Іванішев М. Д. «О древнихъ сельскихъ общинахъ въ югозападной Россіи». Київ, 1863

Текстовий шар, витягнутий зі збірки «Копное право. Подборка материалов из Интернета» (укладач Василь Личковський, 2013, 107 с.). Витягнуто лише частину Іванішева — сторінки з монографією 1863 року і доданими актовими записами гродських книг XVI–XVII ст.

Обережно з рештою збірки. Перша третина PDF — компіляція мережевих матеріалів навколо фільму «Игры богов»: «Держава Русь», «Заповідь Бога Рамхата», «Славяно-Арійські Боги», твердження про совість як «генетичну даність слов’ян». Це матеріал не наукового регістру і в корпус як свідчення не заходить. Іванішев цитується в тій компіляції як джерело, але навколо нього надбудовано те, чого в нього немає. Цей файл містить тільки Іванішева.

Що дає джерело: склад копи, коповище, люди сторонні, гнання сліду з колективною відповідальністю селища, три сходки з триденними проміжками, присяга і плата за муку, поєднання сторін, виконання вироку через возного і гродські книги, занепад копи в XVI–XVII ст. Актові записи в кінці — первинні документи, не переказ.

Николай ИВАНИШЕВЪ О ДРЕВНИХЪ СЕЛЬСКИХЪ ОБЩИНАХЪ ВЪ ЮГОЗАПАДНОЙ РОССІИ КІЕВЪ В тип. Федорова и Мин. 1863

Въ отношеніи къ составу, сельскія общины югозападной Россіи являются въ различныхъ формахъ. Одно многолюдное селеніе могло составлять отдЂльную общину. Такую общину составляло село Богуринское въ Луцкомъ повЂтЂ, принадлежавшее нЂсколькимъ помЂщикамъ 1. Но общины, состоявшія изъ одного селенія, встрЂчаются рЂдко; большею частію онЂ заключали въ себЂ нЂсколько, отъ четырехъ до девяти, сосЂднихъ селеній 2. Одно изъ селеній, составлявшихъ общину, служило центральнымъ мЂстомъ, въ которомъ собирались крестьяне на вЂче. Частое стеченіе народа въ это селеніе развивало городскія отрасли промышленности, ремесла и торговлю. Тогда селеніе обращалось въ мЂстечко или городъ; жители его получали званіе мЂщанъ, но по прежнему принадлежали къ общинЂ, состоявшей изъ мЂстечка или города и сосЂднихъ селеній. Когда мЂстечку или городу, составлявшему центръ сельской общины, предоставлялось магдебургское право, то городское народонаселеніе отдЂлялось отъ общины, составляло отдЂльную корпорацію, учреждало особенное управленіе, основанное на избирательномъ началЂ, и освобождалось отъ участія въ сельскихъ народныхъ собраніяхъ. Въ слЂдствіе такого отдЂленія самой богатой части народонаселенія, сельская община слабЂла; но связь между селеніями, ее составлявшими, не прекращалась. Можно полагать, что такимъ способомъ отдЂлился городъ Луцкъ отъ своей общины; потому что, не смотря на право магдебургское, которымъ пользовался этотъ городъ, предмЂстье его Окопища все еще продолжало сохранять связь съ селеніями: Вышками, Жидичиномъ, Теремнымъ, Яровицами, Дворцомъ и Липлянами, и составляло съ ними одну общину 3. Селенія, составлявшія общину, назывались селами околичными. На какомъ основаніи и въ какое время возникла и утвердилась между ними общинная связь,опредЂлить трудно. Этотъ вопросъ можно будетъ рЂшить тогда, когда будутъ открыты болЂе древніе акты. Въ памятникахъ письменнаго законодательства, дошедшихъ до насъ, нЂтъ объ этомъ никакихъ постановленій. Крестьяне иногда жаловались въ урядЂ, что нЂкоторыя селенія, состоя съ ними въ одной общинЂ, уклоняются отъ исполненія общинныхъ обязанностей; но связь между селеніями крестьяне доказывали не законами и не договорами, а одною только давностію: «они издавна съ нами о шкоды вшелякія схоживалися» 4. Каждому селенію принадлежало пространство земли, опредЂленное точными границами. Это необходимо было особенно потому, что, въ случаЂ преступленія, отвЂтственность, прежде всего, падала на то селеніе, на земляхъ котораго находимы были улики. Совокупность земель, принадлежавшихъ такимъ селеніямъ, составляла округъ сельской общины. По присоединеніи древнихъ областей югозападной Россіи къ ЛитвЂ и ПольшЂ, общинныя земли частію присоединены были къ королевскимъ имЂніямъ, частію розданы помЂщикамъ, городамъ, церквамъ и монастырямъ; поэтому сельскія общины, въ томъ видЂ, какъ онЂ изображаются въ открытыхъ нами актахъ, не имЂли права собственности на земли, ими занимаемыя. Впрочемъ, каждый крестьянинъ отдЂльно могъ пріобрЂтать поземельныя участки, и владЂть ими на правЂ полной собственности. Сельская община состояла изъ всЂхъ лицъ простаго сословія (люди простого стану), имЂвшихъ постоянную осЂдлость въ ея округЂ. Сюда относились: крестьяне королевскіе, помЂщичьи, монастырскіе и церковные, сельчане, или свободные поселяне (мЂщане, не пользовавшіеся правомъ магдебургскимъ. Сверхъ того, къ общинЂ принадлежали также земляне королевскіе, то есть, безземельные шляхтичи, которые получали во владЂніе участки королевскихъ земель, подъ условіемъ исполнять опредЂленныя, преимущественно военныя повинности. Исчисленныя нами общины находились только въ двухъ повЂтахъ: Луцкомъ и Владимірскомъ, но изъ Статута Литовскаго видно, что это установленіе распространено было по всей Руси и въ другихъ мЂстахъ; а Русь, въ тЂснЂйшемъ смыслЂ составляли воеводства: Волынское, Подольское, Бельское и Русское, къ которомупринадлежали земля Львовская, земля Саноцкая, земля Галицкая и земля Хелмская. Сверхъ того, изъ актовъ видно, что сельскія общины существовали и въ воеводствЂ Кіевскомъ. Главная цЂль соединенія селеній въ общины состояла въ томъ, чтобы предупреждать нарушеніе законовъ, открывать и преслЂдовать преступниковъ, судить и наказывать ихъ, наконецъ присуждать и доставлять обиженному вознагражденіе. Каждое селеніе порознь и вся община вмЂстЂ отвЂчали за проступки всЂхъ своихъ членовъ. Въ предЂлахъ своего округа, община ручалась за безопасность жизни и имущества какъ своихъ собственныхъ членовъ, такъ и пришельцовъ. Мы говоримъ здЂсь о сельской общинЂ, какъ она является въ открытыхъ нами актахъ ХVI и ХVII вЂка; во времена болЂе отдаленныя, она могла имЂть болЂе обширный кругъ власти и отвЂтственности. Каждая сельская община имЂла свои народные собранія для совЂщаній и для рЂшенія дЂлъ, подлежавшихъ ея вЂдомству. Такое народное собраніе называлось копа или купа, также громада, великая громада. СовЂщаніе народнаго собранія называлось вЂчемъ: копа собиралась на вЂче, то есть, для совЂщанія 5. Изъ этого видно, что вЂча, о которыхъ упоминаютъ наши древнія лЂтописи, не были исключительною принадлежностію городскихъ общинъ, но они принадлежали и сельскимъ общинамъ. Слово вЂче встрЂчается только въ древнЂйшемъ изъ открытыхъ нами актовъ (1564 АпрЂля 18); въ позднЂйшихъ актахъ употребляются слова купа, копа и громада; въ актахъ ХVII вЂка слово копа исчезаетъ и употребляется вездЂ слово громада. Не всЂ лица, принадлежавшія къ сельской общинЂ, составляли народное собраніе и участвовали въ его совЂщаніяхъ; это право предоставлялось однимъ только домохозяевамъ, имЂвшимъ постоянную осЂдлость. Ихъ сыновья и братья, не имЂвшіе отдЂльныхъ хозяйствъ, а также женщины, являлись въ собраніе только по особому требованію копы и при томъ не для совЂщанія, а только для свидЂтельскихъ показаній 6. Копа иногда поручала домохозяевамъ допросить сыновей и братьевъ и представить собранныя свЂденія народному собранію 7. На копЂ являлся священникъ, но онъ присутствовалъ для приведенія подсудимыхъ къ присягЂ и въ качествЂ свидЂтеля, не принимая участія въ народныхъ совЂщаніяхъ 8. Домохозяева, составлявшіе народное собраніе, назывались: сходатаи, сходатаи суграничные, сосЂди околичные, сосЂди-суграничники, судьи копные, мужеве, панове- мужеве, обчіе, то есть, общинные мужи. Между ними отличались старцы, которыхъ мнЂніе пользовалось уваженіемъ особенно въ такихъ случаяхъ, когда нужно было постановить приговоръ на основаніи давнихъ рЂшеній народнаго собранія. Такъ какъ каждый домохозяинъ обязанъ былъ присутствовать въ народныхъ собраніяхъ, и такъ какъ крестьяне, въ молодыхъ лЂтахъ, вступали въ бракъ и могли основывать отдЂльныя хозяйства; то по этому каждый изъ нихъ имЂлъ возможность, въ теченіи многихъ лЂтъ, изучать народное обычное право и, въ свою очередь, передавать его младшимъ поколЂніямъ. Такимъ образомъ, вЂче было не только судебным собраніемъ, но и школою для изученія права, которое, безъ помощи письма, сохранялось въ памяти мужей-сходатаевъ, переходя отъ одного поколЂнія къ другому. Сверхъ сходатаевъ, въ народное собраніе приглашались люди изъ трехъ селеній сосЂдней общины, по одному или по два человЂка изъ каждаго селенія. Эти лица назывались людьми сторонними; они не участвовали въ совЂщаніяхъ и въ постановленіи приговора, но слЂдили за ходомъ делъ въ народномъ собраніи, чтобы, въ случаЂ надобности, свидЂтельствовать о производствЂ дЂлъ и судебныхъ рЂшеніяхъ. ПомЂщики и ихъ управители могли также присутствовать на копЂ; это случалось тогда, когда они сами приводили своихъ крестьянъ на вЂче. Впрочемъ, помЂщики и ихъ управляющіе не участвовали ни въ совЂщаніяхъ копы, ни въ постановленіи судебныхъ приговоровъ. Какъ народному собранію, такъ и подсудимымъ, предоставлялось право приглашать вознаго изъ гродскаго уряда. Въ такомъ случаЂ возный присутствовалъ на копЂ въ качествЂ свидЂтеля, составлялъ протоколъ и представлялъ свое донесеніе въ урядъ гродскій, для вписанія въ актовыя книги. Число сходатаевъ иногда было весьма значительно. Копа, собиравшаяся въ 1601-мъ году, заключала въ себЂ около ста человЂкъ хотя собраніе было не полное, потому что нЂкоторые помЂщики своихъ крестьянъ на вЂче не пустили 9. Копа, собиравшаяся въ 1602-мъ году, состояла изъ полутораста судей копныхъ 10. Копа собиралась въ центральномъ мЂстЂ сельской общины, которое называлось коповище или копище, и занималась изслЂдованіемъ и рЂшеніемъ дЂлъ подъ открытымъ небомъ. Для изслЂдованія дЂлъ уголовныхъ копа собиралась на мЂстЂ преступленія: въ дубравЂ, въ бору, подъ горою. Если нужно было рЂшить споръ о поземельной собственности, то копа собиралась на спорной землЂ; а когда въ округЂ общины оказывался трупъ убитаго человЂка, то копа собиралась въ томъ мЂстЂ, гдЂ находился трупъ или его разрозненные члены.» ВЂдомству копы подлежали всЂ лица простаго сословія, имЂвшія свою осЂдлость въ округЂ сельской общины, именно: крестьяне королевскіе, помЂщичьи, монастырскіе и церковные, свободные поселенцы и мЂщане городовъ, не пользовавшихся правомъ магдебургскимъ. Въ нЂкоторыхъ случаяхъ власть копы простиралась и на самыхъ помЂщиковъ. ПомЂщики имЂли право, по добровольному согласію, представлять копЂ рЂшеніе споровъ, между ними возникавшихъ. Такъ въ 1591 году возникъ споръ между паномъ Малинскимъ и паномъ Вышинскимъ о правЂ собственности на ниву и копань. ВмЂсто того, чтобъ обратиться въ урядъ, помЂщики собрали копу, на которой старцы показали, что на спорной нивЂ, нЂсколько лЂтъ тому назадъ, покрадена была рЂпа, и что копа присудила удовлетвореніе пану Малинскому, что въ другой разъ собиралась копа о покражЂ пшеницы на той же нивЂ, и что вознагражденіе присуждено было тому же пану Малинскому. На этомъ основаніи, спорная нива и копань признаны собственностію пана Малинскаго; рЂшеніе было записано въ актовыя книги и получило законную силу 11. Если въ помЂщичьемъ имЂніи, находившемся въ округЂ общины, причиненъ былъ вредъ, и если подозрЂніе падало на одного или нЂсколькихъ помЂщиковъ, имЂвшихъ осЂдлость въ томъ же округЂ, то помЂщикъ, потерпЂвшій вредъ, имЂлъ право собрать копу и просить, чтобъ она изслЂдовала дЂло и присудила удовлетвореніе за причиненный вредъ. Тогда копа посылала возныхъ и требовала, чтобъ обвиняемые помЂщики вмЂстЂ съ своими крестьянами, явились предъ собраніемъ и оправдались въ обвиненіи. Если помЂщики не являлись, то копа три раза посылала свое требованіе, и за тЂмъ, безъ всякаго дальнЂйшаго изслЂдованія, опредЂляла декретомъ своимъ взыскать съ непослушныхъ помЂщиковъ и ихъ крестьянъ удовлетвореніе за весь вредъ, причиненный истцу. По окончаніи суда, копа отправляла въ урядъ гродскій депутатовъ, которые вмЂстЂ съ вознымъ излагали дЂло, и объявляли рЂшеніе, для внесенія въ гродскія книги 12. Копа имЂла право производить слЂдствіе надъ помЂщикомъ. Если онъ присутствовалъ при этомъ и замЂчалъ, что открываются обстоятельства, уличающія его въ преступленіи, то могъ прервать дЂйствіе копы, и требовать, чтобы дальнЂйшее изслЂдованіе дЂла предоставлено было уряду гродскому. Такъ на копЂ, производившей въ 1581 году слЂдствіе о убіеніи Жидовъ-мытниковъ Луцкихъ, присутствовалъ панъ Яковъ Шибенскій съ своими крестьянами. Дворовая женщина Таца показала подъ пыткою, что убійство совершено съ вЂдома пана Шибенскаго. Тогда панъ Шибенскій сказалъ: «Слышу, что здЂсь и обо мнЂ идетъ рЂчь; эта подлая женщина и меня вмЂшала въ дЂло. Поэтому я, чтобъ доказать свою невинность, предаю всЂхъ, подозрЂваемыхъ въ преступленіи, суду уряда гродскаго, и самъ являюсь въ урядъ въ назначенный срокъ». За тЂмъ копа разошлась, прекративъ изслЂдованіе дЂла 13. Постоянно возраставшая власть помЂщиковъ, ограничивая общинныя права поселянъ, произвела важное измЂненіе въ составЂ народныхъ собраній. Въ ХVII вЂкЂ, мужи- сходатаи начинаютъ терять свое прежнее значеніе, уступая власть своимъ помЂщикамъ. Села околичныя посылаютъ отъ себя только по одному депутату; помЂщикъ или помЂщица съ нЂсколькими пріятелями, иногда въ присутствіи священника, производятъ судъ и расправу, постановляя приговоръ, на основаніи Литовскаго Статута. Крестьяне, присланные околичными селеніями, присутствуютъ безмолвно, соглашаясь съ распоряженіями помЂщика и его пріятелей; судъ общинный перестаетъ называться копнымъ судомъ, и получаетъ названіе сельскаго суда (sad wieiski) 14.

Въ порядкЂ судопроизводства копа слЂдовала своимъ древнимъ обычаямъ: «водле стародавное звыклости, водлугъ давнаго звычаю, водлугъ стародавнаго звычаю» 15. Совокупность народныхъ юридическихъ обычаевъ называется копнымъ правомъ; судъ, производившійся на основаніи этихъ обычаевъ, называется копнымъ судомъ. Сходатаи говорили: «звычай права нашого копнаго», противуполагая это право посполитому праву, подъ которымъ они разумЂли писанные законы, изложенные въ СтатутЂ Литовскомъ. НЂкоторые обычаи копнаго права вошли въ составъ Статута и такимъ образомъ получили силу писаннаго закона. О такихъ обычаяхъ сходатаи говорили: «копный звычай, въ правЂ посполитомъ описанный» 16. Если преступленіемъ нарушены были права частнаго лица, то, по началамъ копнаго права, обиженному самому предоставлялось отыскивать своего шкодника. Истецъ распрашивалъ людей, собиралъ письменныя доказательства, отыскивалъ улики. Такое предварительное изслЂдованіе дЂла называлось обыскомъ. Если истецъ, при всемъ своемъ стараніи, не могъ отыскать своего шкодника, и если онъ подозрЂвалъ, что преступникъ находится въ округЂ сельской общины, то онъ имЂлъ право требовать, чтобъ собрана была копа. Для этого онъ обращался къ помЂщикамъ, которые, по просьбЂ истца, высылали своихъ крестьянъ на вЂче. Истецъ могъ также обратиться въ урядъ гродскій, который давалъ ему урядовый листъ ко всЂмъ околичнымъ селеніямъ, составлявшимъ общину, приказывая собраться на копу (идти на копу, идти до права), въ опредЂленное время и въ назначенномъ мЂстЂ. Такіе же листы урядъ разсылалъ отъ себя по всЂмъ околичнымъ селеніямъ 17. Крестьянинъ помЂщичій, желавшій предложить дЂло на рЂшеніе копнаго суда, обращался къ своему помЂщику, который оповЂщалъ околичныя селенія, назначая мЂсто и время собранію. ВсЂ селенія, составлявшія общину, обязаны были собраться на копу, въ назначенный срокъ. Если какое нибудь селеніе не являлось въ собраніе, то копа избирала депутатовъ, которые вмЂстЂ съ вознымъ, отправлялись въ не явившееся селеніе и звали сходатаевъ на копу. Когда сходатаи идти не хотЂли, то депутаты возвращались и объявляли объ этомъ копЂ. Тогда копа, слЂдуя стародавнему обычаю, постановляла приговоръ, что селенія, не явившіяся на вЂче, за ихъ упорство въ непослушаніи, должны удовлетворить истца за весь причиненный ему вредъ, а себЂ искать виноватаго. Правило, на которомъ копа основывала такой приговоръ, выражалось словами: «невыходъ платитъ шкоду» 18. Когда всЂ околичныя селенія, составлявшія общину, были собраны на копЂ, то истецъ имЂлъ право сдЂлать имъ перекличку, чтобъ удостовЂриться, всЂ ли сходатаи находятся на лицо; за тЂмъ онъ словесно излагалъ свою жалобу и произведенный имъ обыскъ, прося сходатаевъ изслЂдовать дЂло и постановить приговоръ, на основаніи права. Жалобу истца копа должна была слушать безмолвно, не прерывая рЂчей. По выслушаніи жалобы, копа обязана была разъяснить всЂ обстоятельства преступленія и открыть виновнаго. Для достиженія этой цЂли, употреблялись два способа: во первыхъ, распросъ на копЂ сходатаевъ и другихъ лицъ, прикосновенныхъ къ дЂлу; во вторыхъ, изслЂдованіе знаковъ, то есть уликъ, доказывающихъ преступленіе; первый способъ называется опытъ (чинить опытъ, выслухать опытъ), второй способъ называется ликъ (копа ликомъ доходитъ шкодника, копа выходитъ на ликъ о шкоды). Право производить опытъ принадлежало истцу. Сходатаи, тотчасъ по выслушаніи жалобы, начинали совЂщаніе, переговариваясь между собою. Если при этомъ совЂщаніи какой нибудь сходатай проговаривался, или открыто объявлялъ, что знаетъ преступника, или имЂетъ на кого нибудь подозрЂніе; то истецъ долженъ былъ засвидЂтельствовать это объявленіе копою (освЂтчать копою), и тогда копа требовала, чтобы проговорившійся сходатай объявилъ имя преступника и все, что ему извЂстно о преступленіи. Если онъ отказывался исполнить это требованіе, то долженъ былъ удовлетворить истца, по приговору копнаго суда; но, удовлетворивъ истца, онъ пріобрЂталъ право отыскивать преступника, требовать отъ него удовлетворенія, или предать его суду. Когда сходатаи, окончивъ переговоры, объявляли, что имъ ничего неизвЂстно ни о преступленіи, ни о преступникЂ, тогда истецъ объявлялъ, на кого онъ имЂетъ подозрЂніе, и подтверждалъ свои слова доказательствами. ПодозрЂніе могло быть двоякаго рода: во первыхъ, истецъ могъ объявить, кого именно онъ считаетъ преступникомъ (кому даетъ вину); во вторыхъ, онъ могъ изъявить подозрЂніе, что кто нибудь изъ лицъ, принадлежавшихъ къ общинЂ, знаетъ, кЂм совершено преступленіе, но не хочетъ выдать преступника. Обвиняемый, противъ доказательствъ истца, долженъ былъ дать выводъ, то есть, очистить себя отъ подозрЂнія, опровергнувъ доводы истца, или представивъ доказательства своей невинности. Если отвЂты обвиняемаго копа находила удовлетворительными, то освобождали его отъ подозрЂнія; но если истецъ не соглашался съ мнЂніемъ копы, то могъ требовать, чтобъ обвиняемый былъ подвергнутъ пыткЂ, и копа исполняла требованіе истца. Но если допрашиваемый былъ человЂкъ добрый, вЂры годный и неподозрительный, то истецъ могъ подвергнуть его пыткЂ только тогда, когда подтверждалъ свое подозрЂніе присягою. Если бы истецъ ничего не домучился, и подозрЂніе его осталось не доказаннымъ, то онъ обязанъ былъ заплатить обвиняемому за муку, по приговору копнаго суда. Пытка производилась въ присутствіи копы; допрашиваемаго сЂкли прутьями и жгли огнемъ. Истецъ могъ три раза собирать копу, если распросъ сходатаевъ и изслЂдованіе судебныхъ доказательствъ того требовали. ПослЂ перваго копнаго собранія, истецъ, до окончанія суда, отдавалъ помЂщику на поруки, въ опредЂленной суммЂ денегъ, всЂхъ крестьянъ того села, на которое падало подозрЂніе. ПомЂщикъ обязанъ былъ заботиться о томъ, чтобы крестьяне этого селенія, уклоняясь отъ отвЂтственности, не разошлись въ разбродъ. Между каждою сходкою назначалось три дня промежутка; въ теченіи этого времени, истецъ продолжалъ розысканіе, для пополненія своихъ доказательствъ, а сходатаи обязаны были собирать свЂдЂнія, допрашивая сыновей и слугъ своихъ. Если копа, на всЂхъ трехъ сходкахъ, объявляла, что она ничего не знаетъ и не вЂдаетъ ни о преступленіи, ни о преступникЂ, и если истецъ, съ своей стороны, ни на кого не могъ объявить подозрЂнія, то ему предоставлялось выбрать по произволу, по нЂскольку мужей изъ всЂхъ селеній, присутствовавшихъ на копЂ, и требовать присяги въ томъ, что они ничего не знаютъ о преступленіи и преступника невЂдаютъ. ПослЂ третьей сходки, на другой день, копа собиралась снова, и сходатаи, избранные истцомъ, приводились къ присягЂ; впрочемъ, истцу предоставлялось требовать присяги только отъ одного изъ нихъ, и если онъ отказывался, то, по приговору копы, долженъ былъ удовлетворить истца. Сверхъ распроса сходатаевъ, средствомъ къ открытію преступника служили улики, называемыя въ актахъ копнаго суда знаками. Къ такимъ знакамъ преимущественно относились слЂды, оставленные преступникомъ на дорогЂ, по которой онъ уходилъ, совершивъ преступленіе; также трупъ убитаго и разрозненные его члены. Если уликой были слЂды, оставленные преступникомъ, то истецъ, собравъ на копу сходатаевъ всЂхъ селеній, составлявшихъ общину, и пригласивъ людей стороннихъ, гналъ слЂдъ. Копа, взявъ слЂдъ въ томъ мЂстЂ, гдЂ совершено преступленіе, вела его до конца. Каждое селеніе, входившее въ составъ общины, обязано было отвЂсти слЂдъ отъ своихъ земель. Если бы какое нибудь селеніе на копу не явилось, а между тЂмъ слЂдъ доведенъ былъ до земли, ему принадлежавшей, то копа, остановившись на слЂду вызывала сходатаевъ, требуя, чтобъ они вышли, взяли слЂдъ отъ копы и отвели его отъ своей земли къ чужой границЂ, по стародавнему обычаю. Если никто не являлся на зовъ, то копа ночевала на слЂду и, на другой день, во второй и третій разъ, вызывала жителей селенія. Если и послЂ третьяго зова никто не являлся, то копа, оставаясь на томъ же слЂду, присуждала все селеніе, неявившееся на слЂдъ, къ удовлетворенію истца за причиненный преступникомъ вредъ и за всЂ убытки. Жители этого селенія, удовлетворивъ истца, получали право отыскивать преступника. Если въ округЂ общины находили трупъ неизвЂстнаго убитаго человЂка, и если никто не являлся съ жалобою на убійство, то помЂщикъ или его управляющій, принявъ мЂры къ сохраненію трупа, созывалъ сходатаевъ околичныхъ селеній для распроса, который производился надъ трупомъ убитаго. Сначала распрашиваемы были крестьяне того селенія, на земляхъ котораго найденъ былъ трупъ. За тЂмъ, помЂщикъ, или его урядникъ, три раза спрашивалъ сходатаев, не извЂстно ли кому нибудь изъ нихъ, кто былъ убитый, и кЂмъ совершено убійство? Если сходатаи объявляли, что незнаютъ ни убитаго ни убійцы, то каждый изъ нихъ долженъ былъ присягнуть въ томъ, что онъ убитаго не знаетъ, преступника не вЂдаетъ, и что никто изъ его общины не совершалъ убійства. За тЂмъ копа погребала трупъ, составлялся актъ копнаго слЂдствія и вносился въ актовыя книги. Если истецъ, производя обыскъ, отыскивалъ своего шкодника въ какомъ нибудь селеніи, то обращался къ сельской громадЂ, которая, выслушавъ жалобу истца и разсмотрЂвъ представленныя имъ доказательства, обязана была выдать преступника. Истецъ могъ помириться съ своимъ шкодникомъ, получивъ отъ него удовлетвореніе, по добровольному согласію, или могъ препроводить его на мЂсто преступленія и предать копному суду. Если преступникъ подлежалъ смертной казни за совершенное преступленіе, то истецъ долженъ былъ приглашать палача. Копа, выслушавъ жалобу истца и разсмотрЂвъ его доказательства, допрашивала обвиняемаго, а если недовольствовалась добровольнымъ показаніем, то подвергали его пыткЂ. По окончаніи слЂдствія, копа постановляла приговоръ и, если обвиняемый за свое преступленіе подлежалъ смертной казни, то онъ тотчасъ предавался въ руки палача. Предъ совершеніемъ казни, каждый изъ присутствовавшихъ въ народномъ собраніи могъ требовать, чтобъ осужденный преступникъ былъ подвергнутъ пыткЂ, для удостовЂренія, не совершилъ ли онъ еще какихъ преступленій; особенно предсмертная пытка считалась необходимою, если въ округЂ общины преступленія были часты. ПыткЂ подвергался преступникъ также и тогда, когда онъ сговаривалъ кого нибудь въ преступленіи; но оговоръ только тогда имЂлъ важность, когда осужденный подтверждалъ свои слова предъ самымъ совершеніемъ казни, стоя на ступеняхъ лЂсницы, приставленной къ висЂлицЂ (на послЂднемъ стопию у шибеницы на дробинЂ). За тЂмъ палачъ совершалъ казнь, въ присутствіи народнаго собранія. Приговоръ копнаго суда называется выналязокъ 19, знайденье копное, усказанье или всказанье копное 20. Въ позднЂйшихъ актахъ употребляется слово декретъ, декретъ копный 21. Приговоръ постановлялся общимъ голосомъ всЂхъ сходатаевъ, составлявшихъ народное собраніе (копа сказала, или всказала, копа забороняла). НеизвЂстно, какъ поступала копа въ случаЂ разногласія, возникавшаго между сходатаями при рЂшеніи дЂлъ; такой случай не встрЂчается въ открытыхъ нами актахъ. Въ юридическихъ обычаяхъ югозападной Россіи, какъ вообще въ древнихъ славянскихъ и германскихъ законодательствахъ, начало частнаго права было преобладающимъ, не только въ дЂлахъ гражданскихъ, но и уголовныхъ. Лицо, котораго право было нарушено преступленіемъ, могло предать виновнаго всей строгости законовъ, или окончить дЂло добровольнымъ соглашеніемъ; въ послЂднемъ случаЂ, преступникъ освобождался отъ всякаго наказанія. Особенно уважалось прощеніе, которое давалъ смертельно раненный своему убійцЂ; преступникъ освобождался отъ всякаго суда и не платилъ головщины родственникамъ убитаго. Даже и въ томъ случаЂ, когда преступникъ былъ приговоренъ и къ смертной казни, онъ могъ поеднаться, то есть, помириться съ истцомъ и освободиться отъ наказанія 22. Если дЂло не оканчивалось добровольнымъ соглашеніемъ, то копа постановляла приговоръ на основаніи Статута Литовскаго 23. Постановивъ приговоръ, копа принимала мЂры къ его исполненію. Если преступникъ приговоренъ былъ къ смертной казни, то приговоръ немедленно исполнялся въ присутствіи копы, на мЂстЂ суда. Если копа присуждала къ денежному взысканію, помЂщичьяго крестьянина и если онъ платить отказывался, то всЂ сходатаи отправлялись къ помЂщику и требовали, чтобъ онъ приказалъ своему крестьянину исполнить приговоръ копнаго суда 24. Право собственности на бортное дерево въ общемъ лЂсу обозначалось на самомъ деревЂ клеймомъ владЂльца. Если кто жаловался объ уничтоженіи клейма и о незаконномъ завладЂніи бортнымъ деревомъ, то копа отправлялась въ лЂсъ и, постановивъ приговоръ, возобновляла клеймо истца, уничтоживъ клеймо незаконнаго владЂльца 25. Во всЂхъ случаяхъ, когда отвЂтчикъ отказывался исполнить приговоръ копнаго суда, сходатаи приглашали вознаго, излагали ему дЂло и вмЂстЂ съ нимъ отправляли отъ себя посланцовъ въ урядъ гродскій, прося записать приговоръ въ актовыя книги. Сельская община югозападной Россіи, съ ея юридическими обычаями и самостоятельнымъ составомъ копныхъ судовъ, имЂетъ признаки глубокой древности. О началЂ и происхожденіи этого установленія мы не находимъ никакихъ свЂдЂній, ни въ лЂтописяхъ, ни въ письменныхъ законодательныхъ памятникахъ. Съ большою вЂроятностію можно предполагать, что сельскія общины возникли въ то время, когда славянскія племена, населявшія нынЂшнюю югозападную Россію, еще не были соединены государственнымъ союзомъ, подъ верховною властію государей. Это предположеніе мы основываемъ на слЂдующихъ доказательствахъ: древніе князья русскіе, какъ великіе, такъ и удЂльные, не могли быть основателями сельскихъ общинъ. Въ первый періодъ образованія русскаго государства городскія общины существовали въ югозападной Россіи, во всей ихъ силЂ, выражая свою власть посредствомъ народныхъ собраній, которыя назывались вЂчами. Демократическое начало, на которомъ основаны были эти народныя собранія было совершенно противуположно политикЂ великихъ князей русскихъ, стремившихся къ самодержавію; по этому древняя исторія Россіи представляетъ продолжительную и упорную борьбу верховной власти князей съ могущественными городскими общинами. Нельзя предполагать, чтобы князья Русскіе, истребляя городскія общины огнемъ и мечемъ, въ тоже время основывали сельскія общины, тЂм болЂе что города, по крайней мЂрЂ тЂ изъ нихъ, которые возникали не по распоряженію правительства, но по естественнымъ экономическимъ законамъ, въ слЂдствіе увеличенія народонаселенія и развитія промышленности, возникали изъ сельскихъ общинъ и почерпали изъ нихъ свои жизненныя силы. Древнихъ польскихъ королей нельзя также считать основателями сельскихъ общинъ въ югозападной Россіи. Они, также какъ и русскіе князья стремились къ самодержавію, и поэтому старались ослабить общинное начало у всЂхъ Славянскихъ племенъ, вошедшихъ въ составъ польскаго королевства. Этой цЂли короли польскіе достигали преимущественно распространеніемъ нЂмецкаго права въ земляхъ имъ подвластныхъ, и усиленіемъ власти помЂщиковъ надъ крестьянами. НЂмецкое право, проникавшее въ Польшу со временъ Болеслава 1-го (992-1025), основывалось на избирательномъ началЂ; вмЂсто народнаго собранія или вЂча являлся войтъ съ лавниками и ратманами. Эти лица имЂли административную и судебную власть; народныя собранія подъ открытымъ небомъ замЂнялись засЂданіями въ магистратахъ и ратушахъ, народные юридическіе обычаи уступали мЂсто нЂмецкому праву, общины или совершенно исчезли или слабЂли, теряя свое древнее юридическое значеніе. Въ СтатутЂ Литовскомъ, въ первый разъ находимъ ясныя и опредЂленныя свЂдЂнія о существованіи сельскихъ общинъ въ югозападной Россіи, объ ихъ древнемъ обычномъ правЂ и народныхъ собраніяхъ. Во всЂхъ трехъ редакціяхъ Статута, сельская община является не новымъ, но стародавнимъ установленіемъ; народное сельское собраніе, или копа, производитъ судъ и расправу по стародавнимъ обычаямъ. Статутъ Литовскій 1529 года, въ первый разъ предоставилъ народнымъ собраніямъ законную, обязательную силу. Копа собирается, производитъ слЂдствіе и судъ, въ слЂдующихъ случаяхъ: 1, Въ случаЂ вреда, причиненнаго въ чужомъ лЂсу (разд. VIII, арт.5); 2, Въ случаЂ присвоенія чужой борти (разд. VIII, арт. 6); 3, Копа производила также слЂдствіе и судъ о воровствЂ, если преступникъ былъ не извЂстенъ, и если подозрЂніе въ покражЂ падало на цЂлое селеніе. Впрочемъ, законодатель не считалъ нужнымъ вносить въ Статутъ полную систему обычнаго права, предполагая это право болЂе извЂстнымъ, чЂмъ писанные законы. Поэтому, въ СтатутЂ постановлено рЂшать дЂла по стародавнимъ обычаямъ, во всЂхъ тЂхъ случаяхъ, на которые нЂтъ опредЂленныхъ писанныхъ законовъ (разд. VI. арт. 1, 5, 25; разд, VIII. арт. 6). Такимъ образомъ, обычное или копное право, имЂвшее своимъ основаніемъ автономію общинъ, утверждено было верховной властію и получило силу закона, наравнЂ съ писанными законами. Второй Статутъ Литовскій, изданный въ 1566 году, подтвердилъ статьи перваго Статута о копныхъ судахъ и, сверхъ того, заимствовалъ изъ копнаго права еще нЂсколько постановленій, не вошедшихъ въ первый Статутъ. Сюда относятся: слЂдствіе и судъ надъ трупомъ человЂка проЂзжаго или безплеменнаго, за котораго некому было получить головщину (разд. ХI. арт. 31); слЂдствіе и судъ о потравЂ хлЂба скотомъ (разд. ХIII. арт. 2); о преслЂдованіи и открытіи преступника, по его слЂдамъ (ХIV. арт. 6.). Третій Статутъ Литовскій, изданный въ 1588-мъ году, принялъ въ свой составъ постановленія о копныхъ судахъ, помЂщенныя въ первыхъ двухъ Статутахъ 26, подтвердилъ существованіе древнихъ сельскихъ общинъ въ югозападной Руси и распространилъ это установленіе на нЂкоторыя другія области, входившія въ составъ польскаго королевства. Говоря о преслЂдованіи преступниковъ, Статутъ постановляетъ, что на Руси и въ другихъ мЂстахъ, гдЂ издавна бывали народныя собранія сельскихъ общинъ (копы), тамъ они должны существовать на старыхъ коповищахъ, по старому обычаю. Въ тЂхъ мЂстахъ, гдЂ прежде копы не бывали, тамъ они должны быть собираемы, такимъ же порядкомъ. Подкоморіи, завЂдывавшіе разграниченіемъ и размежеваніемъ земель, должны были въ тЂхъ мЂстахъ, гдЂ прежде копъ не бывало, назначить сборныя мЂста, или коповища, приписавъ къ этимъ центральнымъ мЂстамъ всЂ околичныя селенія, находившіяся, со всЂхъ четырехъ сторонъ, на растояніи одной мили 27. Не смотря на постановленіе Статута Литовскаго, имЂвшее цЂлію распространить сельскія народныя собранія въ югозападной Руси и дать имъ законную силу, сельскія общины, въ ХVI и ХVII вЂкахъ, являются въ состояніи совершеннаго упадка и разрушенія. Находясь въ противурЂчіи съ новыми началами государственнаго устройства и особенно съ властію помЂщиковъ, не соотвЂтствуя тому состоянію, въ какое были поставлены, какъ увидимъ ниже, крестьяне въ это время, — сельскія общины югозападной Россіи, съ своими вЂчами и копнымъ правомъ, поражаютъ изслЂдователя, какъ развалины древняго, нЂкогда обширнаго и (можетъ быть) стройнаго зданія, среди вновь построеннаго города. Власть вЂча и юридическіе обычаи, имъ созданные, въ древнія времена имЂли основаніемъ автономію общинъ. Но эта автономія должна была прекратиться съ принятіемъ верховною властію новыхъ началъ и съ развитіемъ неограниченной власти помЂщиковъ. Съ тЂхъ поръ, общинное или копное право должно было оставаться неподвижнымъ; вся его сила и дЂйствительность принуждены были основываться только на вЂрномъ сохраненіи обычаевъ въ памяти мужей-сходатаевъ, на старинЂ и давности. Поэтому, когда сходатаи являлись въ урядъ и требовали исполненія постановленнаго ими приговора, то они ничЂмъ не могли доказать справедливость своего требованія, какъ только давностію своего копнаго права. Такъ, общинная связь между селеніями, обязанность являться на копу и отвЂчать за совершенныя въ округЂ общины преступленія основывались только на томъ, что крестьяне этихъ селеній были сходатаями издавна: «издавна о шкоды вшелякія схоживалися». Также точно и основныя положенія копнаго права, которыми руководствовались собранія общинъ въ производствЂ слЂдствія и суда, основывались на одной только давности: «издавна межи нами шкодника ничЂмъ инымъ, какъ только копою доходятъ»; или: «невыходъ всегда платитъ шкоду, по стародавнему обычаю»; «копа вела слЂдъ, водле стародавное звыклости» 28. Основываясь на давности и остановившись неподвижно въ своемъ развитіи, копное право въ ХVI и ХVII вЂкахъ, является несовременнымъ, несоотвЂтствующимъ новымъ условіямъ общественной жизни. Притомъ же, въ это время существовали правительственныя мЂста, по разнымъ отраслямъ управленія: урядамъ гродскимъ принадлежала мЂстная полиція, судъ надъ преступниками и рЂшеніе споровъ о движимой собственности; дЂла о поземельной собственности принадлежали уряду земскому; подкоморскіе суды завЂдывали межевыми дЂлами. Эти правительственныя мЂста, обнимая всЂ отрасли мЂстнаго управленія, руководствовались опредЂленными писанными законами; поэтому копные суды, съ своими древними обычаями, сохранявшимися въ памяти сходатаевъ, представляли странную аномалію въ общемъ составЂ управленія. Сходатаи, составлявшіе народныя сельскія собранія, находясь въ состояніи жалкаго униженія и угнетаемые бЂдностію, теряли способность быть безпристрастными слЂдователями, разумными судьями и правовЂдами 29. Отъ этого, при изслЂдованіи преступленій, они дЂйствуютъ робко, и рЂшенія ихъ не всегда согласны съ правомъ. Такъ на копЂ, производившей слЂдствіе, въ 1564 году, о выдраніи пчелъ изъ бортей, истцы, крестьяне Сенько и Демьянъ, объявили подозрЂніе въ покражЂ на повара господарскаго Степана. Обвиняемый давалъ отводъ, ссылаясь на мЂщанина Мельницкаго Зенька. По копному праву, слЂдовало, прежде всего распросить Зенька; но истцы, не слушая приговора копы, подвергли обвиняемаго пыткЂ, били прутьемъ и жгли огнемъ. Сходатаи, вмЂсто того, чтобъ удержать мучителей, разошлись, и допрашиваемый умеръ подъ пыткою 30. Униженіе и бЂдность произвели нравственную порчу въ сельскомъ народонаселеніи; поселяне, вмЂсто того, чтобы предотвращать преступленія, открывать и наказывать преступниковъ, сами разбойничали, поджигали и грабили имЂнія сосЂднихъ владЂльцевъ, упорно отказываясь являться на вЂче, для открытія и наказанія преступниковъ. Судебная власть, которою пользовались крестьяне въ народныхъ собраніяхъ, находилась въ рЂзкомъ противурЂчіи съ неограниченною властію помЂщиковъ. ПомЂщикъ и его управляющій имЂли безотвЂтное право казнить своихъ слугъ и крестьянъ смертію 31. Эти же самые крестьяне, собранные на копу, могли, въ нЂкоторыхъ случаяхъ, требовать помЂщиковъ на свой судъ и подвергать ихъ взысканіямъ. Сходатаи, находясь въ полной зависимости отъ своихъ помЂщиковъ и рЂшая дЂла въ ихъ присутствіи, не могли имЂть той свободы мыслей, которая необходима для безпристрастнаго изслЂдованія дЂла и для добросовЂстнаго суда. Иногда помЂщичій урядникъ, присутствуя на копЂ, вмЂшивался въ дЂлопроизводство, перебивая рЂчи истца, прерывая распросъ сходатаевъ ругательствами, и самовольно уводилъ крестьянъ изъ собранія, не дождавшись судебнаго рЂшенія 32. Производя слЂдствіе и судъ подъ вліяніемъ помЂщиковъ и ихъ урядниковъ, копа постановляла рЂшенія, не всегда согласныя съ правомъ. Такъ, напримЂръ, копа, собиравшаяся для изслЂдованія и рЂшенія дЂла о покражЂ яблокъ и хмЂля въ саду Евстафія Коровая, въ угоду этого помЂщика, рЂшила дЂло неправильно. Одинъ изъ сходатаевъ, Хведько Игнатовъ сынъ, объявилъ на копЂ, что онъ видЂлъ, какъ сыновья крестьянина Кузьмича везли хмЂль чрезъ село отъ саду пана Евстафія Коровая. ПослЂ такого показанія нужно было, по копному праву, допросить сыновей крестьянина Кузьмича; но копа, производя судъ въ присутствіи помЂщика, рЂшила дЂло иначе, предоставивъ истцу право выбрать изъ присутствовавшихъ въ собраніи крестьянъ шесть мужей, которые должны были присягнуть, что они о покражЂ ничего не знаютъ и преступника не вЂдаютъ. Крестьяне, твердо зная свое копное право, присягать отказались, сказали: «Ужъ какъ ты себЂ хочешь, панъ Коровай, а мы присягать не пойдемъ и не хочемъ; такъ какъ Хведько Игнатовъ сынъ вызналъ, что сыны Кузьмичовы везли чрезъ село хмЂль, отъ саду пана Евстафія Коровая ко двору своего помЂщика». Тогда панъ Коровай выбралъ одного изъ шести сходатаевъ, крестьянина Гераська Кузьмича, и требовалъ отъ него одного присяги. Герасько Кузьмичъ также присягать отказался. Тогда копа опредЂлила декретомъ своимъ, что Герасько Кузьмичъ, отказавшійся присягнуть по требованію пана Коровая, долженъ заплатить за весь вредъ, причиненный покражею въ саду пана Коровая. Такимъ приговоромъ нарушено было копное право въ существенныхъ его основаніяхъ. Такъ какъ общинный союзъ оказывался безсильнымъ для предупрежденія преступленій и для водворенія безопасности, то помЂщики установляли между собою заруку: они заключали договоръ, по которому крестьяне одного селенія, причинившіе вредъ другому селенію, обязаны были, сверхъ удовлетворенія за убытки, платить денежный штрафъ, опредЂленный договоромъ 33. Въ слЂдствіе жалкаго состоянія крестьянъ и ихъ безусловной зависимости отъ помЂщиковъ, народныя сельскія собранія теряли довЂріе; ихъ копное право выходило изъ употребленія, ихъ судебные приговоры оставались безсильными, возбуждая презрЂніе помЂщиковъ. Такъ однажды объявленъ былъ приговоръ копы помЂщицЂ Хребтовичевой въ БогуринЂ. На основаніи этого приговора, вся копа, въ полномъ составЂ, явилась къ помЂщицЂ и требовала, чтобъ она приказала уряднику своему заплатить за покражу вола. Пани Хребтовичева отвЂчала: «Я на голое слово мужицкое платить не приказываю» 34. Наконецъ, въ ХVII вЂкЂ, нЂкоторые помЂщики вовсе запретили своимъ крестьянамъ ходить въ народныя сельскія собранія и принимать участіе въ общинныхъ судахъ. Въ 1602 году, собиралась копа во Владимірскомъ повЂтЂ, около села Могильна. Крестьяне села Овадна, входившаго въ составъ общины, не явились на вЂче. Тогда сходатаи отправили отъ себя депутатовъ въ село Овадно и требовали, чтобъ крестьяне этого села явились на копу, крестьяне села Овадна сказали депутатамъ: «Мы рады были бы на копу идти, да паны наши приказали, чтобы мы ни на какую копу не ходили; поэтому, боясь своихъ пановъ, не пойдемъ» 35. Изображенное нами состояніе сельскихъ общинъ югозападной Руси, въ ХVI и ХVII столЂтіяхъ, доказываетъ, что это установленіе уже отжило свой вЂкъ, что оно какъ остатокъ древности, противурЂчило новымъ формамъ общественной жизни и должно было изчезнуть отъ разширенія власти правительственныхъ мЂстъ и лицъ, отъ нравственнаго и экономическаго упадка поселянъ, наконецъ отъ постепеннаго возрастанія власти помЂщиковъ надъ крестьянами.

Примечания

См. прил. II (Книга гродская Луцкая 1570 года, листъ 19 на оборотЂ).
Въ открытыхъ нами актахъ находимъ шесть такихъ общинъ: 1) Община въ Владимірскомъ повЂтЂ заключала въ себЂ четыре селенія: помЂщичьи селенія Низненичи, Бутятичи, Варески и село епископа Владимірскаго Тышкевичи (прилож. VI.);

Община въ томъ же повЂтЂ заключала въ себЂ пять селеній: королевское село Стеферицкое и помЂщичьи села Овлучимъ, Вербое, Руда и Вохновичи (прилож. V.); 3) Въ Луцкомъ повЂтЂ община заключала въ себЂ шесть помЂщичьихъ селеній: Крупое, Ставокъ, Дворецъ, Подгайцы, село Переднее Подгайцы и Вишки. Въ составъ этой общины входило также предмЂстье Луцкое (книга грод. Луцкая 1583-го года, листъ 255-й); 4) Общину въ Владимірскомъ повЂтЂ составляли семь помЂщичьихъ селеній: Могильно, Гнойно, Турья, Смолянка, Колинъ, Войчовъ и Вербое (книга гродская Владимірская 1602 года, листъ 131); 5) Общину въ Луцкомъ повЂтЂ составляли восемь селеній: Велицкъ, Селецкъ, ПодлЂсье, Арсоново, Корсынъ, Читогощъ, Брехово, и Уголье (прил. I.); 6) Въ томъ же повЂтЂ общину составляли девять помЂщичьихъ селеній: Порыцкъ, Жмучъ, Воля Жмудская, Мельница, сельцо пана Евстафія Коровая, сельцо пана АндрЂя Коровая, сельцо паньи Малинской, село Углы и село ПодлЂсы (книга гродская Луцкая 1591 года, листъ 47).

Книга гродская Луцкая 1596 года, листъ 237.
Приложеніе III (Книга гродская Луцкая 1583 года, листъ 76-79).
См. приложеніе I (Книга гродская Луцкая 1564 года, листъ 62 на оборотЂ).
Книга гродская Луцкая 1583-го года, листъ 255-259.
Въ той же книгЂ, листъ 274.
Тамъ же, листъ 297.
Книга грод. Владимірская 1601-го года, листъ 131-132.
Смотри прилож. V (Книга гродская Владимірская 1608 года, листъ 286).
Книга гродская Луцкая 1591 года, листъ 47, на оборотЂ.
См. приложеніе V (Книга гродская Владимірская 1608 года, листъ 286).
Книга гродская Луцкая 1583 года, листъ 297-300.
См. прилож. VI (Книга гродская Владимірская 1622 года, листъ 911, на оборотЂ). Также книга гродская Владимірская 1622 года, листъ 480. Книга гродская Владимірская 1622 года, листъ 638. 15. Смотр. прилож. III (Книга гродская Луцкая 1583 года, листъ 76-79); книга гродская Луцкая 1591 года, 47 на оборотЂ; книга грод. Владимірская 1601 года, листъ 131.
Книга гродская Луцкая 1569 года, листъ 237-й. ЗдЂсь помЂщено слЂдствіе и судъ о найденномъ въ округЂ общины трупЂ неизвЂстнаго человЂка. Обычай, въ этомъ случаЂ наблюдавшійся, внесенъ въ Статутъ и составилъ арт. 31, разд. 11.
Книга гродская Луцкая 1583 года, листъ 255.
См. прилож. III (Книга гродская Луцкая 1583 года, листъ 76-79).
Книга гродская Луцкая 1583 года, листъ 274-й.
См. прилож. I (Книга гродская Луцкая 1564 года, листъ 62 на оборотЂ).
Книга гродская Луцкая 1595 года, листъ 70 на оборотЂ. Книга гродская Владимірская 1622 года, листъ 480-й.
Такъ въ селЂ Подгайцахъ копа осудила на смертную казнь, за убіеніе тіуна, отъявленныхъ разбойниковъ; крестьянина Гушу и его сыновей, но осужденные поеднались и освобождены были отъ наказанія. Книга гродская Луцкая 1583 года, листъ 274-й.
Книга гродская Владимірская 1622 года, листы 480 и 638-й, приложеніе VI (Книга гродская Владимірская 1622 года, листъ 911, на оборотЂ).
См. прилож. II (Книга гродская Луцкая 1570 года, листъ 19 на оборотЂ).
См. прилож. V (Книга гродская Владимірская 1608 года, листъ 286).
Разд. ХI. арт. 26; разд. ХIII. арт. 2; разд. ХIV. арт. 2, 9, 17 и 18.
Стат. Литов. 1588 года, разд. ХIV. арт. 2.
См. прилож. III (Книга гродская Луцкая 1583 года, листъ 76-79).
Въ актовыхъ Луцкихъ книгахъ находится описаніе нЂкоторыхъ селеній, входившихъ въ составъ одной изъ исчисленныхъ нами выше общинъ, именно селеній: Топольнаго, Воли Рожищской, Пожарокъ, Теремнаго, Липлянъ и мЂстечка Рожища. Возный доносилъ уряду, что всЂ эти селенія «зубожоные, дворы покажоные, погнилые, люди разогнанные, знищеные». Книга гродская Луцкая 1591 года, листы 314-318.
См. прилож. I (Книга гродская Луцкая 1564 года, листъ 62 на оборотЂ).
Это право предоставлено было помЂщикамъ въ 1557 году. СлЂдующая выписка изъ актовыхъ книгъ представляетъ образецъ помЂщичьего суда и доказываетъ, что помЂщики и ихъ управляющіе дЂйствительно пользовались правомъ казнить смертію своихъ слугъ и крестьянъ. Въ 1593-мъ году, генеральный возный доносилъ уряду гродскому: «Былъ я въ мЂстечкЂ Степановскомъ, когда панъ Василій Золотолинскій судилъ слугу своего Миша, который убилъ Петра Творовскаго, слугу пана Богдана Омельяновича, старосты Степанскаго. И когда тотъ Мишо, убійца, представленъ былъ на судъ, то панъ Золотолинскій спрашивалъ его: «признается ли онъ въ своемъ преступленіи?» и Мишо сказалъ: «я ничего никакой вражды съ Петромъ Творовскимъ не имЂлъ, только грЂхъ меня попуталъ, что я его убилъ». Панъ Золотолинскій, слыша такое добровольное признаніе слуги своего Миша, осудилъ его, какъ убійцу, на смертную казнь. Тотъ же часъ, предо мною вознымъ, осужденный отданъ былъ въ руки палача и, какъ убійца, подвергнутъ строгой казни: «былъ четвертованъ». (Книга гродская Луцкая 1593 г., листъ 798). Въ 1573-мъ году, возный Кременецкій, Григорій Гуляльницкій, доносилъ уряду Кременецкому: «Былъ я у пана Ласка Секунскаго, вмЂстЂ съ слугою князя Николая Збаражскаго, Лавриномъ Козулею. И Лавринъ Козуля спрашивалъ пана Михаила Ласка: «для чего ты приказалъ безвинно повЂсить боярина господарскаго Евхима, который имЂлъ братьевъ и осЂдлость въ ЖолобЂ?». И панъ Михаилъ Ласко отвЂчалъ: «кто безвинно велЂлъ умертвить боярина Евхима, тотъ за него хорошо заплатитъ; а велЂлъ я его повЂсить потому, что онъ былъ въ то время моимъ крестьяниномъ». Потомъ спрашивалъ Лавринъ у пана Михаила Ласка: «по какой причинЂ, ты приказалъ замучить на смерть боярина Семена Воронка, Протаса Лавриновича и Степана СЂдельника, и для чего забралъ себЂ все ихъ имущество?». Панъ Ласко признавался, что Воронко умеръ у него въ тюрьмЂ, а о ЛавриновичЂ и СтепанЂ сказалъ: «они получили плату по заслугамъ, и я никому не обязанъ давать въ этомъ отчетъ, такъ какъ они были крестьяне моихъ селъ». (Книга гродская Луцкая 1573 года, листъ 166 на оборотЂ).
См. прилож. II (Книга гродская Луцкая 1570 года, листъ 19 на оборотЂ).
Книга гродская Луцкая 1595 года, листъ 70 на оборотЂ.
См. прилож. II (Книга гродская Луцкая 1570 года, листъ 19 на оборотЂ).
Книга гродская Владимірская 1601 года, листъ 131.

I Жалоба королевскаго повара Васька Степановича о томъ, что Сенько Туровичь и Демьянъ Федцевичь, въ присутствіи копы, собранной на вЂчЂ въ дубравЂ, замучили пыткою отца его Степана. Показаніе урядоваго вижа. 1564-го АпрЂля 18.

Року 1564, мЂсяца Априля 18 дня, у волторокъ. Пришодчи передъ мене АндрЂя Ивановича Русина, подстаростего Луцкого, кухаръ Его Королевское милости, Васько Степановичь Велицкій, съ пріятелями своими, жаловалъ плачливе а обтежливе на подданного ее милости, княгини Матθеевое Четвертенское, княгини Овдотьи θедоровны Вагановского, наймя на Сенка Турецковича, человЂка ПодлЂсскаго, и на помочника его Демьяна Федцевича, подданнаго ихъ милости, князя Василія и князя Марка Солтановичовъ Сокольскихъ, Корсынскаго, оповЂдаючи тымъ обычаемъ: ижъ дей осени прошлое, року минулого шестьдесятъ третьяго, подраны пчелы ихъ зъ бортей на дуброве, о што дей теперешнихъ часовъ, у недЂлю прошлую, мЂсяца Априля шестагонадцать дня, тыи подданныи вышейменованные, Сенько и Демьянъ, збирали копу, хотечися виноватаго дойскати, на которой дей копе были люде Велицкіе, Селецкіе, Подлескіе, Арсоновскіе, Корсынскіе, Читогощскіе, Бреховскіе и Угольскіе. Тогды дей, тамъ въ дуброве, на вечю, Сенько а Демьянъ, маючи вазнь на отца моего Степана, безъ жадное вины, кромъ знайденя копного, одно свовольне, пофативши отца моего силою моцъю, стали его прутьемъ бити, повЂдаючи: естли дей на немъ чего не домучимо, мы дей то гораздъ заплатимо; чего дей копа имъ забороняла и прочь пошла. А они дей его безвинней, одно зъ вазни а гнЂву своего, прутьемъ били, мордовали, огнемъ палили и тамъ же его на смерть замордовали, а ничего ся на немъ не домучили. Яко жъ, на обвоженье и на огледанье оного трупу небожчика Степана, отца своего, Васько Степановичь Велицкій бралъ у меня вижомъ, зъ уряду замку Луцкаго, боярина господарскаго Красносельскаго, Миколая Марковича, который вижъ, тамъ бывши, оттоля пріЂхалъ, и ставши передо мною, въ замку Луцкомъ, до книгъ замковыхъ тыми словами созналъ: Ижъ будучи мне въ Тристени подъ Велицкомъ, у кухаровъ господарскихъ, и маючи при себЂ сторону людей добрыхъ, огледалъ есми трупъ, тЂло небожчика Степана, кухара господарскаго, и видЂлъ есми, што все тЂло збито и окрутне огнемъ попалено. А потомъ, Ђхавши до Велицка, пытали есмо людей Велицкихъ: Юшка Бортниковича, Яцка Кузмича и сусЂдовъ ихъ, которые на томъ вечю были, такъ тежъ и сельчанъ: для чего тотъ истый Сенько и Демьянъ оного Степана, кухара господарскаго, збили, змордовали и на смерть замучили: естли же за усказаньемъ, або зъ знайденья копного, чили пакъ свовольне то вчинили? Тогди люде Велицкіе, подданные пана Малинскаго и пана Ивана Яцковича Борзобогатаго, владыки Володимірскаго, такъ тежъ и сельчане, одностальными словы повЂдили: Ижъ копа оного Степана, кухара господарскаго, Сеньку и Демьяну на жадную муку не всказовала; бо дей онъ давалъ на то выводъ, ижъ у мельницы, меду пресного пчолъ своихъ, отбежныхъ сее весны, выбравши, мЂщанину Мельницкому Занкови за шестнадцать грошей продалъ, якожъ дей и слатися до того мЂщанина Мельницкого хотЂлъ. А они дей, не посылаючи ся тамъ, ани припускаючися на выводъ его, одно свовольне, его безъ лица и кромъ права, поймавши, стали быти и мучити, чего дей имъ и Подрежская копа забороняла и не допусчала. Што Васько Степановичь, сынъ небожчиковъ, мною, вижемъ врядовымъ, освЂтчивши, а оттоля до дому пріЂхавши, оный трупъ, тЂло отца своего, поховати далъ. И, хотечи Васько Степановичь о то мовити, просилъ, абы было записано. А такъ я тую жалобу, оповЂданье его, и вижово сознане въ книги замковые записати казалъ.

(Книга гродская Луцкая 1564 года, листъ 62 на оборотЂ).

1564 года, АпрЂля 18-го дня, во вторникъ. Явившись предо мною, АндрЂемъ Ивановичомъ Русиномъ, подстаростою Луцкимъ, поваръ Его Королевской милости, Васько Степановичъ Велицкій, cъ плачемъ, горько жаловался на Сенька Турецковича, человЂка ПодлЂсскаго, крестьянина ея милости, княгини МатвЂевой Четвертенской, княгини Авдотьи θедоровны, урожденной Вакановской, и на помощника его Демьяна Федцевича, Корсынкаго крестьянина ихъ милостей, князей Василія и Марка Солтановичей Сокольскихъ, объявляя свою жалобу слЂдующими словами: «Прошлою осенію, въ истекшемъ тысяча пять сотъ шестьдесятъ третьемъ году, выдраны были изъ бортей въ дубравЂ пчелы, принадлежавшія поименованнымъ выше крестьянамъ, Сеньку и Демьяну. По этому случаю, недавно, въ прошлое воскресенье, АпрЂля шестнадцатаго дня, Сенько и Демьянъ собирали копу, чтобъ доискаться виноватаго. На этой копЂ были люди Велицкіе, Селецкіе, ПодлЂсскіе, Арсоновскіе, Корсынскіе, Читогощскіе, Бреховскіе, и Угольскіе. Въ означенный выше день, въ дубравЂ, на вЂчЂ, Сенько и Демьянъ, питая вражду къ отцу моему Степану, безъ всякой съ его стороны вины, не слушая копнаго приговора, а только по своеволію, насильно схвативъ отца моего, начали его бить прутьемъ, говоря: «если мы отъ него ничего не домучимся, то за муку дадимъ хорошую плату». Копа запрещала имъ это, пошла прочь. А они, безвинно, только по враждЂ и гнЂву своему, били его прутьемъ, мучили, жгли огнемъ, и тамъ же его на смерть замучили, не домучившись отъ него никакого признанія. Въ слЂдствіе чего Васько Степановичъ Велицкій, для изслЂдованія дЂла и для осмотра трупа покойнаго Степана, отца своего, бралъ у меня вижомъ, изъ уряда замка Луцкаго, Николая Марковича Красносельскаго, боярина господарскаго, который, побывавъ на мЂстЂ преступленія, оттуда пріЂхалъ, и, явившись предо мною въ замкЂ Луцкомъ, донесъ, для записанія въ замковыя книги, слЂдующее: «Былъ я въ Тристени подъ Велицкомъ, у поваровъ господарскихъ, и, вмЂстЂ съ сторонними добрыми людьми, осматривалъ трупъ, тЂло покойнаго Степана, повара господарскаго, и видЂлъ, что все тЂло избито и пожжено огнемъ. А потомъ отправившись въ Велицкъ, спрашивали мы людей Велицкихъ: Юшка Бортниковича, Яцка Кузьмича и сосЂдей ихъ, которые на томъ вЂчЂ были, спрашивали также и сельчанъ: «По какой причинЂ Сенько и Демьянъ избили, измучили и на смерть замучили Степана, повара господарскаго: по приказанію ли и приговору копы, или своевольно?» Люди Велицкіе, крестьяне пана Малинскаго и пана Ивана Яцковича Борзобогатаго, владыки Владимірскаго, а также и сельчане единогласно показали: «Копа не присуждала Сеньку и Демьяну повара господарскаго, Степана, ни на какую муку, потому что Степанъ давалъ выводъ, утверждая, что онъ, выбравъ пресный медъ у мельницы, оставшійся отъ пчелъ, улетЂвшихъ нынЂшнею весною, продалъ этотъ медъ мЂщанину Мельницкому Занку, за шестнадцать грошей; при чемъ, Степанъ хотЂлъ снестись съ тЂмъ мЂщаниномъ Мельницкимъ. Но Сенько и Демьянъ, не сносясь съ мЂщаниномъ Мельницкимъ, и отвергая оправдательный доводъ обвиняемаго, своевольно, безъ поличнаго и въ противность праву, поймали Степана, начали его бить и мучить, не смотря на то, что копа Подрежская имъ запрещала и ихъ къ тому не допускала». ЗасвидЂтельствовавъ это показаніе мною, вижомъ урядовымъ, и пріЂхавъ домой, Васько Степановичъ, сынъ покойнаго Степана, велЂлъ похоронить трупъ отца своего. ИмЂя намЂреніе начать объ этомъ искъ, Васько Степановичъ просилъ, чтобы означенное выше показаніе было записано; поэтому я, какъ жалобу истца, такъ его показаніе и донесеніе вижа, приказалъ записать въ замковыя книги.

I Копный судъ о покражЂ вола. 1570, генваря 12.

Року 1570, мЂсяца Генваря 12 дня. Ставши очевисто въ замку Луцкомъ, передо мною Петромъ Хомякомъ, подстаростимъ Луцкимъ, возный повету Луцкого, Яско Опарипескій, оповедилъ и до книгъ гродскихъ тыми словы созналъ: Ижъ дей, будучи мне зъ уряду приданымъ на справы ее милости пани Ивановои Хребтовича Богуринское, панеи Любце Дчусанце, и сыномъ ее милости, будучи мнЂ въ Богурине, поведила ее милость, пани Богуринская, ижъ дей року прошлаго шестьдесятъ девятаго, у великій постъ, украдено у боярина моего Богуринского, Томила Гаркевича, вола зъ оборы, и онъ дей о того вола, водлугъ обычаю, собравши копу все село Богуринское: люди съ части пани Висилевое Хребтовичовое, люди мои и люди съ части пани Петровое Хребтовичовое, опытъ чинилъ обычаемъ копнымъ. Врядникъ дей паней Петровое, Нестеръ, не выслухавши обыску того боярина моего Томилца и почалъ говорити, перекаживаючи ему рЂчь, на першой копе, не заховаючися ведлугъ обычаю копъного, и прочь самъ пошолъ, и подданныхъ созвалъ съ копы. Копа дей, не чинечи коротъко, сказала дей боярину моему еще копу збирати. Тотъ дей бояринъ мой собралъ и другую копу, село наше спольное, вси люди съ части пани Петровои и люди съ части пани Василевои, а къ тому и стороннихъ людей, то есть зъ Новоставецъ, зыменя пана Подскарбего, подданного его милости, Осипа Семеновича, а подданного князя Ярославовича, съ Прусъ, Томила Микитича, а врядника пана Михаила Вильгорского Симоновского Кондрата, которыи, вжо будучи на копе другой, ждали часъ немалый врядника панеи Петровои, ажъ по него посылали, абы на копу пришолъ. И кгды вжо онъ на копу пришолъ съ подданными панеи своеи, почалъ дей на первей, обачивши стороннихъ людей, пытати, чого бы на копу пришли, хто бы ихъ послалъ? И тые люди сторонніи поведили, ижъ дей за прозьбою боярина ее милости, паней Богуринское, отъ врядниковъ пановъ своихъ есмо тутъ послани. Врядникъ тежъ паней Петровой, Нестеръ почалъ говорити: «изнайду дей я виноватого, напрасно ся тутъ бавимо». А кгды то вымовилъ, бояринъ дей мой Богуринскій, Томило почалъ тые слова его копою освЂдчати: «Што дей я вжо неповиненъ искати, нехай дей ищетъ, коли такъ говоритъ.» И копа, то все обачивши, почали врядника паней Петровой пытати, если бы онъ ведалъ о томъ, хто того вола вкралъ, ижъ его обецалъ ее знаидовати, абы того злодЂя на тои копе обявилъ, если бы на той же копе былъ, або гдЂ инде, абы, водлугъ повести своеи, поведилъ; бо дей где его твоя милость не знаймишъ, якось самъ мовилъ, уже дей тотъ бояринъ ее милости панее Багуринское не повиненъ опыту большь чинити. Але гдЂй дей твоя милость того злодея, водлугъ повести своее, не ознаймишъ, то дей твоя милость того вола ему заплатити мусишъ. Врядникъ дей паней Петровои, видечи то, почалъ се съ того иншими словы выламовати, ижъ того виноватаго яко самъ знайдовати, такъ тежъ и обявити не хотелъ. Копа, тому ся прислухавши, и отложила до третей копы, которая гды ся зобрала, бояринъ мой Богуринскій, не отступуючи ничого того, што на другой копе было, просилъ копы, абы ему на томъ вряднику паней Петровой, Нестору, водлугъ словъ его было сказано, съ чого ся врядникъ ее милости только упоромъ выламовалъ, не хотечи виноватого знайдовати, яко самъ мовилъ, ани обявити. Копа то слышачи, всказали того вола, на вряднику паней Петровой, Нестору, боярину моему, за слушънымъ доводомъ, што за того вола давано, две копы грошей Литовскихъ, и рокъ заплате положили за чотыры недели. За прозьбою моею тая копа и люди сторонніи передъ панею Петровою судъ свой сознали. За што я сама, просечи, посылала до паней Петровой, абы того вола вряднику своему боярину моему казала заплатити. Ее милость отказала: «ижъ дей я на голое слово мужицкое вряднику своему за того вола платити не кажу». Гдежъ тая копа и сторона, передо мною вознымъ Луцкимъ, Яскомъ Опарипескимъ, то сознали: «Яко копа была, што на ней будучи, межи тымъ урядникомъ паней Петровое и бояриномъ паней Богуринское точилося, и яко передъ пани Петровою копа и сторона вызнавали, и пани Петровая прошона отъ пани Богуринское, абы то на рокъ пани Петровая вряднику своему казала то заплатити, и што пани Петровая отказала, то мнЂ повЂдили». И просила ее милость пани Богуринская, веснолокъ зъ сынми своими, абы то было записано. А такъ я тое очевистое возного сознане до книгъ гродскихъ записати казалъ.

(Книга гродская Луцкая 1570 года, листъ 19 на оборотЂ).

1570 года, мЂсяца Генвяря, 12 дня. Явившись лично въ замкЂ Луцкомъ, предо мною Петромъ Хомякомъ, подстаростою Луцкимъ, возный повЂта Луцкаго Яско Опарипескій, объявилъ для записанія въ книги гродскія, созналъ нижеслЂдующее: «Былъ я отряженъ урядомъ, по дЂлу ея милости, паньи Ивановой Хребтовича Богуринской, паньи Любки Дчусанки, и сыновей ея милости. И когда я былъ въ БогуринЂ, то ея милость, пани Богуринская, объявила мнЂ: «Въ прошломъ тысяча пятьсотъ шестьдесятъ девятомъ году, въ великій постъ, украденъ волъ изъ хлЂва, у боярина моего Богуринскаго, Томила Гаркевича, который, слЂдуя обычаю, собиралъ на копу все село Богуринское: людей изъ участка паньи Васильевой Хребтовичевой, моихъ людей, также людей изъ участка паньи Петровой Хребтовичевой, и производилъ распросъ копнымъ обычаемъ. На первой копЂ урядникъ ея милости, паньи Петровой, Несторъ, не выслушавъ розыска, произведеннаго бояриномъ моимъ Томилцомъ, началъ говорить, перебивая его рЂчи, нарушая обычай копнаго права. За тЂмъ, не выслушавъ распроса, обругалъ моего боярина и пошелъ прочь, созвавъ и крестьянъ съ копы. Копа, не допуская поблажки, присудила моему боярину еще разъ собрать копу. Бояринъ мой собралъ и другую копу, на которой было все наше общее село, всЂ люди изъ участка паньи Петровой и люди изъ участка паньи Васильевой, а также сторонніе люди, а именно: изъ имЂнія его милости, пана подскарбія, Новоставецъ, крестьянинъ Осипъ Семеновичъ, изъ Прусъ — крестьянинъ князя Ярославовича, Томило Микитичь, и Симоновскій урядникъ пана Михаила Вильгорскаго, Кондратъ. Эти люди, уже собравшись на вторую копу, долгое время дожидались урядника паньи Петровой, и принуждены были послать за нимъ, чтобы на копу пришолъ. И когда онъ пришолъ на копу съ крестьянами своей паньи и увидЂлъ стороннихъ людей, то, прежде всего, началъ спрашивать, зачЂмъ они на копу пришли, и кто ихъ послалъ? И тЂ люди сторонніе, сказали, что они посланы урядниками пановъ своихъ, по просьбЂ боярина ея милости, паньи Богуринской. Тогда урядникъ паньи Петровой, Несторъ, началъ говорить: «найду де я виноватаго; напрасно мы здЂсь тратимъ время». Какъ только онъ это сказалъ, тотчасъ бояринъ мой Богуринскій, Томило, началъ свидЂтельствовать эти слова копою, говоря: «Я уже больше не повиненъ искать виноватаго: пусть онъ ищетъ, когда такъ говоритъ». Копа, все это увидЂвши, начала спрашивать урядника пани Петровой, знаетъ ли онъ, кто вола укралъ? «Такъ какъ твоя милость обЂщалъ найти виноватаго, то долженъ объявить вора на этой же копЂ, и, согласно своему обЂщанію, сказать: находится ли онъ здЂсь на копЂ, или гдЂ индЂ? Потому что, если твоя милость не объявишь вора, какъ ты самъ обЂщалъ, то бояринъ паньи Богуринской уже не повиненъ будетъ производить распросъ, а твоя милость долженъ будешь заплатить за украденнаго вола». Видя это, урядникъ паньи Петровой, началъ увертываться иными словами, и объявилъ, что онъ ни искать, ни объявлять вора не хочетъ. Копа, выслушавъ это, отложила дЂло до третьей копы. И когда собралась третья копа, то бояринъ мой Богуринскій, не отступая ни въ чемъ отъ производства дЂла, бывшаго на второй копЂ, просилъ копу присудить урядника паньи Петровой, Нестора къ уплатЂ за украденнаго вола; такъ какъ этотъ урядникъ только по одному упорству, противясь требованію копы, не хотЂлъ ни объявить, ни отыскивать виноватаго. Копа, слыша это, приговорила взыскать съ урядника паньи Петровой, Нестора, за украденнаго вола, въ пользу моего боярина, назначивъ такую цЂну, какую, по законному удостовЂренію, давали за того вола покупщики, именно двЂ копы грошей Литовскихъ; срокъ платежа назначенъ по истеченіи четырехъ недЂль. По просьбЂ моей, копа и люди сторонніе сознали свой судъ предъ паньею Петровою. Я и сама отъ себя посылала, по этому дЂлу, къ паньи Петровой, прося, чтобы она приказала своему уряднику заплатить моему боярину, за украденнаго вола. Ея милость, панья Петровая, отвЂчала: «Я де, на голое мужицкое слово, уряднику своему, за того вола, платить не приказываю». Тамъ же вышеозначенная копа и люди сторонніе сдЂлали предо мною, вознымъ Луцкимъ, Яскомъ Опарипескимъ, показаніе о томъ, какъ собиралась копа, что происходило на этой копЂ между урядникомъ паньи Петровой и бояриномъ паньи Богуринской, какъ предъ паньею Петровою, копа и люди сторонніе объявляли свой приговоръ, и какъ пани Богуринская просила, чтобы пани Петровая приказала своему уряднику заплатить за украденнаго вола, въ назначенный срокъ, и что отвЂчала на это пани Петровая; все это мнЂ разсказали. И просила ея милость, пани Богуринская, вмЂстЂ съ сыновьями своими, чтобы это было записано. По этому я вышеизложенное личное донесеніе вознаго приказалъ записать въ гродскія книги.

III Копный судъ о поджогЂ. Копа ведетъ слЂдъ. РЂшеніе копнаго суда. 1583, Генваря 2.

Року 1583, мЂсяца Генваря 2 дня. Ставши предо мною ФалелЂемъ Бережецкимъ, на тотъ часъ будучимъ на мЂстцу пана Станислава Петровскаго, подстаростего Луцкого, въ замку господарскомъ Луцкомъ, Шляхетный Матысъ Хорковскій жаловалъ и оповедалъ тыми словы: Што жъ дей суседове мое, близко суграничники, зыменя Рожищъ люде, на слЂдъ шкодника моего выйти не хотели; а мне дей великіе кривды и шкоды немалые, отъ ихъ стороны, починилися, а шкодника дей своего межи ними ведати не могу, хде ся переховываетъ, а они дей его выявити и на слЂдъ выходити не хочутъ. Авже дей ми то не пооднокротъ зъ стороны ихъ, нетъ ведома отъ кого, шкода такая ми ся ставаетъ, штожъ маетность мою всю и именечко мое, село Кобче, которое есми милъ на выховане отъ его велможное милости, княжати Марка Сокольского, пана моего милостивого, тое ми палятъ и пустошатъ, не ведаю хто таковый. И тыми часы, недавно прошлыми, въ року тысеча пять сотъ осьмдесятъ второмъ, мЂсяца Ноября двадцатпятаго дня, зъ недЂли на понеделокъ, оттоль же ночью, праве у первоспы, злодЂйскимъ обычаемъ подышедши, уже то пятый кротъ, и будуване тежъ пятое спалено, которого будованя жаднымъ обычаемъ уборонити ани маетности дей своее выратовати есми не могъ; гдыжъ, презъ того злого шкодника дей и презъ неднокротное палене его и пустошене села и маетности моее, великіе дей шкоды маю и поношу, болшей нижли на чотыриста копъ грошей Литовскихъ. За которымъ дей шкодникомъ своимъ, рано въ понедЂлокъ, зобравши дей есми людей добрыхъ, суседовъ околичныхъ, а сходатаіовъ Рожисцкихъ суграничныхъ, зо всихъ селъ тыхъ меновите помененыхъ: зъ Любча, зъ Рудки, зъ Козина, зъ Ставу, зъ Соловина, зъ Дуща, зъ Навоза, зъ Соколя, зъ Смердина; къ тому тежъ людей сторонъныхъ: зъ Суска, зъ Володковщизны, зъ Носячевичъ, зъ Лукова, зъ тою всею копою, слидъ погналъ, который следъ ни чій иншій, только шкодника дей моего. Отъ тоее пожежи копа, вземши зъ села моего Кобча следъ, одвела ажъ до границы на грунтъ ихъ Рожисцкій, неподалеко одного сельца и врочища ихъ Свинохъ, тамъ где чебени мешкаютъ. Тамъ же дей копа вся, на томъ слЂду зостоновивъшися, и послала до того сельца ихъ, зовучи на слидъ, абы они шли. Они дей выйти не хотели. А такъ дей копа, не чинячи имъ въ томъ кородкости права, переночевавши дей на следу, рано волторокъ, послала съ копы знову до всихъ селъ Рожицъскихъ, яко до сходатаевъ своихъ, людей добрыхъ сторонъныхъ: до Свиньчанъ и до Топольного, такъ тежъ до села Старого Рожища и до Воли Рожищское, и Пожарковъ, звещаючи имъ на копу, и о томъ, абы Свинъчане, где чебени живутъ, съ того селца люде, такъ тежъ зо всихъ селъ Рожищскихъ, вышедши на грунтъ, свой Рожищскій, отъ границы следъ шкодниковъ, отъ всее копы тое, взяли, а зъ грунту своего Рожищскаго, водле стародавнее свыклости, ажъ до иншое границы, вывели. То такъ дей тые вси села Рожищскіе, звышъпомененые звистку того слухати, ани на копу выйти и слиду того взяти выводити не хотели. Штожъ дей копа въ томъ имъ еще была фольгу учинила, послала съ копы человека добраго, до врядника Рожицкого, наймя до Степана Калениковича, ознаймуючи ему о томъ, абы подданые его милости, пана владыки Луцкого, Рожищскіе на тую копу, отъ стороны Сокольскіе зозваную, выйшли; бо дей шкода никому не мила, гды жъ дей здавна межи нами шкодника ничимъ, одно копою доходятъ; гдыжъ дей они, яко сходатае наши здавна будучи, где бы не вышли, хотя бы одно село не стало на копи, тогда дей и къ тому шкода тая приложена отъ копы будетъ. А такъ дей врядникъ тотъ самъ того слухати, такъ тежъ подданымъ ознаймити того не хотелъ. Гдыжъ имъ копа знову, чрезъ свое посланцы, третій разъ, звестила, абы выйшли на копу; вони, подобъно дей чуючи межи собою шкодника моего, и на тотъ заказъ ничого не дбали, и на копу выйти, и о собе справы ниякое дати не хотели. Видечи то копа упоръ ихъ великій, тогды, на тумъ же слЂду стоячи, по возного собе до вряду послала, а съ тымъ вознымъ и зъ людьми сторонъными, тая копа въся шкоды мое на все села Рожищскіе, за невыходъ ихъ вложила. А такъ съ тоее копы, человека околькодесять, постановивъшися на вряде въ замку господарскомъ Луцкомъ, тогожъ дня и даты вышейописаное, повидили тыми словы: ижъ дей мы, отъ всее громады нашое великое, до вряду Луцкого, на вызнанье и на отказованье суду своего копнаго зъ вознымъ и стороною прислани есмо отъ копы, то есть меновите: Лукьяна зъ Навоза, пана Анъдрия Загоровского подданый; съ тогожъ Навоза Сивулаша, князя Марка Сокольского подданый; Грицъ зъ Смердина, пана Щасного, Харлинскаго, подъкоморого Киевского, подданый; съ тогожъ Смердина Ивана князя Сокольского подданый; съ Дуща Моисея а Трута, а зъ Сокольна Куца а Ивашка, тогожъ князя Марка Сокольского подданые; зъ Любча Нестера, князя Григорья Любецкого подданый; зъ Рудки Феня, а съ Козина Данила, зъ Ставу Симона, зъ Соловина Бартоша, тогожъ князя Любецкого подданые; зъ Любча Ониска, Кондрата, зъ Рудки, Кунца зъ Ставу, Исая зъ Соловика, ее милости панее Миколаевое Харлинское подданые; зъ Любча Яна Ляха, князя Григоря Коширского подданый. При томъ стороныхъ людей: зъ Лукова Прокопа а Мишка Ждановича, пана Андрея Загоровского подданые; зъ Суска Юска Романъчича, зъ Носячевичъ Антона, пана Щасного Харълинъского подданые, зъ Володковщизны Остапа, князя Василя Сокольского подданые. Штожъ мы вызнаваемъ отъ всее копы, ижъ дей тыхъ селъ въ сихъ звышъ помененыхъ здавна о шкоды въшелякие зъ Рожищаны, на границу, або где колвекъ шкода, тамъ схоживалися личити, а теперь до насъ на ликъ о шкоды сусЂда нашого, пана Харъковского, на слЂдъ шкодника его, ни одинъ зъ ныхъ выйти, такъ тежъ о собе справы слушное дати не хотели. А ижъ дей, водле права нашого копного, невыходъ всегды платитъ шкоды; штожъ копа вся, заховуючися водле права копного и звычаю стародавного своего, шкоду тую, ко всимъ селомъ Рожищскимъ, за невыходъ ихъ, приложила, и, маючи дей при собе возного и сторону, тую шкоду ко всимъ селомъ Рожищскимъ, за невыходъ ихъ, приложила, осумовавши, а водлугъ менованя шкодъного, на шкоды его доводъ ему всказала. Што менечи собе шкодный такъ, яко чотыриста копъ грошей Литовскихъ; а тумъ же, передъ нами копою всею, передъ вознымъ и стороною, панъ Матысъ Хоръковскій самотреть доводъ учинилъ, а мы тей ему шкоду его присудили на всЂхъ селахъ Рожищскихъ, абы они, заплативши тую шкоду пану Хорковскому, а собе винъного искали. Гдыжъ возный повету Луцкаго, Войтехъ Яблонскій, постановившися обличъне передо мною, тутъ же въ замку господарскомъ Луцкомъ, тогожъ дня, тымижъ словы до книгъ гродскихъ Луцкихъ ку записованью созналъ. Штожъ дей я, будучи зъ уряду приданымъ до копы тоее и маючи дей я при собе двухъ шлахтичовъ: пана Яна Несебенцъкого а пана Матыса Выгоновского, при томъ людей добрыхъ сторонъныхъ звышьпомененыхъ, при которыхъ дей я будучи у громады великой, копе, которая была отъ пана Матыса Хоръковского зобрана, на слЂду шкодника его, у границы, на грунте Рожицскомъ, року осемдесятъ второго, мЂсяца Ноября двадцать осмого дня, тамъ же на тотъ часъ видилъ есми слЂдъ и ступы человечие къ сельцу Рожицскому, где чебани мешкають, идучи на который слЂдъ зъ Рожицское стороны, гды громада кликала и пытала, а жаденъ человЂкъ зъ ихъ стороны къ нему выйти и его узяти не озвался. Што дей копа мною вознымъ и стороною освЂтчила невыходъ ихъ; а шкоду пана Хоръковского, тамъ же на тотъ часъ будучи выменечку его Кобчи, видилъ есми домовъ пять зо всею оселею попаленыхъ, а три хатъ тутошнихъ. А такъ тую шкоду копа вся, при томъ возномъ и стороне тамъ осумовала; при которой шкоди его, копа ему самотретему доводъ учинить всказала, што собе онъ шкоды четыриста копъ грошей Литовскихъ менячи быть. Панъ Хоръковскій на томъ доводъ самотреть учинилъ. Якожъ дей то, за доводомъ его слушнымъ, водле права и артикулу шостого въ разделе чотырнадцатомъ учиненымъ, копа вся приложила шкоду его ко всимъ селамъ Рожищскимъ, за невыходъ ихъ, и всказала тую суму пану Матысу Хоръковскому, за шкоды его, на нихъ, абы дей они, тое заплативши, а собе винъного искали. А такъ тотъ судъ свой копный, копа вся, черезъ возного повету Луцкого, Войтеха Яблонского, и сторону звышъпомененую, мнЂ уряду объвестила и половину пересуду дала. Штожъ я, не отступуючи права посполитого и статуту Великого князства Литовскаго, сложилъ есми рокъ заплате пенежной, тымъ чотыремъ сотъ копамъ, водлугъ артикулу пятдесятъдевятого въ розделе четъверътомъ, на каждую сто копъ двенадцать недель. А такъ плачонъ быти маетъ, почонъши отъ сего дня, мЂсяца Генваря второго дня, втомъ року осемдесятъ третемъ. А такъ я тое оповеданье пана Хоръковского и возного сознане, такъ тежъ объвещенъе, черезъ сторону, суду ихъ копъного, которая притомъ была, и рокъ запълате, отъ уряду положоный, до книгъ гродъскихъ Луцъкихъ записати есми казалъ. (Книга гродская Луцкая 1583 года, листъ 76-79).

1583 года, мЂсяца Генваря, 2 дня. Предо мною Фалелеемъ Бережецкимъ, исправляющимъ временно должность пана Станислава Петровскаго, подстаросты Луцкаго, явившись въ замкЂ господарскомъ Луцкомъ, Шляхетный Матысъ Хорковскій, жаловался, объявляя свою жалобу слЂдующими словами: «СосЂди мои близкіе, пограничные люди изъ имЂнія Рожищъ, не хотЂли выйти на слЂдъ моего шкодника, а мнЂ, съ ихъ стороны, нанесены великія обиды и причиненъ вредъ немалый, а шкодника своего между ними вЂдать не могу, и не знаю, гдЂ онъ скрывается, а они открыть его и на слЂдъ выйти не хотятъ. И уже мнЂ не впервый разъ, съ ихъ стороны, причиняется вредъ, неизвЂстно кЂмъ: жгутъ и опустошаютъ все мое имущество и именьице мое, село Кобче, данное мнЂ для прокормленія его вельможною милостію, княземъ Маркомъ Сокольскимъ, паномъ моимъ милостивымъ; это имЂніе жгутъ и опустошаютъ, а виноватаго я не вЂдаю. И теперь, въ недавнее время, въ тысяча пятьсотъ восемьдесятъ второмъ году, мЂсяца Ноября двадцать пятаго дня, съ недЂли на понедЂльникъ, ночью, ровно во время перваго сна, кто-то, подошедши воровскимъ обычаемъ, уже въ пятый разъ, сжегъ пятое строеніе. Этого строенія я никакимъ способомъ защитить и имЂнія своего спасти не могъ. Такою неоднократною поджогою и опустошеньемъ села, имущества моего причинены мнЂ, шкодникомъ моимъ, великіе убытки, болЂе чЂмъ на четыреста копъ грошей Литовскихъ. Чтобъ отыскать шкодника, я, въ понедЂльникъ утромъ, собралъ людей добрыхъ, сосЂдей околичныхъ, смЂжныхъ сходатаевъ Рожищскихъ, изъ всЂхъ селъ, ниже поименованныхъ: изъ Любча, изъ Рудки, изъ Козина, изъ Става, изъ Соловина, изъ Дуща, изъ Навоза, изъ Соколя, изъ Смердина; сверхъ того людей стороннихъ: изъ Суска, изъ Володковщизны, изъ Носячевичь, изъ Лукова. Со всею этою копою, я погналъ слЂдъ, который былъ ни чей иной, какъ только моего шкодника. Копа, взявъ слЂдъ отъ пожарища, отвела его, изъ моего села Кобча, до границы земли Рожищской, недалеко отъ сельца и урочища Свинюхъ, гдЂ живутъ пастухи. Остановившись тамъ на слЂду, вся копа послала въ Рожищское сельцо Свинюхи и звала жителей, чтобъ шли на слЂдъ; но они выйти не хотЂли. По этому копа, не уклоняясь отъ строгости права, переночевавъ на слЂду, во вторникъ утромъ, снова посылала отъ себя добрыхъ стороннихъ людей, ко всЂмъ селамъ Рожищскимъ, какъ къ своимъ сходатаямъ: въ село Свинчаны, Топольное, въ село Старое Рожище, въ Волю Рожищскую и Пожарки, приглашая на копу, и требуя, чтобы жители изъ сельца Свинюхъ, гдЂ пастухи живутъ, также жители изъ всЂхъ селъ Рожищскихъ, вышли на свою Рожищскую землю, взяли бы на границЂ этой земли, отъ всей копы, слЂдъ шкодника, и вывели бы этотъ слЂдъ изъ своей земли Рожищской до иной границы, по стародавнему обычаю. Но всЂ вышеозначенные села Рожищскія ни слушать позва, ни выйти на копу, ни взять и отвести слЂдъ не хотЂли. Копа оказала имъ снисхожденіе тЂмъ, что еще разъ посылала отъ себя добраго человЂка, къ уряднику Рожищскому Степану Калениковичу, требуя, чтобы Рожищскіе крестьяне его милости, пана владыки Луцкаго, вышли на копу, созванную со стороны пана Сокольскаго: потому что шкода никому не мила; при томъ же, издавна между нами отыскиваютъ преступника ничЂмъ инымъ, какъ только копою. Поэтому, Рожищане, будучи издавна нашими сходатаями, если бы на копу не вышли, всЂ или одно изъ ихъ селъ, то весь причиненный преступникомъ вредъ падетъ на нихъ. Но урядникъ Рожищскій не хотЂлъ ни самъ слушать, ни объявить объ этомъ крестьянамъ. Копа снова, въ третій разъ, требовала чрезъ своихъ посланцевъ, чтобъ на копу вышли; но они, догадываясь, вЂроятно, что между ними находится преступникъ, не уважили и этого позва, на копу выйти и отвЂта о себЂ дать не хотЂли. Копа, видя такое великое упорство ихъ, тотъ же часъ, стоя на томъ же слЂду, послала въ урядъ за вознымъ, и съ этимъ вознымъ и съ сторонними людьми, приговорила всЂ села Рожищскія, за ихъ невыходъ, къ уплатЂ всЂхъ убытковъ, причиненныхъ мнЂ преступникомъ». За тЂмъ, болЂе десяти человЂкъ изъ копы, явившись въ урядЂ замка господарскаго Луцкаго, въ тотъ же день, вышеозначеннаго числа, объявили слЂдующими словами: «Мы, вмЂстЂ съ вознымъ и сторонними людьми, присланы въ урядъ Луцкій, отъ копы, отъ всей нашей великой громады, для вызнанья и объявленія суда своего копнаго, а именно: Лукьянъ, крестьянинъ пана Андрея Загоровскаго изъ Навоза, Сивулашъ, крестьянинъ князя Марка Сокольскаго изъ того же Навоза. Грицъ, крестьянинъ пана Щаснаго Харлинскаго, подкоморія Кіевскаго, изъ Смердина, изъ того же Смердина Иванъ, крестьянинъ князя Сокольскаго, изъ Дуща Моисей и Трутъ, а изъ Соколина Куцъ и Ивашко, крестьяне того же пана Сокольскаго, изъ Любча Несторъ, крестьянинъ князя Григорія Любецкаго, изъ Рудки Феня, а изъ Козина Данило, изъ Ставу Симонъ, изъ Соловина Бартошъ, крестьяне того же князя Любецкаго, изъ Любча Онисько и Кондратъ изъ Рудки, Кунцъ изъ Става, Исаія изъ Соловика, крестьяне ея милости, паньи Николаевой Харлинской, изъ Любча Янъ Ляхъ, крестьянинъ князя Григорія Коширскаго; притомъ сторонніе люди: изъ Лукова Прокопъ и Мишко Ждановичъ, крестьяне пана Андрея Загоровскаго, изъ Суска Юско Романчичъ, изъ Носячевичъ Антонъ, крестьяне пана Щаснаго Харлинскаго, изъ Володковщизны Остапъ, крестьянинъ князя Василія Сокольскаго. ВсЂ, мы, посланцы, объявляемъ отъ всей копы, что вышепоименованныя села издавна сходились съ Рожищанами для изслЂдованія всякаго вреда, причиненнаго преступникомъ, на границЂ, или гдЂ бы ни былъ причиненъ вредъ; а теперь ни одинъ изъ нихъ, для изслЂдованія вреда, причиненнаго сосЂду нашему пану Хорковскому, ни выйти на слЂд шкодника, ни дать о себЂ надлежащаго свЂдЂнія не хотЂлъ. А такъ какъ, по нашему копному праву, невыходъ всегда платитъ за вредъ, понесенный истцомъ; то поэтому вся копа, поступая по копному праву и стародавнему обычаю своему, присудила всЂ убытки истца взыскать съ селъ Рожищскихъ, за ихъ невыходъ. ВслЂдствіе чего, копа, въ присутствіи вознаго и стороннихъ людей, подвергла взысканію всЂ села Рожищскія, за ихъ невыходъ, оцЂнивъ убытки согласно съ показаніемъ истца, который, по опредЂленію копы, долженъ былъ подтвердить свое показаніе присягою. Истецъ, панъ Матысъ Хорковскій, оцЂнилъ понесенные имъ убытки въ четыреста копъ грошей Литовскихъ, и тамже предъ нами, предъ всею копою, въ присутствіи вознаго и стороннихъ людей, самъ-третей, подтвердилъ свое показаніе присягою. А мы присудили ему взысканіе на всЂхъ селахъ Рожищскихъ, съ тЂмъ, чтобы эти села, удовлетворивъ пана Хорковскаго, искали себЂ виноватаго». Въ слЂдъ за тЂмъ, возный повЂта Луцкаго, Войтехъ Яблонскій, явившись лично предо мною, здЂсь же въ замкЂ господарскомъ Луцкомъ, объявилъ, для записанія въ книги гродскія Луцкія, слЂдующее: «Будучи отряженъ урядомъ на вышепомянутую копу, присутствовалъ я, вмЂстЂ съ двумя шляхтичами, панами Яномъ Несебенцкимъ и паномъ Матысомъ Выгоновскимъ, а также съ сторонними добрыми людьми, на копЂ, великой громадЂ, которая была собрана паномъ Матысомъ Хорковскимъ, на слЂду шкодника его, у границы на землЂ Рожищской, въ тысяча пять сотъ восемдесятъ второмъ году, мЂсяца Ноября двадцать восьмаго дня. Тамъ же, въ это время, видЂлъ я слЂдъ и ступни человЂчія по дорогЂ къ сельцу Рожищскому, гдЂ живутъ пастухи. Громада, дойдя по этому слЂду до земли Рожищской, кликала и вызывала Рожищанъ; но ни одинъ человЂкъ съ ихъ стороны не отозвался, никто не вышелъ и не взялъ слЂда. Копа засвидЂтельствовала невыходъ ихъ мною вознымъ и сторонними людьми. За тЂмъ я осматривалъ вредъ, причиненный пану Хорковскому въ имЂніи его Кобчемъ и видЂлъ пять домовъ, сожженныхъ со всЂми принадлежностями, и три тамошнія хаты. Копа, оцЂнивъ весь этотъ вредъ, при мнЂ возномъ и стороннихъ людяхъ, опредЂлила, чтобъ истецъ самъ-третей подтвердилъ оцЂнку понесенныхъ имъ убытковъ присягою. И панъ Хорковскій, оцЂнивая свои убытки въ четыреста копъ грошей, подтвердилъ это самъ-третей присягою. На основаніи этого законнаго доказательства, согласно артикулу шестому въ раздЂлЂ четырнадцатомъ Статута, вся копа опредЂлила взыскать за вредъ, причиненный преступникомъ, со всЂхъ селъ Рожищскихъ, за ихъ невыходъ, и вышеозначенную сумму присудила пану Матысу Хорковскому съ тЂмъ, чтобы Рожищане, уплативъ эту сумму, искали себЂ виноватаго». Такой судъ копный объявила мнЂ уряду вся копа, чрезъ вознаго и поименованныхъ выше стороннихъ людей, давъ половину пересуда. Въ слЂдствіе чего, я, не отступая отъ права посполитаго, статута Великаго Княжества Литовскаго назначилъ срокъ для уплаты четырехъ сотъ копъ, согласно артикулу пятьдесятъ девятому раздЂла четвертаго, то есть, на каждые сто копъ, двЂнадцать недЂль, считая срокъ съ нынЂшняго втораго числа мЂсяца Генваря, восемдесятъ третьяго года. За тЂмъ я вышеизложенное объявленіе пана Хорковскаго, донесеніе вознаго, также засвидЂтельствованіе стороннихъ людей о копномъ судЂ и срокъ для уплаты денежнаго взысканія, урядомъ назначенный, приказалъ записать въ гродскія Луцкія книги.

IV СлЂдствіе и распросъ громады о найденномъ въ городЂ ДубнЂ трупЂ неизвЂстнаго убитаго человЂка. Донесеніе вознаго. 1596 Августа 5.

Року тысяча пять сотъ девятьдесять шостого, мЂсяца Августа, пятого дня. Пришедши на врядъ замку его королевское милости Луцкаго, передъ мене Александра СЂмашка на Хупкове, Кашталяна Браславскаго, старосты Луцкаго, урожоный панъ Петръ Сметанковичь Былчинскій, урядникъ Дубенскій княжати его милости, пана воеводы Кіевского, оповедалъ тыми словы: «ижъ дей въ року теперь идучомъ девять десять шостомъ, мЂсяца Іюля, двадцать втораго дня, въ понедЂлокъ рано, праве на свЂтанью, въ мЂстЂ Дубенскомъ, на улицы Швецкой, мещане Дубенскіе нашли тЂло чоловЂка забитого, незнаемого, которого не ведати, если, гдЂ индей хтось забивши, подвезъ, аболи тежъ хто тутъ въ мЂстЂ забилъ. На што дей я, заховуючися водъле права посполитого, мещанъ и предъмещанъ Дубенскихъ, по три разы громаду, тамъ же въ мЂстЂ, чинилъ, на которыхъ всихъ трохъ громадахъ, нихъто не позналъ, хто и откуль той человЂкъ былъ. И о томъ мужобойцы, не могучисе припытать, на третей остатней громаде, всказалемъ дей имъ всимъ присягнуть; якожъ дей и присягнули на томъ мужобойцы, отъ кого се стало, межи собою не ведаютъ, и не суть причинцами сами того мужобойства, а ни его знаютъ, откуль и кто былъ». И кгды то на вряде панъ Былчинскій оповедалъ, то кгды заразомъ тогожъ року, мЂсяца и дня звышьименованного, постановившися обличне передо мною, Янъ Валевскій, возный енералъ воеводства Волынскаго, созналъ тыми словы: «ижъ дей, будучи мне взятымъ на справу отъ пана Петра Сметанковича Былчинского, урядника Дубенского, въ року теперь идучомъ девять десять шостомъ, мЂсяца Іюля двадцать второго дня, а маючи я при собе сторону шляхту, былъ есми въ мЂстЂ Дубне и видЂлъ есми чоловЂка на смерть забитого, лежачого, на марахъ, посередъ рынку Дубенского, противъ церкви Святого Миколы. Тамъ же мещане и предъмещане Дубенскіе и зъ селъ околичныхъ Дубенскихъ подданые были на громаду зобраные. И оповЂдалъ передо мною вознымъ панъ Былчинскій, ижъ дей, дня сегоднешнего, въ понедЂлокъ, рано на свитанью, мещане Дубенскіе нашли того чоловЂка, на смерть забитого, въ мЂстЂ тутошнимъ Дубенскомъ, на улицы Швецкой. Тыежъ мещане и вся громада оповедали и оказовали мнЂ на томъ тЂлЂ раны, то есть голова и тварь вся збита, ледво знать, что человЂкъ былъ, и въ тылъ головы двЂ раны, знать сокиркою тятые, и все тЂло сине побито, котораго дей человЂка незнаемо, ни ведаемо, откуль былъ, и кто его забилъ, аболи тежъ неведаемо, если его откуль инудъ забитого не подвезено и тутъ покинено. Потомъ панъ Былчинскій, тымъ же мещаномъ, и предъмещаномъ, и селамъ околичнымъ, на громаду другую зыйтысе, для лепшого выведеня и опыту, приказалъ, на день двадцать четвертый, мЂсяца Іюля въ року теперешнемъ девять десять шостомъ, на тоежъ местьце, на рынокъ Дубенскій, и того чоловЂка забитого тамъже вынесть казалъ, и выведыванье на той громаде, межи тыми всими поддаными, водлугъ права, передо мною чинилъ, якобы се могъ довидать, хто его забилъ, кто и откуль былъ. Нижли нихто не отозвалсе, абы его мелъ знать и ведать, откуль былъ. Также и о томъ мужобойцы, хто его забилъ, або откуль если бы подвезенъ забитый былъ, доведати се не могли. За чимъ панъ Былчинскій, подъ виною, въ праве посполитомъ описаною, тымже мЂщанамъ и селамъ околичнымъ Дубенскимъ, што и перво были, то есть: селу Ранчину, селу Погорелцомъ, селу Иваню, селу Головчичамъ, селу Вазнесеню, селу Тороканову и селу Подборцамъ, на тоежъ мЂсце на рынокъ Дубенскій, противъ церкви Святого Миколы, на громаду казалъ, зложивши имъ рокъ на день соботній, тогожъ мЂсяца Іюля, двадцать шостого дня. Кгды оные вси, такъ яко и перво, на громаду зшедшисе, при томъ тЂлЂ, которое было до нихъ третій разъ вынесено, выведанье водле права, хто его забилъ, и откуль, той человЂкъ былъ, чинили; а панъ Былчинскій, яко врядъ тамошній, межи ними особливе се о томъ пыталъ. А кгды, и на той третей, остатней громаде, о томъ человЂку забитомъ межи собою не допытали, тогды имъ всимъ панъ Былчинскій, водле права, декретомъ своимъ наказалъ присягу, яко его не знали, о мужобойцы межи собою не ведаютъ, и нихто зъ нихъ причійною того мужобойства не есть, которую присягу каждій зъ нихъ передо мною вознымъ, при теле забитого, передъ церковью Святого Миколы, за выданемъ роты, водлугъ декрету вышъменованого, учинили. Што мною вознымъ и стороною панъ Былчинскій освЂтъчивши, тое тЂло на цвинътару у костела римского, въ мЂстЂ Дубенскомъ, поховать казалъ. По которомъ оповеданю своемъ и при сознанью возного, просилъ панъ Былчинскій, абы то было до книгъ записано; штомъ и записати казалъ.

(Книга гродская Луцкая 1596 года, листъ 588).

Тысяча пятьсотъ девяносто шестаго года, мЂсяца Августа, пятаго дня. Явившись въ урядъ Луцкаго замка его королевской милости, предо мною Александромъ СЂмашкомъ на ХупковЂ, кастеляномъ Брацлавскимъ и старостою Луцкимъ, благородный панъ Петръ Сметанковичь Былчинскій, Дубенскій урядникъ князя, его милости, пана воеводы Кіевскаго, объявилъ слЂдующими словами: «Въ нынЂшнемъ девяносто шестомъ году, мЂсяца Іюля, двадцать втораго дня, въ понедЂльникъ утромъ, на самомъ разсвЂтЂ, мЂщане Дубенскіе нашли тЂло неизвЂстнаго убитаго человЂка, въ городЂ ДубнЂ, на Швецкой улицЂ; и не извЂстно, былъ ли этотъ человЂкъ убитъ гдЂ нибудь въ другомъ мЂстЂ и привезенъ въ Дубно, или кто нибудь убилъ его въ этомъ городЂ. Я, согласно съ правомъ посполитымъ, три раза собиралъ громаду, въ томъ же городЂ ДубнЂ, изъ мЂщанъ и предмЂщанъ Дубенскихъ, а также изъ селъ околичныхъ Дубенскихъ. На всЂхъ этихъ трехъ громадахъ никто не узналъ, кто былъ убитый, и откуда. И такъ какъ я не могъ допытаться, кто былъ убійца, то, на послЂдней, третьей громадЂ, приказалъ присягнуть всЂмъ вышеозначеннымъ людямъ, которые присягнули въ томъ, что они не знаютъ между собою убійцы, что они сами не были причиною убійства, и убитаго не знаютъ кто онъ, и откуда». И когда панъ Былчинскій объявилъ это въ урядЂ, то, тотъ же часъ, въ томъ же году, вышеозначеннаго мЂсяца и числа, явившись лично предо мною Янъ Валевскій, Генеральный возный воеводства Волынскаго, донесъ слЂдующее: «Былъ я приглашенъ на слЂдствіе, паномъ Петромъ Сметанковичемъ Былчинскимъ, урядникомъ Дубенскимъ, въ нынЂшнемъ девяносто шестомъ году, мЂсяца Іюля, двадцать втораго дня, а при мнЂ была шляхта, сторонніе люди. Прибывъ въ городъ Дубно, я видЂлъ человЂка убитаго на смерть, лежащаго на носилкахъ, посреди рынка Дубенскаго, противъ церкви Святаго Николы. Тутъ же были собраны на громаду мЂщане и предъмЂщане Дубенскіе и крестьяне изъ селъ околичныхъ Дубенскихъ. И объявилъ предо мною вознымъ панъ Былчинскій, что сего дня, въ понедЂльникъ, утромъ на разсвЂтЂ, мЂщане Дубенскіе нашли этого человЂка, убитаго на смерть, въ здЂшнемъ городЂ ДубнЂ, на Швецкой улицЂ. МЂщане Дубенскіе и вся громада объявляли и показывали мнЂ раны на тЂлЂ убитаго: голова и все лицо избиты, такъ что едва можно узнать, что человЂкъ былъ; а на затылкЂ двЂ раны, нанесенныя, вЂроятно, сЂкиркою, и все тЂло синее, избитое. И сказали мнЂ мЂщане и вся громада: Мы де этого человЂка не знаемъ, и не вЂдаемъ, откуда онъ, и кто его убилъ; не знаемъ также, не былъ ли онъ убитъ гдЂ нибудь въ другомъ мЂстЂ, подвезенъ въ нашъ городъ и здЂсь покинутъ. Потомъ панъ Былчинскій приказалъ тЂмъ же мЂщанамъ, предмЂщанамъ и селамъ околичнымъ, для лучшаго изслЂдованія и распроса, сойтись на вторую громаду, на тоже мЂсто, на рынокъ Дубенскій, нынЂшняго девяносто шестаго года, мЂсяца Іюля, двадцать четвертаго дня. На этой громадЂ, панъ Былчинскій, приказавъ вынести убитаго на тоже мЂсто, дЂлалъ, въ моемъ присутствіи, распросъ между всЂми означенными выше людьми, стараясь вывЂдать, кто и откуда былъ убитый, и кто его убилъ. Но никто изъ нихъ не отозвался, кто бы убитаго зналъ, или вЂдалъ, откуда онъ былъ. Не могли также довЂдаться и объ убійцЂ, а также и о томъ, не былъ ли убитый привезенъ изъ какого нибудь другаго мЂста. За тЂмъ, панъ Былчинскій, подъ страхомъ наказанія, въ правЂ посполитомъ назначеннаго, приказалъ еще разъ собраться на громаду, на томъ же мЂстЂ, на рынкЂ Дубенскомъ, противъ церкви Св. Николы, тЂмъ же мЂщанамъ и селамъ околичнымъ Дубенскимъ; которыя и прежде собирались, а именно: Селу Ранчину, селу ПогорЂльцамъ, селу Иваню, селу Головчичамъ, селу Вознесенью, селу Тороканову и селу Подборцамъ. Срокъ для этого назначенъ въ субботу, того же мЂсяца Іюля двадцать шестаго дня. И когда всЂ, какъ и въ первый разъ, сошлись на громаду, при трупЂ, который былъ въ третій разъ вынесенъ къ нимъ, то дЂлали, согласно съ правомъ, распросъ, допытываясь, откуда былъ убитый, и кто его убилъ. А панъ Былчинскій, какъ урядникъ тамошній, еще особо объ этомъ распрашивалъ. Когда и на этой третьей, послЂдней громадЂ, сходатаи ничего между собою о томъ убитомъ человЂкЂ не допытались, тогда панъ Былчинскій, поступая согласно съ правомъ, опредЂлилъ декретомъ своимъ, чтобы всЂ вышеозначенные люди присягнули въ томъ, что они убитаго не знали, убійцы между собою невЂдаютъ, и что никто изъ нихъ не былъ виновникомъ убійства. Такую присягу каждый изъ нихъ, на основаніи вышеозначеннаго декрета, по выданной формЂ, учинилъ предо мною вознымъ, при трупЂ, предъ церковью Св. Николы. ЗасвидЂтельствовавъ все это мною вознымъ и сторонними людьми, панъ Былчинскій приказалъ похоронить трупъ на кладбищЂ у католическаго костела, въ городЂ ДубнЂ». ПослЂ такого объявленія, подтвержденнаго донесеніемъ вознаго, просилъ панъ Былчинскій, чтобы это объявленіе записано было въ книги; и я записать приказалъ.

V Копный судъ о покражЂ меду изъ борти и о сожженіи бортнаго дерева. 1608 Мая 15.

Року тысяча шесть сотъ осьмаго, мЂсяца Мая пятогонадцать дня. На вряде кгродскомъ, въ замку его королевской милости Володимерскомъ, передо мною Томашемъ Козиковскимъ, буръграбимъ и намЂстникомъ подстароства Володимерского, постановившисе обличне подданый Его королевской милости Стеферицкій Федоръ войтъ, Кратлипченя присяжникъ, Лучка Панасеня присяжникъ, Олешко Дещеня присяжникъ, Юсько Ярмаковичъ присяжникъ, а подданые его милости пана Юська Овлучимскаго, писара земскаго Володимирскаго зъ Овлучима: Яцко бортникъ, Федоръ Бутковичь, а подданый пана Ивана Овлучимскаго зъ Овлучима Янко бортникъ, а подданые пана Фридриха, подсудка Хельмъскаго, зъ великое Вербое и зъ Руды: Ясько Попковичь, Иванъ Гриценя, Совтунъ Саченя, Симонъ Юсковичь, сами отъ себе и отъ всихъ иншихъ сусЂдовъ своихъ, на правЂ копномъ будучихъ, и при нихъ волные енеральные, шляхетные Наумъ Кузьминскій и Стефанъ Ковалевскій, ку записаню до книгъ кгродскихъ, вызнали тыми словы: «Ижъ въ року теперь идучомъ, тысяча шесть сотъ осьмомъ, мЂсяца Априля двадцатаго дня, будучи намъ везванымъ на копу, отъ ее милости панее Макгдалены зъ Овлучима Абрамовое Пузовской, на мЂстцЂ певное, въ боръ Пузовскій, за БЂлинымъ полемъ, и кгды сьми тамъ въ бору Пузовскомъ, на той копе засели, теды ее милость пани Абрамовая Пузовская, передъ нами и при бытности ихъ милости пановъ шляхты: пана Павла Пузовскаго, пана Максима Лудовича, пана Яна и пана Шимана Вербскихъ, и всихъ подданыхъ ихъ, жаловала въ тые слова: «Ижъ въ року теперешнемъ тысяча шесть сотъ осьмомъ, мЂсяца Априля, второго дня, стала ми се въ бору шкода: подрубано сосну бортную, отъ осьми лЂтъ неподглядану, и съ тое сосны медъ выбрано, и сосну спалено». И въ той шкоде своей дала вину паней Васильевой Вербской, и пану Семену Русальскому, и пану Мартину Андрузскому, и пану Павлу Дахновичови. И просила насъ, абыхмо, съ повинности нашое, до пановъ Вербскихъ послали, упоминаючи ихъ, абы они сами, зо всЂми поддаными своими зъ Вербое и зъ Вохновичь, передъ нами на копе стали и въ тое шкоде панее Пузовское справу о собе дали. До которыхъ мы возныхъ звышменованныхъ, упоминаючи, посылали. А ижъ предречовые панове Вербскіе, на томъ же местцу, где се шкода стала, ани сами передъ нами на копе не стали, ани подданыхъ своихъ не поставили, и жадное вЂдомости и справы о собе не дали; теды мы, не коньчеча тое справы, одложили есьмо оную, для лепшого опыту и вывЂдованія, до другое копы, то есть, до дня двадцать семого, мЂсяца тогожъ Априля. А кгды тотъ рокъ припалъ, теды мы всЂ, особы звышменованые, на томъ местцу, на той копе, заседши, за домовеннемъ се панеи Абрамовое Пузовское, посылали есмо тыхъ же возныхъ перво помененныхъ до Вербое и Вохновичь, до панее Василевое Вербское, до тыхъ пановъ вышпомененныхъ, абыхмо, съ невинности своей, упоминаючи, абы они сами передъ нами на той копе стали и подданыхъ своихъ всихъ ставили. А ижъ они, яко первей, такъ и потомъ другій разъ, передъ нами яко не стали и подданыхъ своихъ не ставили, теды мы, яко и первей, не кончили тое справы, оную, для лепшого опыту и выведованя, еще отложили есмо до третіе копы, то есть, до пятницы пришлое, до дня четвертого Мая. А кгды тотъ рокъ, той копе назначенный, припалъ, и мы всЂ особы звышменованные, судьи копные, тамъ же на томъ местцу, где се шкода стала, на той копе засевши, за домовеннемъ се панее Абрамовое Пузовское, третій разъ посылали есмо тыхъ же возныхъ звышменованыхъ до Вербое и Вохновичь, до впродъреченныхъ пановъ Вербскихъ, упоминаючи ихъ, абы они сами передъ нами на копе стали и подданыхъ своихъ поставили. А ижъ они за першимъ, другимъ и третимъ посыланемъ и упоминанемъ нашимъ, передъ нами сами не стали, и подданыхъ своихъ не становили, и жадное вЂдомости и справы о собе не дали, теды мы всЂ, судьи копные, которыхъ насъ было о пултораста, заховуючися въ томъ водлугъ звычаю права нашого копного, бачечи упоръ непослушенства впродъреченыхъ пановъ Вербскихъ и подданыхъ ихъ Вербскихъ, осветчивши то все возными вышменоваными и шляхтою, при насъ будучою, декретомъ нашимъ, тую всю шкоду панее Абрамовое Пузовское до впродъреченыхъ пановъ Вербскихъ, и самихъ, и подданыхъ ихъ Вербскихъ, приложили есьмо. Якъ же и знакъ на той сосне на колоде, клеймо панее Федоровое Пузовское, а въ немъ клеймо панее Абрамовое Пузовское, презъ бортника панее Василевое Вербское положоное, знашли есмо, и оное тыми жъ возными освЂтчили и шляхтою менованою». Где, тутъ же, очевисто ставши передо мною на вряде, возные, менованые: Наумъ Кузминьскій и Стефанъ Ковалевскій, тое право копное въ тые же слова, яко и сами судьи, сознали: ижъ тамъ, на томъ местцу, притомъ всемъ, были и по три кротъ до Вербое и Вохновичь ездили и всихъ пановъ Вербскихъ, именъ звышменованыхъ, въ домехъ ихъ, очевисте заставши, упоминали, абы они сами на копе становились и подданыхъ своихъ ставили; нижли они, за всЂми трома разы, не становилисе и подданыхъ своихъ не становили. Которое жъ то очевистое сознане судей копныхъ и возныхъ преречоныхъ, за принятемъ моимъ, есть до книгъ кгродскихъ записано.

(Книга гродская Владимірская 1608 года, листъ 286).

Тысяча шестьсотъ восьмаго года, Мая пятнадцатаго дня. Въ урядЂ гродскомъ, въ замкЂ его королевской милости Владимірскомъ, являлись лично, предо мною, Томашемъ Козиковскимъ, бургграфомъ и намЂстникомъ подстароства Владимірскаго, крестьянинъ его королевской милости θедоръ Стеферицкій войтъ, присяжный Кратлипченя, присяжный Лучка Панасеня, присяжный Юшко Ярмаковичъ, а съ ними крестьяне его милости, пана Юська Овлучимскаго, писаря земскаго Владимірскаго изъ Овлучима: Яцко Бортникъ, θедоръ Бутковичъ и крестьянинъ пана Ивана Овлучимскаго изъ Овлучима, Янко Бортникъ, также крестьяне пана Фридриха подсудка Хелмскаго, изъ Великой Вербы и изъ Руды: Яско Попковичь, Иванъ Гриценя, Совтунъ Соченя, Симонъ Юськовичь, сами отъ себя и отъ всЂхъ другихъ сосЂдей своихъ, бывшихъ на правЂ копномъ. А при нихъ были генеральные возные, шляхетные Наумъ Кузминскій и Стефанъ Ковалевскій. Вышепоименованныя лица объявили, для записанія въ гродскія книги, слЂдующее: «Въ нынЂшнемъ тысяча шестьсотъ восьмомъ году, мЂсяца АпрЂля, двадцатаго дня, были мы позваны на копу, отъ ея милости, паньи Магдалины изъ Овлучима Аврамовой Пузовской, на назначенное мЂсто, въ боръ Пузовскій, за БЂлинымъ полемъ. И когда мы тамъ, въ бору Пузовскомъ, засЂли на копЂ, то ея милость, пани Аврамовая Пузовская, предъ нами и въ присутствіи ихъ милостей пановъ шляхты: Павла Пузовскаго, Максима Лудовича, Яна и Шимана Вербскихъ, и въ присутствіи всЂхъ крестьянъ ихъ, жаловалась слЂдующими словами: «Въ нынЂшнемъ тысяча шестьсотъ восьмомъ году, мЂсяца АпрЂля, втораго дня, причиненъ мнЂ вредъ: подрублена сосна бортная, восемь лЂтъ нелаженная; медъ выбранъ, а сосна сожжена». Въ этомъ поступкЂ она обвиняла панью Васильевую Вербскую, пана Семена Русальскаго, пана Мартына Андрузскаго, и пана Павла Дахновича, и просила насъ, чтобы мы, по своей обязанности, послали къ панамъ Вербскимъ, и пригласили ихъ явиться предъ нами на копу со всЂми крестьянами изъ Вербое и изъ Вохновичь, для оправданія въ означенномъ выше обвиненіи. Мы посылали къ обвиняемымъ съ повЂсткою поименованныхъ выше возныхъ. Но такъ какъ паны Вербскіе сами передъ нами на копЂ, на мЂстЂ преступленія, не явились, крестьянъ своихъ не представили и никакого отъ себя не дали ни отвЂта, ни извЂстія; то мы, не оканчивая этого дЂла, для лучшаго распроса и изслЂдованія, отложили до другой копы, то есть, до двадцать седьмаго дня, того же АпрЂля мЂсяца. И когда насталъ этотъ срокъ, то всЂ мы, вышеозначенныя лица, засЂвъ на прежнемъ мЂстЂ, на копЂ, посылали, по просьбЂ паньи Аврамовой Пузовской, тЂхъ же возныхъ, въ Вербое и Вохновичи, къ паньи Васильевой Вербской и къ вышепоименованнымъ панамъ, напоминая, по своей обязанности, чтобъ они сами явились предъ нами на копЂ и всЂхъ крестьянъ своихъ представили. Но они, какъ въ первый, такъ и во второй разъ, и сами не явились предъ нами, и крестьянъ своихъ не представили. Поэтому мы, не окончивая дЂла для лучшаго распроса и изслЂдованія, отложили до третьей копы, то есть, до будущей пятницы, до четвертаго числа Мая мЂсяца. И когда этотъ срокъ назначенный для третьей копы, насталъ, то всЂ мы, вышеупомянутыя лица, судьи копные, засЂвъ на этой копЂ, по просьбЂ паньи Абрамовой Пузовской, посылали въ третій разъ тЂхъ же возныхъ, въ Вербое и Вохновичи, къ вышепоименованнымъ панамъ Вербскимъ, напоминая имъ, чтобъ они сами явились предъ нами и крестьянъ своихъ представили. Но они, какъ послЂ перваго и втораго, такъ и послЂ третьяго посланія и напоминанія нашего, и сами предъ нами не явились; и крестьянъ своихъ не представили, и никакого отвЂта и свЂдЂнія о себЂ не дали. Тогда мы всЂ, судьи копные, которыхъ было около полутораста человЂкъ, поступая по обычаю права нашего копнаго, видя упорное непослушаніе поименованныхъ выше пановъ Вербскихъ и крестьянъ ихъ, засвидЂтельствовавъ все это возными и бывшею при насъ шляхтою, опредЂлили декретомъ своимъ взыскать удовлетвореніе, за весь вредъ, причиненный паньи Аврамовой Пузовской, съ поименованныхъ выше пановъ Вербскихъ, съ нихъ самихъ и съ крестьянъ ихъ Вербскихъ. Мы нашли также и знакъ на бортной соснЂ, на колодЂ, клеймо паньи θедоровой Пузовской, а на этомъ клеймЂ — клеймо паньи Аврамовой Пузовской, наложенное бортникомъ паньи Васильевой Вербской, которое клеймо мы засвидЂтельствовали шляхтою». ЗдЂсь же, явившись лично предо мною, въ урядЂ, возные: Наумъ Кузьминскій и Стефанъ Ковалевскій, сознали вышеизложенный копный судъ, тЂми же словами, какъ сознавали и сами копные судьи, то есть, что они на мЂстЂ копнаго суда были, при всемъ дЂлопроизводствЂ присутствовали, что три раза Ђздили въ Вербое и Вохновичи, каждый разъ заставали всЂхъ вышепоименованныхъ пановъ Вербскихъ въ домахъ ихъ и напоминали, чтобъ они сами явились на копЂ, и крестьянъ своихъ представили. Но они, послЂ всЂхъ трехъ напоминаній, на копу не явились и крестьянъ своихъ не представили. Это личное показаніе судей копныхъ и вышепоименованныхъ возныхъ принято мною и записано въ гродскія книги.

VI Судъ сельской громады о воровствЂ; пытка и cмертная казнь. 1622, Декабря 9.

Року тысяча шесть сотъ двадцать второго, месеца Декабря, девятого дня. На вряде гродскомъ, въ замку его королевской милости Володимерскомъ передо мною Станиславомъ Собанскимъ, буркграбимъ замку Володимерского, и книгами нинешними кгродскими старостинскими, становши очевисто шляхетный Микола Закревскій, возный земскій, енералъ воеводства Волынскаго, для записаня до книгъ нинешнихъ кгродскихъ Володимерскихъ явне, ясне и добровольне зозналъ и на письме реляцию свою, подалъ тыми словы писаную и такъ ся всобе маючую: — Actum est anno 1622, mense decembri, 8 die, w maiętnośći Nizkieniczach iego mośći pana Adama Kysiela, przy bytnośći urodzonych ich mośćiów panów: Jana Sembla, Piotra Kałusowskiego, Stephana Więtczyka, tudzis duchowney osobe, oyca Eremei swieszczenika Spaskiego, z maiętnośći iego mośći, księdza władyki Włodzimierskiego, Tyszkowicz, y przy poddanych z roznych wsi okolicznych, to iest: Samoyle Bartoszowicza, z gromady Butiatickiei, y przy Fiedku Sięku z gromady Tyczkowickiey, Lewku Repiachu z gromady Wareskiey, maietnośći iego mośći pana Sędziego Lwowskiego y przy wielu ynnych. Tudziś, przy wscitkiey gromadzie Nizkienickiey, za instigowaniem poddanego Nizkienickiego Mikołaia Szczerbacza, postanowiony iest do sądu, według zwyczaiu i prawa pospolitego, więzieniem zwyczainym opatrany, nieiaki Waśko, syn Juriia Czerewka, tak iako się on być mianował, ze wsi Zawisznia, dobr, do starostwa Sokalskiego naliezących, s takowym przełożeniem skargi i obwinienia: iż ten pomieniony człek, przepomniawszy boiazni Bożey, niepomniąc na dobrodzieystwo, którego zażywał pierwiey, słuząc teraz instiguiącemu, rosprawiwzy się z nim zwycyaynym sposobem, płacą swoią ukontentowany, czwartego dnia, po odeśćiu z Nizkenicz, w nocy, sposobem złodzieyskym podszedszy, wzioł i ukradł u skarzącego się konia w szyrść ciemno myszatego, którego on sobie szacował złotych czterdzieście, z wozem y z chomątem, na podworzu, u tego to instiguiącego, y z onym koniem kradzionym uiechał. Który to złodzi, gdy był szukany wszędzie, przyscigniony iest w maiętnośći wielmożnego iego mośći pana Stanisława Żorawińskiego, Kastellana Bielzskiego, we wsi Holubiach. A potym, za requirowaniem tegoż instiguiącego, od starosty y gromady tameyszey wydany. Który, tam zaraz, do uczynku swego przyznawzy śię, o koniu, gdzie go zostawił y przychował wyznał, to iest na Wolce za Sokaliem, wsi należącei do Sokala. Którego to konia ten pomieniony instiguiący odszukawszy, takową skargę przełożywszy, oraz złodzieja z licem do sądu stawił, postąpiwszy w tym sobie prawnie, sposobiwszy szlachetnego Mikołaia Zakrzewskiego, generała wojewodstwa Wołynskiego, y mistrza Jaska z miasta Torczyna, requirował y prosił, aby według zasług swoich y według prawa był osądzony. A przeto, urodzeni ich mośći wysz pomienieni, tudzisz pomieneni wysłani z gromad, wespoł z gromadą Nizkienicką, przychiliwszy się do prawa y statutu pisanego, naprzod pytali: ieśliby się znał do takiego uczynku y lica tego? Który to obwiniony złodzi przyznał się do uczynku y lica tego. A potem dekret swoy ferowali, aby był, tak iako zasłużił, y prawo uczy, na garle karany. I za takowym dekretem oddany iest do rąk wyszpomienionego mistrza na executią, zostawiwszy przy tym wolne instiguiącym, który z inszych wsi przypytowali się do złodzieia tego, probe, ieśliby który chciał, y ieśliby ten złodzi miał przyznać do iakiego uczynku. Niżli, iż żaden nie ynstigował, aby był pociągniony do proby wyznania kradzieży, dalszy podany nie był, za uczynek samey teie, kradzieży zwyszpomienioney, przez mistrza, zwyszpomienionego odniosł, według zasługi swey y prawa opisanego, zapłate y na garle karany iest». Што все менованный возный, такъ власне правдиве быти зознавши, просилъ, абы тое его очевистое и добровольное зознанье принято и до книгъ записано было; которое есть принято и записано.

(Книга гродская Владимірская 1622 года, листъ 911, на оборотЂ).

Тысяча шестьсотъ двадцать втораго года, мЂсяца Декабря, девятаго дня. Въ урядЂ гродскомъ, въ замкЂ его королевской милости Владимірскомъ, предо мною Станиславомъ Собанскимъ, бургграфомъ замка Владимірскаго, и предъ книгами нынЂшними гродскими старостинскими, явившись лично шляхетный Николай Закревскій земскій генеральный возный воеводства Волынскаго, созналъ явно, ясно и добровольно, для вписанія въ нынЂшнія гродскія Владимірскія книги, и подалъ на письмЂ свою реляцію, написанную слЂдующими словами и заключающую въ себЂ нижеслЂдующее: — «ДЂялося въ 1622-мъ году, Декабря 8-го дня, въ имЂніи его милости, пана Адама Киселя, Низкеничахъ, въ присутствіи благородныхъ ихъ милостей пановъ, Яна Сембля, Петра Калусовскаго, Стефана ВЂнтчика, также въ присутствіи духовной особы, Спасскаго священника, отца Іереміи изъ Тышковичь, имЂнія его милости владыки Владимірскаго, также въ присутствіи крестьянъ изъ разныхъ селъ околичныхъ, а именно: при СамуилЂ БартошевичЂ изъ громады Бутятицкой, при ФедькЂ СенкЂ изъ громады Тышковицкой, ЛевкЂ РепяхЂ изъ громады Вареской, изъ имЂнія пана судьи Львовскаго, и при многихъ иныхъ. Въ это время, по доносу Низкеницкаго крестьянина Николая Щербача, поставленъ былъ на судъ, предъ всею громадою Низкеницкою, по обычаю и праву посполитому, подъ обычнымъ арестомъ, какой-то Васько, сынъ Юрія Черевка, какъ онъ самъ называлъ себя, зъ села Завишня, принадлежащаго къ староству Сокальскому. На него представлена была слЂдующая жалоба и обвиненіе: «Поименованный человЂкъ; забывъ страхъ Божій, не помня благодЂяній, которыми пользовался прежде, служивъ вышеозначенному истцу, расчитавшись съ нимъ обыкновеннымъ способомъ и получивъ условленную плату, отправился ночью, четвертаго числа, изъ Низкеничь, а потомъ, подкравшись воровскимъ способомъ, взялъ и укралъ у истца, на подворьи, коня, шерстью темномышастаго, оцЂниваемаго истцомъ въ сорокъ злотыхъ, съ возомъ и хомутомъ, и съ украденнымъ конемъ уЂхалъ». Воръ былъ отыскиваемъ вездЂ и застигнутъ въ селЂ Голубяхъ, имЂніи вельможнаго его милости пана Станислава Жоравинскаго, кастеляна Белзскаго. Потомъ, по требованію того же истца, воръ былъ выданъ старостою и громадою вышеозначеннаго села. Тамъ же воръ, тотчасъ признался въ своемъ преступленіи, и объявилъ, гдЂ онъ оставилъ и припряталъ коня, именно за Сокалемъ, въ селЂ ВолькЂ, принадлежащемъ къ Сокалю. Отыскавъ украденнаго коня, истецъ ставилъ вора на судъ вмЂстЂ съ поличнымъ. Представивъ означенную выше жалобу, сообразно съ законами, пригласивъ генеральнаго вознаго воеводства Волынскаго, шляхетнаго Николая Закревскаго и палача Яска, изъ города Торчина, онъ требовалъ и просилъ, чтобы воръ былъ осужденъ по законамъ, по мЂрЂ его вины. Въ слЂдствіе чего, вышепоименованные ихъ милости, также лица, присланныя отъ громадъ, вмЂстЂ съ Низкеницкою громадою, сообразуясь съ обычнымъ правомъ и съ писаннымъ статутомъ, спрашивали вора: признается ли онъ въ преступленіи и въ томъ, что у него найдено поличное? И этотъ обвиненный воръ признался въ преступленіи и въ томъ, что у него найдено поличное. За тЂмъ вышеозначенныя лица опредЂлили декретомъ своимъ, чтобы онъ, какъ заслужилъ, и какъ повелЂваетъ право, былъ казненъ смертію. На основаніи такого приговора, онъ отданъ былъ въ руки вышепоименованнаго палача на экзекуцію. При этомъ людямъ изъ другихъ селъ, желавшимъ допросить вора, предоставлено было вольное право, требовать, чтобъ воръ подвергнутъ былъ пыткЂ, не признается ли онъ еще въ какомъ нибудь преступленіи. Но такъ какъ никто не требовалъ, чтобы воръ, для признанія въ воровствЂ, былъ подвергнутъ пыткЂ, то онъ и не былъ болЂе подвергаемъ пыткЂ; но за одну только означенную выше покражу, получилъ отъ вышепоименованнаго палача награду, по своей заслугЂ и согласно съ писаннымъ правомъ: былъ казненъ смертію». Вышепоименованный возный, объявивъ, что все это дЂйствительно такъ происходило, просилъ, чтобы его личное и добровольное сознанье было принято и въ книги записано; и оно принято и записано.

Бескризисная экономика этногенеза

Explorer

Іванішев М. Д. Про давні сільські общини в Південно-Західній Росії (1863)

Іванішев М. Д. «О древнихъ сельскихъ общинахъ въ югозападной Россіи». Київ, 1863

Graph View

Обратные ссылки