов передавался через -z- – С.К.]). Далее И.М. Дьяконов пишет, что ни во фригийском, ни во фракийском в VII в. до н. э. не было фрикативного или придыхательного звонкого зубного, но была фонема θ, каковой, видимо, и пе- редавался иноязычный [ð] (Diakonoff 1981: 140, note 74). Принимает гипотезу о заимствовании греками самоназвания скифов через фракийцев (или иной причерноморско-малоазийский народ) и Р . Шмитт (Schmitt 2005: 20). О фракийском посредстве при восприятии греками этнонима ски- фов пишет, не ссылаясь на предшественников, и А.И. Иванчик (Иванчик 2005: 66). 133 Хотя на определенном этапе (явно предшествовавшем широким контактам с семитами и гре- ками) *δ (не из *d), видимо, существовал в языке-предке югозападноиранских, где *ź > *δ > d (на это обстоятельство обратила мое внимание Д.И. Эдельман).

с. 103

102 название мидян передано как MḎY , где Ḏ передает иранский δ; видимо, ко времени составления надписи смычный d уже перешел в спирант, отражавший промежуточную ступень характерного для северозапад- ноиранских (кроме восточнобелуджского, где d > δ ) перехода d > y в интервокальной позиции – см. Расторгуева 1990: 194). Передача же се- митского ḏ через тету «известна как благодаря описанию карты Счаст- ливой Аравии во “Введении в географию” Клавдия Птолемея – Θῆβαι (24; 6. 7. 5) < Ḏahbān; Ἀθρῖται (134; 6. 7. 21) < ̔Uḏra, так и по другим источникам: форма Θευσαρης в лексиконе Суды передает имя верхов- ного набатейского божества DWŠR, первый корневой в имени которого при вокализации спирантизируется и соответствует, в частности, араб- скому или древнеюжноаравийскому ḏ… Передача ḏ через θ также из- вестна на материале древнеегипетских заимствований в греческом…» (Бухарин 2013: 61, с литературой). А.И. Иванчик, вслед за С.Р . Тохтасьевым (2005a: 99 и примеч. 232), полагает, что в бактрийском переход δ> l был вначале не вполне регулярным и происходил не ранее ахеменидской эпохи, и на этом ос- новании делает вывод, что «и в скифском, и в бактрийском (а также, вероятно, в предках других юго-восточных языков) переход d > l не был унаследованной от общего предка чертой, позволяющей объеди- нить эти языки» (Иванчик 2009: 81). Даже если переход d > l встреча- ется в заимствованиях ахеменидского времени, о чем могут лишь косвенно свидетельствовать экстралингвистические соображения 134, это не означает, что он не мог осуществиться раньше. Из поздних па- мятников бактрийского известно, что там наблюдалось выравнивание по аналогии – так, в ряде исконных слов, где *δ перешел в l, под влия- нием соседних иранских языков был восстановлен d. То же, но с об- ратным знаком, могло произойти и при заимствовании: зная, что на месте d или δ в языках большинства соседей-иранцев в их языке стоит 134 Видимо, именно ими руководствовался С.Р . Тохтасьев (а до него Симс-Уильямс – Sims- Williams 2002: 227, Table 1), приводя в качестве обоснования такой датировки демонстрирующие этот переход лексемы λιβι и λαβιρ со значением ‘текст’ и ‘писец’ (Тохтасьев 2005a: 99–100, примеч. 232) (Симс-Уильямс, правда, ахеменидским считал только первое из приведенных слов, а второе относил к сасанидским – Sims-Williams 2002: 232, Table 5). То, что эти слова были заимствованы именно в ахеменидскую эпоху, с введением на территории отдаленных сатрапий канцелярий и письменной документации, представляется хотя и правдоподобным, но отнюдь не доказанным. В конце концов, связи с Бактрией поддерживались и ранее, в мидийскую эпоху, о чем свидетель- ствует хотя бы то, что название Бактрии в ахеменидских надписях приводится в мидийской, а не древнеперсидской форме, а древнеперсидское dipi- ‘письмо’ заимствовано из эламского tuppi или аккадского t/ṭuppu(m) (а в конечном счете восходит к шумерскому dub ‘[глиняная] табличка [для письма]’, ‘документ’) и, соответственно, существовало и до Ахеменидов.

с. 104

103 l, бактрийцы могли автоматически заменить западноиранский d на l и в том случае, если в их языке соответствующее фонетическое преобра- зование уже не действовало 135. Следовательно, бактрийский материал не является бесспорным аргументом против объединения скифского и бактрийского по этому признаку в одну юговосточноиранскую под- группу 136. В любом случае, как уже говорилось выше, для данной ра- боты не суть важно, был ли переход d > l инновацией общего предка скифского и бактрийского, позволяющей объединять их в особую под- группу, или возник в них независимо. Главное, что такой переход бес- спорно существовал в скифском, и этот факт позволяет отделять 135 В современных и древних языках имеется множество примеров данного явления. Можно вспомнить приведенный Траском (Trask 2000: 53–54) случай испанских заимствований в баскском. Современные испанские слова, оканчивающиеся на -ón, заимствуются в баскский с изменением окончания на -oi: avión ‘самолет’ превращается в abioi, camión ‘грузовик’ в kamioi. С точки зрения современной баскской фонетики такой переход необъясним, поскольку окончание -on для баск- ского вполне обычно. Причина изменений – гиперкоррекция. Романские слова с окончанием -one (из латинского -onem), заимствованные в баскский, в результате последующего падения в этом языке интервокального -n- приобрели окончание *-oe, превратившееся затем в -oi. Так, романское *ratone ‘крыса; мышь’ дало баскское arratoi, а романское *razone ‘разум; право’ – arrazoi. В то же время в испанском рефлексы соответствующих слов потеряли конечный гласный и преврати- лись соответственно в ratón и razón. Баски, заметив, что испанскому -ón в их языке часто соот- ветствует -oi, начали в поздних заимствованиях из испанского заменять окончание - ón на -oi. Поскольку русскому «а» (из индоевропейского *ā) в литовском в исконных словах регулярно со- ответствует o (ср. русское ‘мать’ и литовское традиционное motė, совр. moteris ‘женщина’), ли- товцы и в поздних заимствованиях из русского автоматически заменяли «а» на o: ‘генерал’ > generolas и т.п. (Бурлак, Старостин 2005: 63). Носители тохарского A, заимствовав слово warpiśke ‘сад’ из тохарского B werpiśke, «пересчитали» корневой гласный по правилу регулярного соот- ветствия тохарского B e тохарскому A a (Там же). Древние индийцы, зная, что иранскому s в их языке соответствует ś, стали называть саков Śaka, и т. п. 136 Как не является таковым и мнение А.И. Иванчика, что наличие в скифском показателя мно- жественности -ta противоречит выводу об отнесении скифского к юговосточноиранским. Он тор- жествующе возвещает: «этот показатель характерен именно для иранских языков северо-восточной группы (согдийского, осетинского) и является одним из важнейших для нее ди- агностирующих признаков; следовательно, если он присутствовал в скифском языке, то этот язык придется отнести к северо-восточной группе… Таким образом, гипотеза К. Витчака – С.В. Кул- ланды о принадлежности скифского языка к юго-восточной группе оказывается построенной на песке…» (Иванчик 2009: 81). Однако этимологически тождественный показатель множественно- сти имеется и в западноиранских языках – это современный персидский суффикс - hā (а значит, его наличие в некоем языке нельзя считать приметой принадлежности оного к северовосточнои- ранским). Оба показателя, и восточно- и западноиранский, «восходят к др.-ир. суффиксу собира- тельности *-θva-. В персидском -θva > hā (ср. ав. čaθvāra ‘четыре’ , ср.-перс. čahār > совр. перс. čehår… В восточноиранских языках… -θv- > -tv- > -t f- > -tf- > -t…)» (Оранский 1988: 219, примеч. 80) (см. также выше, примеч. 129). И.М. Оранский, видимо, ошибался, возводя к - tu̯a- и хорез- мийский показатель множественного числа -c (< *-ki, *-gi, *-ti) (Эдельман 2008: 28), но для осе- тинского приведенная этимология представляется надежной. К *- θva иногда возводят и согдийский показатель множественного числа -t’ (для легких основ) и -t (для тяжелых), но И.С. Якубович (устное сообщение) считает, что этот показатель может восходить только к *-ta.

с. 105

104 скифские лексемы, содержащие рефлекс общеиранского * d, от соот- ветствующих слов других иранских языков. Помимо уже отмеченного перехода *d > l, в скифском в начале слова происходил переход xš > сибилянт, характерный также для неко- торых юговосточноиранских языков, в частности, пашто (тогда как в сар- матском начальное иранское xš- неизменно отражалось как xš- – греческое ξ-, осетинское xs-). На эту особенность указывал уже Харматта (Harmatta 1951: 308–309), который, правда, не связывал ее именно со скифским. Ее можно проиллюстрировать такими примерами как Σάϊοι < *xšai̯a- ‘правитель, царь’, этноним, упоминаемый в ольвийском декрете в честь Протогена (IOSPE I 2, № 32, A, стк. 34), повествующем о событиях конца III в. до н. э. (в тексте форма генитива Σαΐων), и, возможно, как от- метил еще В. Томашек (Tomaschek 1888: 721)137, бывший самоназванием Геродотовых «скифов царских» (οἱ βασιλήϊοι Σκύθαι, в тексте в родитель- ном падеже, τῶν βασιληίων Σκυθέων – IV 20); Σαϊταφάρνης < *Xšaitafarna- , ‘[Обладающий] блистательным (или «царственным») фарном’ (о послед- нем понятии см. ниже), видимо (хотя и не обязательно), царь упомянутых сайев (Σάϊοι) (в тексте во всех случаях опять-таки форма генитива Σαϊταφάρνου – A, стк. 10, 83) 138. Ту же закономерность демонстрирует и Σατράκης, имя царя азиатских скифов, упоминаемого Аррианом (Anab. IV 4, 8) 139. Скифским по происхождению, возможно, является и Σατραβάτης, имя собственное из надписи первой половины IV в. до н. э. с Таманского полуострова (КБН 1066), где Σατρα- явно передает иранское *xšaθra- ‘власть’ (см. ниже), но оно, скорее всего, пришло в Северное Причерноморье через персидское посредство (см. ниже) 140. С.Р . Тохтасьев 137 Подробнее об истории вопроса см. Куклина 1985: 110, примеч. 77. 138 А.И. Иванчик, желающий во что бы то ни стало видеть в сайях сарматов, утверждает, что по- следние, появляющиеся в западной части Восточной Европы, где расположена Ольвия, не ранее II в. до н. э., могли все же совершать туда походы (Иванчик 2009: 83–84), но даже если допустить такую возможность, сайев нельзя считать сарматами по лингвистическим соображениям. 139 С.Р . Тохтасьев (2005b: 303, примеч. 49 ) возражает против данной этимологии, утверждая, что все примеры перехода xš > сибилянт в восточноиранских языках относятся к более позднему вре- мени. Стоит, однако, обратить внимание на то, что имеется множество примеров сарматских имен, гле анлаут передается греческим кси, и ни одного скифского слова с начальным кси. 140 Оппоненты, разумеется, тут же укажут, что сигма в начале слова могла передавать иранское xš-; ср. греческое σατράπης < т.н. «мидийского» xšaθrapa-. Данный случай допускает, однако, и другое объяснение (см. выше, Глоссарий, s. v. *satrapā), и, учитывая, что начальное Xš- в запи- санных греческими буквами сарматских именах неизменно передается как Ξ [Ks], можно утвер- ждать, что переход *xš->s- в начальной позиции в скифском все-таки произошел. Ср. также выше (Глоссарий, s. v. *satrapā) о праславянском диалектном *šatriti ‘смотреть; блюсти’.

с. 106

105 утверждает, правда, что «сайи никак не могут быть племенем скифов (коль скоро скифы упомянуты в B9)» (Тохтасьев 2005b: 295), и ему вторит А.И. Иванчик: «нет оснований сомневаться в практически общепринятом отнесении саев к сарматам 141; среди прочего об этом свидетельствует и тот факт, что скифы упомянуты в том же декрете (B 9) отдельно от саев и в контексте, исключающем их отождествление» (Иванчик 2009: 83). Ар- гументы С.Р . Тохтасьева и А.И. Иванчика уязвимы и с исторической точки зрения: упоминаемые в декрете скифы и в самом деле не могут отож- дествляться с упомянутыми там же сайями, поскольку речь идет о разно- временных событиях, но это никоим образом не означает, что сайи не могут быть одним из скифских племен (вероятнее всего, судя по этно- ниму – царскими скифами). Никому ведь не придет в голову сомневаться в том, что упоминаемый Геродотом (V 77; IX 82) «мидянин» – персидский царь, а «мидяне» (VI 109, 112), с чьим войском грекам предстоит сра- жаться при Марафоне – персы (недаром в русском переводе Г.А. Страта- новского τὸ στρατόπεδον ἐξισούμενον τῷ Μηδικῷ στρατοπέδῳ [VI 111] передано как «боевая линия эллинов оказалась равной персидской»), хотя в соседних пассажах упоминаются персы, которых Геродот четко отли- чает от мидян. Но основной довод против отнесения сайев к сарматам – то, что во всех записанных греческими буквами поздних сарматских име- нах иранское начальное Xš- неизменно передается как Ξ [Ks]. Нельзя же, в самом деле, предполагать, будто в сарматском кластер xš- в анлауте сначала перешел в сибилянт, а затем восстановился. Возможность исполь- зования фонетических особенностей имени азиатского скифа Сатрака при исследовании скифского языка А.И. Иванчик отметает на том основании, что азиатских скифов следует считать не скифами, а саками, в чье близкое родство с Геродотовыми скифами он не верит (Иванчик 2009: 82). Но о близости азиатских и европейских скифов свидетельствуют как истори- ческие, так и лингвистические данные. По Геродоту, саки суть скифы: Σάκαι δὲ οἱ Σκύθαι, поскольку персы всех скифов называют саками (VII. 64), что полностью подтверждается узусом древнеперсидских надписей: Sakā tayai paradraya(DNa 28–29), «скифы, которые заморские», упоми- наются между Грецией [Yauna] и Фракией [Skudra], и Sakā tayai para Sug- dam (DPh, 5–6 = DH; в тексте форма инструменталя в значении аблатива 141 Называя отнесение сайев к сарматам «общепринятым», А.И. Иванчик выдает желаемое за действительное: так, царскими скифами, вслед за Томашеком, а не сарматами считал сайев вы- дающийся скифолог Б.Н. Граков (Граков 1971: 22, 40). Не считает их сарматами и специально за- нимавшийся проблемой появления сармат в Северном Причерноморье С.В. Полин (Полин 1992: 88–89).

с. 107

106 Sakaibiš), «скифы, которые за Согдом»142. Приведенное Аррианом имя правителя азиатских скифов свидетельствует, что в их языке произошел тот же переход *xš > s, что и в языке скифов европейских. Ономастикой же скифов Арахозии (область современных Газни и Кандагара – древняя Александрия ἐν Ἀραχώτοις) 143 зафиксирован переход d > l: ср. такие имена, образованные от иранского *spāda- ‘войско’, как Spalagadama(интерво- кальный -d- во второй части слова – результат озвончения -t-), S/Śpalahora, S/Śpaliriśa144. Какие еще нужны доказательства «скифскости» саков, resp. среднеазиатских скифов? А.И. Иванчик возражает против гипотезы о скифском переходе *xš > š/s в анлауте и с квазилингвистических позиций. Он напоми- нает, что в именах сыновей Таргитая в инлауте отражено иранское *xšai̯a-, где * xš после краткого гласного, как и в среднеперсидском, не переходит в сибилянт, и утверждает, что «здесь * xšaya- не яв- ляется частью настоящего композитного имени… Это собственно, титул, прибавленный к личному имени… Естественно, что слово «царь», если оно в это время произносилось как * šaya- или под., должно было сохранять свою форму и в этой позиции, а не восста- навливать утраченное * xš-» (Иванчик 2009: 86). Всякий мало-маль- ски знакомый с индоиранистикой знает, что в древних языках, как индоарийских так и иранских, дело обстояло как раз наоборот: в древнеиндийском и в авестийском на стыках слов (в авестийском прежде всего на стыках с энклитиками, но не только) давно перешед- 142 Ср. у А.А. Немировского (2005: 223): «С нашей точки зрения, из упоминания Геродотом «ор- токорибантиев» («острошапочников» – соответственно «тиграхауда») в составе X мидийского округа державы Ахеменидов (Hdt. III, 92) можно вывести, что «сака тиграхауда» – это оставшаяся в Средней Азии часть того же самого кочевого племени, другую часть которого (переселившуюся в Причерноморье) Геродот знает как своих знаменитых причерноморских «скифов»…». 143 Я. Харматта (Harmatta 1994) называет их саками Систана, что неточно: правитель Систана Гондофар завоевал эти районы уже после того, как местная скифская династия прекратила свое существование и Арахозия вновь оказалась под властью индо-греческих царей. См. Mitchiner 1976: 441–447; Senior 2001: 39–47; Bopearachchi and Pieper 1998: 208–212. 144 См. легенды на арахозийских монетах, греческие и пракритские, выполненные письмом кха- роштхи: ΒΑΣΙΛΕ ΩΣ ΑΔΕΛΦΟΥ ΣΠΑΛΙΡΙΣΟΥ («[монета] брата царя, Спалириса»), mahara- jabhrata dhramiasa Spalirishasa(«[монета] брата царя, праведного Спалирисы»), Spalahoraputrasa dhramiasa Spalagadamasa(«[монета] сына Спалахоры, праведного Спалагадамы») и пр. (Mitchiner 1976: 449–455; Senior 2001: 27–30; Bopearachchi 1993: 54–56). Лингвистический анализ см. в Har- matta 1994. Правда, Я. Харматта объявляет слово spala заимствованием из парфянского spāδa, для чего нет ни малейших оснований, поскольку рефлексы иранского *spāda встречаются в восточ- ноиранских языках, например, в согдийском и осетинском (ИЭСОЯ I: 479), но даже если бы он оказался прав, автоматический «пересчет» заимствованногоδ на l демонстрировал бы, что в сак- ском, как и в языке европейских скифов, общеиранский *d давал l.

с. 108

107 шие в иных позициях в другие звуки фонемы (например, - s, еще в праиранском перешедший в - h) сохранялись 145 – ср. авест. kastē «кто тебе/твой» (Y 29.7; 46.14), kasə θβąm «кто тебя» (Y 9. 3), kasnā «кто же» (Y 44. 3, 4), raocā̊scā…təmā̊scā «рассветы… и сумерки» (Y 44. 5) (вместо kǝ̄ [kah-], raocā̊ [raucāh-], təmā̊ [tamāh-] и пр. То же явление наблюдается и на стыке компонентов сложных слов: raocas.pairišta - ‘избранный для света’ (Y . 62. 10), vacas-tašti - ‘строфа Гат’ (досл. ‘те- сание речи’) (Y . 58. 8) и пр.146. Ввиду упомянутого выше перехода d > δ > l требует объяснения появление в скифских словах интервокального -d-. Я уже говорил, что к моменту знакомства семитов и греков со скифами в скифском общеиран- ский *d явно произносился как δ. Однако, судя по приводимому Геро- дотом (I 103) в форме Μαδύης имени скифского царя VII в. до н. э., в скифском одновременно существовал взрывной d, который не мог вос- ходить к иранскому *d. Этот факт можно объяснить переходом *-nt- >

• d-, засвидетельствованным для юговосточноиранских языков; ср. йидга lad ‘зуб’ < *danta, и т.п. (см. Эдельман 1986: 163). В таком случае имя Мадий (Μαδύης) следует трактовать как рефлекс индоиранского *mantu- (ср. авестийское mantu-, древнеиндийское mántu- ‘советник; правитель’), отказавшись от общепринятой этимологии, выводящей его из общеиран- ского *madu- ‘мед’

147. Все на первый взгляд противоречащие данному 145 «The स् s… is retained unchanged only when followed by त् t or थ् th… (Whitney 1955 [1889]: 58, § 170, a–b); «Конечный s [в древнеиндийском. – С.К.] сохраняется только перед t, th, а перед c, ch он суще- ствует в видоизмененной форме ś» (Барроу 1976: 96); « Deux mots [vieil-avestiques – С.К.] peuvent être réunis par la conservation d’un sandhi original : e.g. 44.3,4 kasnā, 46.4,6 yastə̄m, 41.2 huxšatrastū… » (Kellens et Pirart 1988–91, vol. 1: 64). Неточно (как «восстановление»), но опять-таки вопреки утверждению А.И. Иванчика, Соколов 1979: 159: «Регулярно только восстановление исторического s перед энкли- тиками… Реже этот же случай и при встрече самостоятельных слов…». 146 Дополнительные аргументы А.И. Иванчика также неубедительны. Он утверждает, что в сред- неперсидском в личных именах со вторым компонентом šāh, в отличие от обычных слов, после гласного не сохранялся кластер -xš-. При этом примеры «обычных слов» он приводит из средне- , а личных имен, якобы подтверждающих его тезис (Xusrōē-šāh, Čangašāh) – из новоперсидского. В случае с именем Xusrōē-šāh его ввела в заблуждение помета (pehl.) в книге Юсти ( Justi 1895: 139), но речь-то идет о записанном на среднеперсидском новоперсидском имени одного из пере- писчиков рукописи «Суждений духа разума» (Дадестан-и меног-и храд). В случае с именем Čangašāh помета Юсти a[nn]o 1478 (Ibid.: 155) указывает, что носитель имени, индийский парс, жил в XV в. н. э. 147 Впрочем, в данном случае возможно и альтернативное объяснение. Поскольку одна из грече- ских форм (Μαδύης) предполагает иранскую основу на a- (ср. выше, s. v.), не исключено, что в скифском (как в ряде случаев в пашто, ср. war ‘дверь’ < *du̯ar) в кластере du̯ перехода d > δ > l не происходило. К сожалению, рефлексы этого кластера в пашто, по выражению О. Шервё, «сбивают с толку» (are bewildering) (Skjærvø 1989: 402).

с. 109

108 тезису скифские формы, демонстрирующие, согласно наиболее распро- страненным этимологиям, -d- < *-d- и -nt- < *-nt-, допускают и иные объяснения, не идущие вразрез с изложенными выше гипотезами: ска- жем, одна из таких форм, имя скифского царя Иданфирса, в ряде руко- писей Геродота приводится в виде ’Ινδά(ν)θυρσος (в сочетании *- nd- общеиранский *d в скифском сохранялся). А.И. Иванчик, стремясь до- казать, что варианты с -νδ- суть лишь ошибки переписчиков, приводит следующие аргументы: «В пассаже IV . 76 имя Иданфирса упомянуто дважды, оба раза с существенным разночтением. В первом случае ру- кописи флорентийской ветви дают ’Ιδανθύρσου, а римской – ’Ιδανθύρου… форма ’Ινδαθύρσου представлена лишь в codici descripti T и M. Тремя строками ниже рукописи римской ветви дают по-прежнему ’Ιδάνθυρος, а флорентийской – искаженную форму ’Ινδάθυρσος. Однако в других упоминаниях этого царя (IV . 120. 126. 127) ситуация более ясная: ’Ιδάνθυρσος там дается без разночтения между основными вет- вями, а искаженные формы ’Ινδάθυρσος и ’Ινδάνθυρσος встречаются лишь в codici descripti. Все это позволяет считать форму ’Ιδάνθυρσος ис- ходной геродотовской формой» (Иванчик 2009: 70, примеч. 42). Все эти замечания (как и приводимые там же соображения о возможных исто- рико-культурных причинах постулируемого искажения «исходной формы») заслуживают внимания, но отнюдь не являются бесспорным доказательством вторичности форм, отражающих -νδ-. Во-первых, эти формы встречаются не в codici descripti, то есть рукописях, механически переписанных, иногда с ошибками, с более раннего дошедшего до нас манускрипта, а в «смешанных» рукописях, которые могут содержать правильные чтения не дошедших до нас кодексов (см. выше). По спра- ведливому замечанию автора фундаментальной монографии о рукопи- сях Геродота, именно рукописи C и T (последнюю, Laurentianus LXX. 6, он обозначает как N), где как раз и встречаются «искаженные» формы, « sont les manuscrits mixtes qui nous apprennent quelque chose » («суть сме- шанные рукописи, из которых можно кое-что узнать») (Hemmerdinger 1981: 78). Кроме того, по крайней мере в одном случае мы твердо знаем, что форма имени знатного перса, одного из заговорщиков против Гау- маты Ἰνταφέρνης (III 70, 78, 118, 119), не встречающаяся в рукописях римской ветви и потому изгоняемая, несмотря на присутствие в лучших рукописях флорентийской ветви, из текста в критический аппарат, зато представленная в «смешанных» рукописях T, M и P и в excerpta Parisina (E), более правильна, как показывает сравнение с Vi ndafarnah- Бехистун-

с. 110

109 ской надписи (DB III 84, 86; IV 83)148, чем предпочитаемая издателями форма Ἰνταφρένης, основанная на народноэтимологическом сближении второй части персидского имени с греческим φρήν (множественное число φρένες) ‘грудь’ (переносное значение ‘душа; ум’), употребляв- шимся в основном во множественном числе (см. об этом Schmitt 1967: 142). Этого факта вполне достаточно, чтобы не отмахиваться огульно от смешанных рукописей. Даже если к исходной скифской форме ближе варианты ’Ιδάνθυρσος/’Ιδανθούρας, а не ’Ινδάθυρσος, интервокальное d в имени скифского царя все равно может восходить к праязыковому *- nd- (см. подробно выше, в Глоссарии s.v. ’Ινδάθυρσος). Учитывая, что иранское -nd- могло также передаваться греческим -ντ- (ср. уже упомя- нутую передачу древнеперсидского Vi ndafarnah- греческим Ἰνταφέρνης /Ἰνταφρένης), мы вправе предполагать, что элемент -αντ- в именах типа Ἀριάντας (Hdt. IV 81) передает скифское *- anda- (как в имени Κολανδάκης, см. Глоссарий) (ср. имя персидского сатрапа Ἀρυάνδας у Полиена [VII 11, 7; VII 34; VIII 47]). Это тем более вероятно, что при- вычное объяснение такого рода имен как иранских прилагательных или причастий на -ant- не учитывает, что в номинативе и вокативе имен на - ant- конечный t отпадал, а косвенную основу греки вряд ли заимствовали бы. Еще один пример предполагаемого сохранения общеиранского *-nt- в скифском, гидроним Παντικάπης, объясняемый как ‘Путь (panti-) рыбы (kapa)’, также не противоречит тезису о переходе *-nt- > -d-, поскольку, во-первых, -nt- < -nθ- мог, как в пашто, не переходить в -d- (см. подробно выше, s. v. Παντικάπης), и, во-вторых, названия рек Скифии не обяза- тельно были скифскими по происхождению (ср. выше s. v. Τάναϊς). Можно предполагать, хотя и без особой уверенности, что обще- иранская фонема *x v в скифском давала v (передававшийся в греческом дигаммой) в анлауте и x (передававшийся греческим хи) в интервокаль- ной позиции – ср. имена *Ϝοιτόσυρος и Αὐχάται (хотя первое может и не быть собственно скифским, см. Глоссарий, s.v.) В приводимой ниже таблице обобщены реконструируемые, хотя 148 Понятно, что древнеперсидская клинопись не вполне адекватно передает фонетический облик древнеперсидских слов, и теоретически Vi-i-da-fa-ra-na-a можно было бы читать и *Vindafranah-, но этому, помимо всего прочего, мешают эламская и аккадская передачи: IMi-in-da-pár-na (§39, стк. 41–42, где не читаются первые два знака имени, 43–44, где имя читается полностью; в строке 40 читаются лишь первые два знака и частично последний, и § 54, стк. 89–90, где имя также чи- тается полностью, по изданию Grillot-Susini, Herrenschmidt, Malbran-Labat 1993) и mÚ-⌈mi⌉-in-ta- pa-ar-na-’ (V oigtlander 1978: 38, стк. 86, где знаки pa-ar видны четко, и 87, где в обоих случаях упоминания имени четко виден знак pa) или mÚ-⌈mi-in-ta⌉-par-na-⌈’⌉ (Ibid.: 47, стк. 110; издатель специально отмечает, что, хотя первые пять знаков видны слабо, знак par виден четко). См. также Mayrhofer 1979: II/28.

с. 111

110 и с различной степенью надежности, рефлексы общеиранских фонем в скифском и, соответственно, фонетические особенности, отличаю- щие скифский от большинства известных нам синхронных ему иран- ских. Можем ли мы на основании установленных фонетических особен- Общеиранский Скифский *d-, *-d- l (кроме кластеров γd, nd): скиф. Παραλάται = авест. paraδāta- и пр. (Семереньи и др. для от- дельных этимологий или диалекта царских ски- фов; Витчак впервые для скифского в целом) *xš- š/s-: Σαϊταφάρνης < *Xšaitafarna-, ‘[Обладаю- щий] блистательным (или «царственным») фар- ном’ и пр. (Харматта, хотя он и считал это явление сарматским) *ś θ: имена скифских царей у Геродота Σπαργαπείθης (из иранского *Spargapaiśa- – ‘По- добный цветку’ или ‘Цветущего вида’, ср. вахан- ское sprəγ́ ‘цветок’ и авестийское paēsa- ‘украшение’) и ’Αριαπείθης (<*Aryapaiśa- ‘Арийского облика’) (Абаев – но считал за- имствованием) *-nt- -d- (?): имя скифского царя у Геродота Μαδύης < *mantu- (ср. авестийское mantu-, древнеиндий- ское mántu- ‘советник; правитель’); этноним (Гелланик apud Steph. Byz.) Ἀμάδοκοι < *a- mantu-ka- ‘не имеющие правителей’ (Кулланда) *-θ- -∅- (?): скифский Nom. pl. *pāyah ‘пути’ < *paθayah, восстанавливаемый на основании то- понима ’Εξαμπαῖος, который Геродот переводит ‛Ιραὶ ὁδοί, ‘Священные пути’ и пр. (Маркварт) *-š- -∅- (?): скифское spau- ‘глаз’ (приведено Геродо- том в форме σποῦ) < индоевропейского *spaƙsu-, иранского *spas/šu-; скифское kararu- ‘кибитка’ (у Гезихия καραρύες) < иранского *kərəšaru- – ср. тохарское A kursär, B kwársär ‘упряжка’ (Витчак) *h- -∅- (?): имя скифского царя у Плутарха и Стра- бона ’Ατέας < * hati̯a- ‘Истина’ (но ср. легенду на монете ΑΤΑΙΑΣ) и пр. (Фасмер)

с. 112

111 ностей скифского установить, что означало самоназвание скифов, слово *Skuda? Однозначного ответа нет. Неясно, какому из трех фонетически возможных и семантически убедительных толкований отдать предпочте- ние. Согласно одному из них, впервые сформулированному, насколько нам известно, Лейбницем (на которого в своем описании России, переведенном В.Н. Татищевым, ссылался Страленберг, а на того – сам Татищев – см. Strahlenberg 1730: 33, Anm. *; Татищев 2005, 1: 94) и поддержанному Ф. Юсти, М. Фасмером, О. Семереньи и В.И. Абаевым (Justi 1896–1904: 441; Vasmer 1923: 16; Szemerényi 1980: 21 и примеч. 44; Абаев 1965: 25), слово это восходит к индоевропейскому корню со значением ‘стрелять’ и озна- чает ‘стрелок’ – а скифы славились как стрелки из лука. Французский уче- ный Франсуа Корнильо (Cornillot 1981) сопоставил слово Skuda с ваханским (ваханский – восточноиранский язык, распространенный в Тад- жикистане и Афганистане) skid‘тюбетейка’ (еще в недавнем прошлом, ви- димо, ‘остроконечная шапочка’ – ср. Стеблин-Каменский 1999: 312), которое фонетически закономерно восходит к *skauda 149. При таком тол- ковании самоназвание скифов означало бы ‘носящие характерные голов- 149 Впрочем, как уже отмечалось, С.Р . Тохтасьев отвергает выведение *skuδa из *skauδa, резонно полагая, что стяжение дифтонга в монофтонг вряд ли могло произойти к началу VII в. до н. э., когда самоназвание скифов фиксируется письменными источниками, да и результатом монофтон- гизации должен был бы стать долгий гласный. Аргументацию Тохтасьева см. выше, примеч. 115.
*tu̯ t (?): имя скифского царя у Геродота Τάξακις (если из *Tu̯axša-ka- ‘Стремящийся’); имя скифа у Лукиана Τόξαρις (если от того же корня, но с суффиксом ra); самоназвание Геродотовых ски- фов Σκόλοτοι (если из *Skula-tva-); в двух по- следних случаях огубленность могла бы объяснить появление o вместо ожидаемого a) (Мюлленгофф) *u̯- ∅- (?): имя скифского царя у Геродота ’Όρικος < *U̯arika-/U̯aryaka- и пр. (хотя в греческом мог не передаваться и заведомо произносившийся иранский начальный v (< *u̯) – ср. Vi ndafarnah- – Ἰνταφέρνης/Ἰνταφρένης (Мюлленгофф) xv- Ϝ - (?): имя скифского божестваϜοιτόσυρος (Hdt. IV 59) (Кулланда) *-xv- -χ- (?): наименование скифской социальной группы Αὐχάται (Hdt. IV 6) (Кулланда). *du̯ *d (?) (если имя Μαδύης не из * mantu-, а из *madu̯a- (Кулланда)

с. 113

112 ные уборы’, а известно, что в древнеперсидских надписях ближайшие род- ственники скифов, среднеазиатские саки, специально именуются ‘остро- шапочными’ – тиграхауда. Наконец, О.Н. Трубачев (1999: 137, впервые опубликовано в 1980) предложил возводить самоназвание скифов к корню со значением ‘отрезать, отщеплять’ (ср. выше). В этом случае самоназва- ние ‘скиф’ означало бы ‘отделившийся; отщепенец; изгой’ (ср. самоназва- ния казаков и казахов). См. также выше, s.v. Σκόλοτοι. Любопытна дальнейшая судьба этнонима *Skuða. Он встречается в Библии в форме Ашкеназ (в русской традиции Аскеназ) как личное имя: «Аскеназ, сын Гомера» (Быт. 10, 3), то есть «Скиф, сын Киммерийца». Кроме того, у пророка Иеремии упоминаются «царства Аскеназские» (Иер. 51, 27). Ашкеназ – результат поздней неверной огласовки древнееврей- ского ’škwz, т.е. Aškūz, прочитанного как ’šknz, поскольку в еврейском квад- ратном письме, как и в арамейском, w и n обозначались одной буквой, представлявшей собой вертикальную черту (Szemerényi 1980: 7). У про- рока же Авдия упоминается страна Сефарад: «переселенные из Иеруса- лима, находящиеся в Сефараде, получат во владение города южные» (Авд. 1, 20). Сефарад – это Лидия, столица которой называлась по-лидийски Šfard-. В средневековой традиции европейских евреев южная страна Се- фарад была отождествлена с находящейся на юге Европы Испанией, а се- верная страна Аскеназ – с находящейся на севере Европы Германией. Так евреи, изгнанные из Испании и нашедшие приют на арабском Востоке, стали называться сефарди, сефарды, то есть лидяне, а евреи, жившие в Германии и вообще в Северной Европе – ашкенази, то есть скифы. Во введении уже говорилось о распространенности традиционной точки зрения на фонетику скифского языка, в подтверждение которой при- водятся в том числе и заведомо ошибочные суждения. Так, Ю. А. Дзиц- цойты, доказывая, что в большинстве скифских диалектов не было перехода *d > l, пишет о якобы бесспорно скифских гидронимах Δάναπρις и Τάναϊς (Dzitstsojty 2007: 12). Между тем, скифы называли Днепр Борис- феном (Βορυσθένης), а Δάναπρις – название сарматское (если не аланское), у ранних авторов не встречающееся – ср. в «Перипле Понта Евксинского» (84): εἰς Βορυσθένην… τὸν νῦνΔάναπριν λεγόμενον («до Борисфена… ныне называемого Данаприсом»). Что же касается Танаиса, то его скифы, со- гласно Плинию Старшему, называли Силисом (Tanaim ipsum Scythae Silim [вар. Silin, Sinum] vocant… – Nat. Hist. VI, 20), а Г. Гольцер (Holzer 1988) показал, что название Τάναϊς восходит к некоему не дошедшему до нас ин- доевропейскому языку, в котором индоевропейские звонкие (или сильные)

с. 114

113 давали глухие, то есть этот гидроним восходит к индоевропейскому корню *dh2n- ‘бежать, течь’, который в общеиранском закономерно дал *dan-, а никак не *tan- (я несколько модифицирую гипотезу Гольцера; более под- робную аргументацию см. в Глоссарии s.v. Τάναϊςet Ταβιτί). Никто, однако, не отрицал, что в скифском языке действовали опре- деленные фонетические закономерности, пока А.И. Иванчик (Иванчик 2009) не попытался доказать, что в скифском существовало множество диа- лектов, а потому одновременно наблюдались взаимоисключающие фоне- тические процессы, например, переход общеиранских кластеров *ri-,*ry- в l (как в имени Κολάξαϊς – якобы из *x varyaxšaya-) и их сохранение в не- изменном виде (как в имени ’Αριαπείθης, см. ниже) и пр. Сосуществование в одном языке исконных и заимствованных из близкородственного источ- ника лексем, демонстрирующих в результате различное фонетическое от- ражение праязыковых фонем – явление распространенное (достаточно вспомнить «мидийские» слова в древнеперсидском или старославянизмы в русском). Да, с синхронной точки зрения все слова, наличествующие в данный момент в данном языке, равно принадлежат ему независимо от про- исхождения, но для адекватного анализа соответствующих лексем необхо- димо установить, какое фонетическое развитие было присуще данному языку и трактовать все отклоняющиеся от него факты как заимствования 150. В случае со скифским это тем более необходимо, поскольку иногда мы лишь по фонетическим критериям можем отнести некое имя собственное или нарицательное к скифскому или иному иранскому языку, распростра- ненному в античное время на территории Северного Причерноморья. Даже если в некоторых скифских словах сохранялся общеиранский *d (что да- леко не очевидно – ср. выше), считать на этом основании, будто переход *d

lбыл в скифском «спорадическим» (Иванчик 2009: 66) – то же, что ввиду существования магнитных аномалий утверждать, будто стрелка компаса указывает на север «спорадически». Oтказываясь от всяких попыток опре- делить, что отличало собственно скифский язык от близкородственных иранских, вроде сарматского, мы обрекаем себя на определение языковой принадлежности тех или иных реалий, деятелей и этносов исключительно на основе историко-культурных соображений, что неприемлемо. Языковая принадлежность определяется лингвистически, а все прочие аргументы 150 Об этом применительно к скифскому уже писал С.Р . Тохтасьев: цитируя слова В.И. Абаева о «перекрестных изоглоссах», возникших вследствие «междиалектного переплете- ния звуковых норм», он справедливо отметил, что «реально такое переплетение могло осу- ществляться лишь путем заимствований из одного языка или диалекта в другой» (Тохтасьев 2005a: 101, примеч. 245).

с. 115

114 могут служить лишь для объяснения языковых феноменов, а не для опро- вержения лингвистических выводов151. Есть и более серьезные возражения против отнесения скифского к юговосточноиранским, но и они не представляются убедительными. Так, один из ведущих российских специалистов по сравнительно-историче- скому изучению иранских языков, Д.И. Эдельман, пишет: «Интересен в методическом плане историко-фонетический пример перехода праиран- ской *d > l в ряде иранских языков региона Гиндукуша… Этот переход традиционно рассматривался в ряде трудов как генетически общий, объ- единяющий эти языки в генетическую подгруппу, отличную от других иранских языков. Были также попытки объяснить аналогичный переход *d > l в иранских языках других ареалов влиянием бактрийского языка или их особой генетической близостью с бактрийским. При этом не учи- тывалось, что особое близкое родство языков, входящих, в свою очередь, в одну семью, определяется, как известно, не артикуляционным сходством рефлексов единичного древнего прототипа, а… совокупностью системных инноваций, отличающих данную группу языков от других языков этой же семьи, менее близких генетически… Однако привлечение других, не иран- ских, языков ареала Восточного Гиндукуша показало, что здесь переход *d > l– ареальное явление, присущее разным языкам данного региона, не- зависимо от их генетической принадлежности, не только иранским. Кроме того, он связан с определенной типологией фонологических структур и фонетических изменений…: в тех иранских языках, где отсутствует или неустойчив фонологический статус глухой *θ, неустойчивым оказывается и статус звонкого звукотипа *δ…» (Эдельман 2009: 92). Согласиться с приведенными доводами трудно. Во-первых, пере- ход *d > l – не единственная изоглосса, объединяющая скифский, бак- трийский и пашто. К числу их бесспорных общих инноваций относится также переход *xš > сибилянт в анлауте 152. Что касается якобы субстрат- ного происхождения перехода *d > l в иранских языках Восточного Гин- дукуша, то часть специалистов как по иранским (О. Шервё), так и по дардским (А.И. Коган) языкам считает, напротив, что этот переход в не- которых нуристанских и дардских языках может объясняться влиянием мунджанского на прасун (Skjærvø 1989: 382) и пашто на соседние дард- ские языки (Коган 2005: 161–162). Вопреки мнению Д.И. Эдельман (1986: 169; 2009: 92) о его относительно позднем возникновении, он за- 151 Не имеющие отношения к науке инвективы А.И. Иванчика подробно разбираются в: Кулланда 2011 a; Он же 2011 b. 152 В мунджанском и йидга стяжения не происходит (см. Эдельман 1986: 117).

с. 116

115 свидетельствован в указанном ареале древнеиндийским топонимом Bāhlīka(т.е. Бактрия, откуда более позднее Балх), который соответствует авестийскому Bāxδi- (с суффиксом -ka), а также древнеиндийским словом lipi ‘письмо’, заимствованным из западноиранского dipi (а в конечном итоге из шумерского через эламский и/или аккадский) через диалект, где произошел переход d > l (Грантовский 1998: 106–107; ср. также выше, примеч. 134). Связано данное обстоятельство, видимо, с сакским, resp. скифским, происхождением бактрийцев, пуштунов, мунджанцев и йидга и их языков (см. об этом Marquart 1901: 226 et al.; Грантовский 1963; Он же. 1963а; Он же. 1975; Он же. 1998: 105–109). «Фонологический статус глухой *θ» в скифском явно был вполне устойчив, поскольку эта фонема регулярно соответствовала иранскому s, восходившему к *ś. Самое же парадоксальное состоит в том, что Д.И. Эдельман, отказываясь от выделения юговосточноиранских языков в самостоятельную генетическую подгруппу внутри восточноиранских, оперирует понятием «скифо-осетинские языки» (Эдельман 2009: 88, схема 1), хотя у скифского с осетинским нет ни единой общей иннова- ции. Впрочем, как уже говорилось выше, выделение юго-восточной подгруппы иранских языков нельзя назвать общепризнанным или убе- дительно обоснованным 153. На мой взгляд, основанием для ее выделе- ния могут служить такие общие фонетические инновации, засвидетельствованные уже в древности, как переходы *d > δ > lи *xš-

сибилянт. Они характерны для скифского, бактрийского и пашто

Такая объединяющая скифский (предположительно) и пашто иннова- ция, как переход интервокального *-nt- в d, не является специфически юговосточноиранской, поскольку встречается, скажем, в ишкашим- ском. Конечно, эти инновации могли возникнуть и независимо на окраинах иранского ареала, что типологически вполне реально, и тогда выделение особой юговосточной подгруппы неправомерно, но для ра- боты о скифах важно то, что в их языке бесспорно существовали ука- занные инновации, отличавшие его от соседних близкородственных языков, прежде всего сарматского. Выделение/невыделение юговос- точноиранской подгруппы в нашем случае непринципиально. 153 Предлагаемая здесь трактовка понятия «юговосточноиранские языки» отличается от содер- жания одноименного таксона, введенного в науку Моргенстьерне (о последнем понятии см. Kieffer 1989), который под юговосточноиранскими языками имел в виду парачи и ормури. 154 Развитие *xš- > сибилянт в среднеперсидском относится к более позднему по сравнению со скифским и бактрийским времени. Датировать время соответствующего перехода в (пра)пашто мы не можем, но, учитывая что пуштунов по экстралингвистическим соображениям считают по- томками скифов, мы вправе предположить, что переход этот произошел достаточно рано.

с. 117

116 Дополнительный аргумент в пользу реконструкции упомянутых фонетических особенностей скифского – то, что некоторые из них поз- воляют объяснить на первый взгляд немотивированные дублетные формы иранских слов. Так, ассирийские, эламские и греческие передачи иранских имен с анлаутом, восходящим к общеиранскому *xš- отражают либо xš- (ассирийское ka-áš/kaš-ta-ri-ti< Xšaθrita, эпиграфическое греч. ξατράπης < *xšaθrapā- и т.п.), либо š/s- (sa-tar-pa/ba-nu < Xšaθrapāna, греч. σατράπης < * xšaθrapā- и т.п.). Для передачи иранского биконсо- нантного анлаута ассирийцы постоянно использовали эпентетический гласный, так что появление начального s- вряд ли может объясняться стремлением избежать стечения согласных в начале слова 155. Поскольку греки, в свою очередь, проводили четкое различие между начальными xš- и š/s- иранских языков (см. выше), перебой xš-/s- в иноязычных пе- редачах иранских слов объясняется, видимо, различиями в произноше- нии самих иранцев. Представляет интерес и то обстоятельство, что практически все личные имена, отражающие данный переход, отражают и фонетические особенности мидийского 156, а именно в Мидии скиф- ское влияние было наиболее сильным (ср. V ogelsang 1992: 11, 303, 304– 315 et passim) 157. Учитывая, что переход *xš > s в начальной позиции из знакомых населению Ближнего Востока и грекам древнеиранских язы- ков был характерен для скифского, но никак не для мидийского или древнеперсидского, можно предположить, что лексемы, отражающие 155 Что до эламской передачи иранского xš- в начальной позиции, оба иранских слова, начинающихся с xš- в древнеперсидской версии Бехистунской надписи и транскрибированных в эламской, мидий- ское личное имя Xšaθrita- и название должности сатрапа, xšaçapāvan-, по-эламски переданы соот- ветственно как Šá-at-tar-ri-táи šá-ak-šá-ba-ma-na-me, где -me – эламский суффикс. То же соответствие наблюдается и в более поздних эламских передачах иранских имен. Исключения из правила немно- гочисленны, а именно эламские Ik-šá-šá-qaи Uk-šu-iš-tur-ra, предположительно передающие древ- неперсидское * xšaçaka- и мидийское * xšaustra- соответственно, причем в обоих случаях зафиксированы дублеты Šá-ak-šá-qaи Šu-iš-tur-ra. Представляется, таким образом, что а) начальный š в эламском не отражает перехода xš- > s- в соответствующих иранских словах, а б) варианты с про- тетическим гласным не были характерны для эламского и возникли под ассирийским влиянием. 156 А именно -θr-, а не древнеперсидский ç. Единственное возможное исключение в сводах Hinz 1975 и Mayrhofer 1973 – имя, записанное по-арамейски как šsḫmr на ахеменидской булле из Телло, где первая часть предположительно передает древнеперсидское xšaça (Hinz 1975: 134). 157 Экстралингвистические данные (если таковые имеются) также указывают, что носители имен с начальным S- < Xš- были мидянами: так, некий Σατραβάτης, согласно Эфиппу Олинфскому (apud Athen. XII, 537, D) был при Александре сатрапом Экбатан, древней столицы Мидии (ср. Justi 1895: 292). Правда, Эфипп, видимо, ошибался относительно сана Сатрабата, поскольку все прочие источ- ники: Арриан (Arr. Anab. IV 18, 3; VI 29, 3; VII 4, 5; 13, 2 и пр.), Диодор (XVIII 3, 3), Страбон (XI 13, 1 = С 523), Юстин (Just. XIII 4) называют сатрапом Мидии Атропата (на это обстоятельство обратил мое внимание А.С. Балахванцев), но показательно, что имя Сатрабата ассоциировалось с Мидией.

с. 118

117 начальный иранский s- < *xš-, происходят из скифского. Так как к их числу относятся важные социальные термины (как иранский прототип греческого σατράπης) и иранские имена, зафиксированные уже в конце IX в. до н. э., такие как sa-ti-ri-a-a (<*Xšaθrii̯a-), царь страны Наири в 819 г. до н. э., возможно, следует пересмотреть хронологию и степень воздействия на местное население скифских походов в Переднюю Азию, хотя вопрос требует дальнейшего исследования. Не менее интересно для уточнения наших представлений об этни- ческом составе населения Скифии имя упоминаемого Геродотом (IV 80) скифского царя Октамасада (Ὀκταμασάδης). Как уже отмечалось выше, в свое время О.Н. Трубачев указывал, что сочетание -kt- в иранском дало - xt-, и на этом основании считал имя Октамасада (где греческое буквосоче- тание -κτ-, по его мнению, передавало -kt-) индоарийским (Трубачев 1999: 199–201 = Трубачев 1985: 140–143). Последний вывод, однако, не обяза- телен: широко известны случаи передачи греческим -κτ- иранского -xt-, в том числе и у Геродота – Βάκτρα из Bāxtri- или Ἀρταΰκτης, видимо, из *Arta-uxta-, и, напротив, насколько я могу судить, не засвидетельствовано случаев передачи иранского -xt- греческим -χτ/θ-. Зато можно с уверен- ностью утверждать, что греческое -κτ- никогда не передает восточнои- ранского рефлекса индоиранского *- kt-, а именно - γd-, неизменно передаваемого через греч. -γδ- (Ἰγδαμπαιης, Σόγδιος). Вряд ли стоит в связи с такой фонетической реализацией кластера пересматривать основы вос- точноиранской фонетики, предполагая, как это делает С.Р . Тохтасьев, что в некоторых восточноиранских языках, в частности, в скифском, индо- иранский кластер -kt- мог дать -xt- без дальнейшего перехода в -γd- (Тох- тасьев 2005a: 98–99 и примеч. 227). Скорее следует признать, что скифские цари могли носить западноиранские или иные арийские по про- исхождению имена, а значит, на территории или на границах Скифии име- лось и невосточноиранское по языку население. Как уже говорилось (Глоссарий s. v. Ὀκταμασάδης), косвенный аргумент в пользу нескиф- ского происхождения имени Октамасада – то, что его носил синдский ца- ревич, упоминаемый в надписи с Семибратнего городища на Кубани. Очевидно под влиянием более древнего и авторитетного текста Геродота (IV 80), упоминающего скифского царя Октамасада, исследователи еди- нодушно считают, что синды заимствовали скифское имя. Однако обрат- ное направление заимствования не менее вероятно, особенно если учесть нескифский фонетический облик имени. При этом остаются в силе вы- сказывавшиеся соображения о скифо-синдских связях.

с. 119

118 Расхожее представление о том, что изучение скифского языка ничего принципиально нового дать не может, далеко от истины, и ски- фологов, хочется верить, ждет еще много не только археологических находок. На основании уточненных фонетических соответствий между скифским и иными иранскими языками можно попытаться проанали- зировать до сих пор не объясненные скифские имена и пересмотреть некоторые общепринятые этимологии. Так, ввиду преобладавшего в иранском ротацизма (не считая некоторых звукоподражательных (?) слов вроде персидского lab ‘губа’ и т.п.), обилие скифских имен, содер- жащих l, представляет определенную загадку. Если же считать, что скифский l происходит из иранского *d, а скифский d – из иранского *- nt-, становится возможным дать непротиворечивые этимологии ряда скифских имен. Об имени Μαδύης было сказано выше. Имя царя Ски- лура с тем же фонетическим переходом Σκίλουρος < *skidura- означает ‘Режущий; Победоносный’ 158; имя его сына Палака (Πάλακος < *Pāδaka- , ср. древнеперсидское pāda- ‘нога’ и т.п.) – ‘Ногастый; (Длинно)ногий’159. Имя Παιρίσαλος, встречающееся в ряде надписей из Крыма и с Таманского полуострова, обычно считается фракийским (см., например, Vasmer 1923, S. 47). На самом же деле это явно «скифизиро- ванная» форма боспорского царского имени Перисад, Παιρισάδης. Не исключено, что появление в скифском l на месте боспорского d могло явиться результатом гиперкоррекции, поскольку скифы, тесно контак- тируя с носителями иных иранских языков, не могли не замечать, что d этих языков в их собственном языке соответствуетl 160. Перечисленные выше особенности скифского языка важны для исторического исследования прежде всего потому, что позволяют ве- рифицировать распространенные этимологии, на которых нередко 158 Впервые предложивший эту этимологию О.Н. Трубачев, будучи одержим идеей о присутствии индоариев в Северном Причерноморье в скифское время, трактовал имя Скилура, несмотря на его типично юговосточноиранскую форму, как индоарийское (ср. выше, s.v. Σκίλουρος). 159 См. выше, s.v. Πάλακος. О на первый взгляд противоречащей выводу о переходе скифского d в l форме упоминаемого Геродотом (IV 76; 120; 126–127) имени скифского царя – Иданфирс см. выше. Появление d в таких cкифских именах, как Игдампей (’Ιγδαμπαίης) (Яйленко 1980: 77–78, № 69, рис. 1) или Октамасад (’Οκταμασάδης, Hdt. IV 80) объясняется в случае с Игдампеем соче- танием согласных γδ, при котором, как и в современных юговосточноиранских языках, перехода d > l не происходило (ср. йидга lúγdo ‘дочь’ из восточноиранского *duγδar; подробнее см. Эдель- ман 1986: 148–151), тогда как имя Октамасада, как неоднократно отмечалось выше, видимо, за- имствовано из некоего арийского языка (синдского или меотского?). 160 Типологические параллели см. выше, примеч. 134.

с. 120

119 строятся историко-культурные выводы. Обратимся прежде всего к име- нам персонажей скифской генеалогической легенды о трех братьях, сы- новьях первочеловека Таргитая – Липоксая (Λιπόξα ϊς), Арпоксая (Ἀρπόξαϊς) и Колаксая (Κολάξαϊς) (Hdt. IV 5–7). Как уже отмечалось, В.И. Абаев (1949: 242) сравнил первый элемент имени Арпоксая с осе- тинским arf ‘глубокий’ (<*āpra) и перевел все имя как ‘владыка вод’ или ‘владыка Днепра’ (по Э.А. Грантовскому [1960: 7] ‘владыка глу- бины’). Начальный элемент имени Колаксая В.И. Абаев (1949: 243) воз- водил к иранскому x var (*xu̯ar) ‘солнце’ и переводил как ‘Солнце-царь’. Развивая гипотезу В.И. Абаева, Э.А. Грантовский (1960: 19–20, примеч. 26) предположил, что Κολά- восходит к иранскому x varya- (*xu̯ari̯a-, с характерным аланским переходом ri/ry > l), а все имя следует перево- дить как ‘царь неба’. Первый элемент имени старшего брата, Липоксая, который В.И. Абаев в работе 1949 года счел не поддающимся объясне- нию, Э.А. Грантовский (1960: 7–10) возводил к иранскому *ripa, назва- нию Рипейских гор, а также гор par excellence. В результате возникла стройная картина, согласно которой имена трех братьев отражали «представление о трех космических плоскостях: верхней – небесной, символизировавшейся солнцем, средней – надземной и нижней – вод- ной или подземной» (Грантовский 1960: 9). В дальнейшем этимологии имен персонажей скифской генеалогической легенды неоднократно приводились в подтверждение гипотезы о существовании в скифской мифологии представления о трех сферах мироздания. Увы, в данном случае нас ждет, по выражению Томаса Гексли, «величайшая трагедия Науки – убиение прекрасной гипотезы безобразным фактом» (The great tragedy of Science – the slaying of a beautiful hypothesis by an ugly fact) (Huxley 1894: 244). «Безобразный факт» в нашем случае заключается в том, что абсолютно все постулируемые при объяснении первых ча- стей имен трех братьев фонетические переходы в скифском были не- возможны. Метатезы *pr > rp не происходило не только в скифском, но и в раннесарматском, о чем свидетельствует сарматское название Днепра, сохраненное в греческой форме Δάναπρις (скифы называли Днепр Борисфеном, Βορυσθένης), следовательно, первая часть имени Арпоксая не может восходить к слову *āpra- ‘глубина’. Не происходило в скифском и перехода ri в li или ry в l, что видно хотя бы из записанных Геродотом скифских имен: Ариапиф, Ариант, Орик, чьи греческие формы и иранские этимологии приведены выше. Следовательно, пер- вая часть имени Липоксая не может восходить к иранскому * ripa-, а

с. 121

120 первый элемент имени Колаксая – к иранскому xu̯ari̯a-. С исследовате- лями сыграло злую шутку смешение разновременных языковых явле- ний: отмеченные ими фонетические процессы действительно происходили, но в гораздо более поздний период и в другом, хотя и род- ственном, языке. Сказанное не означает, что мы должны выплеснуть с водой и ребенка, отвергнув гипотезу о трехчастной мифологической модели мира в скифском мировоззрении: в пользу ее существования свидетельствуют, как будто, и иные данные (ср., например, Погребова 1948: 62; Раевский 1977: 119–123 = Раевский 2006: 148–151), но нельзя привлекать в подкрепление оной – как и любой другой – гипотезы за- ведомо неверную этимологию имен персонажей скифского мифа. Это не праздный вопрос, поскольку исследователи, к сожалению, до сих пор склонны опираться именно на означенную этимологию. Так, Ю.А. Дзиццойты подкрепляет отстаиваемую им трактовку отдельных аспек- тов скифской мифологии утверждениями о том, что «имя Колаксая в переводе со скифского означает ‘Солнце-царь’» (Дзиццойты 2003: 116), а имя Липоксая «могло означать либо ‘Гора-царь’, либо – что менее ве- роятно – ‘Земли царь’» (там же: 105). А.И. Иванчик в статье «Фрагмент скифского эпоса: “Колаксаев конь” в “Парфении” Алкмана» (Иванчик 2004) вновь пишет о «Солнце-царе» Колаксае и «царе глубин, вод» Ар- поксае, во многом строя на этом свое исследование, и, ссылаясь на ра- боту Э.А. Грантовского, говорит о существовании скифского диалекта, для которого был характерен переходr > l перед i 161. По иронии судьбы и сам Э.А. Грантовский, и А.И. Иванчик из отмеченных первым фоне- тических особенностей скифского языка выбрали (следуя в этом за В.И. Абаевым) для дальнейшей интерпретации ономастического материала те, что были выделены ошибочно, не уделив должного внимания дру- гому, как уже отмечалось, намного опередившему свое время наблю- дению Э.А. Грантовского о переходе в этом языке (который Э.А. Грантовский считал одним из скифских диалектов) общеиранского *d в l (хотя в последующих работах Э.А. Грантовский трактовал факты скифского языка с учетом данного перехода – ср. выше о его этимоло- гии имени Палака). Перед нами – очередная иллюстрация того, что в науке никому, даже самому великому ученому, нельзя верить на слово. Предложенные в нашем глоссарии имена сыновей Таргитая, ра- зумеется, также нельзя считать ни твердо установленными, ни фоне- тически и семантически безупречными. Их единственное 161 Те же утверждения повторены и в монографии А.И. Иванчика (Иванчик 2005: 163, 165).

с. 122

121 преимущество перед общепринятыми состоит в том, что они не входят в неразрешимое противоречие со скифской фонетикой. Согласно переданной Геродотом (IV 5–6) скифской генеалогиче- ской легенде, потомки сыновей первочеловека Таргитая составили три «касты», или наследственные социальные группы (γένεα) 162 скифов. «… [П]ервым появился на этой земле, бывшей в те времена пустынной, че- ловек по имени Таргитай… У него родились три сына: Липоксай и Ар- поксай и самый младший Колаксай… От Липоксая произошли те скифы, которые именуются родом авхатов. От среднего Арпоксая произошли именуемые катиарами и траспиями. От самого же младшего из них цари, которые именуются паралатами» 163. Поскольку в иранской традиции сред- ний сын прародителя считался родоначальником второй пиштры (варны), включавшей скотоводов и (позднее) земледельцев 164, многие скифологи с полным основанием полагали, что и скифские Κατίαροί τε καὶΤράσπιες (катиары и траспии) были представителями той же социальной группы165. В связи с истолкованием предполагаемого иранского оригинала наименования Κατίαροι представляет интерес известное свидетельство Псевдо-Гиппократа о скифском образе жизни: «Так называемая “Скиф- ская пустыня” представляет собою равнину, изобилующую травой, воз- вышенную 166 и умеренно орошенную: по ней текут большие реки, которые отводят воду со степей. Здесь-то и живут скифы; называются они кочевниками потому, что у них нет домов, а живут они в кибитках, из которых наименьшие бывают четырехколесные, а другие – шести- 162 Об употреблении γένος у Геродота см. Jones 1996. К принимаемому здесь переводу ср. также трактовку этого слова в египетском логосе (II 164) Ф.Г. Мищенком (Геродот 1888 I): ‘класс’ и Г.А. Стратановским (Геродот 1972: 163) (‘каста’). 163 Перевод И.А. Шишовой (Доватур, Каллистов, Шишова 1982: 101). 164 Ср., например, Бундахишн, гл. XXXII (Зороастрийские тексты 1997: 309). Подробнее см. Гран- товский 1960: 10–12. 165 Подробнее см. Грантовский 1960: 12–13; Раевский 2006: 44, 88–105; Кулланда 2014: 328. 166 Чтение «возвышенная» (ὑψηλή) дает рукописная традиция, подтверждаемая старым латинским переводом (alta) середины I тыс. н. э., дошедшим до нас в трех рукописях IX в. ( Jouanna 1996: 110). Я. Корнарий (Janus Cornarius), издавший трактат в 1529 г. в Базеле, предложил конъектуру ψιλή «голая» (это последнее слово употреблено по отношению к скифским равнинам в следующей главе – XIX, 2), принятую многими последующими издателями (принята она и в своде Латышева). Однако в XIX главе говорится, что скифские равнины «возвышенны и обнажены» (μετέωρα γὰρ τὰ πεδία καὶ ψιλὰ…), так что Ж. Жуанна, отмечая, что нет оснований предпочитать конъектуру XVI в. чтению, восходящему, судя по латинскому переводу, по крайней мере к VI в., и возвращаясь к рукописному чтению, задается вопросом: не стояло ли в оригинале ὑψηλὴ καὶ ψιλή («возвышен- ная и голая»)? (Jouanna 1996: 323, примеч. 4).

с. 123

122 колесные; они кругом закрыты войлоками и устроены подобно домам, одни одинарные167, другие же и трехчастные; они непроницаемы 168 и для воды, и для снега, и для ветров. В эти повозки запрягают по две и по три пары безрогих волов: рога у них не растут от холода. В таких кибитках помещаются женщины, а мужчины ездят верхом на лошадях; за ними следуют их стада овец и коров и [табуны] лошадей. На одном месте они остаются столько времени, пока хватает травы для стад, а когда [ее] не [хватит], переходят в другую местность. Сами они едят вареное мясо, пьют кобылье молоко и едят иппаку (это сыр из кобыль- его молока). Таков образ жизни и обычаи скифов» 169 (Ἡ δὲ Σκυθέων ἐρημίη καλευμένη πεδιάς ἐστι καὶ λειμακώδης καὶ ὑ ψηλὴ καὶ ἔνυδρος μετρίως. ποταμοὶ γάρ εἰσι μεγάλοι οἳ ἐξοχετεύουσι τὸ ὕδωρ ἐκ τῶν πεδίων. Ἐνταῦθα καὶ οἱ Σκύθαι διαιτεῦνται, νομάδες δὲ καλεῦνται ὅτι οὐκ ἔστιν οἰκήματα, ἀλλ’ ἐν ἁμάξῃσιν οἰκεῦσιν. Αἱ δὲ ἅμαξαί εἰσιν αἱ μὲν ἐλάχισται τετράκυκλοι, αἱ δὲ ἑξάκυκλοι . αὗται δὲ πίλοισι περιπεφραγμέναι < εἰσίν > εἰσὶ δὲ καὶ τετεχνασμέναι ὥσπερ οἰκήματα, τὰ μὲν ἁπλᾶ, τὰ δὲ καὶ τριπλᾶ. Ταῦτα δὲ καὶ στεγνὰ πρὸςὕδωρ καὶ πρὸς χιόνα καὶ πρὸς τὰ πνεύματα. Τὰς δὲ ἁμάξας ἕλκουσι ζεύγεα τὰς μὲν δύο, τὰς δὲ τρία βοῶν κέρας ἄτερ . ο ὐ γὰρ ἔχουσι κέρατα ὑπὸ τοῦ ψύχεος. Ἐν ταύτῃσι μὲν οὖν τῇσιν ἁμάξῃσιν < αἱ > γυναῖκες διαιτεῦνται . αὐτοὶ δὲ ἐφ’ ἵππων ὀχεῦνται οἱ ἄνδρες. Ἕπονται δὲ αὐτοῖσι καὶ τὰ πρόβατα < τὰ > ἐόντα καὶ αἱ βόες καὶ οἱἵπποὶ . μένουσι δ ἐν τῷ αὐτῷ τοσοῦτον χρόνον ὅσον ἂν ἀποχρῇ αὐτοῖσι τοῖσι κτ ήνεσιν ὁ χόρτος ὁκόταν δὲ μηκέτι, ἐς ἑτέρην χώρην μετέρχονται. Αὐτοὶ δ’ ἐσθίουσι κρέα ἑφθὰ καὶ πίνουσι γάλα ἵππων καὶ ἱππάκην τρώγουσι. τοῦτο δ’ ἐστὶ 167 Некоторые издатели исправляют рукописное чтение ἁπλᾶ ‘одинарные’ на διπλᾶ ‘двойные’ (так и в своде Латышева: «с двумя, другие с тремя [отделениями]»), что излишне, как справедливо отметил Жуанна (op. cit.: 324, примеч. 7), поскольку рукописное чтение трактуется вполне осмысленно: одни передвижные дома состоят из одного помещения, другие же из нескольких, вплоть до трех. В Scythica et Caucasica конъектуры добросовестно оговорены, но по-латыни, что затрудняет использование текс- тологического комментария даже теми скифологами-археологами, которые пользуются оригиналь- ным изданием en regard, а не переизданием, воспроизводящим только перевод. 168 Рукописным чтениям στενά ‘узкие, тесные’ (Codex Vaticanus Graecus 276) и σθενά (= σθεναρά?) (утраченный Codex Gadaldini, принадлежавший жившему в XVI в. итальянскому врачу и коллек- ционеру рукописей Августину Гадалдини, и дошедший до нас в выдержках и выписках – см. Jouanna 1996: 97–108) ‘крепкие, мощные’ издатели текста справедливо предпочитают конъектуру στεγνά ‘укрытые, непроницаемые’ (см. подробно Jouanna, op. cit.: 324, примеч. 8). 169 Перевод В.В. Латышева (Латышев 1890 I: 60) в современной орфографии с изменениями, ос- нованными на чтении греческого текста в современном критическом издании, следующем в ос- новном рукописной традиции (см. примеч. 166–168), тогда как большинство отечественных исследователей, цитирующих данный пассаж по изданию Латышева, приводит и использует текст с неоправданными конъектурами и, соответственно, не вполне верный перевод (отсюда и необхо- димость привести критический текст).

с. 124

123 τυρὸςἵππων. Τὰ μὲν ἐς τὴν δίαιταν αὐτῶν οὕτως ἔχει καὶ τοὺς νόμους.) (De aër. XVIII). О том же повествует Геродот (IV 46): «…они не основывают ни городов, ни укреплений, но все они, будучи конными стрелками, возят свои дома с собой, получая пропитание не от плуга, а от разведе- ния домашнего скота; жилища у них на повозках». Свидетельством того же образа жизни служит и описание Токсарида, которого Лукиан называет «простым скифом, одним из многих тех, что зовутся у них «восьминогими», то есть владельцами двух волов и кибитки» (Scyth. 1) 170. К скифам предположительно относится и упоминание во фрагменте 151 гесиодического «Перечня женщин» о земле «млекоедов, имеющих жилища на повозках» (ср. выше) 171. Все это подкрепляет выдвинутую выше этимологию слова Κατί- αροι ‘имеющие передвижные жилища’ или ‘передвигающиеся в домах’. В известном декрете в честь Протогена 172, где повествуется о за- слугах этого ольвиополита перед родным городом и соответственно упоминаются разные события и принимавшие в них участие этносы, в числе прочих народов, населяющих Северное Причерноморье, названы и фисаматы (Θισαμάται, в тексте форма аккузатива Θισαμάτας 173). Учи- тывая, что в том же декрете, похоже, приведены в иранской форме не- которые этнонимы, данные Геродотом в его скифском логосе в переводе на греческий, а именно Σάϊοι (в тексте форма генитива Σαΐων – из иранского *xšai̯a- ‘царь’, что соотносится с Геродотовым [IV 20] на- именованием «скифы царские» 174, οἱ βασιλήϊοι Σκύθαι, в тексте в роди- тельном падеже, τῶν βασιληίων Σκυθέων) 175 и Σαυδάραται, явно из иранского saw-dar-a-ta, ‘одетые в черное’ (ср. осет. saw ‘черный’, daryn 170 Перевод Н.П. Баранова (Лукиан 2001 I: 66). 171 См. Иванчик 2005: 27. 172 IOSPE I2, 32. 173 Соответствующий пассаж (Ibid., B 9–10) гласит: … Θισαμάτας καὶ Σκύθας καὶ Σαυδαράτας ἐπιθυμεῖν τοῦ ὀχυρώματος, δεδιότας ὡσαύτως καὶ αὐτοὺς τὴν τῶν Γαλατῶν ὠμότητα… (…фисаматы, скифы и савдараты ищут укрепленного места, точно так же боясь жестокости галатов… – пер. В.В. Латышева). 174 “Nach dem Sturze der Skythenmacht… erhielt sich zwar noch ein Rest der ‘k öniglichen’ Skythen oder Σάϊοι (zd. khšaya) im Gebiet von Olbia…” («Хотя после крушения скифской державы… остатки “царских” скифов, или сайев (зендское khšaya) еще сохранялись в области Ольвии…») (Tomaschek 1893: 98). См. также Tomaschek 1888: 721. 175 В историографии в связи с северопричерноморской этнонимией и антропонимией неодно- кратно указывалось на упоминание сайев у Архилоха (Archilochi frgm. 13 по изданию Archiloque 1958: 5–6) – см., например, Tomaschek 1893: 43–44; КБН: 95. К сожалению, контекст не дает воз-

с. 125

124 ‘носить [одежду]’, sawdar(æg) ‘носящая траур’176), сопоставимые с Ге- родотовыми меланхленами (Μελάγχλaινοι, ‘[одетые в] черные плащи’) 177, я попытался предложить иранскую этимологию и для на- звания фисаматов и найти ему соответствие среди Геродотовых этно- нимов (Глоссарий s. v. Θισαμάται), сравнив элемент Θισ- рассматриваемого этнонима с древнеиндийским корнем śiṣ- ‘оставлять; выделять’ 178). Таким образом, слово Θισαμάται можно переводить, учи- тывая аористный характер основы, ‘отклонившиеся; удалившиеся’. С этим этническим обозначением можно сопоставить сообщение Геродота (IV 21–22) о том, что за Танаисом (Доном), далеко к северо- можности установить их этническую принадлежность; речь идет о том, что кто-то из сайев (Σαΐων τις) бахвалится щитом, брошенным лирическим героем: Ἀσπίδι μὲν Σαΐων τις ἀγάλλεται, ἣν παρὰ θάμνωι / ἔντος ἀμ ώμτον κάλλιπον ο ὐκ ἐθέλων·/ ψυχὴν δ᾽ ἐξεσάωσα. Τί μοι μέλει ἀσπὶς ἐκείνη ; / ἐρρέτω·ἐξαῦτις κτήσομαι οὐ κακίω. Ср. русский стихотворный перевод В.В. Вересаева: «Носит те- перь горделиво саиец мой щит безупречный: / Волей-неволей пришлось бросить его мне в кустах. / Сам я кончины зато избежал. И пускай пропадает / Щит мой. Не хуже ничуть новый могу я до- быть». Сайи Архилоха могут быть и фракийцами, у которых имелись иранские этнонимы в ха- рактерной скифской огласовке: так, Гекатей (St. Byz., fr. 129) и Геродот (VII 110–113) упоминают фракийское племя Σάτραι, чье имя явно отражает иранское xšaθra со скифским переходом xš- > s- в начале слова (ср. Tomaschek 1893: 68; об анлаутном переходе xš- > s- в скифском см. Кулланда 2011: 53–55, 62–63). О фракийской принадлежности Архилоховых сайев говорит и его схолиаст: Ἀρχιλόχου ἐστὶ τὸ δίστιχον…. Οὗτος ὁ Ἀρχίλοχος ἐξῆλθεν εἰς πόλεμον ἐν τῇ πρὸς Σαΐους μάχῃ, ἔστι δὲ ἔθνος Θρᾴκης, καὶ φοβηθεὶς ἔφυγε ῥίψας ἑαυτοῦ τὰ ὅπλα·αὑτὸν οὖν διαβάλλων λέγει… (Archiloque 1958, loc. cit) («Это Архилохово двустишие… Этот самый Архилох отправился на войну и в битве против сайев, фракийского племени, испугавшись, бежал, бросив свой доспех (resp. щит – С.К): так, во всяком случае, он говорит, черня самого себя…»). 176 ИЭСОЯ I: 345–347; III: 42–45. 177 Миллер 1887: 79; Tomaschek 1889: 18; Vasmer 1923: 51 (с литературой). 178 С приведенными скифской и древнеиндийской лексемами в принципе сопоставим авестийский корень siž-diia- ‘удаляться; отклоняться; отвергать’ (если siž- < *siš- с озвончением перед после- дующим звонким; второй элемент в авестийской основе настоящего времени может быть вторичным и восходить к распространенному суффиксу инфинитива -diiāi, ср. др.-инд. -dhyai, о котором см., например, Beekes 1988: 196–198). Авестийское словоупотребление см., например, в Y 32, 4: vaŋhəuš sīždiiamnā manaŋhō«отпадающие от благой мысли»; ср. также Y 34, 9; Yt XIX, 84. Правда, Р . Беекес, как и другие авестологи (см., например, Kellens et Pirart II: 318–319), предпочитает выделять в аве- стийском siždiia- корень sižd-, который считает вариантом корня syazd-/siiazd- ‘отступать’ (Beekes, op. cit: 212), но и при такой трактовке упомянутые исследователи, как и автор этимологических сло- варей древнеиндийского М. Майргофер, не отрицают возможности родства данного корня с древ- неиндийским śiṣ- (см. об этом KEWA III: 348; EWAia II: 655). Но поскольку существует и альтернативная этимология авестийского корня, связывающая его с древнеиндийским sedh- ‘про- гонять, отгонять’ (Humbach 1991, II: 111), подробно обоснованная А.М. Лубоцким (Lubotsky 2004; см. также Cheung 2007: 343), согласно которому индоиранское *ćiazdh > индоарийское *śyazdh > *sazdh через ассимиляцию сибилянтов > *syedh с закономерной утратой *-z- и компенсаторным удлинением гласного (индоарийский e долог по природе) > sedh (с потерей -y- как в sūtra- «нить» < *syūtra-), я предпочитаю исключить из рассмотрения авестийское siždiia -: сравнения Θισ- в слове Θισαμάται с древнеиндийским śiṣ- вполне достаточно для этимологизации.

с. 126

125 востоку от озера Меотиды (Азовского моря) жили «скифы, отложив- шиеся (ἀποστάντες) от царских скифов и по этой причине прибывшие в эту страну» (пер. И.А. Шишовой 179). Правда, поскольку во времена Геродота отложившиеся скифы жили далеко к северо-востоку от ски- фов царских 180, их присутствие в непосредственной близости от Оль- вии кажется на первый взгляд маловероятным. Следует, однако, учесть, что на протяжении III в. до н. э. (события, описываемые в декрете в честь Протогена, датируются, по всей видимости, концом этого столе- тия) этническая карта Северного Причерноморья коренным образом изменилась, и скифы, возможно, ввиду изменения природных условий, покинули большую часть земель, которые до того населяли 181. Можно предполагать, что и «отложившиеся» скифы были вынуждены пере- браться на юго-запад. 179 Цит. по изданию Доватур, Каллистов, Шишова 1982: 109. 180 Предлагались различные варианты отождествления земли отложившихся скифов и археоло- гической культуры, носителями которой они были (обзор точек зрения см. Доватур, Каллистов, Шишова 1982: 248–249, примеч. 230; Погребова, Раевский 1992: 198–202). В конце 1980-х годов в связи с проблемой отложившихся скифов М.Н. Погребова и Д.С. Раевский (Погребова, Раевский 1989) обратили внимание на средневолжские памятники раннеананьинской археологической куль- туры VIII–VI вв. до н. э., прежде всего Старший Ахмыловский и Пустоморквашинский могиль- ники на территории республики Марий Эл. Сама ананьинская культура имеет местные корни и ее носителей считают (и, видимо, справедливо) предками финно-волжских народов. Примеча- тельно, однако, что в раннеананьинских памятниках распространены предметы вооружения, де- тали конского убора и украшения в зверином стиле, генетически связанные с раннескифскими, а также предметы кавказского происхождения (Погребова, Раевский 1992: 203–214). Объяснить это обстоятельство торговыми связями и импортом скифских вещей вряд ли возможно, ведь «следует отметить значительную удаленность рассматриваемого региона от основной зоны распростране- ния древностей скифского облика и разительное отличие его по уровню концентрации подобных находок от городецкого ареала (городецкая археологическая культура была распространена к юго- западу от ананьинской, от северных районов современной Саратовской области на юге до Волги на северо-востоке, между ананьинской и собственно скифской культурами – С.К.). Крайне мало- вероятно, что существование торговых связей, оставивших столь заметный след в раннеанань- инских комплексах, могло никак не отразиться в памятниках промежуточной территории» (Там же, стр. 207). Именно поэтому М.Н. Погребова и Д.С. Раевский предположили, что появление скифских и кавказских вещей на Средней Волге было связано с переселением туда из Предкав- казья, где концентрировалась раннескифская культура, отложившихся скифов. В связи с локали- зацией упомянутых выше памятников на территории расселения марийцев любопытно, что, как уже говорилось выше, В.И. Лыткин возводил марийское lüštáš и коми li̮śti̮ni̮̮̮̮ ‘доить’ к иранскому *dauxš-/duxš- ‘доить’ в юговосточноиранской форме, с переходом d > l. Однако, хотя заимствова- ние приводившихся В.И. Лыткиным слов из юговосточноиранского, resp. скифского, и нельзя полностью исключить, их финно-пермское происхождение не менее, если не более вероятно, и с далеко идущими выводами о языковых следах пребывания скифов на Средней Волге спешить не следует. С другой стороны, о скифском присутствии вроде бы свидетельствует сравнение ДНК современного населения этих мест и образцов древней ДНК из скифских могильников Ростовской области. Как отмечают генетики, «(н)аиболее близкие к скифским современные популяции об- наруживаются в низовьях Камы и Вятки» (Балановский и др. 2013: 60). 181 См. об этом Полин 1992.

с. 127

126 О распространении скифского языка в Передней Азии свидетель- ствует пассаж Геродота, повествующий о том, как мидийский царь Киаксар препоручал скифам мидийских мальчиков для обучения языку и владению луком (παῖδάς σφι παρέδωκε τὴν γλῶσσάν τε ἐκματεῖν καὶ τὴν τέχνην τῶν τόξων – Hdt. I 73) (об этом сообщении Геродота мне напом- нил А.Ю. Алексеев). Отсюда следует, что скифский язык считался в Мидии престижным. Попытки обнаружить скифские слова в других языках, как иранских, так и неиранских, уже предпринимались: напри- мер, П. Лекок (Lecoq 1987) и А.М. Лубоцкий (Lubotsky 1998) отнесли к скифскому словарному фонду иранское farnah-/x varnah – обозначение эманации божественного света, несущей власть и процветание. Оба при этом имплицитно исходили из совершенно справедливой посылки, в более поздней работе сформулированной А.М. Лубоцким следующим образом: «Только при обнаружении характерных для скифского фоно- логических особенностей можно быть уверенным, что действительно имеешь дело со скифским заимствованием» (“Only when we find pho- nological features which are characteristic of Scythian can we be confident that we are indeed dealing with a Scythian loanword.”) (Lubotsky 2002: 189). С такой постановкой вопроса я полностью согласен, однако не могу сказать того же о критериях, по которым то или иное слово (в дан- ном случае – слово farnah-/x varnah-) предлагается считать скифским. Так, А.М. Лубоцкий исходит из презумпции, что фонетика скифского в основном совпадала с фонетикой осетинского 182, и соответствующим образом интерпретирует имеющиеся данные. Традиционно считалось общепризнанным, что хварна – общеиранское понятие, но в отдельных языках начальное x v- перешло в f-. В настоящее время представляется (хотя и не все с этим согласны), что авестийская форма xvarǝnah вто- рична и образована в порядке гиперкоррекции из заимствованного far- nah, пехлевийская и персидская формы, отражающие начальное xv-, заимствованы из авестийского (тем более что в персидском имеется и форма с начальным f-), а все прочие языки отражают только начальное f- (см. подробнее Skjærvø 1983 – мнение о первичности формы с на- чальным f- этот автор не разделяет; Lubotsky 1998 – автор приводит остроумные лингвистические доводы в пользу вторичности авестий- ского x v-). В связи с этим нельзя не вспомнить наблюдение Э.А. Гран- товского (1970: 91, 98, 240–241, 224, 324, 325 = 2007: 103–104, 110–111, 182 “We only get onto firm ground when we consider the historical development of Ossetic, the modern representative of one of the Scythian dialects” – Lubotsky 2002: 190.

с. 128

127 255, 275, 371; 1998: 135) о том, что в клинописных источниках зафик- сирована именно форма с начальным p-, правильно отражающим иран- ское f- (а не xv-, которое в ассирийских и эламских документах всегда передавалось иначе183). Отсюда следует, что понятие (или, по крайней мере, слово для обозначения) фарна не было общеиранским, а распро- странилось из одного источника. Традиционно эту форму считают ми- дийской, хотя засвидетельствована она задолго до возвышения Мидии. Доказать, что источником слова (и понятия) «фарн» был мидийский, невозможно, поскольку все случаи предполагаемого развития x v- > f- зафиксированы в так называемых «побочных традициях», Nebenüberlieferungen, т.е. в эламских и ассирийских текстах, где, за не- имением в соответствующих языках фонемы f, она могла передаваться только через p. Соответственно практически каждый из немногочис- ленных примеров гипотетического перехода x v- > f- можно, возводя до- шедшее до нас в иноязычной передаче слово к иному иранскому прототипу, трактовать и как пример передачи иранского p ассирийским или эламским p. В связи с этим А.М. Лубоцкий отверг традиционное возведение формы farna к общеиранскому *x varnah, и, сопоставив иран- ское слово с древнеиндийским párīṇas ‘полнота, изобилие, процвета- ние’, предположил, что первое распространилось по иранскому миру из какого-то языка, в котором начальное p перед гласным регулярно да- вало f. На основании того, что такой переход из всех иранских языков реально засвидетельствован только в сарматском и алано-осетинском, он сделал вывод о том, что такой переход был свойствен и восточнос- кифским диалектам, а слово farna принесли и в восточноиранские обла- сти, где создавалась Авеста, и в Мидию в конце IX – начале VIII в. до н. э. скифы (Lubotsky 2002: 191–195). К сожалению, эта заманчивая теория не выдерживает критики с точки зрения фонетики скифского языка. Перехода p > f перед гласным в скифском не было и гораздо позже – ср. наименование скифских царей Παραλάται, записанное Ге- родотом в V в. до н. э. Более того, его не было и в раннесарматском, о чем говорят такие формы как Πουρθάκης – явно из *puθraka ‘сынок’ с поздней метатезой θr > rθ, но еще без перехода p > f 184. Таким образом, перехода p > f в интересующую нас эпоху не происходило даже в тех языках, чьей отличительной чертой он стал впоследствии, и возводить 183 В начальной позиции через u-, um-, ḫum-, ḫu-, ku- или m-. Ср. Mayrhofer 1973, №№ 8.908, 8.940, 8. 996, 8.1718 и др.; Hinz 1975: 137–141. 184 Все зафиксированные переходы p > f относятся к позднесарматской эпохе.

с. 129

128 слово farnah к этимону с начальным *p- неправомерно – по всей види- мости, оно все-таки восходит к корню с начальным xv-185. С другой сто- роны, И.С. Якубович (Yakubovich 2003: 481) предположил, что p перед гласным в интересующем нас слове мог перейти в f по аналогии с род- ственными словами, где в позиции перед r такой переход закономерен, и привел в качестве параллели хотанское phara/pharu ‘много’ < paru якобы под влиянием форм сравнительной и превосходной степеней (ср., например, авестийское pouru ‘много’ наряду с frāyah- ‘больше’ и fraēšta- ‘наибольший’) и согдийское -βr в составе слов c’βr ‘quantum’ и w’βr ‘tantum’ (Yakubovich 2004: 393; Якубович 2013: 50–52). Не бе- русь судить о согдийском материале, но хотанский пример не вполне корректен, так как в этом языке переход *p > phпроисходил и без влия- ния r, будучи обусловлен другими причинами (например, phuva ‘гни- лой’ от корня pau- – Bailey 1979: 262, ср. древнеиндийское pū́ti ‘гнилой; вонючий’), а fra-, напротив, давало ha-: ср. hatäma- ‘первый’ изfratama (Emmerick and Skjærvø 1982 – 1987 – 1997, II: 154–155), haysān- ‘знать’ из fra-zān- (Bailey 1979: 465–466) и т. п., поэтому предполагаемое род- ство farna и párīṇas по-прежнему, на мой взгляд (хотя я могу ошибаться и, более того, был бы рад оказаться неправым — уж очень красива эти- мология Лубоцкого) остается не подкрепленным иранскими данными. Однако в силе утверждение о том, что данное слово распространилось из одного источника, и этим источником, на мой взгляд, следует считать язык, в котором x v- переходил в f- , что заставляет вернуться к гипотезе о «мидийском» происхождении лексемы farnah. К сожалению, прихо- дится прибегать к argumentum ex silentio, поскольку, как отмечалось выше, нельзя доказать, что в мидийском * x v- давал f-, а единственное дошедшее до нас скифское слово с инициалью, предположительно вос- ходящей к *x v- – это как раз farna- 186, которое может быть заимствова- нием. Тем не менее, пусть нельзя строго доказать, что в мидийском, точнее, в каком-то из иранских диалектов на территории современного Ирана, имел место переход x v- > f -, нельзя доказать и обратное, зато можно продемонстрировать, что ни для какого другого дошедшего до нас древнеиранского языка подобный переход не был характерен, как 185 Конечно, можно предположить, что слово farna- происходит из какого-то неизвестного иран- ского языка, в котором очень рано произошел переходp > f, но принятие такого объяснения тре- бует множества произвольных допущений. 186 Все прочие примеры якобы скифской передачи * xva-, приводимые Фасмером, Харматтой и Абаевым (якобы *xva- = греч. Χ-) или Лекоком (Lecoq 1987: 679–680 – якобы *xva- > *fa- = греч. Φ-), на самом деле являются сарматскими.

с. 130

129 не свойствен он и сармато-алано-осетинскому 187. В связи с этим есть основания полагать, что понятие «фарн» вошло в скифский язык во время пребывания его носителей в Передней Азии, что немаловажно в свете споров о генезисе скифской культуры (см. Кулланда 2006: 206– 207). Еще одна предположительно скифская фонетическая особенность, указанная А.М. Лубоцким – переход *ti > θi. Он постулируется на осно- вании «трех древнеперсидских слов, содержащих последовательность θi там, где этимологически ожидалось бы ti: duvarθi- ‘портик, колон- нада’, skauθi-/škauθi- ‘слабый, бедный’ и *θigra(ka)- ‘чеснок’ (Lubotsky 2002: 195). Элемент θi- в последнем слове, однако, может восходить к общеиранскому *śi- (> северозападноиранское ši – юговосточноиранское θi), о чем свидетельствуют такие дублеты как, например, Tik/grakki(Ti- ik/g-ra- ┌ak┐—┌ki┐)188 и Šik/graki (Ši-ik/g-ra-ki), обозначающие одну и ту же местность в одной и той же надписи (Summary Inscription 7 Тиглат- паласара III из Кальху) 189. Что касается двух других слов, их скифское происхождение нельзя ни доказать, ни опровергнуть, поскольку нам не- известны бесспорные случаи скифской передачи общеиранского *ti. Осе- тинскую ассибиляцию *ti > t si, даже если она восходит к сарматскому, нельзя механически экстраполировать на скифский, поскольку послед- ний относится к другой восточноиранской подгруппе (см. выше). Вместе с тем, независимо от неизбежной спорности такого рода отождествлений, сам поиск скифских лексем в иных языковых тради- циях представляется весьма перспективным. Выше я уже пытался об- основать гипотезу о том, что дублетные формы в иноязычной передаче некоторых иранских имен отражают фонетические особенности скиф- ского. Рассмотрим еще один пример предполагаемого скифского за- имствования в мидийском. Пример этот весьма интересен и показателен независимо от того, верно ли предположение о скифском происхождении рассматриваемого слова. Речь пойдет об упоминающемся в древнеперсидских надписях этнониме Skudra. Известный из эпиграфики народ Skudra обычно отож- 187 Единственное осетинское слово, помимо farn, демонстрирующее переход *xv- > f-, это fyn/fun ‘сон; сновидение’ (< xvafna-), но здесь переход объясняется ассимиляцией ( xv- – -f- > f- – -f- ), предшествовавшей регулярному переходу * afn > *avn > *aun > *yn/un; ср. ryn/run ‘болезнь’ < *rafna-, tyn/tunæ ‘1. луч; 2. cукно’ < *tafna- – ИЭСОЯ I: 496; II: 444–445; III: 336–337. 188 Через t ассирийские источники регулярно передают юговосточноиранское θ – см. Грантовский 1970: 90–91 = 2007: 102–103. 189 Tadmor 1994: 164, 166 and note 37. Подробно см. Грантовский 1970: 241 слл. = 2007: 275 слл.

с. 131

130 дествляют с фракийцами, поскольку при перечислении народов, под- властных Ахеменидам, они упоминаются после «заморских скифов» (Sakā tayaiy para draya) и перед «греками, носящими [головной убор в виде] щита» 190 (yaunā takabarā)191. Такая этническая атрибуция, видимо, в значительной мере справедлива (ср. ниже), но подтверждают ее ис- ключительно географические соображения. И наименование «скудра», и одежда представителей этого этноса, изображенных на древнепер- сидских рельефах 192, указывают скорее на иранцев193. Да, слово Skudra пытались отождествить с такими топонимами, как Skodra в Иллирии, Skydra в Македонии и т.п.,194 но толку в этом не больше, чем в сравне- нии этнонима Русь с гидронимом Рось. Гораздо убедительнее этимо- логия Семереньи (Szemerényi 1980). Основываясь на аккадской (ašguza, asguza, iškuzāia195) и греческой (Σκύθαι) передаче самоназвания скифов, он убедительно показал, что θ в греческом и z в аккадском отражают отсутствовавший в этих языках звонкий межзубный фрикативный ð (который в условной иранистической транскрипции принято обозна- чать греческой дельтой, δ), характерный восточноиранский рефлекс об- щеиранского * d, и реконструировал раннескифское самоназвание *Skuða 196. Далее Семереньи сопоставил это самоназвание с этнонимом Skudra и предположил, что последний представляет собой мидийское производное от корня *skud-, образованное при помощи суффикса -ra, 190 Имеется в виду широкополая шляпа πέτασος. Что речь идет именно о шляпах, а не о щитах как таковых, ясно из аккадского текста надписей, где уточняется, что щиты «у них на головах» (ina qaqqadīšunu). 191 Hammond (1980: 58, n. 20) считал, что yaunā takabarā – македонцы, поскольку их цари на мо- нетах изображались в подобных шляпах. 192 Относительно одежды персонажей, прямо обозначенных в подписях к рельефам как Skudra (iyam Skudra, «это скудра») или идентифицируемых в качестве таковых, см. Walser 1966: 54–55, 60–61, 65–66, 85, 95–97. 193 По словам И.М. Дьяконова (1981: 140, note 65), “V .A. Livshits told me he had toyed with the idea that the land Skudra- of the Bisutun inscription may stand for European Scythia, and not for Thrace as is usually assumed (or for both)…” 194 Хэммонд (ibid.), ссылаясь на Гааса (1966: 20; 70 слл.), полагает, что все они восходят к фри- гийскому слову, подразумевающему места, изобилующие водой (‘Skudra, like Skodra in Illyria, Skidre in western Macedonia, Kudrai in Pelagonia and Kudrara on the Phrygian border in Asia, is a Phrygian word alluding probably to watery places’). 195 Как уже упоминалось выше (примеч. 127), в древнесемитских языках слог не мог начинаться с двух согласных, отсюда протетический гласный в аккадском слове. 196 Впоследствии в скифском, как в юговосточноиранских языках (бактрийском, пашто, мунджан- ском, йидга), спирант ð/δ перешел в l. Это объясняет записанную Геродотом форму Σκόλοτοι, т.е. *skula-ta, где -ta – показатель множественности, и является одной из изоглосс, объединяющих скиф- ский с юговосточноиранскими, а не с сармато-алано-осетинскими языками, как традиционно счита- лось (см. об этом Szemerényi 1951; id. 1980; Витчак 1991; Кулланда 2005; Id. 2006; Id. 2011a; Id. 2011b).

с. 132

131 и является, таким образом, мидийской передачей самоназвания скифов, стоящей в одном ряду с аккадским ašguza, asguza, iškuzāia и греческим Σκύθαι. Действительно, едва ли мидянам, союзникам скифов, не было известно самоназвание последних, хорошо знакомое даже их против- никам-ассирийцам. Единственное, что вызывает возражения в этой эти- мологии – мысль о том, что слово Skudra представляет собой не фонетическую передачу чужого этнонима, а его переразложение с вы- членением корня и добавлением иного суффикса. Разумеется, ирано- язычные персы или мидяне, в отличие от ассирийцев или греков, могли вычленить корень в скифском слове, но для этого рефлекс гипотетиче- ского корня * skud- должен был бы существовать в их собственном языке, а ничего подобного в западноиранских языках нет. Все предпо- лагаемые объяснения первоначальной семантики слова * Skuða либо вообще не подкрепляются иранским материалом 197, либо опираются на данные исключительно восточноиранских языков 198 (см. подробно выше). Скорее древнеперсидский, точнее, мидийский (ср. ниже), по- добно аккадскому и греческому, пытался передать своими фонетиче- скими средствами звучание отсутствовавшей в нем фонемы. Это кажется тем более вероятным, что в мидийском имеется и другой при- мер передачи восточноиранского δ (ð) сочетанием “зубной + r”, а именно «мидийское» Bāxtrī- 199 при авестийском Bāxδī-. Нерегулярное соответствие -xtr- – -xδ- до сих пор не нашло убедительного объясне- ния. Считается, что первоначальной восточноиранской формой было *Bāxδrī-, а в дальнейшем произошло выпадение -r- (Humbach 1966: 52; Grenet 1989 apud Humbach). Мы, однако, не знаем других случаев по- добного развития в восточноиранских языках. Не логичнее ли, сравни- вая два отражения восточноиранских имен собственных в мидийском, предположить, что мидяне, подобно ассирийцам и грекам, пытались средствами своего языка воспроизвести отсутствовавшую в нем фо- нему ð, передавая ее в интервокальной позиции через сочетание звон- 197 Как впервые сформулированная, видимо, Лейбницем гипотеза, согласно которой это слово восходит к индоевропейскому корню со значением ‘стрелять’. 198 Как гипотезы Корнильо (Cornillot 1981), сопоставившего слово *Skuða с ваханским skid «тю- бетейка», и Трубачева (1999: 137, впервые опубликовано в 1980 году), сравнившего самоназвание скифов с осетинским причастием sk’̊yd/sk’ud ‘рваный; лопнувший; треснутый’. 199 Собственно древнеперсидская форма, где tr > ç, сохранилась в эламской передаче ba-ak-ši-iš – см. эламскую версию Бехистунской надписи (DB I, § 6, 13; II, § 38, 80–81 по изданию Weissbach 1911/§ 31, 80–81 по изданию Grillot-Susini, Herrenschmidt, Malbran-Labat 1993; §39, 85 по изданию Weissbach 1911/§32, 85 по изданию Grillot-Susini, Herrenschmidt, Malbran-Labat 1993) и т.н. таблички крепостной стены (PF 1555, 8–9 – Hallock 1969: 434).

с. 133

132 кого зубного с сонантом (-dr-), а в положении после глухого согласного x – через сочетание глухого зубного с сонантом (-tr-)? О том, что ми- дийская форма – не исконная, а искусственная, свидетельствует и от- сутствие в ней ожидаемого перехода tr > θr 200. Разумеется, возникает вопрос: почему наименование скифов могло быть перенесено на фракийцев? Дело в том, что, как свидетельствуют античные источники, между скифами и фракийцами существовали тес- ные связи. В частности, среди названий фракийских племен встречаются и явно иранские, причем демонстрирующие специфически скифское фо- нетическое развитие. Так, Гекатей (St. Byz., fr. 128 FHG = fr. 157 FGrH) и Геродот (VII, 110–113) упоминают фракийское племя Σάτραι, чье имя явно отражает иранское xšaθra со скифским переходом xš- > s- в начале слова (ср. Tomaschek 1893: 68). В стихотворении Архилоха упоминается этноним сайи (ср. выше). Вряд ли все совпадения скифских и фракий- ских этнонимов можно считать простой случайностью 201. Подробнее о внешних связях скифского языка см. Kullanda 2014b. Мы, конечно, не знаем, при каких обстоятельствах фракийцы восприняли скифские этнонимы, однако можно предполагать, что все происходило примерно так же, как при заимствовании в качестве са- моназвания восточными славянами скандинавского слова «Русь» или болгарами их тюркского имени. Видимо, относительно небольшая группа скифов, сформировавших тем или иным способом (относи- тельно мирным, как в случае с восточными славянами и русью, или в результате завоевания, как в случае с болгарами) элиту фракийского общества, передала свои самоназвания фракийцам и растворилась среди них, как скандинавы и тюрки среди славян. Итак, и лингвистические, и экстралингвистические соображения указывают на то, что употреблявшийся в «мидийском» и древнеперсид- ском по отношению к фракийцам этноним Skudra произошел от само- 200 Отсутствие переходаtr > θrв названии Бактрии пытались объяснить влиянием предшествую- щего спиранта x, ссылаясь на якобы аналогичное развитие в авестийском (Kent 1953: 31). В аве- стийском, однако, подобного не наблюдается: там сочетание - tr- после x дает -δr-, ср. vaxəδra- ‘речь’ < *u̯aktra- (Beekes 1988: 16; Martínez & De Vaan 2001: 34). Недавно Ф. де Блуа предложил иное объяснение различных форм данного топонима: якобы в раннебактрийском в постконсо- нантной позиции иранский кластер ϑr давал δ, впоследствии закономерно переходивший в l (Blois 2013). Однако оба приводимых им примера такого перехода (μορλο ‘смерть’ < *murθra- < *mr̥θra- и ορλαγνο ‘Веретрагна’ < *wurθragna < *u̯r̥θragna-) демонстрируют его только после r и вполне могут быть объяснены как результат регулярного развития ϑr > hr с выпадением h (как в названии месяца μιρογανο < *miθra-kāna-) и диссимиляцией плавных. 201 О фрако-скифских связях на археологическом материале см. также Мелюкова 1979, а на лин- гвистическом Абаев 1995: 530–545.

с. 134

133 названия скифов *Skuða. Отсюда следует очевидный вывод, что в пе- реднеазиатских походах принимали участие северопричерноморские, а не центральноазиатские скифы. А поскольку предполагаемая мидийская передача имевшейся в слове *Skuða специфической восточноиранской фонемы ð/δ через зубной + r находит аналогию в мидийской передаче восточноиранского топонима Bāxδī-, с той лишь разницей, что в послед- нем случае после глухого фрикативного оглушается зубной согласный – Bāxtrī-, можно предполагать, что в заимствованных из восточноиран- ских языков мидийских словах восточноиранский ð/δ регулярно (если, конечно, при столь малом количестве примеров можно говорить о ре- гулярности) передавался сочетанием зубной + r. Слабость предлагаемой гипотезы в том, что она подтверждается минимальным количеством примеров, но вряд ли мидийский заимство- вал из восточноиранских уж очень много слов, содержавших ð/δ, так что обилия соответствий восточноиранского ð/δ мидийскому dr/Ctr ожидать не приходится. Но вспомним, что общепринятая альтернатив- ная гипотеза – о падении r в восточноиранском – не подтверждается ни одним примером аналогичного развития. Гипотеза же о вставном - r- как о попытке передать имеющийся в заимствованном слове специ- фический согласный, чуждый воспринимающему языку, не противоречит, как мы видели, ни историческим данным, ни материалам компаративистики и лингвистической типологии 202. Как отмечалось выше, есть некоторые основания выделять скифские заимствования в иранских языках Передней Азии (в частности, к таким за- имствованиям, по нашему мнению, относится известный титул «сатрап»), что подтверждает данные нарративных источников, согласно которым скифы не просто совершали на Ближний Восток грабительские походы, но и достаточно тесно взаимодействовали с местными народами и государст- вами. Это немаловажно в том числе и в связи с дискуссионным вопросом о передневосточном влиянии на сложение скифского звериного стиля. Еще в позапрошлом веке было замечено, что в Авесте есть слова, которые, будучи иранскими, демонстрируют фонетическое развитие, отличное от собственно авестийского (подобно мидизмам в древнепер- сидском или старославянизам в русском) (Jackson 1892: 29; GiPh I: 166). Так, Керсаспа именуется то gaēsu- (Y . 9, 10), то gaēθu- (Yt. 13, 61; 136) ‘курчавый’, наряду с sūra- ‘сильный, могучий’ (ср. др.-инд. śū́ra-) 202 Появление на письме дополнительного неэтимологического - r- при передаче оттенков про- изношения определенной фонемы – явление не столь уж редкое; ср., например, соответствие сан- скритского doṣa- ‘грех’ мальгашскому trosa ‘долг’.

с. 135

134 встречается aiβi-θūra- ‘могущественный’ (Yt. 10, 6; 78; 13, 40; 75; Y 1, 18; 4, 6; 65, 12). В Видевдате (15, 8) для одного и того же слова со значе- нием ‘чей срок еще не пришел’, причастия от корня sak- ‘проходить (о времени)’, часть рукописей дает регулярную авестийскую форму ana- saxta-, а часть – anaθaxta-. В Ясне (32. 15) встречается корень nas- с при- ставкой vī, который Ба ртоломе переводил как ‘быть обреченным на гибель’, а более поздние исследователи (Инслер, Гумбах, Келленс и Пирар) как lost, dépourvues de pouvoir и т. п. Точное соответствие мы видим в древнеиндийском vi-naś- ‘погибать, исчезать’. У него в Младшей Авесте имеется дублет vi-naθ-, который в каузативе (Бартоломе считал, что это итератив, но форму с «усиленным вокализмом», по Т.Я. Елиза- ренковой, т.е. с долгим гласным и суффиксом -aya- с не меньшим осно- ванием можно считать каузативом) означает нечто вроде ‘сдирать шкуру; снимать скальп’ 203. Можно было бы привести и другие примеры, но, думаю, достаточно и уже упомянутых. Интересующие нас рефлексы вос- ходят к индоиранскому *ś (< индоевропейского *ƙ). Из засвидетельствованных древнеиранских языков развитие * ś

θ характерно для древнеперсидского и скифского (ср. выше). Ниже будут приведены доводы в пользу скифского, а не древнеперсидского происхождения рассмотренных лексем

В авест. sātar- (Y . 9, 18; Yt 13, 135) ‘властитель’, прежде всего применительно к правителям, враждебным маздаяснийской вере, 203 Ср., например, …pąstō.fraθaŋhǝm hē kamǝrǝδǝm vīnāθaiien(Vd. 3, 20): «…пусть оскальпируют ему башку, насколько простирается кожа». 204 Я намеренно не привлекаю к рассмотрению сомнительные случаи, где образование схожих дублетов объясняется, видимо, иными причинами, вроде зафиксированных в Гатах лексем duuaēšah- ‘враждебность’ (Y . 28, 6; 44, 11) и duuaēθa- ‘враждебный’ (Y . 32, 16; 48, 9). Вроде бы здесь мы наблюдаем то же звуковое соответствие, что и в приведенных выше примерах: авест. s – заимствованное θ, но в данном случае авест. s, перешедший по т.н. правилу RUKI (т.е. в пози- ции после r, k, u, i) в š, восходит к индоиранскому *s. Вряд ли š < *s переходил в θ так же, как *ś < *ƙ, скорее θ в слове duuaēθa- восходит к индоиранскому *th. Правда, прилагательные при по- мощи суффикса *-tha обычно не образуются, но значение прилагательного для duuaēθa- рекон- струируется лишь гипотетически. Не связаны, видимо, с различной рефлексацией праиранских фонем и некоторые авестийские лексемы, на первый взгляд демонстрирующие переход обще- иранского źh в d/δ вместо регулярного z: встречающиеся в Гатах uruuāzā- (ж.р.) ‘радость’ (?) и uruuādah- (ср. род) ‘id’ (?) или известное из Младшей Авесты gərəδa- ‘логово’ (о жилище дайвов) – ср. древнеиндийское gr̥há- ‘дом’. В последнем случае сравнительные данные (готское gards ‘дом’, литовское gar͂das ‘загон’, старославянское gradъ) показывают, что в древнеиндийском имело место нерегулярное развитие из *gr̥dhá- (EWAia I: 495) в предударной позиции. Ситуация с соот- ношением uruuāzā- и uruuādah- сложнее, тем более что относительно их формы и значения еди- ного мнения нет. Келленс и Пирар предпочитают возводить эти слова к разным корням, сравнивая второе с древнеиндийским ūrdhvá ‘направленный вверх; выпрямленный’ и переводя соответ- ственно как ‘station debout’, ‘положение стоя’. Правда, в тексте (Y . 43, 2) речь идет о том, что дан- ное состояние способствует долголетию, так что традиционный перевод ‘радость’ вроде бы больше соответствует контексту. Относительно uruuāzā- Бартоломе [Bartholomae 1904: Sp. 1544]

с. 136

135 можно предполагать переход *xš- > sв анлауте, если возводить эту лек- сему к * xšaHtar- – имени деятеля, образованному при помощи суф- фикса tar- от корня xšaH-. Альтернативное объяснение предполагает выпадение s в кластере -st-, связывая, таким образом, sātar- с хорошо документированным sāstar- ‘властитель’ (ср. др.-инд. śāstár- ‘id’), но надо иметь в виду, что параллельных примеров такого упрощения кла- стера в древнеиранских языках не засвидетельствовано. Переход общеиранского *xš- в анлауте, т.е. в начале слова, в ши- пящий или свистящий (точно сказать невозожно, поскольку этот пере- ход достоверно фиксируется в греческой передаче через единственный греческий сибилянт, сигму) – характерная особенность скифского языка. Любопытны и авестийские примеры нерегулярной для извест- ных древнеиранских языков рефлексации праиранского *s в кластере *sr- в анлауте: авест. θraotah- ‘поток’, ср. др.-инд. srótas- ‘id’, авестий- ская лексема сохранилась в составе сложных слов θraotō.stak- и θraotō.stāt- ‘проточный’, чаще в женском роде и во множественном числе, поскольку речь идет о водах, āp- 205. Возможно, в языке, из кото- рого были заимствованы эти слова, sr- в начале слова регулярно давал θr-. Это не было характерно для древнеперсидского, где рефлекс того же этимона, что дал авестийское θraotah-, демонстрирует развитие *sr-

*hr- > r- – rautah-. Развитие sr- > θr- демонстрирует и авест. θraxti-, засвидетельствованное наряду со sraxti- ‘угол, сторона’, ср. др.-инд. sraktí-, но здесь, видимо, мы имеем дело еще и с гиперкоррекцией: по- скольку иранский sr не может соответствовать древнеиндийскому sr, форма sraxti- была, видимо, образована от θraxti- по аналогии с дубле- тами sūra-/-θūra- и т. п. Когда-то Стиг Викандер отметил, что существование описанных выше дублетов Бартоломе справедливо объяснял смешением диалектов (Dialektmischung), но обратил внимание, что это смешение особого рода, когда одно и то же слово в разном фонетическом оформлении встреча- ется, в том числе и в одном и том же тексте, в одном и том же значении (в отличие от уже упоминавшихся мидизмов и старославянизмов – ми- считал, что uruuāz- – это “ s-‘Erweiterung’ aus urvād-”. С. Инслер [Insler, 1975: 163] тра ктует эту форму как локатив от uruuāzī- ‘радость’. Келленс и Пирар [Kellens et Pirart, 1990: 313] считают ее глагольной и переводят как je régale, «я потчую». Одним словом, лучше воздержаться от каких- либо далеко идущих выводов на столь ненадежном материале. 205 yeŋ́hā̊ paiti θraotō.stācō āpō tacinti nāvaii ā̊ («по которой [земле] бегут проточные судоходные воды» – Yt 13, 10); [yazamaide…] vīspā̊ āpō xā̊ paiti θraotō.stātasca («[почитаем жертвой] все воды, что в источниках и потоках» – Y 71, 9.

с. 137

136 дийско-персидские дублеты не встречаются в одном и том же тексте, а за старославянизмами и исконными словами, сосуществующими в рус- ском языке, как правило, закреплены разные значения – небо и нёбо, прах и порох и т.п., хотя есть и исключения вроде нрав и норов, враг и ворог). В связи с этим Викандер предположил, что мы имеем дело с устоявшимися культовыми формулами, заимствованными целиком из некоего диалекта. Он связывал слова, в которых общеиранский *ś дает θ, с туранцами, т.е. со степными кочевниками (Wikander 1938: 37), не приводя, правда, в пользу такой идентификации лингвистических аргу- ментов, что попытался сделать я. Поясню, почему я считаю эти за- имствования скорее скифскими, чем древнеперсидскими. Во-первых, в Авесте не зафиксировано иных характерных для древнеперсидского фо- нетических черт, кроме перехода *ś в θ, а наличие иных особенностей, невозможных в древнеперсидском, но либо характерных, либо не ис- ключенных для скифского, предполагать можно (ср. выше). Во-вторых, некоторые из обозначаемых интересующими нас словами реалий дей- ствительно скорее связаны со степными культурами, а не с Персией (на- пример, о скифском обычае снятия скальпов писал Геродот – IV 64). В связи с этим можно вспомнить и название Парфии – Parθava- (на это обстоятельство обратила мое внимание С.П. Виноградова). Его, ко- нечно, можно возводить к индоиранскому *Parthu- и сравнивать с со- ответствующими индийскими этнонимами. Но, принимая во внимание, что в иранской этнонимии распространены названия, восходящие к ин- доиранскому *Parśa-/u-: таковы, в частности, самоназвания персов (хотя и не в исконно персидской, которая должна была бы иметь вид *Parθa- , а в мидийской форме) и пуштунов, можно предположить, что имя пар- фян восходит к иранскому языку, где *ś давало θ, т.е., учитывая распо- ложение Парфии на границе с кочевым миром, не исключено, что к скифскому, resp. сакскому (Кулланда 2012a). Лингвистические данные подтверждают, уточняют, а иногда и меняют наши представления о раннескифской истории, выработанные в результате анализа письменных источников и археологических мате- риалов. Так, приведенные примеры свидетельствуют, что скифы не только совершали грабительские рейды по территории Передней Азии, но и пробыли там довольно долгое время, и это нашло отражение как в их языке, так и в языках местных ираноязычных народов, прежде всего мидян. Это в свою очередь подтверждает возможность влияния переднеазиатского искусства на создание скифского звериного стиля.

с. 138

137 Кроме того, коль скоро мы знаем, что иранцы, называвшие себя ски- фами, не позднее первой четверти VII в. до н. э. активно действовали в Передней Азии, поскольку в клинописных документах встречается аккадская передача их самоназвания, закономерно соответствующая греческой передаче и более поздней форме того же самоназвания, за- писанной Геродотом, по крайней мере с середины VII в. до н. э. памят- ники, в которых есть предметы ближневосточного производства или демонстрирующие ближневосточное влияние, с высокой долей веро- ятности можно связывать с ранними носителями интересующего нас этнонима. Конечно, часть этих памятников могла принадлежать и дру- гим этническим группам, участвовавшим в переднеазиатских походах (киммерийцам?), но все же наиболее вероятно, что они оставлены именно скифами, носителями искусства т.н. «скифского пласта Зивие», «эволюционировавшего затем в собственно скифское искусство» (По- гребова, Раевский 1992: 156). В контексте этнической истории скифов представляет интерес ареал скифских антропоморфных изваяний. При том, что памятники скифской архаики встречаются прежде всего на территории Предкав- казья и восточноевропейской лесостепи, антропоморфная скульптура в основном распространена в Предкавказье и степи; в лесостепи камен- ные изваяния есть, но их гораздо меньше (около десяти экземпляров по сравнению с более чем полутора сотнями в степных районах) (Бессо- нова 2009: 17). Конечно, это может быть связано в том числе и с при- родными условиями (малое количество камня в лесостепи, хотя изваяний там мало и в местах естественных выходов каменных пород), да и «в пределах степных территорий Причерноморья, безоговорочно относимых к собственно скифским, устойчиво сохраняются “белые пятна”, где нет каменных изваяний. К таким территориям, в частности, относятся Керченский полуостров, предгорья и район внешней гряды Крымских гор…» (Там же). Как пишет далее С.С. Бессонова, «[е]сли применить изваяния как скифский этнокультурный критерий к памят- никам лесостепи, то весь массив эталонных для раннескифской куль- туры воинских погребений, в том числе Посулья и бассейна Тясмина, – территорий, куда предполагался отток части скифов с Кавказа… ока- жется не только не скифским (в “узком” понимании), но и не имевшим отношения к номадам и степнякам (в расширительном смысле термина “скифы”). На Северном Кавказе ареал изваяний также не совпадает с ареалом наиболее выразительных раннескифских курганных погребе-

с. 139

138 ний. Вне его оказываются курганные могильники центральной зоны За- кубанья – Келермесские, Ульские и др. (А.Ю. Алексеев предполагает, впрочем, что в Келермесе и в одном из Ульских курганов могли нахо- диться каменные изваяния: см. Алексеев 2009 a; Idem 2009 b. – С.К.). Таким образом, этому критерию (изваяниям) не соответствуют терри- тории с “наиболее скифскими” памятниками VII–VI вв. до н. э., причем не только в Приднепровской лесостепи, которая является основным ареалом раннескифской культуры в Северном Причерноморье, но и на Северном Кавказе, где произошло окончательное формирование облика изваяний. Из этого следуют допущения, касающиеся “этнического со- держания” изваяний, которые могут быть приняты как рабочая гипотеза.

1. Традиция скифской каменной монументальной скульптуры… была изначально свойственна конкретному кочевому этносу… и связана с определенной идеологией. 2. Распространение традиции происходило в рамках возглавляемого этим этносом военно-политического объеди- нения. 3. Возможны этносы скифской культуры, в том числе степные кочевники, не знавшие этой традиции, поэтому ареал изваяний был меньше территории, традиционно отводимой скифским кочевым этно- сам, даже в пределах степной зоны Причерноморья» (Там же: 17–18). О гетерогенности этноса, оставившего раннескифские погребения Се- верного Кавказа, пишет, основываясь на неоднородности погребений, и автор раскопок Краснознаменского могильника В.Г. Петренко. По ее мнению, могильник представлял собой «группирующееся вокруг цар- ских усыпальниц дружинное кладбище, на котором были захоронены представители не менее чем двух орд кочевников, входивших в объеди- нение, возглавляемое вождем или царем, погребенным в кургане 1. К одной из них, условно названной “новозаведенской”, принадлежали люди, захороненные в ямах со склепами внутри, дополненных надмо- гильной конструкцией, включающей вал вокруг могилы и перекрытия из жердей и тростника, образующие на уровне горизонта шатрообраз- ные сооружения…». Погребальные сооружения этой группы В.Г. Пет- ренко считает восходящими к погребальным памятникам эпохи поздней бронзы в степях Северного Причерноморья (Петренко 2006: 117). Вто- рая же «орда кочевников, включавшая правящую династию… , имела погребальные сооружения в виде наземных каменных гробниц», кон- структивные особенности которых (а также использованные при их воз- ведении строительные приемы и некоторые черты погребального обряда), согласно В.Г. Петренко, обнаруживают определенное сходство

с. 140

139 с дандыбай-бегазинскими погребениями Центрального Казахстана IX– VIII вв. до н. э., сакскими мавзолеями Северного Тагискена VIII–VII вв. до н. э. и некоторыми погребальными соо ружениями Уйгарака, хотя нельзя исключать и влияние переднеазиатских строительных приемов и форм (Там же). Таким образом, резюмирует исследователь, «в куль- туре населения Центрального Предкавказья и прилегающего к нему степного Прикумья, наиболее полно характеризующейся элитарными могильниками раннескифской культуры, прослеживается два компо- нента. Один местный, связанный с культурами предскифского периода, уходящий корнями в эпоху поздней бронзы, и второй, аналогии кото- рому ведут на восток» (Там же: 118). Именно для памятников второго типа характерно наличие каменных изваяний, тогда как на памятниках первого типа (могильник Новозаведенное II и т.п.) «обычай установле- ния изваяний, видимо, не получил развития» (Бессонова 2009: 26). Этим, однако, гетерогенность раннескифской культуры не ограничива- ется. Скифские изваяния не встречаются за Лабой, где находятся глав- ные раннескифские памятники Прикубанья – Келермесские и Ульские курганы (Каменецкий 2001: 68; Бессонова 2009: 30 и примеч. 42, 74). Именно в междуречье Лабы и Урупа проходит граница между западно- кобанской и меотской археологическими культурами. «Ареал основных протомеотских памятников фактически соответствует ареалу больших кубанских курганов скифского времени… и совпадает с ареалом нахо- док предметов вооружения и узды “киммерийских” типов в Закубанье… То есть, междуречье Фарса – Белой с прилегавшим участком поймы Ку- бани обладало особым притяжением как для меотов так и для ранних номадов – вначале киммерийцев, а затем скифов. Пограничная зона двух историко-культурных ареалов… одновременно является и границей двух природно-ландшафтных зон. По междуречью Лабы – Урупа про- ходит примерная граница лугостепных и степных ландшафтов. Послед- ние расположены к востоку от Урупа (это часть западнокобанского ареала по В.И. Козенковой), а лугостепные в сочетании с лесными – к западу (меотский ареал)… Естественно предположить, что здесь же, по крайней мере, на раннем этапе, проходил и раздел сфер влияния скиф- ских группировок, “сотрудничавших” с населением своих “этнических ниш” – кобанцами и меотами» (Бессонова 2009: 30). Заманчиво было бы подкрепить тезис о существовании двух скиф- ских объединений, образовывавших симбиоз соответственно с кобанцами и меотами (условно отождествляемыми большинством изучающих их ар-

с. 141

140 хеологов соответственно с носителями восточно- и западнокавказских языков, хотя ниже будут приведены аргументы в пользу арийской языко- вой принадлежности меотов), лингвистическим материалом, но, к сожа- лению, у нас нет никаких данных о языке носителей кобанской археологической культуры. С меотским языковым материалом дело об- стоит несколько лучше. Прежде всего, до нас дошел их этноним Μαῗται 206/Μαιῶται207/Μαιῆται208 – неясно, правда, был ли он самоназванием или экзоэтнонимом (хотя вероятнее первое, ср. ниже), да и фонетическая его структура такова, что при желании его можно пытаться толковать из самых разных языков (что и происходит на практике). Скажем, О.Н. Тру- бачев возводил его к индоевропейскому *māi̯ā ‘мать’, постулировавшемуся им на основании греческого μαῖα ‘матушка; мамка-кормилица; повитуха’ и считал производным «типа *mai̯-at-, *mai̯-it- с приблизительным значе- нием ‘материнский’, полагая, что в этнониме отразился местный культ бо- гини-матери (Трубачев 1999 [1976]: 26–28), а меоты были индоариями. Приводимые им индоарийские параллели (второй элемент новоиндий- ского Maha-Mai‘Великая Мать’ и Māyā, имя матери Будды) на самом деле таковыми не являются, представляя собой соответственно новоиндийскую и пракритскую формы древнеиндийского mātár- «мать». Упоминаемое как еще одна параллель древнеиндийское māyā́- ‘волшебная сила’ (Трубачев 1999: 253) тем более не имеет отношения к словам со значением ‘мать’, хотя на народно-этимологическом уровне его и связывают с именем ма- тери Будды. Скорее уж этноним «меоты» сопоставим с авестийским maēt/θ-/mit/θ- ‘пребывать, проживать’ (анализ этого корня Э. Пираром см. в Kellens 1995: 84–85, n. 6; ср. также Pokorny 1959: 715). При такой этимо- логии он означал бы что-то вроде ‘(коренные) жители’. С другой стороны, само отождествление О.Н. Трубачевым имен меотов и переднеазиатских ариев, основавших государство Митанни, было, видимо, правильным (ср. Немировский 2012). Такое отождествление позволяет относить к меот- скому (или близкородственному меотскому) языку встречающееся в хет- тоязычном трактате митаннийца Киккули о тренинге колесничных коней слово u̯a-ša-an-na‘беговой круг’ (от индоевропейского корня, к которому, в частности, восходит русское ‘везти’). Оно фонетически не может быть 206 Вариант, представленный в эпиграфике: см. КБН 10, 25, 40, 180, 971, 972, 1015, 1039. В этот список не включены надписи 8, 9, 11, 39, 1040, где интересующий нас этноним надежно восста- навливается по стандартной титулатуре (за исключением надписи 9, где формула не вполне обычна). 207 Вариант, наиболее распространенный в древнегреческой литературе. 208 Ионийский вариант, встречающийся у Геродота (IV 123).

с. 142

141 индоарийским (там начальный согласный второго слога звучал бы как h), зато вполне может передавать индоиранский *źh. Таким образом мы по- лучаем лингвистический аргумент в пользу того, что меотский язык пред- ставлял собой самостоятельную (не иранскую и не индоарийскую) ветвь общеарийского или индоиранского (в противовес широко распространен- ному причислению меотов к носителям западнокавказских языков). Это не обязательно означает, что все меоты были ариями — по- следние могли, как в Митанни, составлять только господствующий слой и правящую династию. Любопытно, однако, что исследования ми- тохондриальной ДНК костных останков из меотских могильников де- монстрируют наибольшую генетическую близость отнюдь не к западнокавказцам, а к армянам 209, что также скорее свидетельствует в пользу арийского происхождения всех меотов (вспомним об армяно- греко-арийской общности – о современном состоянии проблемы см. Martirosyan 2013). Понятно, что генетика и языковая принадлежность не идут рука об руку, но вспомним, что к абхазо-адыгам меотов относят по сугубо географическому признаку без каких-либо лингвистических оснований. С другой стороны, есть данные о том, что скифы контакти- ровали и с восточно-, и с западнокавказцами. Относительно первых до- казательством их связей со скифами может служить фонетический облик иранского заимствования в восточнокавказских языках, для ко- торого реконструируется праформа *u̯ĕlθi ‘войлок; бурка’ (арчинское warti ‘бурка’, табасаранское verč ‘войлок’, лезгинское lit ‘войлок’, дар- гинское акушинское warhi, даргинское чирагское warse ‘бурка’, лакское warsi ‘бурка’, аварское burtina ‘бурка; войлок’, чеченское werta ‘бурка’ и др.) (Климов 1972: 54; Старостин 1988: 113 = 2007: 314) – ср. аве- стийское varəsa- ‘волос’, родственное приведенному русскому слову (а также древнеиндийскому válśa-) и имеющее тем самым индоевро- пейскую этимологию. Как отметил С.А. Старостин, фонема *θ рекон- струируется только для восточнокавказского в очень малом количестве по-видимому неисконных корней (Старостин 1988: 154, примеч. 3 = 2007: 314, примеч. 2). Для нас она представляет интерес тем, что из до- кументированных древнеиранских языков регулярна только для древ- неперсидского и скифского, в которых представляет собой рефлекс общеиранского *ś, давшего в большинстве иранских s. Таким образом, восточнокавказцы могли заимствовать слово, содержащее этот рефлекс *ś, либо из древнеперсидского, либо из скифского. Но язык предков 209 См. Рычков и др. 2013.

с. 143

142 древних персов при их появлении в Передней Азии еще сохранял ś, иначе они не восприняли бы название Ассирии (Aššur) в виде *Aśura, что впоследствии дало древнеперсидское Aθura: непосредственная пе- редача аккадского -šš- через -θ- при несомненном наличии в прадрев- неперсидском явно более близких к аккадской фонеме (как бы она реально ни произносилась, как свистящий или шипящий) звуков s и š маловероятна. Конечно, не исключено, что персы восприняли название Ассирии через мидян в закономерной мидийской форме *Asura и, зная, что мидийскому s в их языке часто соответствует θ, автоматически за- менили s на θ 210, но, учитывая, что в ряде позиций мидийскому s соот- ветствует s в древнеперсидском, в данном случае такой автоматический «пересчет» едва ли мог произойти. Следовательно, когда (и если 211) но- сители прадревнеперсидского контактировали с восточнокавказцами, они еще не могли передать им слово, содержащее фонему θ, появив- шуюся в их языке позднее. Тем самым единственным реально засви- детельствованным кандидатом на роль языка-донора в случае с восточнокавказским *u̯ĕlθi остается скифский 212. О связях скифов с западнокавказцами свидетельствует разбирав- шееся выше скифское * sana ‘вино’ < праадыгейско-кабардинского *saná ‘смородина; вино’. Правда, это слово наличествует и в осетин- ском (иронское sæn, дигорское sænæ ‘вино’ – см. ИЭСОЯ III: 66–68, где скифское слово ошибочно считается источником северокавказских), не являющемся потомком скифского, поэтому могло быть заимствовано и в доскифский, общевосточноиранский период, но поскольку в других иранских языках оно не засвидетельствовано, велика вероятность того, что мы имеем дело со скифским заимствованием в аланском, resp. осе- тинском, тем более, что в осетинском известны слова с нерегулярными для осетинского, но регулярными для скифского рефлексами обще- иранских фонем (точнее, одной фонемы *ś, ср. выше). Таким образом, лингвистические данные при всей их скудости подтверждают сделанный на археологическом материале вывод о взаи- модействии скифов с по меньшей мере двумя (а по лингвистическим 210 О возможности таких замен см. выше, примеч. 135. 211 Мы не можем утверждать с уверенностью, что предки персов пришли в места своего после- дующего обитания именно через Кавказ, хотя мне это представляется более вероятным, чем их приход с востока, из Средней Азии. 212 Как всегда в подобных случаях, приходится оговорить, что рассматриваемое слово могло про- исходить и из какого-то не дошедшего до нас древнеиранского языка, в котором, как в древнепер- сидском и скифском, общеиранский *ś давал θ, но я предпочитаю исходить из имеющихся в нашем распоряжении языковых фактов.

с. 144

143 данным – тремя: восточно- и западнокавказскими и синдо-меотской213) различными культурами Северного Кавказа и Предкавказья. Если соответствует истине гипотеза о том, что второй элемент имени греческого Аполлона – Γοιτόσυρος (вар. Οἰτόσυρος, предлагается также конъектура Ϝοιτόσυρος, см. подробно в Глоссарии) отражает об- щеиранское * śūra- ‘сильный, могучий’ (ср. древнеиндийское śū́ra-, авест. sūra- ‘id’), а это вполне правдоподобно, то можно утверждать, что скифы включили в свой пантеон божество (или божеств – ср. также s.v. *ἈρϜιμήασα, Θαμιμασάδας) носителей другого арийского (не обя- зательно иранского) языка (в собственно скифском *ś дал θ), а в свой ономастикон – их имена (ср. s.v. Σαριακος). Логично предположить, что и сами носители этого языка (или языков) образовали один из компо- нентов скифского этноса. Не исключено, что этот язык принесли в Се- верное Причерноморье носители отличной от раннескифской археологической культуры и антропологических особенностей, повли- явшие на формирование классической скифской культуры и, судя по антропологическим данным, вошедшие в состав классических скифов. С другой стороны, в скифском этногенезе явно приняли участие носи- тели автохтонной культуры, чей симбиоз с раннескифской можно ви- деть, например, в сочетании двух погребальных обрядов в кургане Перепятихе. Они также могли быть ариями или иранцами-нескифами. Еще один заслуживающий внимания аргумент в пользу наличия в Северном Причерноморье носителей неиранской арийской речи – эти- мология этнонима «синды», известного в том числе и по эпиграфике, т.е. вполне аутентичного. Если возводить его к арийскому * sindhu- ‘река’, а первоначально, видимо, «естественная граница», будь то река или море (EWAia II: 729–730, с литературой), становится понятным, что скифы и впрямь могли называть синдов индами, поскольку в их иран- ском языке арийскому слову должно было соответствовать *hindu- 214. Вышеизложенное дает основания несколько модифицировать старую гипотезу о предполагаемом индоарийском населении Восточной Европы215. Она, как справедливо отметили Э.А. Грантовский и Д.С. Раевский, имеет 213 Учитывая сообщение Страбона (XI 2. 11), что синды – часть меотов, и языковые данные, сви- детельствующие, что и те, и другие говорили на неиранском арийском (ср. также ниже). 214 Что мы видим в иранском названии Индии, первоначально индийской сатрапии империи Ахе- менидов (совр. Синд), воспринятом европейскими языками, причем название это считается ира- низацией индийского топонима, так что теоретически скифы, столкнувшись с синдами, также могли иранизировать самоназвание последних. 215 Гипотезу об индоарийском населении на Тамани и в Прикубанье в первой половине прошлого века разрабатывал П. Кречмер. С 70-х годов О.Н. Трубачев писал уже об индоарийском языковом субстрате практически на всей территории Северного Причерноморья.

с. 145

144 «два аспекта: 1) принципиальная возможность их пребывания здесь и 2) его реальные доказательства для скифской эпохи. Первое теоретически допу- стимо и согласуется с выводом о длительном обитании индоиранцев и их разделении на две ветви в Юго-Восточной Европе 216», а вот поиски реликтов индоарийского языка на этой территории пока не дают желаемых результа- тов» (Грантовский, Раевский 1984: 48). Действительно, практически все при- меры якобы индоарийских лексем (Трубачев 1999; Яйленко 2011) либо вообще не подкрепляются сколько-нибудь надежным материалом, либо опи- раются на сходство со словами позднего санскрита, не зафиксированными в ведийском и явно представляющими собой заимствования из неарийских языков Индии, либо могут по фонетическому облику с равным основанием считаться и индоарийскими, и иранскими, и иными арийскими (Грантовский, Раевский 1984). Представляется, что приведенный выше материал, при всей его скудости, свидетельствует принадлежности нескифского населения Се- веро-Западного Кавказа (меотов/синдов) не к индоарийской, а к другой са- мостоятельной ветви арийских языков. Лингвистический материал, насколько можно судить, подтверждает выводы археологов о контактах скифов с фракийцами: напомню о явно иранских наименованиях некоторых фракийских племен (сайи, сатры, см. выше) и о древнеперсидском (изначально, видимо, мидийском) обозначении фракийцев «скудра», видимо, восходящему к самоназванию скифов (Szemerényi 1980: 23–25; Кулланда 2009 – оба автора согласны в том, что Skudraпроисходит от Skuða, хотя по-разному объясняют возникновение ми- дийско-древнеперсидской формы) (см. подробнее выше). Можно также вспомнить, что, по мнению ряда исследователей, этноним Σκύθαι греки за- имствовали через фракийское посредство (об этом см. выше, примеч. 132). Языковые данные свидетельствуют и о контактах скифов с носителями вос- точных и западных северокавказских языков. Нет бесспорных данных о том, что северокавказский компонент вошел в состав скифского этноса (хотя ант- ропологические материалы вроде бы свидетельствуют о захоронении в ко- банском могильнике Уллубаганалы представителей двух разных антропологических типов: характерного для автохтонного кобанского насе- ления и пришлого – см. Ковалевская 2005: 63), но при наличии тесных свя- зей, отразившихся в материальной культуре, это весьма вероятно. То же 216 Вспомним, что сам Э.А. Грантовский писал (в соавторстве с Э.О. Берзиным) о возможных следах пребывания индоариев в Северном Причерноморье (Berzin and Grantovsky 1962). Иссле- дователи, в частности, обратили внимание на то, что во всех рукописях труда Геродота при опи- сании земли, находящейся по другую от скифов сторону Боспора Киммерийского, и ее жителей упоминаются этноним «инды» (Ἰνδοί, IV 28) и название их страны «Индика» (Ἰνδική, IV 86), ко- торые издатели заменяют на «синды» и «Синдика».

с. 146

145 можно сказать и о взаимоотношениях скифов с носителями арийских язы- ков, являвшимися автохтонами Северного Причерноморья, и с фракийцами. Наконец, судя по тому, что говорилось выше об имени скифской богини Табити и названии Танаиса, скифы в Северном Причерноморье тесно взаимодействовали с носителями некоего неарийского индоев- ропейского языка, убедительные аргументы в пользу существования которого привел Г. Гольцер. Подводя итоги, перечислю еще раз основанные на языковых дан- ных выводы относительно праиранцев, скифов, их языка, этногенеза и межэтнических связей.

1. Праиранцы до распада общеиранского, произошедшего в самом конце II тыс. до н. э., и восточные иранцы (в состав которых входили предки скифов) после этого распада находились в контакте с носи- телями северокавказских языков (так, из пранахского идет, видимо, иранское «акинак»), т. е. праиранская и восточноиранская праро- дины располагались относительно близко к местам расселения се- верокавказцев, видимо, не восточнее реки Урала, чего, как правило, не учитывают археологи, выводящие скифов «из глубин Азии».
2. Скифский язык, вопреки распространенному мнению, четко отли- чался от сарматского, что позволяет, в частности, по формальным признакам исключить принадлежность к сарматам носителей опре- деленных этнонимов (сайи) и антропонимов (Сайтафарн).
3. Скифские заимствования предположительно вошли в мидийский и древ- неперсидский (через мидийское посредство?), что согласуется с данными письменных источников о деятельности скифов в Передней Азии.
4. Скифы, по-видимому, заимствовали имена (и образы?) некоторых божеств (Табити, Гойтосира и др.) у носителей иных иранских и не- иранских индоевропейских языков, на которые в Восточной Европе наслоился скифский.
5. Скифские (и по крайней мере одно северокавказское, воспринятое через скифское посредство) заимствования распознаются во фра- кийском, что подтверждает исторические и археологические сведе- ния о скифо-фракийских связях.
6. Пласт слов, которые по фонетическим особенностям можно отнести к скифским, прослеживается в Младшей Авесте, что подтверждает сообщения античных авторов о едином происхождении среднеази- атских саков и европейских скифов.

с. 147

146 ЗАКЛЮЧЕНИЕ Труды, в той или иной мере затрагивающие вопросы происхож- дения скифов, достаточно четко делятся на построенные на археоло- гическом материале (Мурзин 1990; Погребова, Раевский 1992; Иванчик 2001; Мозолевський 2005; Бессонова 2009), на лингвистических дан- ных (Vasmer 1923; Абаев 1949; Он же 1965; Он же 1979; Schmitt 2003; Mayrhofer 2006; Humbach & Faiss 2012) и ориентирующиеся на пись- менную, прежде всего античную традицию (Куклина 1985; Иванчик 2005). Это обусловлено не только профессиональными интересами того или иного исследователя (хотя они, конечно, играют в большин- стве случаев главную роль в выборе основной категории источников), – иначе две работы одного и того же автора (А.И. Иванчика) не попали бы в разные рубрики, – но и спецификой разноприродных источников, чьи сведения свести воедино чрезвычайно трудно, если не невозможно. Моя работа, как явствует из ее названия – не исключение. Будучи ис- ториком по образованию и роду занятий, я во многом вынужденно, хотя и с охотой, должен был проделать для начала (конечно, опираясь во многом на достижения предшественников) чисто лингвистическое ис- следование остатков скифского языка, дабы вычленить слой исконной лексики и определить его принадлежность, а затем попытаться отож- дествить заимствования в скифском и скифские заимствования в иных языках. Но для этого, в свою очередь, потребовалось разобраться в ис- тории дошедших до нас текстов античных авторов, прежде всего Геро- дота, чтобы оценить достоверность передачи в них скифских слов и предпочесть тот или иной рукописный их вариант, заново рассмотреть отклонения от регулярных фонетических соответствий в некоторых древнеперсидских, мидийских и авестийских лексемах и пр. Получен- ные сведения позволяют, на мой взгляд, четко отделить скифов от со- седних восточных иранцев, прежде всего сармат, выявить их языковые контакты с различными, в том числе и неиндоевропейскими этносами, а заодно дают пищу для размышлений относительно сюжетов, непо- средственно к скифологии отношения не имеющих, вроде проблем формирования Младшей Авесты или греческой исторической фоне- тики. Кроме того, стало возможным предложить ряд новых этимологий скифских (и общеиранских) слов. Читателю судить, насколько мне уда- лось свести столь разные сюжеты в единое повествование.

с. 148

147 ПРИЛОЖЕНИЕ Основные архаические скифские памятники217 АЛЕКСЕЕВКА Курган у села Алексеевки (иногда называемый Криворожским по расположению у слободы Криворожье) на реке Калитве, левом притоке нижнего течения Северского Донца, высотой 0,35 м и диаметром 3,25 м. Случайно раскопан при добыче камня в 1869 г. Обнаружены остатки погребения посредством трупосожжения в деревянной сожженной кон- струкции (Ильинская, Тереножкин 1983: 90). Среди инвентаря имеются золотой обруч, серебряная головка быка, видимо, ближневосточного производства, которую считают украшением трона или табурета или фрагментом ритона, и греческий сосуд с горлом в виде бараньей го- ловы, датируемый концом VII в до н. э. (Алексеев 2003: 113). Концом VII в. до н. э. датируется и само погребение. АЛЕКСЕЕВСКИЙ ХУТОР Разрушенное погребение у хутора Алексеевского близ Невинномыс- ска на Ставрополье. Среди инвентаря имеются раннескифские трех- дырчатые бронзовые псалии, одной оконечности которых придана форма конского копыта, удила со стремечковидными окончаниями и с литой нарезкой в шашечку на одной из поверхностей 218, двухлопастные наконечники стрел с изогнутым шипом, бронзовые и костяные стол- бики для перекрестных уздечных ремней и пр. А.А. Иессен считал его незначительно предшествующим по времени Келермесским курганам (Иессен 1954). ГОВЕРДОВСКИЙ ХУТОР. Курганы у хутора Говердовского в Адыгее, на западной окраине Майкопа, насчитывающие 21 насыпь. Исследовались в 1985–1986 гг. 217 Критерием отбора, помимо хронологии, служило наличие среди инвентаря памятников вещей ближневосточного производства, являющееся веским аргументом в пользу принадлежности этих памятников носителям этнонима, зафиксированного в ассирийских текстах начала VII в. до н. э и дошедшего до нас в форме «скифы». 218 Как отмечает В.Г. Петренко, «этот орнамент … широко представлен в памятниках VIII–VII вв. до н. э. на стержнях двукольчатых удил и практически не встречается на удилах VI в. до н. э.» (Петренко 1983: 44).

с. 149

148 экспедицией Адыгейского областного краеведческого музея под руко- водством А.А. Нехаева. Курганы 1 и 2, расположенные на восточной оконечности группы, относились ко времени скифской архаики, остальные содержали комплексы конца IV– начала III вв. до н. э. (Эрлих, Нехаев 2011). Высота кургана 1 – около 1,2 м, диаметр на- сыпи – около 40 м. Насыпь сооружена над ритуальной площадкой в центре кургана. Обнаружены бронзовые удила со стремечковидными окончаниями и псалии, железные петельчатые удила с фрагментиро- ванными трехпетельчатыми псалиями, два навершия в виде головы грифона, бронзовый котел с двумя зооморфными ручками в виде фи- гурок горных козлов и пр. Высота северной полы сильно распаханного кургана 2 составляет 0,68 м, южной – 0,9 м, диаметр 40 м. Могильная яма с каменным закладом открыта в 7,4 м к западу от центра кургана. Найдены железные двучастные петельчатые удила и стержневидные Г- образные псалии с тремя петлями. Оба кургана авторы интерпретируют как подкурганные святилища и на основании анализа инвентаря соот- носят курган 1 с младшей группой Келермесских курганов, и соответ- ственно датируют близко к рубежу VII–VI вв. до н. э., а курган 2 с келермесским этапом в целом (c сер. VII до рубежа VII–VI вв. до н. э.), т.к. данных для более узкой хронологии нет (с. 143). КЕЛЕРМЕССКИЙ МОГИЛЬНИК. Тридцать четыре кургана эпохи бронзы и раннего железа, располо- женных цепочкой, растянутой на 2 км, у станицы Келермесской 219 в 25 км к северу от Майкопа. Раскапывались в 1903–1904 гг. Д.Г. Шульцем и в 1904 г. Н.И. Веселовским, доисследовались в 1980–95 гг. Келермес- ской экспедицией Государственного Эрмитажа под руководством Л.К. Галаниной (1980–1983) и А.Ю. Алексеева (1984–1995), а в 1989–90 гг. совместно с Гиагинской экспедицией Института археологии Р АН под руководством Т.М. Кузнецовой. Инвентарь «младших» курганов, рас- копанных Шульцем, включает многочисленные изделия переднеазиат- ской торевтики, серебряное зеркало, два ритона, бронзовые удила и уздечные бляшки, бронзовые навершия, железный меч в золотых нож- нах, золотую диадему с головкой грифона, железную секиру, обложен- ную золотом, бронзовые наконечники стрел, железные наконечники копий и пр. Общая датировка со 2-ой – 3-ей четверти VII до рубежа VII– VI вв. до н. э. (Галанина 1997; Она же 2006) или с 660 по 620 гг. до н. э. 219 От адыгского къэлэр мэз«черемшовый лес», по названию балки, идущей от горы Махошевской до станицы Келермесской (Коков 1974: 194).

с. 150

149 (Алексеев 2003: 109). «Старшие» же курганы, раскопанные Веселов- ским, практически не содержат очевидных переднеазиатских артефак- тов 220 и потому могут датироваться и более ранним временем, на что обратил мое внимание А.Ю. Алексеев (см. Alekseev 2007: 33, 34; Алек- сеев 2008). О погребальных сооружениях курганов, раскопанных кла- доискателем Шульцем, почти ничего не известно (говорится лишь об отсутствии в могилах деревянных конструкций). Н.И. Веселовский ре- конструировал следы деревянных столбов на дне расположенных усту- пами прямоугольных могильных ям, но доисследование его кургана 2 (31 по современной нумерации) выявило ошибочность этого суждения, хотя деревянные конструкции все же имелись: дно могилы было обшито досками (Алексеев 2003: 105). Дощатым, возможно, было и перекрытие могилы (Артамонов 1966: 18–19; Петренко 1989: 221). КЛАДЫ, КУРГАН 41 Один из курганов могильника в урочище Клады, Адыгея, Майкоп- ский район, долина р. Фарс. Диаметр каменно-земляной насыпи 23 м, высота – 1,1 м. Под слоем земли – подпрямоугольная каменная насыпь площадью 15 на 12 м и высотой 0,8–0,9 м. Погребение было ограблено, сохранились бронзовые удила со стремечковидными окончаниями, же- лезные подражания бронзовым двукольчатым удилам, различные виды наконечников стрел и пр. Исследован экспедицией под руководством А.Д. Резепкина. Отнесен к раннекелермесскому времени, около сере- дины VII в. до н.э. (Резепкин 1981; Лесков, Эрлих 1999: 69–70). КОСТРОМСКОЙ КУРГАН Расположен близ станицы Костромской (Краснодарский край). Рас- копан Н.И. Веселовским в 1897 г. На насыпной площадке, возведенной скифами над срытой насыпью кургана эпохи бронзы, было, по сведе- ниям раскопщика (не во всем подтверждаемым современным доиссле- дованием) возведено квадратное деревянное соо ружение с четырьмя вертикально врытыми бревнами по углам и шестью столбами вдоль каждой стороны, «а шатрообразную кровлю образовывали столбы, по- ставленные наклонно по пять в ряд с наружных сторон склепа: сверху все сооружение было перекрыто камышом…» (Петренко 1989: 221). «Промежутки между столбами, вероятно, были заплетены прутьями и 220 Как отмечал А.Ю. Алексеев, к таковым можно было бы отнести только серебряный подток рукояти парадной секиры из кургана № 2 и серебряные фалары из кургана № 1 (Алексеев 2003: 105). Но для этих вещей (прежде всего для подтока секиры) допускается и их собственно скифское происхождение (Алексеев 2008: 9).

с. 151

150 обмазаны глиной. Сверху вдоль стенок лежали четыре балки, на кото- рые опирались скаты пирамидальной крыши… Деревянное соо руже- ние… уцелело потому, что перед засыпкою землей оно было подожжено и бревна успели обгореть и обуглиться» (Артамонов 1966: 27–28). Курган ограблен, но сохранились отдельные вещи, в том числе золотая пластина в виде оленя, предположительно украшавшая поверх- ность горита (ОАК 1897; Алексеев 1996). Рубеж VII–VI вв. до н.э. КРАСНОЗНАМЕНСКИЙ КУРГАННЫЙ МОГИЛЬНИК. Ставропольский край, близ хутора Красное Знамя в 2 км к югу от села Дубовки и в 10 км к западу от районного центра, села Алексан- дровского, на возвышенном правом берегу Халявинского ручья, впа- дающего в р. Дубовку, приток р. Томузловки. Исследован в 1973–1975 и 1978–1980 гг. Ставропольской (впоследствии Краснознаменской) экспедицией под руководством В.Г. Петренко. Девять курганов, дати- рующихся периодом от второй до последней четверти VII в. до н. э. (Петренко 2006). Под насыпью кургана 1 обнаружены три погребаль- ные камеры, огражденные общей стеной, и не имеющее аналогов ка- менное сооружение, возможно, святилище. Для сравнения с другими раннескифскими погребальными соо ружениями особый интерес представляет южная могила кургана 1, являющая собой «каменную гробницу площадью около 50 кв. м, стены которой составляли вко- панные вертикальные плиты высотой 2,5 м. Внутренняя поверхность стен и коридора была обмазана слоем светлой глины. Деревянная с каменным покрытием крыша гробницы опиралась на деревянные столбы, поставленные у стен, стенку внутренней перегородки и ка- менную колонну в центре. Выход обрамляли две каменные колонны. Для повторных захоронений к основной гробнице пристраивали ка- меры или отдельные входы. Входы имели вид более или менее длин- ного коридора с каменными стенами, перекрытого деревом» (Петренко 1989: 217–218). Краснознаменский могильник содержал разнообразный погребальный инвентарь, состоящий из предметов во- оружения, конской узды, украшений, керамики. Наибольший интерес представляют детали погребальных колесниц и останки запряженных в них коней. Изображение на обкладке дышла из кургана 1 было иден- тифицировано с богиней Иштар в ассирийском исполнении, что, в частности, послужило одним из оснований для уточнения хронологии и определения передневосточных связей, отразившихся в материале могильника.

с. 152

151 МЕЛЬГУНОВСКИЙ, ИЛИ ЛИТОЙ Курган (по имени генерал-поручика Мельгунова, приказавшего в 1763 году осуществить раскопки) близ города Елисаветграда (совр. Ки- ровоград) в междуречье верховьев Ингула и Ингульца. VII–VI вв до н. э. Сбоку в верхней части насыпи был обнаружен каменный ящик, в ко- тором помещался клад. Ниже шла перегорелая земля с углями, перего- ревшими костями и расплавленным металлом, т.е. погребение совершалось по обряду трупосожжения. Клад включал меч, обложен- ный золотом (или электром), украшенный изображениями, сочетаю- щими ближневосточные и скифские черты, в том числе фигуру скифского оленя на лопасти для подвешивания. Имелись также золотая лента с изображениями животных в греческом стиле, семнадцать скиф- ских золотых блях в виде птицы, золотая диадема из трех рядов цепо- чек, пропущенных сквозь девять розеток и другие украшения, серебряные детали ближневосточного табурета (?), а также сорок втуль- чатых бронзовых наконечников стрел листовидной и трехгранной формы, иногда с шипами (Артамонов 1974: 70). НАРТАН Курганный могильник у села Нартан близ г. Нальчика (Кабардино- Балкария). Новостроечной экспедицией Кабардино-Балкарского инсти- тута истории, филологии и этнографии в 1978–1979 гг. раскопано 24 кургана, из них около десяти (относительно датировки некоторых среди исследователей нет единодушия, поэтому не привожу точной цифры) относятся ко второй половине VII в. до н. э. (Петренко 1989: 219). В каждом кургане – по одной подквадратной погребальной камере под центром насыпи с какими-то деревянными конструкциями по пе- риметру. Инвентарь включает изделия в зверином стиле: бутероль с изображением свернувшегося хищника, бронзовые псалии с зооморф- ными концами в виде «рогатой птицы» и т. п. (Батчаев 1985; Петренко 1989: 219; Алексеев 2003: 108–111). НОВОЗАВЕДЕННОЕ II. Могильник Новозаведенное II расположен у давшего ему название села Новозаведенного на левобережном плато среднего течения реки Кумы немного ниже впадения в нее Подкумка и включал 16 курганов, из которых курганы 2 и 5 относятся к VII в. до н. э. Маслов, Петренко 1998; Петренко, Маслов, Канторович, 2000; Петренко, Маслов, Канто- рович 2009). В инвентаре кургана 16 встречено сочетание ионийской

с. 153

152 керамики с передневосточными импортами, что позволило датировать его рубежом VII–VI вв до н. э. Находки предметов, имеющих аналогии в Закавказье, продемонстрировали связи, осуществлявшиеся на всем протяжении существования могильника, относящегося к келермес- скому кругу. Среди находок наибольший интерес представляют изде- лия в зверином стиле, парные железные ножи, детали узды и вооружения. О конструкции погребальных соо ружений см. Пегушин-1. НОВОПАВЛОВСК. Ставропольский край, юго-западная окраина г. Новопавловска. Кур- ган исследован экспедицией под руководством А.Р . Канторовича в 2006 г. Датирован концом VII–началом VI вв. до н. э. Первые для раннес- кифской эпохи находки колес со спицами, главным образом их отпе- чатков, от двухколесной колесницы, а также уздечные принадлежности, железные навершия, костяная пронизь, предметы вооружения, различ- ные украшения (преимущественно бусы) и мелкие изделия, керамиче- ские и бронзовые сосуды (Канторович, Петренко, Маслов 2007). О конструкции погребальных сооружений см. Пегушин-1. ПЕГУШИН-1 Ставропольский край, между г. Новопавловском и хутором Пегуши- ном. К раннескифскому времени относятся курганы 4 (исследован экс- педицией Государственного музея искусства народов Востока под руководством Т.А. Габуева в 2006–2007 гг.) и 14 (исследован экспеди- цией МГУ под руководством А.Р . Канторовича). Среди находок золотая накладка, способствующая установлению относительной хронологии, изделия в зверином стиле, пряжка от конской упряжи. Авторы раскопок отмечают ряд черт погребального обряда кургана 14, зафиксированных также в Новозаведенном II и Новопавловске, а именно надмогильную конструкцию, при которой несущие деревянные элементы опираются на вал выкида и столбы и перекрываются камышом, ритуальные пло- щадки за пределами могилы под южной полой и т.д. Рубеж VII–VI вв. до н. э. (Канторович, Маслов, Петренко 2011б). ПЕРЕПЯТИХА Курган Перепятиха в Правобережной лесостепи на Киевщине, в междуречье Ирпени и Роси, раскопанный в 1846 г. Н.Д. Иванишиным (Ильинская, Тереножкин 1983: 279), датируется второй половиной или концом VII в. до н.э. (традиционная дата: середина – вторая половина

с. 154

153 VI в. до н. э. была удревнена в результате исследований последних де- сятилетий). Этот курган высотой более 10 м, окруженный глинобитным «валом» высотой в 2 м (Там же), «не имел насыпи как таковой и пол- ностью был сооружен из пластов дерна и глинобитных вальков, под ко- торыми располагалось огромное погребальное соо ружение, реконструируемое как склеп площадью 180 кв. м, имевший толстые глинобитные стены, деревянный пол, двускатное перекрытие, опирав- шееся на 16 дубовых столбов. На перекрытии находилась выкладка из большого количества гранитных камней» (Скорый 2003: 80). Курган ограблен, от инвентаря его полностью разрушенного центрального по- гребения «сохранились лишь серебряная и золотая штампованные бляшки в виде грифонов и обрывки золотых лент от женского голов- ного убора, указывающие, что главное захоронение было парным. По периметру погребальной камеры, вдоль стен, располагались 14 трупоположений в деревянных гробовищах (умершие лежали вытянуто на спине, головой на запад) и трупосожжения в многочисленных гли- няных сосудах-урнах и возможно урнах-ямах, выкопанных в полу. Ко- личество кремированных покойников не известно» (Там же). Среди инвентаря можно отметить такие характерные для раннескифской куль- туры категории как бронзовые зеркала и каменные блюда, а также уже упомянутые бляшки в виде грифонов переднеазиатского производства (Ильинская, Тереножкин 1983: 279). Как отмечает С.А. Скорый, в кон- струкции погребального соо ружения и погребальном обряде отрази- лись две традиции – собственно скифская, характеризующая основное погребение (использование пластов дерна, вал вокруг кургана, ингу- мация и пр.), и автохтонная (деревянный пол и двускатная крыша склепа, трупосожжение с помещением праха в сосуды-урны) (Скорый 2003: 80). ТЕМИР-ГОРА. Погребение на Керченском п-ве в Крыму к северо-востоку от Керчи, датируемое серединой – второй половиной VII в. до н. э. Совершено в вырубленной в скале могильной яме округлой формы (4 х 3 х 1,4 м), видимо, перекрытой «деревянным накатом с устроенным над ним ка- менным закладом, просевшим в могилу» (Ильинская, Тереножкин 1983: 107) Умерший лежал головой на запад (Там же). Среди инвен- таря – грибовидные застежки (восемь штук), резные костяные пред- меты в виде птичьей головки и свернувшегося хищника и греческая ойнохоя 640–630-х гг. до н. э. (Артамонов 1966: 25).

с. 155

154 УЛЬСКИЕ КУРГАНЫ (РАННЯЯ ГРУППА) Расположены в Адыгее на восточной окраине аула Уляп. 9 курганов раскопано Н.И. Веселовским. Своими размерами отличался курган 1 1898 г., относящийся к группе второй половины или конца VI - рубежа VI-V вв. и содержавший более 360 конских скелетов. Под его насыпью в центре «открыты остатки деревянного сооружения с четырьмя стол- бами по углам, между которыми на длинных сторонах находилось по 6, а на коротких по 4 столба» (Артамонов 1966: 26–27), сходного с со- ответствующим сооружением Костромского кургана. Все погребения грабленые, но сохранились изделия в зверином стиле, предметы кон- ского снаряжения, навершия. Ранняя группа относится ко второй по- ловине VII или рубежу VII–VI вв. до н. э. ЦУКУР-ЛИМАН Курган на западном берегу Цукурского лимана на Таманском п-ве. Погребение открыто случайно, поэтому сведений об устройстве гроб- ницы не сохранилось. Среди инвентаря имелся бронзовый клевец, ар- хаический набор наконечников стрел, бронзовое украшение в виде двух хищников, стоящих на задних лапах друг против друга. У ног умер- шего – килик и ойнохоя, датируемые концом VII–началом VI в. до н. э. (Артамонов 1966: 25; Ильинская, Тереножкин 1983: 107–108).

с. 156

155 СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ ВДИ – Вестник древней истории, Москва. ВЯ – Вопросы языкознания. Москва. ИЭСОЯ – В.И. Абаев. Историко-этимологический словарь осетинского языка. Тт. I–IV , Указатель. Ленинград и Москва: Издательство Акаде- мии наук СССР , Наука, 1958–1995. КБН – Corpus Inscriptionum Regni Bosporani. Корпус боспорских над- писей. М. – Л.: Наука, 1965. КСИИМК – Краткие сообщения Института истории материальной культуры. Москва. КСИНА – Краткие сообщения Института народов Азии. Москва. Латышев SC – Scythica et Caucasica. Известия древних писателей гре- ческих и латинских о Скифии и Кавказе. Собрал и издал с русским пе- реводом В.В. Латышев. СПб.: Типография Императорской Академии наук, Т. I–II, 1893–1906. НАА – Народы Азии и Африки. Москва. СА – Советская археология. Москва. СИГТЯ – Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. Пратюркский язык-основа. Картина мира пратюркского этноса по дан- ным языка. Отв. ред. Э.Р . Тенишев, А.В. Дыбо. Москва: Наука, 2006. ЭСИЯ – В.С. Расторгуева, Д.И. Эдельман. Этимологический словарь иранских языков. Москва: Издательская фирма «Восточная литера- тура» Р АН. Т.1 – 2000, т. 2 – 2003, т. 3 – 2007, т. 4 – 2011 (издание про- должается). Acta Ant. Hung. – Acta Antiqua Academiae Scientiarum Hungaricae, Bu- dapest. Acta Orient. Hung. – Acta Orientalia Academiae Scientiarum Hungaricae, Budapest. BSO(A)S – Bulletin of the School of Oriental (and African) Studies, Lon- don. CLI – Compendium Linguarum Iranicarum. Hrsg. von Rüdiger Schmitt. Wi- esbaden: Reichert, 1989. EWAia – Manfred Mayrhofer. Etymologisches Wörterbuch des Altindoa- rischen. Bd. I–III, Heidelberg: Carl Winter Universitätsverlag, 1992–1996– 2001. FGrH – Die Fragmente der Griechischen Historiker. V on Felix Jacoby. Lei- den (–New York–Köln): E.J. Brill. Bd. I–IV .

с. 157

156 FHG – Fragmenta Historicorum Graecorum. Ed. C. et Th. Muller. Parisiis: Editore Ambrosio Firmin Didot. GiPh – Grundriß der iranischen Philologie. Hrsg. von W. Geiger und E. Kuhn. Bd. I, Abschnitt 1, 1895–1901, Abschnitt 2, 1898-1901. Bd. II, 1896– 1904. Strassburg: Verlag von Karl J. Trübner. IGBulg I 2 – Inscriptiones Graecae in Bulgaria repertae. Edidit Georgius Mi- hailov. V olumen I. Inscriptiones orae Ponti Euxini. Editio altera emendata. Serdicae MCMLXX: Academia litterarum Bulgarica. IOSPE I 2 – Inscriptiones Antiquae Orae Septentrionalis Ponti Euxini Grae- cae et Latinae iussu et impensis Societatis Archaeologicae Imperii Russici. Iterum edidit Basilius Latyschev. V olumen primum. Inscriptiones Tyrae, Ol- biae, Chersonesi Tauricae, aliorum locorum a Danubio usque ad regnum Bo- sporanum continens. Ed. alt., Petropoli MCMXVI. JA – Journal Asiatique, Paris. NCED – S.L. Nikolayev, S.A. Starostin. A North Caucasian Etymological Dictionary. Ed. by S.A. Starostin. Moscow 1994: Asterisk Publishers. New Pauly – Brill’s Encyclopaedia of the Ancient World. New Pauly. Lei- den – Boston: Brill. Pauly-Wissowa RE – Paulys Real-Encyclopädie der classischen Altertum- swissenschaft. Neue Bearbeitung unter Mitwirkung zahlreicher Fachgenos- sen. Herausgegeben von Georg Wissowa. Stuttgart: J.B. Metzler’sche Buchhandlung. RV – Ригведа. SAA – State Archives of Assyria. Helsinki: The Neo-Assyrian Text Corpus Project. SI – Studia Iranica. Paris. UEW – K. Rédei. Uralisches etymologisches Wörterbuch. Bd. I–III. Wies- baden 1988–1991: Otto Harrassowitz. WZKM – Wiener Zeitschrift für die Kunde des Morgenlandes, Wien.

с. 158

157 БИБЛИОГРАФИЯ Абаев 1945 – В.И. Абаев. Древнеперсидские элементы в скифском языке. – Иранские языки I (Переиздано в: Абаев 1949). Абаев 1949 – В.И. Абаев. Осетинский язык и фольклор. Том I. М.-Л.: Издательство Академии Наук СССР . Абаев 1965 – В.И. Абаев. Скифо-европейские изоглоссы. На стыке Вос- тока и Запада. М.: Наука, Главная редакция восточной литературы. Абаев 1972 – В.И. Абаев. К вопросу о прародине и древнейших мигра- циях индоиранских народов. – Древний Восток и античный мир. М.: Наука (переиздано в Абаев 1995). Абаев 1979 – В.И. Абаев. Скифо-сарматские наречия. – Основы иран- ского языкознания. Древнеиранские языки. М.: Наука, 272–364 (слегка переработанный вариант раздела «Скифский язык» из книги 1949 года). Абаев 1980 – В.И. Абаев. Выступление на круглом столе «Дискуссион- ные проблемы отечественной скифологии». – НАА, № 5: 129–130. Абаев 1981 – В.И. Абаев. Геродотовские SKUTHAI GEŌRGOI. – ВЯ, № 2. Абаев 1990 – В.И. Абаев. Избранные труды. I. Религия. Фольклор. Ли- тература. Владикавказ: «Ир». Абаев 1995 – В.И. Абаев. Избранные труды. II. Общее и сравнительное языкознание. Владикавказ: «Ир». Алексеев 1980 – А.Ю. Алексеев. О скифском Аресе. – Археологиче- ский сборник Государственного Эрмитажа 21. Л.: Издательство Госу- дарственного Эрмитажа, 39–47. Алексеев 1991 – А.Ю. Алексеев. Этюд об акинаках. – Л.С. Клейн. Ар- хеологическая типология. Л.: Издательство «Ленинград», 271–280. Алексеев 1996 – А.Ю. Алексеев. О так называемых «нащитных эмбле- мах» скифской эпохи. – Материалы к конференции, посвященной сто- летию со дня рождения А.А. Иессена. Между Европой и Азией. Кавказ в III – I тыс. до н. э. СПб: Издательство Государственного Эрмитажа, 130–134. Алексеев 2003: А.Ю. Алексеев. Хронография Европейской Скифии VII–IV веков до н. э. СПб: Издательство Государственного Эрмитажа. Алексеев 2008 – А.Ю. Алексеев. «Старшие» Келермесские курганы. – Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. Т. II. М. : Институт археологии Р АН, 9–10. Алексеев 2009 a – А.Ю. Алексеев. Каменный жертвенник или база ант- ропоморфного изваяния? (к этнической принадлежности Келермесских

с. 159

158 курганов). – Эпоха раннего железа. Сборник научных трудов к 60- летию С.А.Скорого. Киев-Полтава: Институт археологии Националь- ной Академии наук Украины, 12–18. Алексеев 2009 b – А.Ю. Алексеев. Особенности топографии «пред- скифских» и раннескифских изваяний в Северном Причерноморье. – Пятая Кубанская археологическая конференция. Материалы конферен- ции. Краснодар: Кубанский государственный университет, 3–4. Артамонов 1966 – М.И. Артамонов Сокровища скифских курганов в собрании Государственного Эрмитажа. Прага–Ленинград: Артия, Со- ветский художник. Артамонов 1974 – М.И. Артамонов. Киммерийцы и скифы (от появле- ния на исторической арене до конца IV в. до н. э.). Л.: Издательство Ле- нинградского университета. Балановский и др. 2013 – О.П. Балановский, Е.Ф. Батиева, C. Der Sar- kisyan, В.В. Запорожченко, A. Cooper, Е.В. Балановская, W. Haak. Скиф- ские могильники Нижнего Подонья в контексте современного и древнего населения Евразии. – Международная научная конференция «Население Юга России с древнейших времен до наших дней» (Дон- ские антропологические чтения). Сборник статей. 26–30 августа 2013 г. Ростов-на-Дону, Издательство ЮНЦ Р АН, с. 59–61. Барроу 1976 – Т. Барроу. Санскрит. Перевод с английского Н. Лариной, редакция и комментарий Т.Я. Елизаренковой. М.: Прогресс. Батчаев 1985 – В.М. Батчаев. Древности предскифского и скифского периодов. – Археологические исследования на новостройках Кабар- дино-Балкарии в 1972–1979 гг. т. II. Нальчик: Эльбрус, 7–115. Берзин 1986 – Э.О. Берзин. Сивка-Бурка, вещая Каурка, или Древняя Европа в зеркале мифов и сказок. – Знание – сила, № 11: 42–48. Бессонова 2009 – С.С. Бессонова. Каменные изваяния в контексте эт- нополитической истории Скифии. – STRATUM plus. Культурная ант- ропология и археология. № 3. 2005–2009. Скифские интерпретации. СПб – Кишинев – Одесса – Бухарест: Университет «Высшая антропо- логическая школа», 14–93. Бурлак, Старостин 2005: С.А. Бурлак, С.А. Старостин. Сравнительно- историческое языкознание. М.: Издательский центр «Академия». Бухарин 2013 – М.Д. Бухарин. Колаксай и его братья (античная традиция о происхождении царской власти у скифов). – «Аристей» № 8: 20–80. Бухарин 2014 – М.Д. Бухарин. Красное и Черное: цветовая символика в названиях морей в свете сравнительной мифологии и этнической ис- тории народов Евразии в древности и средневековье. Saarbrücken: Pal- marium Academic Publishing.

с. 160

159 Васильков 2010 – Я.В. Васильков. Миф, ритуал и история в «Махабха- рате». СПб.: Издательство «Европейский дом». Виноградов 1972 – В.Б. Виноградов. Центральный и Северо-Восточ- ный Кавказ в скифское время (VII–IV вв. до н. э.) (вопросы политиче- ской истории, эволюции культуры и этногенеза). Грозный: Чечено-ингушское книжное издательство. Виноградов, Дударев 1983 – В.Б. Виноградов, С.Л. Дударев. К этно- культурной интерпретации некоторых материалов VII в. до н. э. из Предкавказья. – Эрмитаж. Археологический сборник 23. Л.: Издатель- ство Государственного Эрмитажа, 49–54. Виноградов 1980 – Ю.Г. Виноградов. Перстень царя Скила. Политиче- ская и династийная история скифов первой половины V в. до н. э. – СА, № 3: 92–109. Витчак 1992 – К.Т. Витчак. Скифский язык: опыт описания. – ВЯ, № 5: 50–59. Вишневская 1973 – О.А. Вишневская. Культура сакских племен ни- зовьев Сырдарьи в VII–V вв до н. э. М.: Наука. Высотская 1979 – Т.Н. Высотская. Неаполь – столица государства позд- них скифов. Киев: Наукова думка. Гаврилюк 2007 – Н.А. Гаврилюк. Отклик на публикацию В.П. Яйленко «Очерки этнической и политической истории Скифии в V – III вв. до н. э.». – Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Ски- фия. Боспор. Москва – Киев – Запорожье: Дикое Поле, 2007, 119–123. Галанина 1985 – Л.К. Галанина. Шлемы кубанского типа (вопросы хро- нологии и происхождения). – Культурное наследие Востока. Л.: Наука. Галанина 1997 – Л.К. Галанина Келермесские курганы. «Царские» по- гребения раннескифской эпохи. Степные народы Евразии. Т. I. М.: Па- леограф. Галанина 2006 – Л.К. Галанина. Скифские древности Северного Кав- каза в собрании Эрмитажа. Келермесские курганы. СПб: Издательство Государственного Эрмитажа. Гамкрелидзе, Иванов 1984: Т.В. Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Иванов. Индоев- ропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типоло- гический анализ праязыка и протокультуры. Тбилиси: Издательство Тбилисского университета. Гарматта 1951 – Я. Гарматта. Мифические северные племена у Гелла- ника. – Acta Ant. Hung., T. I, fasc. 1–2. Гесиод 2001 – Гесиод. Полное собрание текстов. Перевод В. Вересаева, О. Цыбенко. М.: Лабиринт.

с. 161

160 Гиндин 1984 – Л.А. Гиндин. Членение скифских племен по данным лингво-филологического анализа (Геродот, кн. IV). – Этногенез народов Балкан и Северного Причерноморья. Лингвистика. История. Археоло- гия. М.: Наука, 36–42. Горелик 2003 – М.В. Горелик. Оружие древнего Востока (IV тысячеле- тие – IV в. до н. э.). 2-е дополненное издание. СПб.: «Атлант». Граков 1950 – Б.Н. Граков. Скифский Геракл. – КСИИМК XXXIV: 7– 18. Граков 1954 – Б.Н. Граков. Каменское городище на Днепре. М.: Изд-во Академии наук СССР . Граков 1971 – Б.Н. Граков. Скифы. М.: Изд-во Московского универси- тета. Грантовский 1960 – Э.А. Грантовский. Индо-иранские касты у скифов. М.: Издательство восточной литературы. Грантовский 1963 – Э.А. Грантовский. Из истории иранских племен на границах Индии. – КСИНА LXI. Грантовский 1963а – Э.А. Грантовский. Племенное объединение Parçu- Parçava у Панини. – История и культура древней Индии. М.: Издатель- ство восточной литературы, 68–100. Грантовский 1970 – Э.А. Грантовский. Ранняя история иранских пле- мен Передней Азии. Москва: Наука, Главная редакция восточной ли- тературы. Грантовский 1975 – Э.А. Грантовский. О восточноиранских племенах кушанского ареала. – Центральная Азия в кушанскую эпоху. Труды меж- дународной конференции по истории, археологии и культуре Централь- ной Азии в кушанскую эпоху. Душанбе, 27 сентября – 6 октября 1968 г. Т. II. М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 76–92. Грантовский 1980 – Э.А. Грантовский. Выступление на круглом столе «Дискуссионные проблемы отечественной скифологии». – НАА, № 6: 67–72. Грантовский 1981 – Э.А. Грантовский. О некоторых материалах по об- щественному строю скифов. «Родственники» и «друзья». – Кавказ и Средняя Азия в древности и средневековье (история и культура). Москва: Наука, Главная редакция восточной литературы, 59–78. Грантовский 1998 – Э.А. Грантовский. Иран и иранцы до Ахеменидов. М: Восточная литература. Грантовский 2007 – Э.А. Грантовский. Ранняя история иранских пле- мен Передней Азии. Издание второе, исправленное и дополненное. М.: Восточная литература.

с. 162

161 Грантовский, Раевский 1984 – Э.А. Грантовский, Д.С. Раевский. Об ираноязычном и «индоарийском» населении Северного Причерно- морья в античную эпоху. – Этногенез народов Балкан и Северного При- черноморья. М.: Наука, 47–66. Дешериев 2006 – Ю.Д. Дешериев. Сравнительно-историческая грам- матика нахских языков и проблемы происхождения горских кавказских народов. Издание второе, исправленное. М.: URSS. Дзиццойты 2003 – Ю.А. Дзиццойты. Нартовский эпос и Амираниани. Цхинвал: Полиграфическое производственное объединение. Доватур, Каллистов, Шишова 1982 – А.И. Доватур, Д.П. Каллистов, И.А. Шишова. Народы нашей страны в «Истории» Геродота. Тексты, перевод, комментарий. М.: Наука. Доза 1956 – А. Доза. История французского языка. Москва: Издатель- ство иностранной литературы. Дударев 1998 – С.Л. Дударев. К вопросу о месте “киммерийских” ком- плексов из Западной Азии в системе хронологических и культурных связей Причерноморья, Кавказа и восточных районов Евразии. – ВДИ, № 4: 77–93. Дьяконов 1991 – И.М. Дьяконов. Аккадский язык. – Языки Азии и Аф- рики. Т. IV , кн. 1. Афразийские языки. М: Наука, Главная редакция вос- точной литературы, 70–108. Дьяконов 2008 – И.М. Дьяконов. История Мидии от древнейших вре- мен до конца IV века до н. э. Издание 2-е, дополненное. Под редакцией С.Р . Тохтасьева и В.А. Якобсона. СПб.: Филологический факультет Санкт-Петербургского государственного университета. Дьяконов, Старостин 1988 – И.М. Дьяконов, С.А. Старостин. Хуррито- урартские и восточнокавказские языки. – Древний Восток: этнокультур- ные связи. М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 164–207. Дыбо 2007 – А.В. Дыбо. Лингвистические контакты ранних тюрков. Лексический фонд. М.: Восточная литература. Дюмезиль 1990 – Ж. Дюмезиль. Скифы и Нарты. М.: Наука, Главная редакция восточной литературы. Егоров, 1955 – Н.М. Егоров. Могильник скифского времени близ г. Ми- неральные Воды. – КСИИМК, вып. 58: 53–62. Живлов 2013 – М.А. Живлов. Андроновский арийский язык. – Языки мира. Реликтовые индоевропейские языки Передней и Центральной Азии. М.: Academia, 217–220. Зайцев 1999 – Ю.П. Зайцев. Скилур и его царство (новые открытия и новые проблемы). – ВДИ, № 2: 127–148.

с. 163

162 Зороастрийские тексты 1997 – Зороастрийские тексты. Суждения Духа разума (Дадестан-и меног-и храд). Сотворение основы (Бундахишн) и другие тексты. Издание подготовлено О.М. Чунаковой. М.: Наука, Глав- ная редакция восточной литературы. Зуев 1996 – В.Ю. Зуев. Научный миф о «савроматских жрицах». – Жре- чество и шаманизм в скифскую эпоху. Материалы международной кон- ференции. СПб.: Издательство Государственного Эрмитажа, 54–68. Иванов 1983 – Вал. Вас. Иванов. Историческая грамматика русского языка. Издание второе, исправленное и дополненное. М.: Издательство «Просвещение». Иванов 1988 – Вяч. Вс. Иванов. Древневосточные связи этрусского языка. – Древний Восток: этнокультурные связи. М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 208–218. Иванов 2004 – Вяч. Вс. Иванов. Двадцать лет спустя. О доводах в пользу расселения носителей индоевропейских диалектов из древнего Ближнего Востока. – У истоков цивилизации. Сборник статей к 75- летию Виктора Ивановича Сарианиди. М: Старый сад, 41–67. Иванчик 1996 – А.И. Иванчик. Киммерийцы. Древневосточные циви- лизации и степные кочевники в VII – VII вв. до н. э. М. Иванчик 2001 – А.И. Иванчик. Киммерийцы и скифы. Культурно-ис- торические и хронологические проблемы археологии восточноевро- пейских степей и Кавказа пред- и раннескифского времени. М. – Берлин: Палеограф. Иванчик 2004 – А.И. Иванчик. Фрагмент скифского эпоса: «Колаксаев конь» в «Парфении» Алкмана. – ВДИ, № 2: 81–88. Иванчик 2005 – А. И. Иванчик. Накануне колонизации. Северное При- черноморье и степные кочевники VIII–VII вв. до н. э. в античной лите- ратурной традиции: фольклор, литература и история. Москва – Берлин: Палеограф. Иванчик 2007 – А. И. Иванчик. Первые шаги ольвийской эпиграфики: неизвестная рукопись Егора Кёлера в Берлине. – Ε ΥΧΑΡΙΣΤΗΡΙΟΝ: Антиковедческо-историографический сборник памяти Ярослава Ви- тальевича Доманского (1928–2004). СПб.: Нестор-История, 182–213. Иванчик 2009 – А.И. Иванчик. К вопросу о скифском языке. – ВДИ, № 2: 62–88. Иессен 1954 – А.А. Иессен. Некоторые памятники VIII–VII вв. до н. э. на Северном Кавказе. – Вопросы скифо-сарматской археологии. М.: Издательство Академии наук СССР , 112–131. Ильинская, Тереножкин 1983 – В.А. Ильинская, А.И. Тереножкин. Ски- фия VII–IV вв. до н. э. Киев: Наукова думка.

с. 164

163 Исмагил 2006 – Р . Исмагил. Легенда о происхождении скифов как ран- нетюркский источник (Геродот, IV , 5–7). – Южный Урал и сопредель- ные территории в скифо-сарматское время. Сборник статей к 70-летию Анатолия Харитоновича Пшеничнюка. Уфа: Гилем, 117–122. Итина, Яблонский 1997 – М.А. Итина, Л.Т. Яблонский. Саки Нижней Сырдарьи (по материалам могильника Южный Тагискен). М.: Россий- ская политическая энциклопедия (РОССПЭН). Iвченко 2013 – А.В. Iвченко. Статер Емінака з передмістя Ольвіï. Ар- хеологія, № 2, Киïв: Iнститут археологіï НАН Украïни, 115–118. Казанский 2014 – Н.Н. Казанский. Социолингвистическая ситуация в Боспорском царстве и особенности языковой политики эллинистиче- ских государств. – Древнейшие государства Восточной Европы. 2012 год: Проблемы эллинизма и образования Боспорского царства. М.: Рус- ский Фонд Содействия Образованию и Науке, 188–199. Камболов 2006 – Т.Т. Камболов. Очерк истории осетинского языка. Владикавказ: «Ир». Каменецкий 2001 – И.С. Каменецкий. О скифах на Кубани. – Третья Кубанская международная археологическая конференция. Тезисы до- кладов. Краснодар–Анапа. Канторович, Маслов, Петренко 2011а – Канторович А.Р ., Маслов В.Е., Петренко В.Г. Скифский курган (К. 14) могильника «Пегушин-1» Став- ропольского края. – Проблемы археологии Кавказа (к 70-летию Ю.Н. Воронова). Сборник материалов Международной научной конферен- ции, посвященной 70-летию Ю.Н. Воронова (10–11 мая 2011 г., г. Сухум). Сухум: 103–109. Канторович, Маслов, Петренко 2011 б – А.Р . Канторович, В.Е. Маслов, В. Г. Петренко. Новый памятник эпохи скифской архаики на террито- рии Ставропольского края. – Древность: историческое знание и специ- фика источника. М.: ИВ Р АН: 100–103. Канторович, Петренко, Маслов, 2007 – А.Р . Канторович, В.Г. Петренко, В.Е. Маслов. Раскопки кургана раннескифской эпохи у г. Новопав- ловска (Предварительная публикация) – Материалы по изучению ис- торико-культурного наследия Северного Кавказа. Вып. VII. Ставрополь: Наследие, М.: Памятники исторической мысли. Карышковский 1960 – П.О. Карышковский. О монетах с надписью ΕΜΙΝΑΚΟ. – СА № 1, 179–195. Карышковский 1962 – П.О. Карышковский. Монеты западнопонтийских династов, найденные в Северном Причерноморье. – СА № 4: 49–58. Кассий Дион Коккейан 2011 – Кассий Дион Коккейан. Римская исто- рия. Книги LXIV–LXXX. Перевод с древнегреческого под редакцией

с. 165

164 А.В. Махлаюка. Комментарии и статья А.В. Махлаюка. СПб.: Филоло- гический факультет Санкт-Петербургского университета. Касьян 2011 – А. С. Касьян. Некоторые соображения о лексических схож- дениях между хурритским и северокавказскими языками. – ИНДОЕВРО- ПЕЙСКОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ И КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОЛОГИЯ-XV . Материалы чтений, посвященных памяти И. М. Тронского. 20–22 июня 2011 г. / Отв. редактор Н. Н. Казанский. СПб.: Наука, 406–415. Кипшидзе 1914 – И. Кипшидзе. Грамматика мингрельского (иверского) языка с хрестоматиею и словарем. СПб.: Типография Императорской академии наук. Клейн 1975 – Л.С. Клейн. Легенда Геродота об азиатском происхожде- нии скифов и нартский эпос. – ВДИ, № 4: 14–27. Клейн 2010 – Л.С. Клейн. Время кентавров. Степная прародина греков и ариев. СПб.: Евразия. Климов 1994 – Г.А. Климов. Древнейшие индоевропеизмы картвель- ских языков. М: «Наследие». Ковалев 2014 – А.А. Ковалев. Происхождение скифов из Джунгарии: основания гипотезы и ее современное состояние. – Арии степей Евра- зии: эпоха бронзы и раннего железа в степях Евразии и на сопредель- ных территориях. Сборник памяти Елены Ефимовны Кузьминой. Барнаул: Издательство Алтайского государственного университета: 124–136. Ковалевская 2005 – В.Б. Ковалевская. Кавказ – скифы, сарматы, аланы. I тыс. до н. э. – I тыс. н. э. М.: Объединенное научно-техническое изда- тельство Пущинского научного центра Р АН. Коган 2005 – А.И. Коган. Дардские языки. Генетическая характери- стика. М.: Восточная литература. Коган 2009 – Л.Е. Коган. Семитские языки. – Языки мира. Семитские языки. Аккадский язык. Северозападносемитские языки. М.: Academia, 15–112. Козинцев 2007 – А.Г. Козинцев. Скифы Северного Причерноморья: межгрупповые различия, внешние связи, происхождение. – Археоло- гия, этнография и антропология Евразии 4 (32), 143–157. Козинцев 2013 – А.Г. Козинцев. Краниометрия населения южнорусских и украинских степей в эпоху бронзы. – Международная конференция «Население Юга России с древнейших времен до наших дней» (Дон- ские антропологические чтения). 26 – 30 августа 2013 г. Сборник ста- тей. Ростов-на-Дону: Издательство ЮНЦ Р АН, 34–36. Коков 1974 – Дж.Н. Коков. Адыгская (черкесская) топонимия. Нальчик: Эльбрус.

с. 166

165 Королькова, Алексеев 1994 – Е.Ф. Королькова, А.Ю. Алексеев. Олень из Куль-Обы. – Проблемы археологии. Вып. 3. СПб. Крупнов, 1960 – Е.И. Крупнов. Древняя история Северного Кавказа. М.: Издательство АН СССР . Крюкова 2013 – В.Ю. Крюкова. Авестийский термин upāpa- и древнеи- ранские модели мира. – Commentationes Iranicae. Сборник статей к 90- летию Владимира Ароновича Лившица. Под ред. С.Р . Тохтасьева и П.Б. Лурье. — СПб.: Нестор-История, 50–58. Кузнецова 1988 – Т.М. Кузнецова. Историко-культурные связи Скифии VI– III вв до н. э. (зеркала как исторический источник). Автореф. канд. дис. М. Кузнецова 2002 – Т.М. Кузнецова. Зеркала Скифии VI–III века до н. э. том I. М.: Индрик. Куклина 1985 – И.В. Куклина. Этногеография Скифии по античным ис- точникам. Л.: Наука. Кулланда 2000 – С.В. Кулланда. Авестийское xšaēta- и осетинское bon: семантические параллели. – Василию Ивановичу Абаеву 100 лет. Сбор- ник статей по иранистике, общему языкознанию, евразийским культу- рам. М.: Языки русской культуры, 205–207. Кулланда 2005 – С.В. Кулланда. Еще раз о скифском языке. – Аспекты компаративистики. М.: РГГУ , 215–225. Кулланда 2006a – С.В. Кулланда. Lingua Scythica ad usum historici. – Древности скифской эпохи. Сборник статей. М.: ИА Р АН, 194–209. Кулланда 2006b – С.В. Кулланда. Истоки индоиранских варн. – Smara- nam. Памяти О.Ф. Волковой. Сборник статей. М.: Восточная литера- тура, 19–47. Кулланда 2008 – С.В. Кулланда. Scythica obsoleta. – ВДИ, № 1: 204–210. Кулланда 2009 – С.В. Кулланда. Thraco-Scythica denuo. – STRATUM plus. Культурная антропология и археология. № 3. 2005–2009. Скиф- ские интерпретации. СПб – Кишинев – Одесса – Бухарест: Университет «Высшая антропологическая школа», 142–145. Кулланда 2011a – С.В. Кулланда. Уроки скифского. – Вопросы языко- вого родства. Международный научный журнал. № 5: 48–68. Кулланда 2011b – С.В. Кулланда. Скифы: язык и этнос. – Вестник РГГУ . Серия «Востоковедение. Африканистика» № 2 (64). 11: 9–46. Кулланда 2011c – С.В. Кулланда. Прародины индоиранцев и иранцев. – Лексика, этимология, языковые контакты. К юбилею доктора филоло- гических наук, профессора Джой Иосифовны Эдельман: Сборник ста- тей. М., «Тезаурус», 195–203. Кулланда 2011d – С.В. Кулланда. Иранистика и эллинистика. – Древ- ность: историческое знание и специфика источника. Материалы меж-

с. 167

166 дународной научной конференции, посвященной памяти Эдвина Ар- видовича Грантовского и Дмитрия Сергеевича Раевского. Выпуск V . М.: 126–127. Кулланда 2012a – С.В. Кулланда. Скифские слова в Авесте? – Восток, № 1: 18–22. Кулланда 2012b – С.В. Кулланда. К проблеме лексических контактов северокавказских, индоиранских и классических языков. – ИНДОЕВ- РОПЕЙСКОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ И КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОЛОГИЯ- XVI (чтения памяти И. М. Тронского). Материалы Международной конференции, проходившей 18–20 июня 2012 г. / Отв. редактор Н. Н. Казанский. СПб.: Наука, 406-415. Кулланда 2014 – С.В. Кулланда. Скифские варны. – Археологические вести, вып. 20: 318–331. Кулланда, Раевский 2002 – С.В. Кулланда, Д.С. Раевский. Scythica sub specie Iranicorum (Скифская тематика в трудах Э.А. Грантовского). – ВДИ, № 4: 213–226. Кулланда, Раевский 2004 – С.В. Кулланда, Д.С. Раевский. Эминак в ряду владык Скифии. – ВДИ, № 1: 79–95. Кумахов, Кумахова 1998 – М.А. Кумахов, З.Ю. Кумахова. Нартский эпос: язык и культура. М.: Наследие. Курочкин, Субботин 1993 – Г.Н. Курочкин, А.В. Субботин. Боевые че- каны (клевцы) с головкой хищной птицы между бойком и втулкой в ази- атской и европейской частях скифского мира (к проблеме происхождения и распространения). – Античная цивилизация и варварский мир, ч. II. Новочеркасск: Новочеркасский музей истории донского казачества. Лазаров 1985 – Михаил Лазаров. Новооткрытая надпись Антигона за скифского царя Сариака. – ВДИ № 3, 47–49. Ламберти 1913 – Арканджело Ламберти. Описание Колхиды, называе- мой теперь Мингрелией / Перевел с италианского К.Ф. Ган. Тифлис. Лейпунская, Назарчук 1991 a – Н.А. Лейпунская, В.И. Назарчук. Новая находка монеты Эминака в Ольвии. – Древнее Причерноморье. II. Чте- ния памяти проф. П.О. Карышковского. Одесса. Лейпуньска, Назарчук 1991 b – Н.О. Лейпуньска, В.I. Назарчук. Нова знахiдка монети Емiнака в Ольвiï. – Археологiя № 1, 115–120. Лелеков 1980 – Л.А. Лелеков. Дискуссионные проблемы отечественной скифологии. Круглый стол. Выступление. – НАА, № 5: 125–128. Лесков, Эрлих 1999 – А.М. Лесков, В.Р . Эрлих. Могильник Фарс/Клады. М.: Государственный музей Востока. Лома 2000 – А. Лома. Праслав. *xalǫga < др.-греч. φάλαγγ- и скифский переход f > χ. – Этимология 1997–1999. М.: Наука, 87–96.

с. 168

167 Лома 2010 – А. Лома. Из топонимии древней Скифии – в поисках страны будинов. – Вопросы ономастики. № 1 (8). Екатеринбург: Изда- тельство Уральского госуниверситета, 53–65. Лукиан 2001 – Лукиан Самосатский. Сочинения. Тт. I–II. СПб.: Але- тейя.
Лукин 1941 – А.Л. Лукин. Материалы по археологии Бзыбской Абха- зии. – Государственный Эрмитаж. Труды Отдела истории первобытной культуры. Том I. Ленинград, 17–97. Лурье 2010 – С.Я. Лурье. Геродот. Издание 2-е, исправленное. М.: URSS (перепечатка издания 1947 года). Лыткин 1951 – В.И. Лыткин. О некоторых иранских заимствованиях в пермских языках. – Известия АН СССР , отд. Литературы и языка, № 4: 385–392. Лыткин, Гуляев 1970 – В.И. Лыткин, Е.С. Гуляев. Краткий этимологи- ческий словарь коми языка. М.: Наука. Маслов, Петренко 1998 – В.Е. Маслов, В.Г. Петренко. Курган № 12 мо- гильника Новозаведенное II. – Материалы по изучению историко-куль- турного наследия Северного Кавказа. Вып.1, Ставрополь. Махортых 2000 – С.В. Махортых. Об актуальных вопросах раннескиф- ской археологии. – Скифы и сарматы в VII–III вв. до н. э.: палеоэколо- гия, антропология и археология. Сборник статей. М.: Институт археологии Р АН, Государственный исторический музей, 186–193. Миллер 1882 – Всеволод Миллер. Осетинские этюды II. М.: Ученые записки Императорского московского университета. Отдел историко- филологический. Миллер 1887 – Всеволод Миллер. Осетинские этюды III. М.: Издание Императорского Московского Университета. Миллер 2006 [1773] – Г.Ф. Миллер. Избранные труды. М.: Янус-К «Московские учебники». Мищенко 1888 – Ф.Г. Мищенко. Геродот. История в девяти книгах. Пе- ревод с греческого Ф.Г. Мищенка, с его предисловием и указателем. Издание 2-е, исправленное, добавленное в предисловии и снабженное картами. Тт. I–II. М.: Издание А.Г. Кузнецова. Мозолевський 2005 – Б.М. Мозолевський. Етнична географiя Скiфiï. Киïв: «Корвiн пресс». Мошкова 2000 – М.Г. Мошкова. Еще раз о каменных «жертвенниках» и «савроматской» археологической культуре. – Скифы и сарматы в VII– III вв. до н. э. Палеоэкология, антропология и археология. М. Мурзин 1990 – В.Ю. Мурзин. Происхождение скифов: Основные этапы формирования скифского этноса. Киев: Наукова думка.

с. 169

168 Мурзін 2013 – В.Ю. Мурзiн. Деякi мiркування щодо трактування скiф- ських етногенетичних легенд. – Археологiя. Киïв, 2013, № 3: 26–31. Мусбахова 2011 – В.Т. Мусбахова. Аристей Проконнесский и время создания «Аримаспеи». – Боспорский феномен. Население, языки, кон- такты. Материалы международной научной конференции. СПб: Не- стор–История, 421–445. Назаренко 1989 – А.В. Назаренко. К этимологии этнонима ΣΚΟΛΟΤΟΙ (Геродот IV , 6). – Древнейшие государства на территории СССР . Мате- риалы и исследования. 1987 год. М.: Наука, 233–237. Напольских 2010 – В.В. Напольских. Уральско-арийские взаимоотно- шения: история исследований, новые решения и проблемы. – Индоев- ропейская история в свете новых исследований (сборник трудов конференции памяти профессора В.А. Сафронова). М.: Издательство МГОУ , 231–244. Немировский 2005 – А.А. Немировский. Массагеты Геродота и саки тиграхауда. – Эдубба вечна и постоянна. Материалы конференции, по- священной 90-летию со дня рождения Игоря Михайловича Дьяконова. СПб: Издательство Государственного Эрмитажа, 217-224. Немировский 2012 – А.А. Немировский. Умман-манда месопотамских текстов и ранние представления Месопотамии о дальнем Севере – До- клад на конференции памяти Н.Я. Мерперта (Москва, 11 сентября 2012 г.) (рукопись). Нерознак 1978 – В.П. Нерознак. Палеобалканские языки. М.: Наука. Николаев 2012 – С.Л. Николаев. Восточнославянские рефлексы акцент- ной парадигмы d и индоевропейские соответствия славянским акцент- ным типам существительных мужского рода с o- и u- основами. – Карпато-балканский диалектный ландшафт. Язык и культура. 2. М. Норманская 2008 – Ю.В. Норманская. Реконструкция названий расте- ний в уральских языках и верификация локализации прародин ураль- ских языков (прауральского, прасамодийского, прафинно-угорского, прафинно-пермского, праугорского, прафинно-волжского). – Orientalia et Classica. Труды Института восточных культур и античности. Выпуск XIX. Аспекты компаративистики 3. М., 679–734. Оранский 1988 – И.М. Оранский. Введение в иранскую филологию. Издание 2-е, дополненное. М.: Наука, Главная редакция восточной ли- тературы. Отрощенко 1984 – В.В. Отрощенко. Парадный меч из кургана у с. Ве- ликая Белозерка. – Воо ружение скифов и сарматов. Киев: Наукова думка, 121–126.

с. 170

169 Петренко 1983 – В.Г. Петренко. Скифская культура на Северном Кав- казе. – Эрмитаж. Археологический сборник 23. Л.: «Искусство». Ле- нингадское отделение, 43–48. Петренко 1989 – В.Г. Петренко. Скифы на Северном Кавказе. – Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время. М.: Наука, 216– 223. Петренко 1990 – В.Г. Петренко. К вопросу о хронологии раннескиф- ских курганов Центрального Предкавказья. – Проблемы скифо-сармат- ской археологии. М.: Наука, ГРВЛ, 60–81. Петренко 2006 – В.Г. Петренко. Краснознаменский могильник. Элит- ные курганы раннескифской эпохи на Северном Кавказе. Москва – Бер- лин – Бордо: Палеограф. Петренко, Маслов, Канторович 2000 – В.Г Петренко, В.Е. Маслов, А.Р . Канторович. Хронология центральной группы могильника «Новозаве- денное II» – Скифы и сарматы в VII–III вв. до н. э. М.: 238–248. Петренко, Маслов, Канторович 2009 – В.Г Петренко, В.Е. Маслов, А.Р . Канторович. Некоторые итоги исследования раннескифского могиль- ника Новозаведенное II в 1991–2003 гг. – Археологические открытия 1991–2003 гг. Европейская Россия. М. Петров 1968 – В.П. Петров. Скiфи: мова i етнос. Киïв: Наукова думка. Погребова 1948 – Н.Н. Погребова. Грифон в искусстве Северного При- черноморья в эпоху архаики. – КСИИМК, вып. XXII: 62–67. Погребова 2006 – М.Н. Погребова. Центральноазиатская гипотеза про- исхождения скифской материальной культуры и скифского этноса. – Древности скифской эпохи. Сборник статей. М.: ИА Р АН, 172–193. Погребова, Раевский 1989 – М.Н. Погребова, Д.С. Раевский. К вопросу об «отложившихся скифах» (Herod., IV , 22). – ВДИ, № 1: 40–65. Погребова, Раевский 1992 – М.Н. Погребова, Д.С. Раевский. Ранние скифы и древний Восток. К истории становления скифской культуры. М.: Наука. Главная редакция восточной литературы. Подосинов, Скржинская 2011 – А.В. Подосинов, М.В. Скржинская. Римские географические источники: Помпоний Мела и Плиний Стар- ший. Тексты, перевод, комментарий. (Древнейшие источники по исто- рии Восточной Европы). М.: Индрик. Полин 1992 – Полин С.В. От Скифии к Сарматии. Киев: НПК «Археолог». Пьянков 1997 – И.В. Пьянков. Средняя Азия в античной географиче- ской традиции. М.: Издательская фирма «Восточная литература» Р АН. Раевский 1977 – Д.С. Раевский. Очерки идеологии скифо-сакских пле- мен. Опыт реконструкции скифской мифологии. М.: ГРВЛ «Наука».

с. 171

170 Раевский 1985 – Д.С. Раевский. Модель мира скифской культуры. Про- блемы мировоззрения ираноязычных народов евразийских степей I ты- сячелетия до н. э. М.: ГРВЛ «Наука». Раевский 2006 – Д.С. Раевский. Мир скифской культуры. М.: «Языки славянских культур». Расторгуева 1990 – В.С. Расторгуева. Сравнительно-историческая грам- матика западноиранских языков. Фонология. М.: Наука. Резепкин 1981 – А.Д. Резепкин. Работы близ станицы Новосвободной. – АО 1980, М. Скорый 2003 – С.А. Скорый. Скифы в Днепровской Правобережной Лесостепи (проблема выделения иранского этнокультурного элемента). Киев: НАН Украины; Институт археологии; Национальный историко- культурный заповедник Чигирин. Скржинская 1987 – М.В. Скржинская. Древнейшее свидетельство о знакомстве греков с мифологией скифов. – Скифы Северного Причер- номорья. Сборник научных трудов. Киев: Наукова думка, 30–33. Смирнов 1961 – К.Ф. Смирнов. Археологические данные о древних всадниках поволжско-уральских степей. – СА, № 1: 47–72. Старостин 1988 – С.А. Старостин. Индоевропейско-севернокавказские изо- глоссы. – Древний Восток: этнокультурные связи. М.: ГРВЛ Наука, 112–163. Старостин 1989 – С.А. Старостин. Реконструкция древнекитайской фо- нологической системы. М.: ГРВЛ Наука. Старостин 1995 – С.А. Старостин. Несколько новых хурритских эти- мологий. – ВДИ, № 2: 133–136. Старостин 2007 – С.А. Старостин. Труды по языкознанию. М.: Языки славянских культур. Стеблин-Каменский 1981 – И.М. Стеблин-Каменский. Бактрийский язык. – Основы иранского языкознания. Среднеиранские языки. М.: Наука, 314–346. Стеблин-Каменский 1999 – И.М. Стеблин-Каменский. Этимологиче- ский словарь ваханского языка. СПб.: Издательство «Петербургское Востоковедение». Суриков 2008 – И.Е. Суриков. ΛΟΓΟΓΡΑΦΟΙ в труде Фукидида (I. 21.

1. и Геродот (об одном малоизученном источнике раннегреческого ис- ториописания). – ВДИ, № 2: 25–37. Суриков 2011 – И.Е. Суриков. Очерки об историописании в классиче- ской Греции. М: Языки славянских культур. Тарасюк 1956 – Л.И. Тарасюк. Имена царей Малой Скифии на монетах из Добруджи. – Краткие сообщения института истории материальной культуры № 63. М.: Издательство Академии наук СССР , 22–30.

с. 172

171 Татищев 2005 – Василий Татищев. История российская. М.: АСТ Ермак. Тереножкин 1980 – А.И. Тереножкин. Выступление на «круглом столе» «Дискуссионные проблемы отечественной скифологии». – Народы Азии и Африки, № 5: 119–121. Толстой 1953 – И.И. Толстой. Греческие граффити древних городов Се- верного Причерноморья. Москва–Ленинград: Издательство Академии Наук СССР . Топоров 2012 – В.Н. Топоров. Пиндар и Ригведа. Гимны Пиндара и ве- дийские гимны как основа реконструкции индоевропейской гимновой традиции. Orientalia et Classica. Труды Института восточных культур и античности. Выпуск XLIV . М. Тохтасьев 2005a – С.Р . Тохтасьев. Проблема скифского языка в совре- менной науке. – Ethnic Contacts and Cultural Exchanges North and West of the Black Sea from the Greek Colonization to the Ottoman Conquest. Edited by Victor Cojocaru. Iaşi: Trinitas, 59–108. Тохтасьев 2005b – С.Р . Тохтасьев. SAUROMATAE – SARMATAE – SYRMATAE. – Херсонесский сборник. Выпуск 14. Севастополь: Изда- тельский дом «Максим», 291–306. Тохтасьев 2008 – С.Р . Тохтасьев. Рец. на: А.И. Иванчик. Накануне ко- лонизации. Северное Причерноморье и степные кочевники VIII–VII вв. до н. э. в античной литературной традиции: фольклор, литература и ис- тория. Москва – Берлин, «Палеограф», 2005 (Pontus Septentrionalis III). – ВДИ, № 1: 193–204. Тохтасьев 2015 – С.Р . Тохтасьев. Из ономастики Северного Причерно- морья. XXII: Несколько скифских и сарматских имен. –ИНДОЕВРО- ПЕЙСКОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ И КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОЛОГИЯ-XVI (чтения памяти И. М. Тронского). Материалы Международной конфе- ренции, проходившей 22–24 июня 2015 г. / Отв. редактор Н. Н. Казан- ский. СПб.: Наука, 890-898. Трубачев 1967 – О.Н. Трубачев. Из славяно-иранских лексических от- ношений. – Этимология 1965. Материалы и исследования по индоев- ропейским и другим языкам. М: Наука, 3–81. Трубачев 1977 – О.Н. Трубачев. Лингвистическая периферия древней- шего славянства. Индоарийцы в Северном Причерноморье. – ВЯ, № 6, 13–29. Трубачев 1979 – О.Н. Трубачев. «Старая Скифия» (Ἀρχαίη Σκυθίη) Ге- родота и славяне. Лингвистический аспект. – ВЯ, № 4, 29–45. Трубачев 1980 – О.Н. Трубачев. Дискуссионные проблемы отечествен- ной скифологии. Круглый стол. Выступление. – НАА, № 5: 117–118.

с. 173

172 Трубачев 1983 – О.Н. Трубачев. INDOARICA. Этимологии. – Этимо- логия 1981. М.: Наука, 101–108. Трубачев 1985 – О.Н. Трубачев. INDOARICA в Северном Причерно- морье. Этимологии. – Этимология 1982. М.: Наука, 140–148. Трубачев 1999 – О.Н. Трубачев. INDOARICA в Северном Причерно- морье. М.: Наука. Фролова, Абрамзон 2005 – Н.А. Фролова, М.Г. Абрамзон. Монеты Оль- вии в собрании Государственного исторического музея. Каталог. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). Хелимский 2000 (1998) – Е.А. Хелимский. Южные соседи финно- угров: иранцы или исчезнувшая ветвь ариев («арии-андроновцы»)? – Е.А. Хелимский. Компаративистика, уралистика. Лекции и статьи. Москва: Языки русской культуры (впервые опубликовано в: ΠΟΛΥΤΡΟΠΟΝ. К 70-летию Владимира Николаевича Топорова. М., 1998): 502–510. Цаболов 2001–2010 – Р .Л. Цаболов. Этимологический словарь курд- ского языка. Т. I–II, М.: Издательская фирма «Восточная литература». Цитланадзе 1976 – ლეილა წითლანაძე. ხევის არქეოლოგიური ძეგლები (ყაზბეგის განძი). თბილისი: მეცნიერება [Лейла Цитла- надзе. Археологические памятники Хеви (Казбегский клад). Тбилиси: Мецниереба]. Черненко 1978 – Е.В. Черненко. Рецензия на: А.М. Хазанов. Социальная ис- тория скифов. Основные проблемы развития древних кочевников евразий- ских степей. М.: «Наука», 1975. – «Вопросы истории», 1978, №8, 148–150. Черненко 1979 – Е.В. Черненко. Персидские акинаки и скифские мечи. – Искусство и археология Ирана и его связь с искусством наро- дов СССР с древнейших времен. Тезисы докладов. М. Черненко 1980 – Е.В. Черненко. Древнейшие скифские парадные мечи (Мельгунов и Келермесс). – Скифия и Кавказ. Киев: Наукова думка. Членова 1993 – Н.Л. Членова. О степени сходства компонентов мате- риальной культуры в пределах «скифского мира». – Петербургский ар- хеологический вестник № 7: 49–77. Шелов 1974 – Д.Б. Шелов. Некоторые вопросы этнической истории Приазовья II–III вв. н. э. по данным танаисской ономастики. – ВДИ, № 1: 80–93. Шрамм 1997 – Готтфрид Шрамм. Реки Северного Причерноморья. Ис- торико-филологическое исследование их названий в ранних веках. М.: Eastern Communications. Эдельман 1986 – Д.И. Эдельман. Сравнительная грамматика восточ- ноиранских языков. Фонология. М.: Наука.

с. 174

173 Эдельман 1992: Д.И. Эдельман. Еще раз об этапах филиации арийской языковой общности. – ВЯ 3, 44–66. Эдельман 1999: Д.И. Эдельман. Индоиранские языки. – Языки мира: дардские и нуристанские языки. М.: Индрик, 10–13. Эдельман 2008 – Д.И. Эдельман. Хорезмийский язык. – Основы иран- ского языкознания. Среднеиранские и новоиранские языки. М.: Вос- точная литература, 6–60. Эдельман 2009 – Д.И. Эдельман. Некоторые проблемы сравнительно- исторического иранского языкознания. – Вопросы языкового родства. Международный научный журнал. № 1: 81–94. Эдельман 2013 – Д.И. Эдельман. Ложка мёда и бочка вина. – Commen- tationes Iranicae. Сборник статей к 90-летию Владимира Ароновича Лившица. Под ред. С.Р . Тохтасьева и П.Б. Лурье. — СПб.: Нестор-Ис- тория, 19–25. Яблонский, 1996 – Л.Т. Яблонский. Саки Южного Приаралья. (Архео- логия и антропология могильников) М.: ИА Р АН, информ.-издат. центр «ТИМР». Яйленко 1980 – В.П. Яйленко. Граффити Левки, Березани и Ольвии. – ВДИ, № 3: 75–116. Яйленко 2004 – В.П. Яйленко. Вотив Левкона I из Лабриса. – Древно- сти Боспора. Том 7. М.: 425–445. Яйленко 2005 – В.П. Яйленко. Магические надписи Боспора. – Древ- ности Боспора. Том 8. М.: 465–515. Яйленко 2011 – В.П. Яйленко. Индоарийский Ахилл, индоарии и ким- мерийцы Северного Причерноморья в VIII–VII вв. до н. э. – В царстве Клио. Российско-германский сборник статей по историческим дисцип- линам. Выпуск 2. Часть 1. Москва–Берлин: 226–301. Яйленко 2013 – В.П. Яйленко. Очерки этнической, политической и культурной истории Скифии VIII–III вв. до н. э. Москва: “Onebook.ru”. Якубович 2013 – И.С. Якубович. Новое в согдийской этимологии. М.: Языки славянской культуры. Alekseev 2007 – A. Alekseev. Die Kurgane von Kelermes in ihrem histo- rischen Kontext. – Reiternomadische Eliten der eurasischen Steppe. Der Skythenkongress [Berlin]: 33–34. Alexandre 1872 – C. Alexandre. Dictionnare grec-français composé sur un nouveau plan où sont réunis et coordonnés les travaux de Henri Estienne, de Schneider, de Passow et des meilleurs lexicographes et grammairiens an- ciens et modernes augmentés de l’explication d’un grand nombre de formes difficiles et suivi de plusieurs tables nécessaires pour l’intelligence des au- teurs. Treizième édition avec un vocabulaire des noms historiques, mytho-

с. 175

174 logiques et géographiques par A. Pillon. Paris: Librairie Hachette et Cie. Allen 1987 – W. S. Allen. V ox Graeca: a guide to the pronunciation of clas- sical Greek, Cambridge: Cambridge University Press. Aly 1921 – Wolfgang Aly. V olksmärchen, Sage und Novelle bei Herodot und seinen Zeitgenossen. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht. Archiloque, 1958 – Archiloque. Fragments. Texte établi par François Las- serre, Privat Docent à l’Université de Genève, traduit et commenté par André Bonnard, Professeur à l’Université de Lausanne. Paris: Société d’édition « Les Belles Lettres ». Arena 1967 – Renato Arena. Die Vertauschung θ/φ bei einigen altgriechisc- hen Inschriften. – Glotta 44: 14–19. Bailey 1960 – H.W. Bailey. Indagatio Indo-Iranica. Transactions of the Phi- lological Society. London – Hertford, 62–88. Bailey 1979 – H.W. Bailey. Dictionary of Khotan Saka. Cambridge: Cam- bridge University Press. Bartholomae 1904 – Christian Bartholomae. Altiranisches W örterbuch. Strassburg: Verlag von Karl J. Trübner. Beekes 2010 – Robert Beekes with the assistance of Lucien van Beek. Ety- mological Dictionary of Greek. Leiden–Boston: Brill (Leiden Indo-Euro- pean Etymological Dictionary Series. Ed. By Alexander Lubotsky. V ol. 10/1–2) Benveniste 1937 – Émile Benveniste. Noms d’armes orientaux en grec. – Mélanges Émile Boisacq I. Annuaire de l’institut de philologie et d’histoire orientales et slaves. Tome V . Bruxelles: Secrétariat des Éditions de l’Institut, 37–46. Benveniste 1966 – Émile Benveniste. Relations lexicales entre la Perse et la Grèce ancienne. – Accademia Nazionale dei Lincei. Quaderno № 76. Pro- blemi Attuali di Scienza e di Cultura. Atti del convegno sul tema : La Persia e il Mondo Greco-Romano (Roma 11–14 aprile 1965). Roma: 479–487. Berzin and Grantovsky 1962 – E. Berzin and E. Grantovsky. Kinsmen of Indians on Black Sea Shores. – Soviet Land, no. 10. May: 26–27. Bielmeier 1989 – Roland Bielmeier. Sarmatisch, Alanisch, Jassisch und Al- tossetisch. – CLI: 236–245. Blažek 2003 – Václav Blažek. Toward the Fenno-Ugric cultural lexicon of Indo-Iranian origin. – Indogermanische Forschungen. 108. Band: 92–99. Blois 2013 – François de Blois. Bactria, Bāxδī-, Balx. – Commentationes Ira- nicae. Сборник статей к 90-летию Владимира Ароновича Лившица. Под ред. С.Р . Тохтасьева и П.Б. Лурье. – СПб.: Нестор-История, 268–271. Boetticher 1851 – Paulus Boetticher. Arica. Halae: J.F. Lippert. Bopearachchi 1993 – Osmund Bopearachchi. Indo-Greek, Indo-Scythian

с. 176

175 and Indo-Partian Coins in the Smithsonian Institution. Washington, D.C.: The National Numismatic Collection, Smithsonian Institution. Bopearachchi and Pieper 1998 – O. Bopearachchi, W. Pieper. Ancient Indian Coins. Turnhout: Brepols. Brandenstein 1953 – W. Brandenstein. Die Abstammungssagen der Skyt- hen. – WZKM, 52: 183–211. Brandenstein 1954 – W. Brandenstein. Bemerkungen zur Völkertafel in der Genesis. – Sprachgeschichte und Wortbedeutung: Festschrift Albert Deb- runner. Bern: Francke, 57–83. Buck 1955 – C.D. Buck. The Greek Dialects. Grammar. Selected Inscrip- tions. Glossary. Chicago & London: The University of Chicago Press. Chantraine 1999 – Pierre Chantraine. Dictionnaire étymologique de la lan- gue grecque. Histoire des mots. Nouvelle édition mise à jour. Avec un Supplément sous la direction de : Alain Blanc, Charles de Lamberterie, Jean- Louis Perpillou. Paris: Klincksieck. Cheung 2007 – Johnny Cheung. Etymological Dictionary of the Iranian Verb. Leiden – Boston: Brill (Leiden Indo-European Etymological Dictio- nary Series. Ed. By Alexander Lubotsky. V ol. 2). Cornillot 1981 – François Cornillot. L’origine du nom des Scythes. – Indo- Iranian Journal, vol. 23. Dordrecht/Boston: 30–39. Cornillot 1981a – François Cornillot. De Skythès à Kolaxais. – SI, Tome 10, fasc. 1: 7–52. Darmesteter 1883 – J. Darmesteter, Etudes iraniennes. Paris : F. Vieweg, libraire-éditeur. Diakonoff 1981 – I.M. Diakonoff. The Cimmerians. – Monumentum Georg Morgenstierne I (Acta Iranica 21). Leiden: E.J. Brill, 103–140. Diakonoff and Starostin 1986 – I. Diakonoff and S. Starostin. Hurro-Urartian as an Eastern Caucasian language. München: Kitzinger. Dumézil 1962 – Georges Dumézil. La société scythique avait-elle des clas- ses fonctionnelles ? – IIJ, vol. V , № 3: 187–202. Dumézil 1963 – Georges Dumézil. Caucasique du Nord-Ouest et parlers scythiques. – Annali dell’Istituto orientale di Napoli. Sezione linguistica. V , dicembre 1963. Roma. Dumézil 1978 – Georges Dumézil. Romans de Scythie et d’alentour. Paris: Payot. Dzitstsojty 2007 – Jurij Dzitstsojty. A propos of Modern Hypotheses on the Origin of the Scythian Language. – Scythians, Sarmatians, Alans. Iranian- speaking nomads of the Eurasian Steppes. International & Interdisciplinary Conference. Barcelona, 7–10 May 2007. Abstracts of papers. Barcelona: Universitat Autònoma de Barcelona, 11–12.

с. 177

176 Ebel 1857 – Hermann Ebel. Scytische Namen. – (Kuhns) Zeitschrift für vergleichende Sprachforschung 6: 400. Emmerick and Skj ærvø 1982 – 1987 – 1997 – R.E. Emmerick and P.O. Skjærvø. Studies in the V ocabulary of Khotanese. V ol. I–III, Wien: Verlag der österreichischen Akademie der Wissenschaften. Engberg and Lubotsky 2003 – Sysse Engberg, Alexander Lubotsky. Alanic marginal notes in a Byzantine manuscript: a preliminary report. – Nartamongæ. The Journal of Alano-Ossetic Studies: Epic, Mythology & Language. Paris – Vladikavkaz/Dzæwydžyqæw, V ol. II, № 1–2: 41–45.
Ernout et Meillet 2001 – Alfred Ernout et Antoine Meillet. Dictionnaire étymologique de la langue latine. Histoire des mots. Retirage de la 4e édition augmentée d’additions et de corrections par Jacques André. Paris: Klincksieck. Frisk 1960–73 – Hjalmar Frisk. Griechisches etymologisches Wörterbuch. Bd. I-III. Heidelberg: Carl Winter. Fuchs and Schmitt 1999 – A. Fuchs and R. Schmitt. Barta-tua. – The Pro- sopography of the Neo-Assyrian Empire. V olume I, Part II: B–G. Ed. by Karen Radner. The Neo-Assyrian Text Corpus Project. [Helsinki], 1999: 273. Gauthiot 1914–1923 – R. Gauthiot. Essai de grammaire sogdienne. Paris: Paul Geuthner. Gauthiot 1916 – R. Gauthiot. Du pluriel persan en -hā. – Mémoires de la Société de linguistique de Paris, t. 20, fasc. 2. Ghirshman 1977 – Roman Ghirshman. L’Iran et la migration des Indo-Ary- ens et des Iraniens. Leiden: E.J. Brill. Grenet 1989 – Franz Grenet. Bactria II. In the Avesta and in Zoroastrian Tra- dition. – Encyclopedia Iranica, s.v. Bactria. Grillot-Susini, Herrenschmidt, Malbran-Labat 1993 – Françoise Grillot-Susini, Clarisse Herrenschmidt, Florence Malbran-Labat. La version élamite de la tri- lingue de Behistun : une nouvelle lecture. – JA, Tome 281, 1–2 : 19–59. Haas 1966 – O. Haas. Die phrygischen Sprachdenkmäler. Sofia: Académie bulgare des sciences. Hallock 1969 – Richard T. Hallock. Persepolis Fortification Tablets. Chicago Illinois: The University of Chicago Oriental Institute Publications. V olume XCII. Hammond 1980 – N.G.L. Hammond. The Extent of Persian Occupation in Thrace. – Chiron: 10. Hansen 2005 – Hesychii Alexandrini Lexicon. V olumen III (Π – Σ) editio- nem post Kurt Latte continuans recensuit et emendavit Peter Allan Hansen. Berlin – New York: Walter de Gruyter.

с. 178

177 Harmatta 1951 – János Harmatta. Studies in the Language of the Iranian Tribes in South Russia. – Acta Orient. Hung., T. I, fasc. 2–3: 261–314. Harmatta 1969 – J. Harmatta. Late Bactrian Inscriptions. – Acta Ant. Hung. XVII/3–4. Harmatta 1994 – J. Harmatta. Languages and Scripts of Graeco-Bactria and the Saka kingdoms. – History of Civilizations of Central Asia. V ol. II. The development of Sedentary and Nomadic Civilizations: 700 B.C. to A.D. 250 / Ed. J. Harmatta. Co-ed. B.N. Puri, G.F. Etemadi: UNESCO Publishing, 397–416. Hemmerdinger 1981 – Bernard Hemmerdinger. Les manuscripts d’Hérodote et la critique verbale. Genova: Publicazioni dell’Istituto di filologia classica e medievale. Henkelman 2011 – Wouter F. M. Henkelman. Of Tapyroi and tablets, states and tribes: the historical geography of pastoralism in the Achaemenid he- artland in Greek and Elamite sources. – Bulletin of the Institute of Classical Studies University of London 54-2 (2011): 1–16. Henning 1939 – W.B. Henning. Sogdian Loan-words in New Persian. – BSOS, vol. X, part. 1: 93–106. Hinge 2006 – George Hinge. Herodot zur skythischen Sprache. Arimaspen, Amazonen und die Entdeckung des Schwarzen Meeres. – Glotta 81: 86–115. Hintze 1998 – Almut Hintze. The Migrations of the Indo-Iranians and the Iranian Sound-Change s > h. – Sprache und Kultur der Indogermanen. Akten der X. Fachtagung der Indogermanischen Gesellschaft. Innsbruck, 22.–28. September 1996. Innsbruck: Institut für Sprachwissenschaft der Universität Innsbruck, 139–153. Hinz 1975 – Walther Hinz. Altiranisches Sprachgut der Nebenüberlieferungen. Unter Mitarbeit von Peter-Michael Berger, Günther Korbel und Annegret Nippa [Göttinger Orientforschungen III 3], Wiesbaden: Otto Harrasowitz. Holzer 1989 – G. Holzer. Entlehnungen aus einer bisher unbekannten indoeuropäischen Sprache im Urbaltischen und Urslavischen. Wien: Verlag der Österreichischen Akademie der Wissenschaften. Horn 1893 – Paul Horn. Grundriss der neupersischen Etymologie. Strass- burg: Verlag von Karl J. Trübner. Horrocks 1997 – Geoffrey C. Horrocks. Greek: a history of the language and its speakers. London and New York: Longman. Hude3 – Herodoti Historiae. Recognovit breviqve adnotatione critica instru- xit Carolus Hude. Editio tertia. Oxonii: Oxford University Press, 1927, T. I–II.

с. 179

178 Humbach 1960 – H. Humbach. Scytho-Sarmatica. – Die Welt der Slaven 5, München: 322–328. Humbach 1966 – Helmut Humbach. Baktrische Sprachdenkmäler I. Mit Beiträgen von Adolf Grohmann. Wiesbaden: Otto Harrassowitz. Humbach 1968 – Helmut Humbach. Μαραθοί. – Pratidānam. Indian, Iranian and Indo-European Studies Presented to Franciscus Bernardus Jacobus Kui- per on his sixtieth Birthday. The Hague: Mouton, 154–156. Humbach 1991 – Helmut Humbach in collaboration with Josef Elfenbein and Prods O. Skjærvø. The Gāthās of Zarathushtra and the Other Old Ave- stan Texts. Part I. Introduction. Text and Translation. Part II. Commentary. Heidelberg: Carl Winter Universitätsverlag. Humbach & Faiss 2012 – Helmut Humbach and Klaus Faiss. Herodotus’s Scythians and Ptolemy’s Central Asia. Semasiological and Onomasiological Studies. Wiesbaden: Dr. Ludwig Reichert Verlag. Huxley 1898 – Thomas Huxley. Biogenesis and Abiogenesis. – Collected Essays, vol. 8. New York: D. Appleton and Company. Huyse 1998 – P. Huyse. Gab es eine Lautentwicklung /k/ → /x/ im “Skytho- Sarmatischen”? – Hyperboreus 4, 167–190. Insler 1975 – Stanley Insler. The Gāthās of Zarathushtra. Téhéran – Liège: Bibliothèque Pahlavi (Acta Iranica 8). Isebaart 1982 – L. Isebaert, Encore grec τάρανδ(ρ)ος ‘renne’. – Glotta 60: 62–65. Jackson 1892 – A.V . Williams Jackson. An Avesta Grammar in Comparison with Sanskrit. Part I. Phonology, Inflection, Word-Formation with an intro- duction on the Avesta. Stuttgart: W. Kohlhammer.
Jeffery 1961 – L.H. Jeffery. The Local Scripts of Archaic Greece. A Study of the Origin of the Greek Alphabet and its Development from the Eighth to the Fifth Centuries B.C. Oxford: Oxford University Press. Jones 1996 – C.P. Jones. ἔθνος and γένος in Herodotus. – Classical Quarterly 46 (II), pp. 315–320. Jouanna 1996 – Hippocrate. Tome II, 2e Partie. Airs, eaux, lieux. Texte établi et traduit par Jacques Jouanna. Paris: Société d’édition « Les Belles Let- tres ». Juret 1938 – A.-C. Juret. Phonétique grecque. Paris: Société d’édition « Les Belles Lettres ». Justi 1895 – F. Justi. Iranisches Namenbuch, Marburg: Elwert; фототипи- ческое переиздание – Hildesheim: Georg Olms Verlagsbuchhandlung, 1963. Justi 1896–1904 – Ferdinand Justi. Geschichte Irans von dem ältesten Zeiten bis zum Ausgang der Sāsāniden. – GiPh, Bd. 2 : 395–550.

с. 180

179 Kassian 2010/2011 – A. Kassian. Hurro-Urartian from the lexicostatistical Viewpoint. – Ugarit-Forschungen. 2010/2011. 42. Münster: Ugarit-Verlag, 383–451. Kellens 1995 – Jean Kellens. Liste du verbe avestique. Avec un appendice sur l’orthographe des racines avestiques par Eric Pirart. Wiesbaden : Dr. Lu- dwig Reichert Verlag. Kellens et Pirart 1988–1991 – Jean Kellens, Eric Pirart. Les textes vieil-ave- stiques. V ol. I–III, Wiesbaden : Dr. Ludwig Reichert Verlag. Kieffer 1989 – Charles M. Kieffer. Le parāčī, l’ōrmuṛī et le groupe des lan- gues iraniennes du Sud-Est. – CLI: 445–455. Kluge – Seebold 2002 – Friedrich Kluge. Etymologisches Wörterbuch der deutschen Sprache. Bearbeitet von Elmar Seebold. 24., durchgesehene und erweiterte Auflage. Berlin – New York: de Gruyter. Kõiv 2011 – Mait Kõiv. A note on the dating of Hesiod. – Classical Quarterly 61. 2: 355–377. Kullanda 2014a – S.V . Kullanda. North Caucasian loanwords in Indo-Iranian and Iranian. – Scripta Antiqua. Вопросы древней истории, филологии, искусства и материальной культуры. Альманах. Том третий. К юбилею Эдварда Васильевича Ртвеладзе. М., «Собрание», 2014, 717–725. Kullanda 2014b – S.V . Kullanda. External relations of Scythian. – Вопросы языкового родства. Международный научный журнал. № 11, 81–90. Kuz’mina 2007 – Elena E. Kuz’mina. The Origin of the Indo-Iranians. Lei- den – Boston: Brill. Latte 1953 – Hesychii Alexandrini Lexicon. V olumen I (Α – Δ). Recensuit et emendavit Kurt Latte Regiomontanus. Hauniae : Ejnar Munksgaard edi- tore. Latte 1966 – Hesychii Alexandrini Lexicon. V olumen II (Ε – Ο). Recensuit et emendavit Kurt Latte. Hauniae : Ejnar Munksgaard editore. Lecoq 1987 – Pierre Lecoq. Le mot farnah- et les Scythes. – CRAI: 671– 681. Lejeune 1972 – Michel Lejeune. Phonétique historique du mycénien et du grec ancien. Paris: Éditions Klincksieck. Livshitz 1970 – V .A. Livshitz. A Sogdian Alphabet from Panjikant. – W.B. Henning Memorial V olume. London: Lund Humphries Publishers, 256–263. Loma 2000 – A. Loma. Skytische Lehnwörter im Slawischen. – Studia Ety- mologica Brunensia 1: 333–350. Lubotsky 1995 – A. Lubotsky. Sanskrit h < *dh, bh. – «Стхапакашраддха». Сборник статей памяти Г.А. Зографа. СПб.: Центр «Петербургское Вос- токоведение», 104–144. Lubotsky 1998 – A.M. Lubotsky. Avestan x varenah-: the etymology and con-

с. 181

180 cept. – W. Meid (ed.) Sprache und Kultur. Akten der X. Fachtagung der In- dogermanischen Gesellschaft, Innsbruck: Institut für Sprachwissenschaft der Universität Innsbruck, 479–488. Lubotsky 2001 – A. Lubotsky. The Indo-Iranian Substratum. – Early Con- tacts between Uralic and Indo-European: Linguistic and Archaeological Considerations. Ed. Chr.Carpelan, A.Parpola, P.Koskikallio. Helsinki: Su- omalais-ugrilainen Seura, 301–317. Lubotsky 2002 – A. Lubotsky. Scythian elements in Old Iranian. – Indo-Ira- nian Languages and Peoples. Proceedings of the British Academy, 116: 189– 202. Lubotsky 2004 – Alexander Lubotsky. Avestan siiazd-, Sanskrit sedh-, Latin cēdere ‘to flinch’. – Per aspera ad asteriscos. Studia Indogermanica in ho- norem Jens Elmegård Rasmussen sexagenarii Idibus Martiis anno MMIV . Ed. by Adam Hyllested, Anders Richardt Jørgensen, Jenny Helena Larsson and Thomas Olander. Innsbruck: Institut für Sprachwissenschaft, 2004, 323– 332. Lucian 1955 – Lucian with an English translation by A.M. Harmon in eight volumes. V . Cambridge, Massachusetts – London: Harward University Press – William Heinemann Ltd. Mallory & Adams 1997 – J.P. Mallory and J.Q. Adams (Eds.). Encyclopedia of Indo-European Culture. London and Chicago: Fitzroy Dearborn Publis- hers. Marquart 1895 – J. Marquart. Untersuchungen zur Geschichte von Iran I. – Philologus 54. Marquart 1896 – J. Marquart. Untersuchungen zur Geschichte von Iran II. – Philologus 55. Marquart 1901 – J. Marquart. Erānšahr nach der Geographie des Ps. Moses Xorenac’i. Berlin: Weidmannsche Buchhandlung. Martínez & De Vaan 2001 – Javier Mart ínez & Michiel de Vaan. Introducción al Avéstico. Madrid: Ediciones Clasicas. Martirosyan 2010 – Hrach K. Martirosyan. Etymological Dictionary of the Armenian Inherited Lexicon. Leiden–Boston: Brill (Leiden Indo-European Etymological Dictionary Series. Ed. By Alexander Lubotsky. V ol. 8). Martirosyan 2013 – The place of Armenian in the Indo-European language family: the relationship with Greek and Indo-Iranian. – Вопросы языкового родства. Международный научный журнал. № 10: 85–137. Mayrhofer 1965 – M. Mayrhofer. Germano-Iranica. – (Kuhns) Zeitschrift für vergleichende Sprachforschung, Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 224–230. Mayrhofer 1973 – M. Mayrhofer. Onomastica Persepolitana. Das altira-

с. 182

181 nische Namengut des Persepolis-Täfelnen, Wien: Verlag der Österreichischen Akademie der Wissenschaften. Mayrhofer 1979 – Manfred Mayrhofer. Die altpersichen Namen. Wien: Ver- lag der Österreichischen Akademie der Wissenschaften. Mayrhofer 1989 – Manfred Mayrhofer. V orgeschichte der iranischen Sprac- hen; Uriranisch. – CLI: 4–24. Mayrhofer 2006 – Manfred Mayrhofer. Einiges zu den Skythen, ihrer Sprache, ihrem Nachleben. Wien: Verlag der Österreichischen Akademie der Wissenschaften. Meyer 1856 – Leo Meyer. Εἷς μία ἕν. – (Kuhns) Zeitschrift für vergleichende Sprachforschung V . Berlin: F. Dümmler’s Verlagsbuchhandlung, 161–166. Minorsky 1930 – V . Minorsky. Transcaucasica. – JA, Tome CCXVII, 1: 41– 112. Mitchiner 1976 – M. Mitchiner. Indo-Greek and Indo-Scythian Coinage. V ol. V . Establishment of the Scythians in Afghanistan and Pakistan. The Parthians, the Dynasties of Otannes and V onones, the Conquests of Maues circa 130 to 40 B.C. London: Hawkins Publications. Morgenstierne 2003 – Georg Morgenstierne. A New Etymological V ocabu- lary of Pashto. Compiled and edited by J. Elfenbein, D.N. MacKenzie and Nicholas Sims-Williams. Wiesbaden: Dr. Ludwig Reichert Verlag. Müllenhoff 1866 – Karl Müllenhoff. Über die herkunft und sprache der pon- tischen Scythen und Sarmaten. Auszug aus dem Monatsbericht der Königl. Akademie der Wissenschaften zu Berlin, VIII: 549–576. Müllenhoff 1892 – Karl Müllenhoff. Deutsche Altertumskunde III. Berlin: Weidmannsche Buchhandlung (слегка измененное и дополненное пере- издание работы 1866 г.). Orël and Starostin 1990 – V . E. Orël, S.A. Starostin. Etruscan as an East Caucasian Language. – Proto-Languages and Proto-Cultures: Materials from the First International Interdisciplinary Symposium on Language and Pre- history, Ann Arbor, Michigan, November 1988 / Ed. V . Shevoroshkin. Boc- hum: Universitätsverlag Dr. Norbert Brockmeyer, 60–68. Paap 1948 – A.H.R.E. Paap. De Herodoti reliquiis in papyris et membranis Aegyptiis servatis (Papyrologica Lugduno-Batava IV). Leiden: E.J. Brill. Pinault 1998 – Georges-Jean Pinault. Analyse de latin caesaries. – Moussyl- lanea. Mélanges de linguistique et de littérature anciennes offerts à Claude Moussy. Louvain – Paris (Bibliothèque d’études classiques dirigée par Guy Serbat et Paul-M. Martin. 15): Éditions Peeters, 15–30. Pinault 2008 – Georges-Jean Pinault. La langue des Scythes et le nom des Arimaspes. – Comptes rendus de l’Académie des Inscriptions et Belles-Let- tres: 105–138.

с. 183

182 Pisani 1973 – V . Pisani. Manuale storico della lingua greca. Seconda edi- zione con un’Appendice: Il Miceneo di Celestina Milani, Brescia: Paideia Editrice. Pokorny 1959/69 – Julius Pokorny. Indogermanisches etymologisches Wörterbuch. Bd. I–II. Bern – München: Franсke. Rau 1972 – Wilhelm Rau. Töpferei und Tongeschirr im vedischen Indien. Wiesbaden: Franz Steiner Verlag GMBH. Risch 1954 – E. Risch. Die Sprache Alkmans. – Museum Helveticum 11: 20–27. Rosén 1987–1994 – Herodoti Historiae. Edidit Haiim B. Rosén. V ol. I–II. Leipzig: BSB B.G. Teubner Verlagsgesellschaft. SAA 4 – Queries to the Sungod. Ed. by I. Starr. Helsinki 1990. Šafařik 1836 – Pawel Josef Šafařik. Slawanské Starožitnosti. Oddil Děgepisný. Swazek II. Arch. 11–20. Pomoci českého museum w Praze: Tis- kem Jana Spurného. Schmitt 1967 – Rüdiger Schmitt. Medisches und persisches Sprachgut bei Herodot. – Zeitschrift der Deutschen Morgenländischen Gesellschaft, Bd. 117. Wiesbaden: 119–145. Schmitt 1978 – Rüdiger Schmitt. Die Iranier-Namen bei Aischylos. Wien: Verlag der Österreichischen Akademie der Wissenschaften. Schmitt 1989 – Rüdiger Schmitt. Andere altiranische Dialekte. – CLI: 86– 94. Schmitt 2002 – Rüdiger Schmitt. Die iranischen und Iranier-Namen in den Schriften Xenophons. Wien: Verlag der Österreichischen Akademie der Wis- senschaften. Schmitt 2003 – Rüdiger Schmitt. Die skytischen Personennamen bei Hero- dot. – Annali dell’Istituto Universitario di Napoli [AION], 63/1–4: 1–31. Schmitt 2006 – Rüdiger Schmitt. Iranische Anthroponyme in den erhaltenen Resten von Ktesias’ Werk (Iranica Graeca Vetustiora. III). Wien: Verlag der Österreichischen Akademie der Wissenschaften. Schmitt 2012 – Rüdiger Schmitt. Die Sprache(n) von Skythen, Sarmaten und Alanen. Bemerkungen zur nordiranischen Sprachgeschichte. – Philolo- gia Fenno-Ugrica 16–17, 2010–2011 [2012], 1–27. Schwyzer 1960 – Dialectorum Graecarum exempla epigraphica potiora (‘Delectus inscriptionum Graecarum propter dialectum memorabilium’ quem primum atque iterum ediderat Paulus Cauer editio tertia renovata). Edidit Eduardus Schwyzer, professor Turicensis. Hildesheim: Georg Olms Verlagsbuchhandlung (первое издание – Leipzig 1923). Schwyzer 1968 – Eduard Schwyzer. Griechische Grammatik. I–IV , München: C.H. Beck’sche Verlagsbuchhandlung.

с. 184

183 Senior 2001 – R.C. Senior. Indo-Scythian Coins and History. V ol. I. An Ana- lysis of the Coinage. V ol. II. The Illustrated Catalogue of Indo-Scythian and Indo-Parthian Coins. London: Classical Numismatic Group. Sims-Williams 1981 – Nicholas Sims-Williams. The Sogdian Sound-system and the Origins of the Uyghur Script. – JA, Tome 269: 347–360. Sims-Williams 1989 – Nicholas Sims-Williams. Sogdian. – CLI: 173–192. Sims-Williams 1997 – Nicholas Sims-Williams. A Bactrian god. – Bulletin of the School of Asian and African Studies. V ol. 60. Part 2: 336–338. Sims-Williams 2002 – Nicholas Sims-Williams. Ancient Afghanistan and its invaders: Linguistic evidence from the Bactrian documents and inscrip- tions. – Indo-Iranian Languages and Peoples. Ed. by Nicholas Sims-Willi- ams. Proceedings of the British Academy 116. Oxford: Oxford University Press, 225–242. Skjærvø 1983 – Prods O. Skjærvø. Farnah- : mot mède en vieux perse ? – Bulletin de la Société de linguistique de Paris, Tome 78, fascicule 1: 241– 259. Skjærvø 1989 – Prods O. Skjærvø. Pashto. – CLI: 384–410. Starostin 2007 a – Sergei Starostin. Indo-European among other language families: problems of dating, contacts and genetic relationships. – С.А. Ста- ростин. Труды по языкознанию. М.: Языки славянских культур, 806– 820. Starostin 2007 b – Sergei Starostin. Indo-European glottochronology and homeland. – С.А. Старостин. Труды по языкознанию. М.: Языки сла- вянских культур, 821–826. Strahlenberg 1730 – F.-J. Strahlenberg. Das Nord- und Östliche Theil von Europa und Asia, in so weit solches das gantze Russiche Reich mit Sibirien und der grossen Tatarey in sich begreiffet, in einer Historisch-Geographisch Beschreibung der alten und neueren Zeiten, und vielen anderen unbekannten Nachrichten vorgestellt, nebst einer noch niemahls ans Licht gegeben Tabula Polyglotta von Zwey und dreysigerley Arten Tatarischen Völcker Sprachen und einen Kalmuckischen V ocabulario, sonderlich aber einer grossen rich- tihen Land-Charten con den benannten Ländern und andern verschiedenen Kupfferstischen so die Asiatisch-Scytische Antiquität betreffen; bey Gele- genheit der Schwedischen Kriegs-Gefangenschafft in Russland, aus eigener sorgfältigen Erkundigung, auf denen verstatteten weiten Reisen zusammen gebracht und ausgefertiget von Philipp Johann von Strahlenberg. Stockholm: in Verlegung des Autoris. Szemerényi 1951 – Oswald Szemerényi. Iranica. Zeitschrift der Deutschen Morgenländischen Gesellschaft. Bd. 101: 197–219. Szemerényi 1966 – Oswald Szemerényi. Iranica II. – Sprache 12: 190–226.

с. 185

184 Szemerényi 1968 – Oswald Szemerényi. The development s > h in Indo- European languages. – Sprache 14: 161–163. Szemerényi 1980 – Oswald Szemerényi. Four Old Iranian Ethnic Names: Scythian – Skudra – Sogdian – Saka. – Sitzungsberichte der Österreichische Akademie der Wissenschaften. Philosophisch-historische Klasse. 371. Band. Veröffentlichungen der Iranischen Kommission. Band 9. Wien: Verlag der Österreichischen Akademie der Wissenschaften. Tadmor 1994 – Hayim Tadmor. The Inscriptions of Tiglath-Pileser III King of Assyria. Critical Edition, with Introductions, Translations and Commen- tary. Jerusalem: The Israel Academy of Sciences and Humanities. Tomaschek 1881 – W. Tomaschek. Die Goten in Taurien. Wien: Alfred Hölder. Tomaschek 1888 – W. Tomaschek. Kritik der ältesten Nachrichten über den Skytischen Norden, I. – Sitzungsberichte der philosophisch-historischen Klasse der Kaiserlichen Akademie der Wissenschaften, Bd. 116. Wien. Tomaschek 1889 – W. Tomaschek. Kritik der ältesten Nachrichten über den Skytischen Norden, II. – Sitzungsberichte der philosophisch-historischen Klasse der Kaiserlichen Akademie der Wissenschaften, Bd. 117. Wien. Tomaschek 1899 – W. Tomaschek. Borysthenes. Pauly-Wissowa RE, Bd. III, Sp. 736–739. Trask 2000 – Larry Trask. Some issues in relative chronology. – Time Depth in Historical Linguistics. V olume 1. Cambridge: The McDonald Institute for Archaeological Research, 157–176. Tremblay 1998 – X. Tremblay. Sur parsui du Farhang-i-Ōim, ratu-, pərətu-, pitu- et quelques autres thèmes avestiques en - u. Essai de grammaire comparée des langues iraniennes III. – SI, Tome 27, fasc. 2. Troubetzkoy 1921 – N. Troubetzkoy. Remarques sur quelques mots iraniens empruntés par les langues du Caucase septentrional. Mémoires de la Société de linguistique de Paris. Tome XXII, fasc. 5. Paris. De Vaan 2008 – Michiel de Vaan. Etymological Dictionary of Latin and the other Italic Languages. Leiden – Boston: Brill. Vasmer 1923 – M. Vasmer. Die Iranier in Südruβland. Leipzig: In Kommis- sion bei Markert & Petters. V ogelsang 1992 – W.J. V ogelsang. The Rise and Organization of the Achae- menid Empire: The Eastern Iranian Evidence. Leiden – New York – Köln: E.J. Brill. V oigtlander 1978 – Elisabeth N. von V oigtlander. The Bisitun Inscription of Darius the Great. Babylonian Version. London: Lund Humphries. De Vries – De Tollenaere 1991 – J. de Vries – F. de Tollenaere. Met mede- werking van A.J. Persijn. Etymologisch Woordenboek. Vijftiende druk, ver-

с. 186

185 meerderd en verbeterd door dr. F. de Tollenaere. Utrecht: Het Spectrum. Wackernagel 1896 I – J. Wackernagel. Altindische Grammatik. Bd. I. Laut- lehre. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht. Walser 1966 – Georg Walser. Die Völkerschaften auf den Reliefs von Per- sepolis. Historische Studien über den sogenannten Tributzug an der Apada- natreppe. Berlin: Verlag Gebr. Mann. Weissbach 1911 – F.H. Weissbach. Die Keilinschriften der Achämeniden. Leipzig: Hinrichs. Whitney 1955 (1889) – William Dwight Whitney. Sanskrit Grammar Inclu- ding both the Classical Language, and the older Dialects, of Veda and Brah- mana. Eighth issue of the second edition. Cambridge, Massachusets: Harward University Press; – London: Geoffrey Cumberlege, Oxford Uni- versity Press. Wikander 1938 – Stig Wikander. Der arische Männerbund. Studien zur Indo- Iranischen Sprach- und Religionsgeschichte. Lund: H. Ohlssons Buchdruc- kerei. Winckler 1893–97 – H. Winckler. Altorientalische Forschungen I. Leipzig: Verlag von Eduard Pfeiffer. Yakubovich 2003 – Ilya S. Yakubovich. Review of: Indo-Iranian Languages and Peoples. Proceedings of the British Academy, 116. Oxford: Oxford Uni- versity Press, 2002. – The Journal of Indo-European Studies, vol. 21, nos. 3–4, 2003. Yakubovich 2004 – Ilya S. Yakubovich. Nugae Sogdicae II. – Turfan Revi- sited – The First Century of Research into the Arts and Culturesof the Silk Road. Ed. D. Durkin-Meiserernst et al. Berlin: Reimer, 393–397. Zeuß 1837 – Kaspar Zeuß. Die Deutschen und die Nachbarstämme. München: Bei Ignaz Joseph Lentner. Zgusta 1955 – L. Zgusta. Die Personennamen griechischer Städte der nördlichen Schwarzmeerküste. Die ethnischen Verhältnisse, namentlich das Verhältnis der Skythen und Sarmaten, im Lichte der Namenforschung. Praha: Nakladatelství Československé Akad. Věd.

с. 187

186 *bher- 23 *dheu̯(H)- 43 *dh2n- 91, 113 *dh2p- 91 *h2enk- 42 *h2enkul- 42 *h1neh3mn̥ 17, примеч. 25 *kaiƙ- 21, примеч. 38 *kaikerksās- 21 *kaikrokseh2es- 21 *kais 21, примеч. 38 *kes- 21, примеч. 39 *kses- 21, примеч. 39 ƙer-/ ƙr̥- 92 *ƙ(e)rentero- (?) 92 *ƙ̠l̥ōu̯/ĝl̥ōu̯ 17, примеч. 25 *lei̯p- 73 *māi̯ā(?) 140 *min(e)h1 60 *n̻-dhu-r- 43 peh2- 81 *peh3(i̯) 61, примеч. 83 *pei̯- см. *peh3(i̯) *per- 82 *pl̥h1 75, 82 *pl̥th2ú- 82 *pr̥h2os 82, примеч. 107 *róth2o 91, примеч. 117 *sƙeH- 85 *(s)ker- 58 *spaƙsu- 110, таблица *abhi 41 *aiša- 27 *asura- 17, 18, примеч. 26 *ćiazdh 124, примеч. 178 *dhaH- 82, примеч. 107 *gr̥dhá- 134, примеч. 204 *(H)u̯arg- 95 *i̯am- 65 *i̯ama- 65 *mantu- 46, 107, 111, таблица *matsi̯a- 75 *min- 60 *paiś- 6 *pántaHs/*pathás 80 *par- 82 *parH-/prā- 75 *Parśa-/u- 136 *Parthu- 136 *pat- 77 *pādu- 80 *ratha- 91, примеч. 117 *sćidura (?) 88 *śr̥Has 85 *-tha 134, примеч. 204 *ukr̥ta- (?) 77 *ukta- 77, 78 *u̯ak- 77 *u̯arāźh/jha 22 *u̯aźra- 72 *źh/jhasra- 17 *abi 41 *ad- 45 *āgunda- 66 *akr̥saka (?) 45 УКАЗАТЕЛЬ СЛОВОФОРМ ИНДОЕВРОПЕЙСКИЕ ЯЗЫКИ ПР АИНДОЕВРОПЕЙСКИЙ ИНДОИР АНСКИЙ ОБЩЕИР АНСКИЙ

с. 188

187 *amantuka 45, 110, таблица *arima- 52 *ati- 43 *axraušaka (?) 45 *axu̯ā- 83 *ā̌ xš- см. Haxš- *axšai̯na- 61 *-aya- 53 *āgarH-1 42 *āgarH-2 42 *āma- 45 *āmādaka 45 *āpra- 53 *bar 58 *barg- 95 *čahri̯a- 69 *čarH- 85, 94 *daiH-1 73 *daiH-2 73 *daiHp-/diHp- 73 *danta 74, 107 *dauxš- 27, 125, примеч. 180 *Dūka- (?) 74 *duxš- 27, 125, примеч. 180 *gai̯a-dā- 57 *gaisa- 20, примеч. 35 *gaH-1 57 *gar-2 57 *garH-1 49 *garH-3 57 *garH-4 43 *gurH- 43 *hada- 44 *haminaka- 60 *handāma- 66 *har- 54 *harpa- 54 *hati̯a- 54 *haxā- 55 *hunara- 47 *HaHśu 43 *Hai1 65 *Hai-2/i-/i̯a 44 *Haid-/Hid- 44 *Har-2/Hr̥- 53, 69 и примеч. 97 *HauH/HuH 49 *Haxš- 55 *i̯ā- 65 *-ik 78 *-ka 45, 60, 69, 78, 81, 115 *kad- 70, примеч. 99 *kafa- 70, примеч. 99 *ka(H)ud- 72 *kanH- 70, примеч. 99 *kani- 68 *kap/f- 90 *kata- 69 *kataka- 69 *kaup1- 90 *kaup2- 90 *kerəšaru- 68, 110, таблица *madu- 74, 107 *maiša- 27 *mantu- 74, 107, 110, таблица *ma[s]si̯a- 75 *mazda- 62, 63 *mās-pǝrǝnā-[pr̥nā-] (?) 76 *miθra-kāna- 132, примеч. 200 *mr̥θra- 132, примеч. 200 *napāt- 76 *paH1- 54, 65, 79, 81 *paH2- 61, примеч. 83 *paiśa- (?) 51 *panča- 81 *paraśu- 51 *paru 83 *pati- 76 *paθi- 61 *pr̥Hnā- 83 *pr̥Hnā-axu̯ā- 83 *pr̥ta- 84 *pra-raip- 73 *rafna- 129, примеч. 187 *Raha 26, примеч. 45

с. 189

188 *raśana- 96 *ripa- 73, 119 *sar1- 85 *sar2- 85 *sarH1- 85 *sarH2- 85 *sarH3- 85 *(s)kand- 88 *skāp- 90 *(s)kauda- 72, 89 и примеч. 115, 111 и примеч. 149 *skud- (?) 130-131 *spāda- 106, примеч. 144 *spaka- 59, примеч. 79, 67, 87, примеч. 112 *spana- 59, примеч. 79, 87, примеч. 112 *spas/šu- 110, таблица *śarmi- 96 *śaudya- (?) 87, примеч. 113 *śi̯āu̯a- 87 *śi̯au̯aka- 87 *si̯āu̯amaka- 88 *śu̯ah- 60 *śu̯aka- 59, примеч. 79, 87, примеч. 112 *śūra- 59, 143 *tafna- 129, примеч. 187 *tap- 90 *tauH- 94 и примеч. 121 *təpor(?) 73, примеч. 103 *-tu̯a- 99, примеч. 129, 103, примеч. 136 *uxšan- 43 *u̯aič- 65 *u̯aiǰ- 65 *u̯aira- 76 *u̯aktra- 132, примеч. 200 *u̯ar- 78 *u̯ara- 78 *u̯arHz- 95 *u̯ari- 78 *u̯ari̯a- 78 *u̯arūtra- 58 *u̯axša- 43 *u̯aźra- 72 *u̯inda- 66 *u̯ira- 76 u̯r̥θragna- 132, примеч. 200 *xad- 70, примеч. 99 *xafa- 70, примеч. 99 *xanH- 70, примеч. 99 *x/kauda- 70 *Xšaitafarna-(?) 84, 110, таблица *xšamH- 61 и примеч. 83 *xšāH- 55 *xšaHtar-(?) 135 *xšaθra- 86, 104, 132 *Xšaθraka-(?) 86 *Xšaθrii̯a-(?) 117 *xšud- 87 *xšu̯id- 88 *xu̯afna- 129, примеч. 187 *xu̯an- см. *xu̯ar- *xu̯ar- 52, 70, 119 *xu̯ari̯a- 70 *xvarnah(?) 126 *xu̯arnahvahu-(?) 83 *Yakšāmpāyah(?) 61 *āśu- 43 *Bāxδrī-(?) 131 *duγδar 118, примеч. 159 *hamīnaka- 60 *kanθaka- 80 *kapa- 68, 80 *Pāδaka- 79 *u̯iγδa- 65 ПР АВОСТОЧНОИР АНСКИЙ

с. 190

189 *uxta- 77 -aot-/vat- 49 axšaēna- 61 aγa- 41 aγra- 45 aiti- 43 aibī 41 aißi 41 aiβiθūra- 134 ana 46 anaθaxta- 134 anasaxta- 134 aṇda- 70 airime- 52 auruua- 50, 69 asu- 50 aspa- 52, примеч. 72, 95 Aṣ̌i- 50 ahura- 17 ahmākəm см. vaēm ahuuā- 83 aŋhuuā- 83 aŋhvā- см. aŋhuuā- āgar- 42 Āθßiia- 54 āp- 135 Āp- 48, 56 āp.saokəṇtauuaitī- 90 ā-mā- 64 ǝrǝzifya- 20, примеч. 33 kata- 69 kərəsa- 45 xara- 95 xraoša- 45 xšąnmənē 61 xšuuīd- 88 xvaētu- 55, 59 xvara- 46 xvarənah 125, примеч. 180, 126 gaēθā- 59 gaēθu- 133 gaēsa- 19 gaēsu- 133 gaodāiiah- 57 gaodāiiu- 57 gaiiō.dā- 57 gaṇdərəßa- 21 gərəδa- 134, примеч. 204 caθvāra- 99, примеч. 129, 103, примеч. 136 caŋraŋhak- 69 tak- 91 taxš- 91 tanū- 92 -tauuah- 92, 93 tar- 93, 135 tauruuaiia- 93 Tauruui- 93 tuuaṇt- 84 θraotah- 135 θraotō.stak- 135 θraotō.stāt- 135 θraxti- 135 θrā- 94 dānu- 92 darəs- 41 duuaēθa- 134, примеч. 204 duuaēšah- 134, примеч. 204 -diiāi 124, примеч. 178 paēs- 6 paēsa- 90, 110, таблица ПР АЗАПАДНОИР АНСКИЙ АВЕСТИЙСКИЙ ДРЕВНЕИРАНСКИЕ

с. 191

190 paiiah- 61 paiti- 76 paiti.tavah- 84 paraδāta- 81, 97 и примеч. 123, 98, примеч. 127, 110, таблица parā̆ 82, примеч. 107 parō 82, примеч. 107 pouru- 83, 128 pat- 77 paθnī- 76, примеч. 106 pad-/pād- 79 paṇtā̊-/paϑ- 80 pauruuatāt 82 pā- 78 pərətu- 82, 84 pərəϑā- 82 pərəθu- 82 fraēšta- 128 frāyah- 128 Bāxδi- 115, 131, 133 band- 23 baßra- 56 baßri- 26, примеч. 47, 56 bərəzi.pāδō- 79 napāt- 76 nāfah 47 nurəm 47 maēt/θ- 140 maxšī- 17 maδaxa- 96 maδu- 22 mantu- 46, 74, 107, 110, таблица māiiā- 50 marəγā- 78 masiia- 75 mit/θ- 140 vaēγa- 66 vaēm 83 vaxəδra- 132, примеч. 200 van- 85 varāza- 22 varəsa- 141 varǝšna- 23 varəz- 66 vairiia- 78 vā(y)- 41 vi-naθ- 134 vī-nas- 134 vīra- 76 vouru- 76 ratu- 23, 82, 97, примеч. 123 ravan- 26, примеч. 45 Raŋhā 26 rap- 53 rāiti- 44 rātay- 44 uruθßan- 58 uruθßar- 58 uruuādah- 134, примеч. 204 uruuāzā- 134, примеч. 204 uruuāzī- 135, примеч. 204 saoka- 90 sak- 134 sarah- 85, 92 sauua- 87, 93 sauuah- 87, 93 sātar- 134-135 sāstar- 135 sižd- 124, примеч. 178 siždiia- 124, примеч. 178 siiauua- 86 Siiauuaspī̆- 69 siiazd- 124, примеч. 178 sūr- 60 sūra- 59, 133, 135, 143 spaciθra- 67 spas- 52, 90 sraxti- 135 zaraniia- 62 ṧ(ii)ā- 89 hąmina- 60 har- 54 hazaŋra- 17 hāiti- 44

с. 192

191 hātay- 44 hu- 78 hupāta- 78 hū- 78 hunara- 47 Παιρισάδης 63, 79, 118 *šyati- (?) 63 ДРЕВНЕПЕРСИДСКИЙ (С МИДИЙСКИМ) БОСПОРСКИЙ ИР АНСКИЙ (?) abiy 41 amāxam см. vayam *Arta-uxta- 77 Ἀρυάνδας 51 asa- 23, 52, примеч. 72, 95 Asagarta- 47 asabāra- 23 aspa- (мид.) 52, примеч. 72 Aspačana- 81 Aθura- 28, 142 axšaina- 61 Ba-ak-ši-iš 131, примеч. 199 Ba-ya-u 79 Bāxtri- (мид.) 29, 77, 131, 133 Čišpi- 81, 94 *Čiθravahišta- 81 Çūšā- 17, примеч. 26 Dārayava hu- 70, примеч. 99 dipi- 102, примеч. 134, 115 duvarθi- 129 farnah 126, 127 Gaubaruva- 70, примеч. 99 (H)uja- 17, примеч. 26 Harauvati- 46 hauma- 95 haumavarga- 78, 95 kāra- 9, примеч. 7 Māda- 74 Μάσιοι 52 Μάσπειοι (мид.?) 52 Μάσπιοι (мид.?) 52 paiθ- 6 Parθava- 136 paru(v) 83 pāda- 79 -pāvan- 54 *Pāyavahu- 79 *Pāyu- 79 rautah- 135 Σατραβάτης(мид.) 104, 116, примеч. 157 skauθi- 72, 129 Skudra (мид.?) 31, 129-132 и примеч. 192 и 193, 144 Σπάκα (мид.) 67 *Tanūvazr̥ka- (?) 92 *tau̯atama- (?) 93 Τεύταμος 93 tunuvant- 50 θarmi- 96 *θigra(ka)- 129 -varga- 95 vayam 83 Vi ndafarna 45, 48, 51, 109, 111, таблица xauda- 72 *Xaudamant- (?) 72 *xšaça- (?) 116, примеч. 156 *xšaçaka- (?) 116, примеч. 155 xšaçapāvan- 86, 116, примеч. 155 *xšaθrapā̆- 104, примеч. 140, 116 Xšaθrapāna 116 Xšaθrita 116 и примеч. 155 *xšaustra (?) 116, примеч. 155 Xšayāršan- 50 Yauna 100

с. 193

192 Μασσαγέται 64 Σπαργαπίσης 6, 51, 75 МАССАГЕТСКИЙ САРМАТСКИЙ СКИФСКИЙ Δάναπρις 53, 112, 119 Πουρθάκης 127 Σαυάνων 87 Σιαύακος 87 Σίαυος 87 *a- (?) 41 *-a- (?) 64, 123 ἀβί 41 ἄβιε 41 Ἀγάθυρσοι 41 Ἀγάθυρσος 41 Ἄγαρος 42 *aga-tr̥ša- (?) 41 *Agdam-pāya- (?) 65 ἄγλυ 42 *Agrasāka 45 *adigar(?) 43 ἀδιγόρ 43 *āδigar- (?) 43 *Ἀκροσάκης 45 ΑΙΛΙΣ 44 αἰόρ см. οἰόρ Αἰόρπατα см. Οἰόρπατα *Aminaka- 60 *anaγarši (?) 47 Ἀνάριεῖς 46 и примеч. 70, 60, примеч. 81 *anarya (?) 46, 60, примеч. 81 *anāfa-ərəši- (?) 47 Ἀνάχαρσις 90 *Anax varəti 46 *-anda- (?) 69 *andaka (?) 69 *andikara (?) 43 Ἀνδριεῖς 46 и примеч. 70 ἀντακαῖος 47, 48 ἄνορ. 47 *ap- 48 Ἀπί 56 Ἀπία 48 *arbu- (?) 53 *arga- (?) 49 *argauta- (?) 49 Ἀργίμπασα 49 *argin (?) 49 *argind- (?) 49 *ἈρϜιμήασα 42, 49, 60, 93, 143 Ἀριάντας 51, 52, 70, 94, 109 Ἀριαπείθης 52, 75, 78, 110, таблица, 113 *ar(i)ya- (?) 50, 51 *Ariyavant- (?) 50 ἄριμα (?) 51 Ἀρίππασα 49 Ἀρίπτασα 49 *Arvi- (?) 50 *Arvimāyāsā/ū (?) 50 *arp- (?) 53 Ἀρπόξαϊς 45, 119 Ἀρτιμηασα 49, 50 Ἀρτίμπασα 49, 50 aryama- (?) 52 *Aryapaiśa 110, таблица aspa- (?) 52, 67, примеч. 92 *Asū- (?) 50 ΑΤΑΙΑΣ 54, 110, таблица Ἀτέας 54, 110, таблица

с. 194

193 Atheas 54 *avahāta- (?) 55 Αὐχάται 52, 109, 111, таблица Auchaetae 55 Auchetae 55 *āp- 48 āpra- 45, 53, 119 *Āprasāka (?) 45 Ā̌sā- (?) 50 Βαρυσθένης 56 и примеч. 77 *bau̯ru- 56 *bau̯rustāna- 56 Βορυσθένης 53, 56, 112, 119 *darγatau̯a- (?) 93 *dāvai̯antī- (?) 91 *Ϝοιτόσυρος 55, 59, 93, 109, 111, таблица, 143 Ἐμίνακος/Ἐμινάκης 52, 60 ἐνάρεες 46, 60, примеч. 81 Ἐνάριες 46, 60, примеч. 81 ’Εξαμπαίος 49, 110, таблица *farnah 128 и примеч. 185 gaitosūra- (?) 59 *gardana- (?) 57 *gan-/gn- (?) 58 *gau- 69, 95 *gau-rūta/rauta 58 **gauu̯arga- 95 Γελωνός 57 Γέρροι 9, примеч. 7 Γέρρος 57 Γοιτόσυρος 59, 142 *hadā-uxšan- 43 *haδi- (?) 44, примеч. 68 *hat/θi̯a- (?) 54, 110, таблица *hindu- 143 *honar (?) 47 *hu- 62, 78 *hu-marga- (?) 78 *hu-pāi̯ā- 78 *huvarza- (?) 66 *huxšai̯a- (?) 62 Ἰάμαι 65 Ἰγδαμπαίης 65, 77, 117, 118, примеч. 159 ’Ιδανθούρας 66, 108-109 ’Ιδάνθυρος 66, 108 ’Ιδάνθυρσος 41, 66, 108-109 ’Ινδάθυρσος 66, 108-109 ’Ινδάνθυσος 66, 108 -ka 69 Καδουΐας 67 Καδουΐδας 67 ΚΑ ΝΙΤΑΣ 68 ΚΑΝΙΤΗΣ 68 ΚΑΝΙΤΟΣ 68 *kapa- 81, 109 καραρύες 110, таблица *kasi 72 *kaθi- 68 Κατίαροι 69, 121 *kərəθawan- (?) 70, примеч. 99 Κολανδάκης 51, 109 Κολάξαϊς 113, 119 Κώπασις 90 *krau- (?) 72 -ξαϊς (?) 53 Λειπόξαϊς см. Λιπόξαϊς Λιπόξαϊς 73, примеч. 104, 119 *Lūka- (?) 74 Λύκος (?) 74 *-ma- 64, 88 *Mad a- (?) 74, 111, таблица Μαδύης 74, 107, 110, таблица, 111, таблица, 118 Μάδυς 74 *maluwyam (?) 75 -μασποί (?) 52 Ματυκέται 96 *mazata- (?) 63 *mās 75 Māya- (?) 50 μελίτ.ιον 75 μελύγιον 75

с. 195

194 μέσπλη 42, 75 *minaka- 60 Μυδίης 74 Νάπης 76 Ναπῖται 76 Ναπιτᾶν 76 Νάρεες 46 Νιπόξαϊς см. Λιπόξαϊς Νιτόξαϊς см. Λιπόξαϊς Ὄαρος 56, примеч. 76, 76 *Ὀ(α)ρυ- 56 οἰόρ 76 Οἰόρπατα 78 Οἰτόσυρος 59, 142 Ὀκταμασάδης 117, 118, примеч. 159 Ὀκταμασσάδης см. Ὀκταμασάδης *onar (?) 47 Ὄρικος 58, 78, 111, таблица Ὄρινος см. Ὄρικος Ὄριχος см. Ὄρικος Ὁρίχος см. Ὄρικος ὀρμάται 78 Παιρείσαλος см. Παιρίσαλος Παιρίσαλος 118 Παιρισαλοῦς см. Παιρίσαλος *Pālaka- (?) 79 Πάλακος 118 и примеч. 159 Πάλοι 80 Πάλος 80 *pālu- (?) 80 *pāluka- (?) 80 *Panči/aka-āp- (?) 81 *Paṅktikapa- (?) 81 panti(?) 109 Παραλάται 7, 97 и примеч. 123, 110, таблица, 127 **paraθu- (?) 51 *paθayah 49, 61, 110, таблица *paθnī- 76, примеч. 106 *paya- (?) 49 *pāyah (?) 49, 61, 110, таблица Παντικάπης 68, 109 Παραλάται 97, 98, примеч. 127 *parustana- 56 πατά 76 Προτοθύης 70, примеч. 99 Πρωτοθύης см. Προτοθύης *pr̥θu-tavah (?) 84 *pr̥θu-tuvant (?) 84 ‛Ραπάκης 53 Σάϊοι 84, 104, 123 Σαϊταφάρνης 83, 84, 104, 110, таблица *sana 24, 85 *σανάπη 25, 85 σάναπτις 25, 85 *Sānavana- (?) 85 Σάνευνος 85 Σαριακος 85, 143 Σατράκης 84, 104 *satrapā- 104, примеч. 140 Σαυαῖος 63, 86, 88 *Sau̯amaka- (?) 88 Σαυδάραται (*Sawdarata?) 123 Σαυλάιος 86 Σαύλιος 85, 87 Σαύμακος 63, 87 Silis 88, примеч. 114 Sinus см. Silis *skidura- (?) 88 Σκίλουρος 85, 118 и примеч. 158 *skīluru (?) 88 Σκόλοτοι 89 и примеч. 115, 99 и примеч. 129, 111, таблица и примеч. 149, 112, 130, примеч. 196 Σκώπασις 90 *skuða- 88, 89 и примеч. 115, 99, 111 и примеч. 149, 112, 131 и примеч. 198, 132-133, 144 *skula- 88, 89, 99 и примеч. 129 Σκύλης 89 и примеч. 115, 111, примеч. 149 *Sōkapis(?) 90

с. 196

195 *spaka- 67 spala- (Арахозия) 106, примеч. 144 Spalagadama (Арахозия) 106, примеч. 144 S/Śpalahora 106, примеч. 144 S/Śpaliriśa 106, примеч. 144 *spanta- (?) 61 *Spargapaiśa- 6, 90, 110, таблица Σπαργαπείθης 51, 75, 110, таблица σποῦ (?) 52, 110, таблица *-ta(?) 103, примеч. 136 Ταβιτί 7, 91, примеч. 117, 92, 113 Τάναϊς 58, 82, 91, примеч. 117, 109, 112, 113 tanū- (?) 92 *θarantara- (?) 92 *tarāpiya- (?) 94 Τάρναϊς см. Τάναϊς *taru̯itau̯ah- (?) 93 Τάξακις 94, 111, таблица tau̯atara- (?) 93 *tiγratau̯a- (?) 92 *Tipoxšaya (?) 73, примеч. 103 Τόξαρις 91, 111, таблица *θrā- (?) 94 Τράπιες 94 Τράπιοι 94 *θrāspi- 94 Τράσπιες 54 *Tu̯axšaka- (?) 91, 111, таблица *Tu̯axšara- (?) 94 Τύμνης 52 Τύρας см. Τύρης *Turasākata- (?) 64 Τύρης 94, примеч. 121 Tyras см. Τύρης Θαγιμασά 62 Θαμιμασάδας 60, 62, 63, 143 Θαμιμασάδης 62 Θισαμάται 64, 123, 124 и примеч. 178 θiš- (?) 64 *θišāmātā- (?) 64 *Ugrasāka (?) 45 *-ura (?) 58 *ustāna- 56 *uta- (?) 49 *u̯aru-fštānā- 56 *U̯iγδam-pāya- (?) 65 *vahu- (?) 55 *-van (?) 54 *-vant (?) 50 *varg- (?) 95 *varga- (?) 95 *Varka- (?) 74 *varu- (?) 56, 76 *vār- (?) 56 и примеч. 76, 76 *varaušθana- (?) 56 *varu-stāna- (?) 56 *vār-ustāna (?) 56 *varuθana- 56 *vātasura (?) 59 *Vidant/Vi(n)dathuvarza- (?) 66 *xarāspa- (?) 95 *xšai̯a- (?) 53, 62, 73, 104, 106, 123 *xu̯aitu- 52, 55, 59 *xu̯arya- (?) 119 ζιρήν 62 κάμ 62 πάν 62 *spāna СРЕДНЕИРАНСКИЕ ЯЗЫКИ АЛАНСКИЙ

с. 197

196 καδαγο 69 καδγο 69 κολαυο [kulah] 71 λαβιρ 102, примеч. 134 λιβι 102, примеч. 134 μιρογανο 132, примеч. 200 *miždwan- 62 μοζδοοανο 62 μορλο 132, примеч. 200 ορλαγνο 132, примеч. 200 c’βr 128 kpy 68 kt- 69 kt’k 69 kyn’k 24, примеч. 42; 44 mδw 23 s’γr 24 s’n 85 w’βr 128 ckwndyk 72 mθx 96 saγm 24 kut 69 -[ы]v- 53 -[ы]w-/ovd- 53 owd- 53 -ev- 53 hatäma- 128 haysān- 128 kata- 69 kava 68, 80 pau- 128 phara 128 pharu 128 phuva 128 sānä 85 svī 88 śaraima 71 ābīg 26, примеч. 47 babr 26, примеч. 47 babrag 26, примеч. 47 čahār 99, примеч. 129, 103, примеч. 136 čarag 69 frēb 73 hāmīn- 60 kulāf 70 māγ 42 šan 85, примеч. 109 warān 78 wārān 76 spāda 106, примеч. 144 БАКТРИЙСКИЙ ПАРФЯНСКИЙ СОГДИЙСКИЙ СРЕДНЕПЕРСИДСКИЙ ХОРЕЗМИЙСКИЙ ХОТАНСКИЙ ВАХАНСКИЙ НОВОИРАНСКИЕ ЯЗЫКИ

с. 198

197 sirekh 24 skid 89, 111, 131, примеч. 198 sprəγ́ 90 -iw- 53 kyɛi 69 ko/ap 68, 80 lad 74, 107 lúγdo 118, примеч. 159 vad- 66 velivo 73 kay 69 ko/ap 68, 80 -ov-/-evd- 53 vod- 66 vond- 66 arf 53 æğdaw 65 ærmæst 52 ærzæ 17 arf 119 arǧawun 49 arǧud 49 baræg 23 bon 62 daryn 124 færæt 51, 96 ford 82 fyn 129, примеч. 187 fun 129, примеч. 187 fūrd 82 gæn 85, примеч. 109 gænæ 85, примеч. 109 gesæ 20, примеч. 35 kæf 68, 80 kæntæ 22 k’elæ 88 kom 62 mætyx 96 minæg 60 mynæg 60 qīs 20, примеч. 35 rætæn 96 rod 58 rūd 58 run 129, примеч. 187 ryn 129, примеч. 187 sæn 25, 85, 142 sænæ 25, 85, 142 sær 92 sæwmæ 88 saw 124 sawdar(æg) 124 (s)k’elæ 88 -aw- 53 čat 69, примеч. 95 bir̄a 88 sipa 67 ЙИДГА КУРДСКИЙ ОСЕТИНСКИЙ МУНДЖАНСКИЙ ОРМУРИ

с. 199

198 sḱ’īl 88 sk’ud 89, 131, примеч. 198 sk’°yd 89, 131, примеч. 198 soj 59, примеч. 79 sojnæ 59, примеч. 79 son 85 talm 96 tyn 129, примеч. 187 tunæ 129, примеч. 187 wær 78 wærikkæ 78 wærykk 78 zærīn 62 zærīnæ 62 -ēw- 53 adūm 66 aγar 42 āγund- 66 -aw- 53 čat 69, примеч. 95 palai 79 sarγ 24 spai 59, примеч. 77, 67 spor 23 zər 17 kab 68, 80 kanday 80 kəlai 69 maláx 96 maẓ̌ 27 mənay 60 war 107, примеч. 147 yun 65 angal(a) 42 angīl 42 angūl(a) 42 čehår 99, примеч. 129, 103, примеч. 136 Čangašāh 107, примеч. 146 xud 70 Xusrōēšāh 107, примеч. 146 käd 69 kolah 70 kulāh (новоперс.) 70 rasan 96 rūda 58 lab 118 marγzār 78 malax 96 nax 83 sabz 64 sarǰ 24, примеч. 44 sarv 96 seg 67 sōgand 90 šan 85, примеч. 109 hunar 47 siregh 24 esbe 67 ПАР А ЧИ ПАШТО НОВО- И СОВРЕМЕННЫЙ ПЕРСИДСКИЙ САРЫКОЛЬСКИЙ СИВЕНДИ

с. 200

199 *akṣamapai̯a- (?) 61 *girí- 72 *Idamtr̥ṣa- (?) 66 *Kadvida- (?) 67 *pālaka- (?) 79 *syūtra- 124, примеч. 178 *śyazdh- 124, примеч. 178 *tamimazd(h)ā- (?) 63 *tīrvá- 94, примеч. 121 ПР АИНДОАРИЙСКИЙ ágra- 45 acakravr̥tta 16 átya- 54 ánta- 47 andhá- 70 ándhas 51 abhí 41 ar- 53 arghá- 49 arpay- 53 áśva- 95 aśvín- 69 ásura- 17 asuryà- 16 asmā́kam см. vayám ā- 78 āmā́d 45 āryakr̥tī́- 16 āśā́- 50 ā-sad- 63, 78 -ura 58 urú- 76 ūtí- 49 ū́rj- 66 ūrdhvá 103, примеч. 135 ūrdhvákapālā- 16 r̥jipyá- 20, примеч. 33 r̥tú- 23 r̥bhú- 53 r̥bhukshán 53 kāya- 47 kāś- 68 kāśí- 68 kúlālakr̥ta- 16 kéśa- 19 késara- 20, 21 kovida- 67 kruś/kroś- 45 kṣam- 61 и примеч. 83 kṣamá- 61 и примеч. 83 kṣud- 87 khára- 95 gaṇḍīra- 58 gārjara- 58 ДРЕВНЕИНДИЙСКИЙ *mekš- 17 *sindhu- 143 ОБЩЕАРИЙСКИЙ НЕИРАНСКИЕ АРИЙСКИЕ ЯЗЫКИ šičend- 88 xvičand- 88 ШУГНАНСКИЙ

с. 201

200 gandharvá- 21 gandharvavivāha- 22 gr̥há- 134, примеч. 204 gódhāyas- 57 cakrávr̥tta- 16 chidura- 88 tanū́- 92 tapanī 16 tam- 63 tar- 94 tavás- 84, 92 tavástara- 93 -ti 90 tīvrá- 94 tu- 94 turá- 94 trā- 94 dā́nu- 92 dī- 73 dū- 91 devapātra- 16 doṣa- 133, примеч. 202 dhī́- 73 dhū́ti- 90 -dhyai 124, примеч. 178 nápāt- 76 nr̥pā́yya- 78 páti- 76 и примеч. 106 pátnī- 76, примеч. 106 pánthā-/pathí-/path- 80 -paya- 53 páyas- 61 и примеч. 83 paraśú- 96 párīṇas 126 pā́tra- 16, 127 pādú- 80 pāduka- 80 pāyú- 79 Pāyú- 79 pālaka- 80 purā́ 82, примеч. 107 purú- 83 puróhita- 82 и примеч. 107 pū́ti- 128 pr̥thú- 82 prātá- 82 bandh- 23 babhrú- 56 bábhruka- 56 Bāhlīka 115 bhar- 23 Bharama- 64 mákṣ- 17 mátsya- 75 madgú- 42 mádhu- 22 mántu- 46, 74, 107 maharṣí- 46 mātár- 140 māyā́- 140 Māyā 140 mā́sa- 75 mināti 60 medhā́- 63 yáma- 65 yā́ma- 65 raśanā́- 96 lipi- 115 van- 85 vayám 83 varaṇa- 22 varāhá- 22 várga- 95 várya- 78

с. 202

201 МЕОТСКИЙ Μαιῆται 140 Μαῗται 140 Μαιῶται 140 Τιργαταώ 92 válśa- 141 vā́r- 76 vāraṇá- 22 vi-naś- 134 vī- 41 vīrá- 76 vŕ̥ṣan- 23 véga- 66 vaírahatya- 76 Śaka- 103, примеч. 135 śaṇá- 85, примеч. 109 śámī- 63 śárman- 71 śávas- 87 śáṣpa- 64 śāstár- 135 śíras 85, 92 śiṣ- 64, 124 и примеч. 178 śū́ra- 133, 143 śodhya- 87, примеч. 113 śyāva- 86 śvás 88 sad- см. ā-sad- sádevā- 16 sadevatvá- 16 sar- 64, примеч. 89 Sarámā- 64 sarpá- 54 sahá 44, примеч. 68 sahásra- 17 sú- 78 sūtra- 124, примеч. 178 sedh- 124, примеч. 178 sthālī́- 16 sraktí- 135 srótas- 135 ХИНДИ Maha-Mai 140 ЛИДИЙСКИЙ ТОХАРСКИЙ A Šfard- 112 āti 43 kursär 68, 110, таблица warpiśke 103, примеч. 135 МИТАННИЙСКИЙ АРИЙСКИЙ u̯a-ša-an-na 140 НОВОИНДИЙСКИЕ ЯЗЫКИ АНАТОЛИЙСКИЕ ЯЗЫКИ ТОХАРСКИЕ ЯЗЫКИ ПРОЧИЕ ИНДОЕВРОПЕЙСКИЕ ЯЗЫКИ

с. 203

202 angł 42 berem 23 gini 58 tawn 91 Vahounikʽ 55, примеч. 74 ТОХАРСКИЙ B АРМЯНСКИЙ ἀγα- 41, 42 ἀγακλεής 42 ἀγκύλος 42 ἀθήρ 51, 70, 92 Ἀθρῖται 102 αἰγυπιός 20, примеч. 33 ἀκινάκης 24 ἄκρος 45 Ἀμύργιοι 78 *ἀναχαίρω 47 ἀνθέριξ 51, 70, 92 ἄνθος 51 ἀποστάντες 64, 125 Ἀραχωσία 46 Ἀρταΰκτης 77, 117 Ἀρυάνδας 51 Ἀσπαθίνης 81 -ᾱ́́τᾱ- 55 Βάκτρα 77, 117 βαρύς 56, примеч. 77 γένος 121 и примеч. 162 γεωργοί 95 Γωβρύης 70, примеч. 99 Δαρεῖος 70, примеч. 99 Διοπείθης 51 ἐπιχαίρω 47 ἐπίχαρσις 47 Ϝορφαια 100 ἥρως 9, примеч. 7 Θευσαρης 102 Θῆβαι 102 θύρσος 42, 66 ’Ινδοί 144, примеч. 216 ’Ινδική 144, примеч. 216 ’Ινταφέρνης 45, 48, 51, 108, 111, таблица Ἰνταφρένης 51, 109, 111, таблица Κένταυροι 21 κέρας 92 κρύος 72 λογογράφος, λογογράφοι 29, примеч. 50 λογοποιός 29, примеч. 50 λύκος 74 μαῖα 140 Μελάγχλαινοι 124 μινύθω 60 μοῖρα 89 νέμω 96 νόος 47 νοῦς 47 ξαθράπης 86 ξατράπης 86, 116 Ξέρξης 70, примеч. 99 Ὀδυσσεύς 97, примеч. 125 οἰκέω 96 Ὀλυσσεύς 97, примеч. 125 ὄναρ 47 ГРЕЧЕСКИЙ kursar/kwarsär 68, 110, таблица werpiśke 103, примеч. 135

с. 204

203 Οὔξιοι 17, примеч. 26 παιάν 79 παιών 79 πάππα 81 πάππος 81 -πείθης 6, примеч. 4, 51 πιλοφορικοί 71 ποιμήν 81 Πυρετός 82 Ῥᾶ 26 и примеч. 45 ῥόος 57 Σαγαρτία 47 σατράπης 86, 116, 117 Σκόλοτοι 28, 89, примеч. 115, 99 и примеч. 129 Σκύθης 89 Σκύθαι 28, 89 и примеч. 115, 99 и примеч. 129, 101, примеч. 132, 111, примеч. 149, 131, 144 -σθένης 56 σθένος 56 Σόγδιος 77, 117 Τανυοξάρκης 92 ταῦρος 21 Τεΐσπης 81, 94 τιάρα 68 Τιθραΰκτης 81 φέρω 23 φρήν 109 Ὠλίξης 97, примеч. 125 АЛБАНСКИЙ ПР АЛАТИНСКИЙ ФР АКИЙСКИЙ Ἀμάδοκος 46 -δοκος 46 ζίλαι 85 σανάπαι 85 Σάτραι 124, примеч. 175, 132 agój 42 agume 42 bie 23 *kairksās- 21 *kairsās- 21 ИТАЛИЙСКИЕЯЗЫКИ ЛАТИНСКИЙ acīnacēs 44 Caesar 20 *caesar 20, 21 caesariēs 20, 21 celare 70, примеч. 99 cervus 92 Codomannus 72 daps 91 ferō 23 Kaesō 20 levir 97, примеч. 125 minuere 60 -onem 103, примеч. 135 plena 75 Ulixes 97, примеч. 125

с. 205

204 ОБЩЕРОМАНСКИЙ ИСПАНСКИЙ -one 103, примеч. 135 *ratone 103, примеч. 135 *razone 103, примеч. 135 avión 103, примеч. 135 camión 103, примеч. 135 -ón 103, примеч. 135 ratón 103, примеч. 135 razón 103, примеч. 135 ФР АНЦУЗСКИЙ Gascon 9, примеч. 7 guerre 9, примеч. 7 Vasco 9, примеч. 7 ДРЕВНЕИРЛАНДСКИЙ berid 23 РОМАНСКИЕ ЯЗЫКИ КЕЛЬТСКИЕ ЯЗЫКИ ПР АГЕРМАНСКИЙ *albi/a 54 *skalks 89 *werra 9, примеч. 7 ПР АЗАПАДНОГЕРМАНСКИЙ *paþa 81 ДРЕВНЕСЕВЕРНЫЙ tafn 91 ДРЕВНЕВЕРХНЕНЕМЕЦКИЙ angul 42 ГОТСКИЙ baíra 23 gards 134, примеч. 204 АНГЛИЙСКИЙ path 81 shear 89 shoot 89 war 9, примеч. 7 НЕМЕЦКИЙ Busen 57 Brust 57 Hanf 85, примеч. 109 Heer 9, примеч. 7 hehlen 71 Hülle 71 ohne 46 Pfad 81 scheren 89 schießen 89 Schütze 89 Wehr 9, примеч. 7 ГЕРМАНСКИЕ ЯЗЫКИ

с. 206

205 НИДЕРЛАНДСКИЙ pad 81 БАЛТИЙСКИЕ ЯЗЫКИ ЛИТОВСКИЙ gar͂das 134, примеч. 204 generolas 103, примеч. 135 kãpas 68 motė 103, примеч. 135 moteris 103, примеч. 135 СЛАВЯНСКИЕ ЯЗЫКИ ПР АСЛАВЯНСКИЙ *šatriti 86, 104, примеч. 140 *xol- 89 СТАРОСЛАВЯНСКИЙ berǫ 23 gradъ 134, примеч. 204 ДРЕВНЕРУССКИЙ братия 99, примеч. 129 кóлие 99, примеч. 129 РУССКИЙ бильярд 10, примеч. 10 братья 99, примеч. 129 бульон 10, примеч. 10 генерал 103, примеч. 135 деверь 97, примеч. 125 колья 99, примеч. 129 конопля 85, примеч. 109 мать 103, примеч. 135 пестрый 6 писать 6 портфель 10, примеч. 10 холоп 89 холостой 89 АККАДСКИЙ Artasari 17, примеч. 26 Artasirari 17, примеч. 26 asguza 28, 98-99, 130 Das-sa-ra 17, примеч. 26 Ašguz- 111, примеч. 149 ašguza (Áš-gu-za-a-a) 28, 89 и примеч. 115, 98, 130 Ašpabāra 67, примеч. 92 Aššur 28, 141 Bartatua 84 Ispabāra 67, примеч. 92 Iš-ku-za 89 Iškuzāia ( Iš-ku-za-a-a) 28, 89, 99, 130 Išpabāra 67, примеч. 92 ka-áš/kaš-ta-ri-ti 116 Dma-za-áš 17, примеч. 26 sa-tar-pa/ba-nu 116 sa-ti-ri-a-a 117 Šik/graki(Ši-ik/g-ra-ki) 129 t/ṭuppu(m) 102, примеч. 134 АФРАЗИЙСКИЕ ЯЗЫКИ

с. 207

206 Tik/grakki (Ti-ik/g-ra-┌ak┐—┌ki┐) 129 mÚ-⌈mi⌉-in-ta-pa-ar-na- 109, примеч. 148 mÚ-⌈mi-in-ta⌉-par-na- 109, примеч. 148 šsḫmr 116, примеч. 156 АР АМЕЙСКИЙ Aškūz 112 ’šknz 112 ’škwz 112 MḎY 102 ДРЕВНЕЕВРЕЙСКИЙ МИНЕЙСКИЙ DWŠR 102 НАБАТЕЙСКИЙ sarǰ 24, примеч. 44 Ḏahbān 102 Uḏra 102 АР АБСКИЙ *c̣ǐrqā 24 *k(w)iśwɨ/ə/a 21 *swĭ̵nē 25, 85 ПР АСЕВЕРОКАВКАЗСКИЙ basi 22 burtina 141 saní 85 warani 22 АВАРСКИЙ bošor 23 warti 141 АРЧИНСКИЙ mer 23 medi 23 walri 22 warhi 141 warse 141 БАГВАЛИНСКИЙ ГОДОБЕРИНСКИЙ ДАРГИНСКИЙ *ʁwisV 20, примеч. 35 ПР ААНДИЙСКИЙ *GwēźV 20 *mäIdwV 23 *ṷaran/l- 22 *u̯ĕlθi 141, 142 *wĕršē 22 *wHārƛ̣̱wə 22 ПР АВОСТОЧНОКАВКАЗСКИЙ СЕВЕРОКАВКАЗСКИЕ ЯЗЫКИ

с. 208

207 beƛo 22 ЦЕЗСКИЙ burḳ 22 c̣iqa 24 sunū 85 warani 22 warsi 141 ЛАКСКИЙ c̣irχ 24 lawar 22 lit 141 med 23 ЛЕЗГИНСКИЙ *ʕārĉiw 20, примеч. 33 *=ʕāχ-in 45, примеч. 69 *ford 82 *ɦāhḳ́i 24, 44 *ɦāhḳ́inig 44, примеч. 69 *-in 24 *ḳan(a)t 22 *neḳV 24, 44, 45, примеч. 69 *qēs 20 *ʁāri 22 ПР АНАХСКИЙ ʕajhḳĭ 44 borš 23 buruḳ 22 daχẽ 45, примеч. 69 juq̇a 22 juq̇matt 22 ḳnat 22 mott 22 ʁajrĭ 22 dʕäχa 45, примеч. 69 ford 82 ḳant 22 qes(кхес) 20 ʁär 22 med 23 maIj (дюбекскийдиалект) 23 verč 141 *s(w)ana 24 *saná 142 sāna 25, 85, 142 sānasvə 25 БАЦБИЙСКИЙ ИНГУШСКИЙ borš 23 börša 23 cerg 22 cergkow 22 dā 22 deχa 45, примеч. 69 hord 82 husam 22 husamdā 22 kow 22 ḳant 22 qes(кхес) 20 qēsar- см. qes ʁēre 22 werta 141 ЧЕЧЕНСКИЙ ТАБАСАР АНСКИЙ ПР АЗАПАДНОКАВКАЗСКИЙ ПР ААДЫГЕЙСКО-КАБАРДИНСКИЙ АДЫГЕЙСКИЙ

с. 209

208 Cynt 22 sāna 25, 85, 142 sānafə 25 КАБАРДИНСКИЙ *bandγ- 23 *rdo- 23 bandγ- 23 dro 23 zutxi 48 ПР АГРУЗИНСКО-ЗАНСКИЙ ГРУЗИНСКИЙ Angiachia 48 anǯakia 48 bondγ- 23 Porònci 48 rdo- 23 Zùtchi 48 zutxi 48 МЕГРЕЛЬСКИЙ КАРТВЕЛЬСКИЕ ЯЗЫКИ УРАЛЬСКИЕ ЯЗЫКИ *kälɜ 17, примеч. 25 *nime 17, примеч. 25 *ńulkɜ 19 *so/a/e̮ksɜ 19 ПР АУР АЛЬСКИЙ *asȣrɜ 17 *mekše 17 *me[n]čɜ 19 *nakrɜ 19 *näŋV3 19 *ńukśe 19 *śarsa 17 *śasra 17 ПР АФИННО-УГОРСКИЙ méh 17 nyuszt 19 *ajša 27 *lüps-tV 27 *wišɜ- 27 ВЕНГЕРСКИЙ ātər 17 mansin 19 mänšǝm 19 nē̮r 19 nɛ̮̮̄r 19 ńoks 19 ōtər 17 ɔ̄tər 17 tē̮t 19 МАНСИЙСКИЙ naγǝr 17 naχǝr 17 ńălki̮ 17 näŋk 17 ńŏγǝs 17 śărəs 17 t’ărəs 17 t’ŏrəs 17 ХАНТЫЙСКИЙ ПР АФИННО-ПЕРМСКИЙ

с. 210

209 li̮śti̮ni̮ 27, 125, примеч. 180 mež 27 ńɵl 19 ńia 19 ńi̮l 19 ńi̮v 19 ńiź 19 ozi̮r 17 o̯zi̮r 17 o̭ž 27 suspu 19 śurs 17 vež 27 vož 27 КОМИ na’ggǝ̑r 19 ЛИВСКИЙ lüštáš 27, 125, примеч. 180 nulγo 19 nŭlγo 19 mež 27 mükš 17 užár 27 МАРИЙСКИЙ azor 17 ažjä 27 lofca 27 meš 17 Rav 26, примеч. 45 ńǝ̑l-pǝ̑ 19 ńǝ̑l-pu 19 ńi̮l-pu 19 śurs 17 śurə̑s 19 uzə̑r 17 uzi̮r 17 uzị̑r 17 vaiž 27 vajiǯ 27 vož 27 МОРДОВСКИЙ МОКША azor 17 azoro 17 ažija 27 lovso 27 mäkš 17 mekš 17 Ravo 26, примеч. 45 ožo 27 МОРДОВСКИЙ ЭРЗЯ УДМУРТСКИЙ lypsää 27 metso 19 mehiäinen 17 mehiläinen 17 nakris 19 nauris 19 vasara 72 vihreä 27 ФИНСКИЙ metsis 19 nagr 19 nairis 19 nakr 19 nugis 19 vasar 72 ЭСТОНСКИЙ

с. 211

210 СИНО-ТИБЕТСКИЕЯЗЫКИ АВСТРОНЕЗИЙСКИЕ ЯЗЫКИ НЕКЛАССИФИЦИРОВАННЫЕ ЯЗЫКИ *sok-źək 42, примеч. 67 trosa 133, примеч. 202 ДРЕВНЕКИТАЙСКИЙ МАЛАГАСИЙСКИЙ Ik-šá-šá-qa 116, примеч. 155 IMi-in-da-pár-na 109, примеч. 148 šá-ak-šá-ba-ma-na-me 116, примеч. 155 Šá-ak-šá-qa 116, примеч. 155 Šá-at-tar-ri-tá 116, примеч. 155 Šu-šá-an 17, примеч. 26 Šu-iš-tur-ra 116, примеч. 155 tuppi 102, примеч. 134 Uk-šu-iš-tur-ra 116, примеч. 155 ЭЛАМСКИЙ dub 102, примеч. 134 ШУМЕРСКИЙ abioi 103, примеч. 135 arratoi 103, примеч. 135 arrazoi 103, примеч. 135 kamioi 103, примеч. 135 -oi 103, примеч. 135 БАСКСКИЙ

с. 212

211 SUMMARY Sergey Kullanda in his book The Scyths: Language and Ethnogenesis analyses the extant remnants of the Scythian language preserved by various ancient traditions and modern tongues from the historical and ethnocultural angles. Chapter I Scythian prehistoryoutlines the prehistory of Indo-Iranians and Iranians from the evidence of historical linguistics and written sources. It appears that Indo-Iranian and later Common Iranian speakers inhabited the steppe and forest-steppe areas and were in contact with the Finno-Ugri- ans on the north and North Caucasians on the south. Hence it can be surmi- sed that their homeland was situated no further east than the Caspian Sea and the Ural River. Chapter II Scythian culture and language deals primarily with the analysis of the archaeological data and written sources pertaining to Scythian history. The provenance of such markers of early Scythian material culture as twin ritual bronze knives, mushroom- and stick-shaped fasteners, bime- tallic battle-hammers, stirrup-shaped bits, mirrors with a loop-shaped handle, and stone dishes indicate that the Aral Sea area was the starting point of Scythian migrations. The same conclusion can be inferred from the analysis of the accounts of classical authors. The major part of the chapter consists of a comprehensive Glossary of the Scythian wordstock underlying further study. Chapter III Scythian history from the linguistic data focuses on the use of linguistic materials for the study of Scythian ethnocultural history. It is argued that, despite the scarcity of the relevant data, a fairly adequate description of Scythian phonetics and linguistic contacts with other langua- ges can be achieved. The original wordstock and borrowings are distinguis- hed as well as Scythian loanwords in other languages. Judging by regular phonetic correspondences, Scythian belonged to the Southeast branch of Ira- nian languages, together with Bactrian and Pashto, and differed markedly from Sarmatian. The most distinctive trait of Scythian phonetics is the change d > δ > l, cf. Scythian Παραλάται, the name of the Scythian royal caste, and Avestan paraδāta, the mythical dynasty of kings. There is also the change of the *xš- cluster into a sibilant in the initial position. Thus, the famous Olbian decree in honour of a certain Protogenus mentions the tribe of Σάϊοι (from Iranian *xšai̯a- ‘king’) and its king Saitapharnes (Σαιταφάρνης, from Iranian *Xšaitafarna-, ‘[Possessing of] a bright/regal farnah’). The same change can be seen in the name of Σατράκης, the king of Central Asian Scyths, a con- temporary of Alexander the Great mentioned by Arrian (Anab. Alex. IV , 4, 8). These examples can neither chronologically nor geographically pertain

с. 213

212 to the Sarmatians. Moreover, the initial Xš- of Sarmatian proper names is invariably rendered as Ξ: cf., for instance, Ξάρθανος, Ξαιορσάζης, etc., as well as the Ossetic reflex xs. The Scythian change *ś > θ instead of the standard change *ś > s can be seen in the second part of the names of Scythian kings recorded by He- rodotus, Ἀριαπείθης (Herod. IV 76, 78) and Σπαργαπείθης, being clearly the reflex of Common Iranian *paiśa- ‘outlook’. True, it is believed that θ- emerged in these names under the influence of Greek names with the ele- ment πείθης (Διοπείθης, etc.) Yet some words showing the change *ś > *θ (and finally t) were borrowed by Ossetic, for instance, færæt ‘axe’ from *paraθu-, going back to Common Iranian *paraśu-, etc.) where they should be treated as Scythian loanwords: the regular Ossetic reflex of *ś is s. Judging from the rendering of the name of the Scyths both in Greek and Akkadian, by the time of Scythian campaigns in the Near East Common Iranian *d had already changed to Scythian δ. However, Herodotus (I 103) mentions Μαδύης, the Scythian king of the 7th century BC. It means that at the same time Scythian had a plosive d not going back to Common Iranian d. This fact can be accounted for by the changent- > d, typical of Southe- ast Iranian languages, cf. Yidga lad ‘tooth’ < *danta-, etc. In this case the name of Μαδύης should be explained as the reflex of Indo-Iranian *mantu- (cf. Avestan mantu-, Old Indian mantu- ‘counsellor; ruler’), not of Iranian *madu- ‘honey; mead’. Scythian forms showing, according to generally ac- cepted etymologies, d- < *d- and nt- < *nt - can be explained differently. Thus, the name of the Scythian king Idanthyrsos is recorded as ’Ινδά(ν)θυρσος in some of Herodotus’ manuscripts, and Common Iranian *d survived in Scythian in the *nd- cluster, etc. The Scythian wordstock shows certain deviations from regular pho- netic correspondences. Thus, the first part of the name of the king of Scythia Ὀκταμασάδης (Hdt. IV 80), Ὀκτα, seemingly renders either Aryan *ukta or West Iranian *uxta- ‘said, proclaimed’ (past participle from vak) but certa- inly not the East Iranian reflex of Aryan * kt , i.e. γd, always transcribed as γδ- (Ἰγδαμπαιης, Σόγδιος, etc.). There is also some circumstantial evidence in favour of a non-Scythian origin of Octamasades’ name, i.e. the fact that it was borne by the son of the king of the Sindoi mentioned in an inscription from the Taman peninsula. Ταβιτί, the Scythian name of Hestia, the goddess of the hearth (Hdt. IV 59), is traditionally traced to the Iranian stem * tap- ‘to burn; to heat’ though -β- could hardly represent Iranian -p-. In this con- nection Holzer’s hypothesis of the existence of a certain Indo-European lan- guage reflecting Indo-European (including Indo-Iranian) unvoiced consonants as voiced and vice versa in early Eastern Europe is worth noting. It seems likely that the name of Tabiti was a substrate borrowing cognate to

с. 214

213 the Indo-European stem *dh2p- ‘sacrificial meal’ (cf. Latin daps ‘sacrificial meal, feast’, Armenian tawn ‘feast,’ Old Icelandic tafn ‘sacrificial animal, feast,’ etc.), which does not contradict the image of the hearth goddess. The first part of the Scythian word *σανάπη (σάναπτιν in the manuscript, σανάπην is Scaliger’s conjecture) ‘drunken woman’ recorded by Hesychius, i.e. σανά (the second part seems to be a reflex of the Indo-European stem *peh 3/ph3 ‘to drink’), meaning ‘wine’ (cf. Ossetic sæn/sænæ ‘id.’), can be traced to Proto-North Caucasian *swĭnē ‘barberry; сurrants’ (Avar sani ‘bar- berry’, Lak sunū ‘pomegranate’, Adyghe sāna, Kabardian sāna ‘grapes; wine’) and, judging from its phonetic form and semantics, is a West Cauca- sian borrowing. It was also adopted, probably via Scythian, by the Thracian language; it seems all the more likely since the Thracians had their own word for wine: ζίλαι. The word ἀκινάκης used by Herodotus to call Persian and Scythian swords cannot belong to the inherited Indo-Iranian wordstock where *ki would have become ci. In Greek it is regarded as a loanword, eit- her Iranian or Pre-Greek, with no suggested etymology. The word can be traced back to Proto-Nakh *ɦāhḳ́īneḳV ‘iron knife’: ɦāhḳ́i ‘iron,’ cf. Batsbi ʕajhḳĭ ‘id.’ + suffix forming adjectives in + neḳV ‘knife’, cf. Batsbi neḳ ‘knife’. The combinationɦāhḳ́i+in accounts for the long iota in the Greek loanword acīnacēs implied by Latin prosody: it is the last word in the first line of Alcaic hendecasyllabic verse (Hor. Od. I, 27, 5) where the antepe- nultimate syllable is necessarily long. The Scyths proper also contacted with the speakers of East Caucasian languages as evidenced by the phonetics of an Iranian loanword in East Cau- casian, reconstructed as *u̯ĕlθi ‘felt; felt cloak’ (Archi warti, Tabasaran verč, Lak warsi ‘felt cloak’, etc.) – cf. Avestan varəsa- ‘hair,’ Old Indian valśa- ‘shoot; branch; twig.’ As indicated by S. Starostin, the phoneme *θ can be reconstructed for a small number of East Caucasian stems, probably borro- wings). In the source-language etymon in question it clearly goes back to *ś < Indo-European *ƙ. Among the recorded Ancient Iranian languages the change *ś > θ is characteristic only of Old Persian and Scythian. But the language of the ancestors of Persians still had *ś when they had come to the Near East; otherwise they would not adopt the name of Assyria, i.e. Aššur as *Aśura, hence Old Persian Aθura, given the presence in their language of s and š sibilants far more resembling the Akkadian phoneme. It appears therefore that the East Caucasian form could not be borrowed from Proto- Old Persian and Scythian remains the only likely donor language. It seems likely that the ethnic name Skudra/ā known from Old Persian inscriptions and identified with the Thracians was the Median rendering of the early form of the Scyths’ name, * Skuða, all the more so since there is yet another example of Eastern Iranian δ (ð) rendered by the “dental + r”

с. 215

214 cluster in a Western Iranian language, namely the ‘Median’ Bāxtrī- corres- ponding to the Avestan Bāxδī. The irregular correspondence xtr- – xδ- has not been explained convincingly. Given the two above-mentioned Median renderings of Eastern Iranian proper names, it can be assumed that the Me- dians, like the Greeks and the Assyrians, merely tried to imitate the sound of the foreign phoneme ð rendering it in an intervocalic position as a cluster of a voiced dental stop and a resonant (dr), and in a position after а voiceless consonant x as a cluster of a voiceless dental stop and a resonant ( tr). The Scythian ethnic name could be transferred to the Thracians since there exi- sted close links between the two nations. Thus, Hecataios and Herodotus mention the Thracian tribe Σάτραι, whose name is clearly a reflex of Iranian xšaθra- with a Scythian xš- > s- change in the initial position. It can be sur- mised that the process was somewhat similar to that of the Eastern Slavs ac- quiring the Scandinavian name Rus, the Slavic Bulgarians their Turkic name or the Romanized population of the would-be France their Germanic name. Words of presumably Scythian origin can also be traced in Avestan. They show phonetic evolution differing from the Avestan proper. Thus, Ker- saspa is called both gaēsu ‘curly’ (Y . 9, 10) and gaēθu ‘id.’ (Yt. 13, 61; 136), besides sūra- ‘strong, powerful’ (cf. Old Indian śū́ra- ‘id.’) one encounters aiβi-θūra- ‘mighty’ (Yt. 10, 6; 78; 13, 40; 75; Y 1, 18; 4, 6; 65, 12), etc. The s/θ are reflexes of Indo-Iranian *ś (< Indo-European ƙ). Among the recor- ded Ancient Iranian languages the change * ś > θ is characteristic of Old Persian and Scythian. It can be shown, however, that these words are not Old Persian. The initial cluster θr- of the relevant Avestan lexical layer, going back to Indo-Iranian * sr, is reflected differently in Old Persian where it shows the change sr- > *hr- > r. Suffice it to compare Avestan θraotah- ‘stream,’ Old Indian srotas ‘id.,’ and Old Persian rautah ‘id.’. Thus, it appears that the Scyths whose Eastern Iranian language was by no means akin to that of the Sarmatians migrated from the Aral Sea area first to Ciscaucasia and then to the North Pontic region. There they enco- untered the speakers of yet unidentified Indo-European and non-Indo-Euro- pean languages and partially adopted their onomasticon ( Ὀκταμασάδης), theonyms (Οἰτόσυρος, Ταβιτί), and names of some realia (σανά-). This fact implies the assimilation of foreign elements in the course of Scythian eth- nogenesis. On the other hand, Scythian loanwords can be tentatively detec- ted in East Caucasian (*u̯ĕlθi), Avestan (gaēθu-, θraotah), Median (Skudra) and Thracian (Σάτραι, Σάϊοι, etc.). The book is supplied with an appendix being a description of early Scythian archaeological sites.

с. 216

215 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 4 Глава I. ПРЕДЫСТОРИЯ СКИФОВ · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 15 Глава II. СКИФСКАЯ КУЛЬТУР А И ЯЗЫК · · · · · · · · · · · · · · · · · 28 Глава III. СКИФСКАЯ ИСТОРИЯ СКВОЗЬ ПРИЗМУ ЯЗЫКА · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 97 ЗАКЛЮЧЕНИЕ· · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 146 ПРИЛОЖЕНИЕ Основные архаические скифские памятники · · · · · · · · · · · · · · · 147 БИБЛИОГР АФИЯ· · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 157 УКАЗАТЕЛЬ СЛОВОФОРМ· · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 186 SUMMARY · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 211

с. 217

КНИГИ, ИЗДАННЫЕ ИЗДАТЕЛЬСТВОМ УНИВЕРСИТЕТА ДМИТРИЯ ПОЖАРСКОГО (РУССКИЙ ФОНД СОДЕЙ- СТВИЯ ОБРАЗОВАНИЮ И НАУКЕ) Более подробную информацию о наших книгах (аннотации, оглавления, отдельные главы) вы можете найти на сайте www.s-and-e.ru ГЕОПОЛИТИКА, ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ:

1. Валлерстайн Иммануил . Мир-система Модерна. Том I. Капитали- стическое сельское хозяйство и истоки европейского мира-эконо- мики в XVI веке. Wallerstein Immanuel.The Modern World-System I. Capitalist Agriculture and the Origins of the European World-Economy in the Sixteenth Century / предисловие Г. М. Дерлугьяна; пер. с англ., литер. редакт., комм. Н. Проценко, А. Черняева.
2. Валлерстайн Иммануил. Мир-система Модерна. Том II. Мерканти- лизм и консолидация европейского мира-экономики, 1600–1750. Wallerstein Immanuel.The Modern World-System II. Mercantilism and the Consolidation of the European World-Economy, 1600–1750 / пер. с англ., литер. редакт., комм. Н. Проценко.
3. Люттвак Эдвард Н. Стратегия: логика войны и мира. Luttwak Ed- ward N.The Strategy: Logic of War and Peace /пер. с англ. А. Н. Коваля.
4. Люттвак Эдвард Н. Государственный переворот: практическое по- собие. Luttwak Edward N. Coup d’Etat: Practical Handbook / пер. с англ. Н. Н. Платошкина.
5. Люттвак Эдвард Н. Подъем Китая vs. логика стратегии. Luttwak Edward N. The Rise of China vs. the Logic of Strategy (выйдет в 2016 году).

с. 218

6. Фомин А. М. Война с продолжением. Великобритания и Франция в борьбе за «Османское наследство», 1918–1923.
7. Кикнадзе В. Г. Невидимый фронт войны на море. Морская радио- электронная разведка в перовой половине ХХ века.
8. Козлов Д. Ю. Нарушение морских коммуникаций по опыту дей- ствий российского флота в Первой мировой войне (1914–1917).
9. Котельников В. Р.Отечественные авиационные поршневые моторы 1910–2009.
10. Степанов А. С. Развитие Советской Авиации в Предвоенный Пе- риод (1938 – первая половина 1941 года).
11. Свойский Ю. М. Военнопленные Халхин-Гола. История бойцов и командиров РККА, прошедших через японский плен.
12. Садатоcи Томиока. Политическая стратегия до начала войны. Точка зрения Императорского Флота (выйдет в 2016 году).
13. Рашид Ахмед. Талибан / пер. с англ. М. В. Поваляева.
14. Хмурые будни холодной войны. Ее солдаты, прорабы и невольные участники / отв. ред. А. С. Степанов.
15. Мазов С. В. Холодная война в «сердце Африки». СССР и конголез- ский кризис, 1960–1964.
16. Симонов Н. С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920– 1950-е годы: темпы экономического роста, структура, организация производства и управление.
17. Симонов Н. С.Несостоявшаяся информационная революция. У сло- вия и тенденции развития в СССР электронной промышленности и СМИ. 1940– 969 гг.
18. Платошкин Н. Н. Весна и осень Чешского социализма. Чехослова- кия: 1938–1968 гг. (выйдет в 2016 году).
19. Многосторонняя дипломатия в биполярной системе международ- ных отношений / отв. ред. Н. И. Егорова
20. Улунян Ар. А.Балканский «щит социализма». Оборонная политика Ал- бании, Болгарии, Румынии и Югославии (середина 50-х гг. – 1980 г.).

с. 219

ИСТОРИЯ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ: 21. Исэров А. А. США и борьба Латинской Америки за независимость, 1815–1830. 22. Платошкин Н. Н. История Мексиканской революции. Том 1: Ис- токи и победа. 1810–1917 гг. 23. Платошкин Н. Н.История Мексиканской революции. Том 2: Выбор пути. 1817–1828 гг. 24. Платошкин Н. Н.История Мексиканской революции. Том 3: Время радикальных реформ. 1828–1940 гг. 25. Платошкин Н. Н. Чили 1970–1973 гг. Прерванная модернизация. 26. Платошкин Н. Н. Интервенция США в Доминиканской республике 1965 года. 27. Платошкин Н. Н.Сандинистская революция в Никарагуа. Предыс- тория и последствия. СРЕДНЕВЕКОВЬЕ. НОВОЕ ВРЕМЯ. ИССЛЕДОВАНИЯ. ИС- ТОЧНИКИ: 28. Древняя Русь в свете зарубежных источников: Античные источники. ТомI / сост. А.В. Подосинов, под ред. Т.Н. Джаксон, И.Г. Коноваловой. 29. Древняя Русь в свете зарубежных источников: Византийские источ- ники. Том II / сост. М. В. Бибиков, под ред. Т. Н. Джаксон, И. Г. Ко- новаловой. 30. Древняя Русь в свете за рубежных источников: Восточные источ- ники. Том III / сост. И. Г. Коновалова, под ред. Т. Н. Джаксон, И. Г. Коноваловой. 31. Древняя Русь в свете зарубежных источников: Западноевропейские источники. Том IV / сост. А. В. Назаренко, под ред. Т. Н. Джаксон, И. Г. Коноваловой. 32. Древняя Русь в свете за рубежных источников: Древнескандинав- ские источники. Том V / под ред. Г. В. Глазыриной, Т. Н. Джаксон, Е. А. Мельниковой.

с. 220

33. Древняя Русь в свете зарубежных источников / под ред. Е. А. Мель- никовой.
34. Столярова Л.В., Каштанов С.М. Книга в Древней Руси (XI–XVI вв.).
35. Назаренко А. В.Древняя Русь и славяне. Из серии: Древнейшие го- сударства Восточной Европы.
36. Древнейшие государства Восточной Европы. Пространство и время в средневековых текстах / под ред. Г. В. Глазыриной.
37. Пашуто В. Т. Русь. Прибалтика. Папство. Из серии: Древнейшие государства Восточной Европы.
38. Древнейшие государства Восточной Европы. 2010 год: Предпо- сылки и пути образования Древнерусского государства / под ред. Е. А. Мельниковой.
39. Древнейшие государства Восточной Европы. 2011 год: У стная тра- диция в письменном тексте / под ред. Г. В. Глазыриной.
40. Мельникова Е. А.Древняя Русь и Скандинавия.
41. Самые забавные лживые саги: Сборник статей в честь Галины Ва- сильевны Глазыриной / под ред. Т. Н. Джаксон.
42. Висы д ружбы: Сборник статей в честь Т. Н. Джаксон / под ред. Н. Ю. Гвоздецкой, И. Г. Коноваловой, Е. А. Мельниковой, А. В. По- досинова.
43. Джаксон Т. Н.Исландские королевские саги о Восточной Европе.
44. Агишев С. Ю. Теодорик Монах и его «История о древних норвеж- ских королях».
45. Лидов А. М., Евсеева Л. М., Чугреева Н. Н. Спас Нерукотворный в русской иконе.
46. Евсеева Л. М.Аналойные иконы в Византии и Древней Руси. Образ и литургия.
47. Лидов А.М.Росписи монастыря Ахтала. История, иконография, мастера.
48. Березович Е. Л. Русская лексика на общеславянском фоне: семан- тико-мотивационная реконструкция.
49. Афанасьева Т. И.Древнеславянские толкования на литургию в ру- кописной традиции XII–XVI вв.: исследование и тексты.
50. Афанасьева Т. И.Литургии Иоанна Златоуста и Василия Великого в славянской традиции (по служебникам XI–XV вв.).

с. 221

51. Именослов. История языка. История культуры. Сборник статей / отв. ред. Ф. Б. У спенский.
52. Полоцкие грамоты XIII - начала XVI в. Том 2 / под ред. Хорошке- вича А. Л., Полехова С. В., Воронина В. А., Груши А. И., Жлутко А. А., Сквайрс Е. Р ., Тюльпина А. Г.
53. Пулькин М.В.Самосожжения старообрядцев (середина XVII–XIX в.).
54. Каштанов С. М. Московское царство и Запад.
55. Формирование территории Российского государства. XVI – начало XX в. (границы и геополитика) / отв. ред. Е. П. Кудрявцева.
56. Калинина Т. М. Проблемы истории Хазарии (по данным восточных источников).
57. Многоликость целого: из истории цивилизаций Старого и Нового Света: Сборник статей в честь Виктора Леонидовича Малькова / отв. ред. О. В. Кудрявцева.
58. Немецкие анналы и хроники Х – ХI вв. / пер. И. В. Дьяконова, В. В. Рыбакова.
59. Каштанов C. М. Исследование о молдавской грамоте XV века.
60. Юлиана Нориджская. Откровения Божественной Любви / пер., вступ. ст., примеч., подгот. среднеангл. текста Ю. Дресвиной. Julian of Norwich Revelations of Divine Love / Edition, introduction, transla- tion and commentaries by Juliana Dresvina.
61. Ауров О. В., Марей А. В. Вестготская правда (Книга приговоров). Латинский текст, Перевод, Исследование.
62. Гимон Т. В.Историописание раннесредневековой Англии и Древней Руси: сравнительное исследование.
63. Генрих Хантингдонский.История англов / пер. с лат., вступ. ст., при- меч., библиография и указатели С. Г. Мереминского.
64. Долеман Р.(Парсонс Роберт).Рассуждение о наследовании англий- ского престола. 1594 г./ перевод А. Ю. Серёгиной.
65. Святитель Хроматий Аквилейский. Проповеди /пер., вступ. ст. С. С. Кима.
66. Марей Е. С. Энциклопедист, богослов, юрист: Исидор Севильский и его представления о праве и правосудии.
67. Ганина Н. Мехтильда Магдебургская. Струящийся свет Божества. Перевод и исследования.

с. 222

68. Рахаев Д.Я. Политика России на Северном Кавказе в первой чет- верти XVIII века.
69. Пётр II Петрович Негош и Россия (Русско-черногорские отношения в 1830–1850-е гг.). Документы / сост.: М. Ю. Анисимов, Ю. П. Ан- шаков, Р . Распопович, Н. Н. Хитрова.
70. Волков С. В.Офицеры казачьих войск. Опыт мартиролога.
71. Гайда Ф. А. Власть и общественность в России: диалог о пути по- литического развития (1910–1917).
72. Мария Фёдоровна, императрица, 1847–1928. Ксения Алексан- дровна, вел. кн., 1875–1960, Ольга Александровна, вел. кн., 1882–
73. Письма (1918–1940) к княгине А. А. Оболенской / подгот. текста, пер. с франц. М. Е. Сороки, под ред. Л. И. Заковоротной.
74. Менькова И. Г. Блаженны кроткие… Священномученик Сергий Ле- бедев, последний духовник Московского Новодевичьего монастыря. Жизненный путь, проповеди, письма из ссылки. ЭТНОГРАФИЯ, АРХЕОЛОГИЯ И ФОЛЬКЛОРИСТИКА:
75. Логинов К. К. Обряды, обычаи и конфликты традиционного жиз- ненного цикла русских Водлозерья.
76. Криничная Н. А.Крестьянин и природная среда в свете мифологии. Былички, бывальщины и поверья Русского Севера: Исследования. Тексты. Комментарии.
77. Толстая С. М.Образ мира в тексте и ритуале.
78. Иванова Л. И.Персонажи карельской мифологической прозы.
79. Лобанова Н. В., Филатова В. Ф. Археологические памятники в рай- оне Онежских петроглифов.
80. Лобанова Н. В.Петроглифы Онежского озера. 80.Ольговский С.Я. Цветная металлообработка Северного Причерно- морья VII–V вв. до н.э. По материалам Нижнего Побужья и Сред- него Поднепровья.

с. 223

АНТИЧНОСТЬ. ВИЗАНТИНИСТИКА. ФИЛОСОФИЯ. ФИЛО- ЛОГИЯ: 81. Позднев М. М.Психология искусства. Учение Аристотеля. 82. Суриков И. Е.Аристократия и демос: политическая элита архаиче- ских и классических Афин. 83. Суриков И. Е.Античный полис. 84. Суриков И. Е. Античная Греция: политики в контексте эпохи. Година междоусобиц. 85. Суриков И. Е.Античная Греция: политики в контексте эпохи. На по- роге нового мира. 86. Суриков И. Е.Полис, логос, космос: мир глазами эллина. Категории древнегреческой культуры. 87. Gaudeamus Igitur: Сборник статей к 60-летию А. В. Подосинова / под ред. Т. Н. Джаксон, И. Г. Коноваловой, Г. Р . Цецхладзе. 88. Ревзин Г.Путешествие в Античность. Комплект фотографий и чер- тежей античных памятников с комментариями. 89. Виноградов А. Ю.Миновала уже зима языческого безумия. Церковь и церкви Херсона в IV веке по данным литературных источников и эпиграфики. 90. Файер В. В. Александрийская филология и гомеровский гекзаметр. 91. Файер В. В. Рождение филологии. «Илиада» в Александрийской библиотеке. 92. Древнейшие государства Восточной Европы. 2012 год: Проблемы эллинизма и образования Боспорского царства / отв. ред. А. В. По- досинов, О. Л. Габелко. 93. Ермолаева Е. Л.Гомер. Илиада. XVIII песнь «Щит Ахилла». 94. Гай Юлий Цезарь. Записки о войне с галлами. Книга 1 /введение и комментарии С. И. Соболевского. 95. Гай Юлий Цезарь. Записки о войне с галлами. Книга 2–4 / введение и комментарии С. И. Соболевского. 96.Жмудь Л.Я. Пифагор и ранние пифагорейцы. 97. Кузьмин Ю. Н.Аристократия Берои в эпоху эллинизма. 98. Смирнов С. В. Государство Селевка I (политика, экономика, обще- ство).

с. 224

99. Прокл Диадох. Комментарий к первой книге «Начал» Евклида / пер. А. И. Щетникова.
100. Квинт Смирнский. После Гомера / вступ. ст., пер. с др.греч. яз., прим. А. П. Большакова.
101. Латинские панегирики / вступ.ст., пер. и комм. И. Ю. Шабаги.
102. Завойкина Н. В.Боспорские фиасы: между полисом и монархией.
103. С Митридата дует ветер. Боспор и Причерноморье в античности. К70-летию В.П. Толстикова / под ред. Д.В. Журавлева, О.Л. Габелко.
104. Люттвак Эдвард Н.Стратегия Византийской империи. Luttwak Edward N. The Grand Strategy of the Byzantine Empire / пер. с англ. А.Н. Коваль. 105.Хроника Симеона Магистра и Логофета / пер. со среднегреческого А. Ю. Виноградова, вступ. ст. и комм. П. В. Кузенкова. 106.Виноградов А. Ю.«Деяния Андрея и Матфия в городе людоедов»: опыт прочтения одного апокрифа.
105. Древняя синагога в Херсонесе Таврическом: материалы и иссле- дования Причерноморского Проекта 1994–1998 гг. Херсон. Том I / Золотарёв М. И. и др. 108.Сорочан С. Б.Византийский Херсон (вторая половина VI – первая половина X вв.). Том II. Часть I. 109.Сорочан С. Б. Византийский Херсон (вторая половина VI – первая половина X вв.). Том II. Часть II. 110.Сорочан С. Б.Византийский Херсон (вторая половина VI – первая половина X вв.). Том II. Часть III. ЖУРНАЛ «АРИСТЕЙ»:
106. Аристей. Классическая филология и античная история. Журнал, выпуск № 1.
107. Аристей. Классическая филология и античная история. Журнал, выпуск № 2.
108. Аристей. Классическая филология и античная история. Журнал, выпуск № 3.
109. Аристей. Классическая филология и античная история. Журнал, выпуск № 4.

с. 225

115. Аристей. Классическая филология и античная история. Журнал, выпуск № 5.
116. Аристей: Классическая филология и античная история, Журнал, выпуск № 6.
117. Аристей. Классическая филология и античная история. Журнал, выпуск № 7.
118. Аристей. Классическая филология и античная история. Журнал, выпуск № 8.
119. Аристей. Классическая филология и античная история. Журнал, выпуск № 9.
120. Аристей. Классическая филология и античная история. Журнал, выпуск № 10.
121. Аристей. Классическая филология и античная история. Журнал, выпуск № 11. ЕГИПТОЛОГИЯ:
122. Лаврентьева Н. В. Мир ушедших. Дуат: Образ иного мира в ис- кусстве Египта (Древнее и Среднее царства). 123.Прусаков Д.Б.Додинастический Египет. Лодка у истоков цивилизации. 124.Aegyptiaca Rossica. Выпуск 1. Сборник статей / под ред. М. А. Че- годаева, Н. В. Лаврентьевой. 125.Aegyptiaca Rossica. Выпуск 2. Сборник статей / под ред. М. А. Че- годаева, Н. В. Лаврентьевой. 126.Aegyptiaca Rossica. Выпуск 3. Сборник статей / под ред. М. А. Че- годаева, Н. В. Лаврентьевой. СПЕЦИАЛЬНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ДИСЦИПЛИНЫ: 127.Антонец Е. В.Введение в римскую палеографию.
123. Вопросы эпиграфики. Выпуск 1. Сборник статей / под ред. А. Г. Авдеева.

с. 226

129. Вопросы эпиграфики. Выпуск 2. Сборник статей / под ред. А. Г. Авдеева.
130. Вопросы эпиграфики. Выпуск 3. Сборник статей / под ред. А. Г. Авдеева.
131. Вопросы эпиграфики. Выпуск 4. Сборник статей / под ред. А. Г. Авдеева.
132. Вопросы эпиграфики. Выпуск 5. Сборник статей / под ред. А. Г. Авдеева.
133. Вопросы эпиграфики. Выпуск 6. Сборник статей / под ред. А. Г. Авдеева.
134. Вопросы эпиграфики. Выпуск 7. Сборник статей / под ред. А. Г. Авдеева.
135. Вопросы эпиграфики. Выпуск 8. Сборник статей / под ред. А. Г. Авдеева. 136.Вальков Д. Б. Генуэзская эпиграфика Крыма. ВЕСТНИК УНИВЕРСИТЕТА ДМИТРИЯ ПОЖАРСКОГО
136. Вестник Университета Дмитрия Пожарского. Выпуск 1. Город: ис- тория и культура.
137. Вестник Университета Дмитрия Пожарского. Выпуск 2. Русь и Ви- зантия. СОБРАНИЯ СОЧИНЕНИЙ: Четыре тома избранных произведений О.А. Седаковой:
138. Седакова О.А .Четырехтомное издание избранных произведений: Стихи (1-й том). 140.Седакова О.А . Четырехтомное издание избранных произведений: Переводы (2-й том). 141.Седакова О.А . Четырехтомное издание избранных произведений: Poetica (3-й том).

с. 227

142.Седакова О.А . Четырехтомное издание избранных произведений: Moralia (4-й том). 143. ДВА ВЕНКА: Посвящение Ольге Седаковой. Сборник статей / под ред. А.В. Маркова, Н.В. Ликвинцевой, С.М. Панич, И.А. Седаковой. Собрание сочинений В.В. Бибихина: 144.Бибихин В. В. Слово и событие. Писатель и литература. Собрание сочинений. Том I. 145.Бибихин В. В.Введение в философию права. Собрание сочинений. Том II. 146.Бибихин В. В.Новый ренессанс. Собрание сочинений. Том III. УЧЕБНИКИ И УЧЕБНЫЕ ПОСОБИЯ: 147. Смышляев А. Л. История Древнего Рима от Ромула до Гракхов. Учебное пособие. 148.Зайков А. В. Римское частное право в систематическом изложе- нии. Учебник. 149.Поливанова А. К. Старославянский язык. Грамматика. Словари. 150.Рязановский А. Р. Математика. Подготовка к ОГЭ и ЕГЭ. Арифме- тика, алгебра, начала математического анализа. Очерки по истории математики с древнейших времён.

с. 228

МЕСТА, В КОТОРЫХ МОЖНО ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ: В офисе нашего издательства: Москва, Комсомольский проспект, дом 23/7, кор. 2, с 10:00 до 19:00

1. Интернет-магазины: www.biblion.ru www.ozon.ru www.sibran.ru www.setbook.ru www.urss.ru www.libroroom.ru www.kniger.by
2. Книжные магазины: РОССИЯ Москва • Книжная галерея «НИНА » (м. «Кропоткинская», ул. Волхонка, д. 18/2). www.kniginina.ru • «ФАЛАНСТЕР» (м. «Пушкинская», Малый Гнездниковский пер., д. 12). www.falanster.su • «ГНОЗИС» (м. «Парк Культуры», Турчанинов пер., д. 4). www.vk.com/gno- sisbooks • «У КЕНТАВР А» (м. «Новослободская», ул. Чаянова, д. 15, здание РГГУ). www.knigirggu.ru

с. 229

• РОССПЭН: «Книжный киоск РОССПЭН» (м. «Академическая», ул. Дмит- рия Ульянова, д. 19). • «ЦИОЛКОВСКИЙ» (м. «Новокузнецкая», Пятницкий пер. д. 8). www.primu- zee.ru • «РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ» (м. «Таганская»-кольцевая, ул. Нижняя Радищев- ская, 2). www.kmrz.ru • «Гиперион» (м. «Курская», Хохловский пер., д. 7/9 стр. 3). www.hyperion - book.ru • «Гоголь books» (м. «Курская», ул. Казакова, д. 8, фойе «Гоголь- центра»).www.gogolcenter.com/gogol-books • «PRIMUS VERSUS» (м. « Китай-город»,у л. Покровка, д. 27, стр. 1). www.dbiblio.org • «Ходасевич» (м. «Китай-город», ул. Покровка, д. 6).www.xodacevich.com • «Православное слово на Пятницкой» (м. «Новокузнецкая», ул. Пятницкая, д. 51, на территории храма Живоначальной Троицы).www.pravslovo.ru • Крупные книжные магазины: “БИБЛИО-ГЛОБУС”, “МОСКВА” и др. Санкт-Петербург • «КНИЖНЫЙ ОКОП» (Васильевский остров, Тучков пер., д. 11/5, лит. А, пом. 15-Н). • «АКАДЕМИЧЕСКАЯ ЛИТЕР АТУР А». (Васильевский Остров, 6-я линия, д. 11). • «ИСТОРИЧЕСКАЯ КНИГА» (ул. Чайковского, д. 55). www.aletheia.spb.ru • «ДМИТРИЙ БУЛАНИН» (ул. Петрозаводская, д. 9). www.dbulanin.ru • «АКАДЕМКНИГА» (Литейный проспект, д. 57). Тел.: 8 (812) 272-36-65. • «АКАДЕМКНИГА» (ул. Петрозаводская, д. 7 б). Тел.: 8 (812) 235-40-64. • «АКАДЕМКНИГА» (Васильевский остров, ул. Менделеевская линия, д. 1). Тел.: 8 (812) 328-38-12.

с. 230

• «Все свободны» (Набережная реки Мойки, д. 28). Тел.: 8-911-977-40-47. • «Мы» (Невский проспект, д. 20). • «ПОРЯДОК СЛОВ». (Набережная реки Фонтанка, д. 15). www.wordorder.ru Тверь • «БИБЛИОТЕКА ИМ. ГОРЬКОГО» (Свободный пер., д. 28). Великий Новгород • «НОВГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯРО- СЛАВА МУДРОГО» (ул. Студенческая, Парковая, здание Гуманитарного ин- ститута, книжный киоск). Ярославль • «КНИЖНАЯ ЛАВКА ГУМАНИТАРНОЙ ЛИТЕР АТУРЫ» (ул. Свердлова, д. 9, бывший кинотеатр «АРС»). Республика Карелия • «ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» (проспект Ленина, д. 33, книжный киоск). Вологда • «ДЕЛОВАЯ КНИГА» (ул. Предтеченская д. 31). Тел: 8 (8172) 72-61-28. Красноярск • «АКАДЕМКНИГА» (ул. Сурикова, д. 45). Тел: 8 (391) 227-03-90. Томск • «АКАДЕМКНИГА» (Набережная реки Ушайки, д. 18 а). Тел: 8-3822) 51-60-36

с. 231

• «ПОЗИТИВ» (проспект Ленина, д.24 а). Тел: 8 (3822) 53-40-74 Новосибирск • «КНИЖНЫЙ МАГАЗИН» (Морской проспект, д. 22). Тел. 8 (3832) 35-09-22 Воронеж • «КНИЖНЫЙ КЛУБ» (ул. 2-летия ВЛКСМ, д. 54 а, Торговый центр: «Пет- ровский пассаж»). Пермь • «КНИЖНЫЙ МАГАЗИН ПИОТРОВСКИЙ» (ул. Ленина, д. 54). Екатеринбург • «Йозеф Кнехт» (ул. 8 марта, д. 7). УКРАИНА По вопросам приобретения книг на территории Украины обращайтесь: • Швед Павел Владимирович. Тел. (068)358-00-84, e-mail: p.shved@gmail.com • Оксана Кравченко. Тел. (057) 731-40-59, skype: okhuce@gmail.com Харьков • «Литера Нова» (м. «Советская», ул. Квитки-Основьяненко, д. 4/6, Академ- книга 1, рядом с Органным залом).Тел.: (057) 731-40-59, e-mail: litera @khar- kov.ua •«Литера Нова» (м. «Университет», ул.Чернышевского, д. 34, Академкнига 2). Тел/факс: (057) 758-89-67, e-mail: litera@litera-book.com.ua

с. 232

ГЕРМАНИЯ Франкфурт-на-Майне • “KNIZHNIK Internationale Buchhandlung” (Inhaber Dmitrij Anzupow. Verkehrsnummer 29582. Danziger Platz 2-4, 60314, Frankfurt am Main, +49(0) 69 40 80 78 70) www.knizhnik.de/ru При оптовых закупках возможны скидки, с вопросами обращайтесь к директору Издательства Роману Порошину: roland42@yandex.ru

с. 233

Научное издание Сергей Всеволодович Кулланда СКИФЫ: ЯЗЫК И ЭТНОГЕНЕЗ Редакторы А.И. Золотухина, А.В. Усачева Дизайн обложки Е.А. Горева Дизайн макета и верстка Л. М. Шпаковский Подписано в печать 9.11.15. Формат 60 × 90/16. Бумага офсетная. Печать офсетная. Объем 12,5 п. л. Тираж 1000 экз. Первый завод 500 экз. Заказ № «Русский фонд содействия образованию и науке». Университет Дмитрия Пожарского. 119435, Москва, ул. Малая Пироговская, д. 13, стр. 1. www .s-and-e.ru. ППП ≪Типография “Наука”≫. 121099, Москва, Шубинский пер., д. 6.