Токарев (ред.) 1983 — источник-карта

Источник-карта, не полный текст. Постраничный конспект по главам с точечными цитатами и рабочими пометами. Книга под копирайтом издательства «Наука», полная копия в корпус не заносится. Оригинал (DJVU) — у владельца вольта.

Разбор и рамка чтения — в Tokarev_ievropeiska_kalendarna_obriadovist. Ареальная раскладка — в Kalendarni_vuzly_porivnialna_reshitka.

Пометы вида «→ …» и знак ⚑ — рабочие, принадлежат читателю, а не книге. Всё, что вне цитат в кавычках, — пересказ.

Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Исторические корни и развитие обычаев. Отв. ред. С. А. Токарев; редколл. И. Н. Гроздова, Ю. В. Иванова, С. Я. Серов. М.: Наука, 1983. 226 с. Институт этнографии АН СССР. Четвёртый, последний выпуск серии. Первые три: Зимние праздники (1973), Весенние праздники (1977), Летне-осенние праздники (1978).

Структура: Введение и История изучения (Токарев) → Исторические корни европейского календаря (Златковская) → Календарный праздник и его место в европейской народной культуре (Серов) → ЭЛЕМЕНТЫ: приметы и гадания (Токарев), земледельческая обрядность (Покровская), животноводство (Токарев), эротические обычаи (Токарев), следы солярного культа (Иванова), обрядовый огонь (Иванова), вода (Филимонова), растительность (Токарев, Филимонова), пища (Листова), дары и жертвы (Рикман), маски и ряжение (Токарев), община и семья (Токарев) → Заключение (Иванова, Серов, Токарев).

Глава «История изучения» (с. 8–23) при чтении пропущена сознательно — историография школ, не нужна для решётки. Отмечено как пропуск.

ВВЕДЕНИЕ (Токарев)

Двучленное деление года как более древний слой. «В самой народной традиции у многих европейских народов сохранились следы более архаичного, двучленного деления года: зима—лето; весна и осень занимают при этом место не самостоятельных сезонов, а лишь переходных промежутков времени.» И прямо: такой взгляд соответствует уже не земледельческому, а более древнему скотоводческому укладу — наступление лета есть выгон скота на пастбище, наступление зимы — пригон. → Это стратиграфия внутри самого календаря: под аграрным четырёхчастным годом лежит скотоводческий двухчастный. У Соколовой этого слоя нет вовсе.
Четыре цикла по функции: подготовка весенних работ (зимний), проведение работ (весенний), охрана посевов (летний), сбор урожая (осенний). В основе деления «лежит не сама по себе смена времён года, а обусловленная ею цикличность сельскохозяйственных работ» — дословно совпадает с выводом Соколовой.
Метод тома заявлен как «исторический и в то же время структурно-функциональный»: вскрыть напластования, найти первичное ядро, определить его функции.
Обряд определён как разновидность обычая, чья цель — «выражение (по большей части символическое) некоей идеи… либо замена непосредственного воздействия на предмет воображаемым (символическим) воздействием».
Редколлегия сознательно не нивелировала расхождения между авторами и оставила внутреннюю полемику. Для нас это плюс: видно, где консенсус, а где спор.
Идеологическая рамка 1983 г. присутствует («кирпичи будущей коммунистической культуры», «отбросить негодное»), но она вынесена во вступительные абзацы и фактуру не деформирует — как и у Соколовой.

ИСТОРИЧЕСКИЕ КОРНИ ЕВРОПЕЙСКОГО КАЛЕНДАРЯ (Т. Д. Златковская)

Двухчастный год — документированный ареал

Кельты (холодный от Самхейна, тёплый от Белтана); древние германцы вплоть до первых веков н. э.; греки по «Одиссее»; северокавказские племена по календарному фризу на сосуде VIII–VII вв. до н. э. (Рыбаков); до нового времени — финны, австрийцы, болгары, албанцы, греки; славянские названия месяцев восходят к древнейшим названиям сезонных периодов.

Трипольский блок — существенно сильнее, чем у Соколовой

По Рыбакову, орнамент трипольской росписной керамики даёт устойчивую картину космогонии из трёх элементов (земля, твердь небесная, воздушное пространство), а счёт времени выражен «обегающей спиралью» с солнечным символом (круг со знаком креста) в центре каждого витка; иногда в центре не солнце, а луна; на других сосудах — 12 полумесяцев. Сезонная разметка по Златковской/Рыбакову:

весна — символы вспаханного поля, прорастающих семян, собак, охраняющих побеги; пластика беременных женщин;
лето — символы зелени, деревья, тема живой воды;
летнее солнцестояние — изображения женского божества на сосудах и антропоморфные подставки со следами огня;
осень — схема вертикального разреза мира, мирового круговорота. → Для корпуса это второй, независимый от Соколовой мост к Триполью, и он не про «четыре угла нивы», а про разметку года. Держать как M (интерпретация Рыбакова), но фактура орнамента — E.

Астрономические сооружения как календари

Стоунхендж: ось от центрального монолита к внешнему направлена в точку восхода солнца в день летнего солнцестояния.
Святилище-календарь гето-даков близ Сармизегетузы (построено между 89 и 101 г. н. э., до глубокого римского проникновения): круг из 180 каменных столбов, разделённый 30 более толстыми на 30 групп; год = два полугодия по 180 дней, 12 месяцев, каждый месяц = 5 периодов по 6 дней. Внутри — круг из 68 деревянных столбов и вписанная подковообразная конструкция из 34: коррекция раз в 34 года с ошибкой 1,77 дня на 34 солнечных года.
Плиний: кельты корректировали лунный календарь раз в 30 лет. → Вывод Златковской: европейские календарные системы сложились самостоятельно и задолго до римского влияния; Рим потом унифицировал и нивелировал.

Кельтский четырёхчастный каркас

Самхейн 1 ноября (приход скота, начало года) · Имболк начало февраля (окот овец) · Белтан 1 мая (выгон скота через дым костров) · Лугнасад 1 августа («время начала жатвы», бог Луг). → Все четыре даты — скотоводческо-земледельческие переключатели, а не астрономические. Кельтский год членится по работе, солнцестояния в нём не опорные.

Римский календарь: ступени

«Календарь Ромула», сер. VIII в. до н. э. — 10 месяцев, 304 дня, месяцы по номерам, длина от 16 до 39 дней. Златковская: это 10-месячный период главных полевых работ, два зимних месяца не считались. Подтверждение: труд Гесиода тоже разделён на 10 разделов до зимнего солнцестояния; 10-месячный срок остался сроком уплаты податей, процентов, перемирий, траура.
«Календарь Нумы», VII в. до н. э. — лунный, 355 дней; прибавлены январь и февраль. Нечётность числа дней — не астрономия, а суеверие: нечёт благоприятен, чёт несчастлив. Календы/ноны/иды = новолуние / первая четверть / полнолуние.
Сер. V в. до н. э. — лунно-солнечный: октаэтерида Клеострата, вставной месяц мерцедоний между 23 и 24 февраля.
46 г. до н. э. — юлианский солнечный (Созиген, египетская астрономия). Начало года перенесено с 1 марта на 1 января.
325 г. — Никейский собор принимает юлианский; 21 марта утверждено днём равноденствия для пасхалий.
1582 — григорианский.

Этимологии месяцев — аграрные, не небесные

март — Марс не только бог войны, но покровитель растительности; жрецы Марса в начале и конце вегетационного периода исполняли танцы с прыжками и подскоками, чтобы увеличить рост хлебов; процессии со щитами изгоняли вредоносное для всходов;
апрель — от aperire («показывать, обнаруживать»): всходы и рождение молодняка; обряды Фордицидии, Флоралии, Парилии;
май — Майя, божество земли и плодородия;
июнь — Юнона, покровительница плодородия;
январь — Янус, «бог входа», открывающий ворота солнцу;
февраль — от februm, инструмента ритуального очищения, и глагола februare («очищать»). В феврале начинались пахота и сев, и обряды очищения сопутствовали этому периоду. → Прямая параллель к восточнославянскому «чистому» четвергу: очищение перед началом полевых работ вписано в само имя месяца у римлян. Это независимое подтверждение, что очистительный блок — не христианская привнесённость, а функция агроцикла.

Календарь как предмет конфессиональной борьбы

Введение григорианского: католические страны 1582; протестантские княжества Германии, Норвегия, Дания 1700; Великобритания 1752; Финляндия 1753; Болгария 1916; Сербия и Румыния 1919; Греция 1924. Собор православных восточных церквей 1923 признал необходимость реформы, но чтобы не принимать календарь, связанный с именем папы, принял «новоюлианский» календарь Миланковича — а затем всё равно оставил григорианский там, где он уже был введён. → Прямая поддержка Г8: спор шёл не об астрономии, а о конфессиональной идентичности. Календарь работает как маркер границы.

Неделя

Семидневная неделя — из Вавилона через Иудею в Рим в I в. до н. э./н. э.; до того у римлян восьмидневная «торговая» неделя (семь рабочих + базарный). Названия дней по планетам → в романских и германских языках. Воскресенье: день отдыха перенесён на день Солнца при Адриане, назван «воскресением» Константином в 321 г. → Юлианский календарь не подчинил себе все единицы измерения: неделя пришла с Востока, а славянские названия месяцев и порядковые названия дней уцелели рядом с латинскими.

КАЛЕНДАРНЫЙ ПРАЗДНИК И ЕГО МЕСТО В ЕВРОПЕЙСКОЙ НАРОДНОЙ КУЛЬТУРЕ (С. Я. Серов)

Самая теоретичная глава тома. Ключевое для нашей рамки.

Праздник как измеритель времени

Лич: промежуток между двумя последовательными праздниками одного типа — это «период» (неделя, год); без праздников такие периоды не могли бы существовать. Серов принимает измерительную функцию, но отвергает лическую крайность («мы создаём время»). Праздничные фиксированные даты — вехи, дающие времени направление: от праздника к празднику.

Ритм ~40 дней

Между св. Мартином (11.XI, для многих народов начало зимы) и зимним солнцеворотом; между рождеством и сретением (2.II); между сретением и весенним равноденствием; в скользящих датах — между карнавалом и пасхой; между равноденствием и 1 мая; между 1 мая и летним солнцеворотом. → Проверяемое числовое утверждение о структуре года. Кандидат в Reiestr_sharu_A_chyslovi_tverdzhennia.

Праздник как тормоз исторического времени

Праздничное время циклично, историческое линейно; праздник — «разрыв, где время движется в другом направлении».
«Скорость изменений у праздничных форм гораздо ниже, чем у форм быта, хозяйства, общественной организации.» Поэтому праздничные одежды старомодны или вообще невозможны в нормальной жизни (ряжение); обряды имитируют коллективный труд, когда реальная работа давно частное дело.
Роль праздника уподоблена полезному сопротивлению в механике: он не даёт «превысить скорость прогресса».
Итоговый образ: круг (цикл) + прямая (история) = спираль. → Это ровно наш тезис о том, что обрядовый слой вигоряє повільніше за побутовий, но сформулированный на уровне теории культуры, а не отдельного наспева.

Три типа праздников

Завершение хозяйственного года (2-я половина лета — сентябрь/октябрь).
Солнцевороты: святочный и иоанновский циклы.
Начало нового хозяйственного года, пробуждение природы (весенние).

Праздник — не «точка», а «пятно»

Одна и та же обрядность растянута по нескольким датам. Самым коротким днём в народном календаре считается и 13 декабря (св. Люция), и 21 (св. Томас), и 25 (рождество) — обрядность у них сходна. Летний комплекс растянут от св. Вита (15.VI) до Петра и Павла (29.VI). Начало зимы у разных народов: французы и бельгийцы — Мартин 11.XI / Екатерина 25.XI / Андрей 30.XI; немцы — Галл 16.X / Мартин / Климент 23.XI / Екатерина / Андрей; западные славяне — Андрей / Люция; румыны — Андрей / Николай 6.XII; греки — Филипп 15.XI / Андрей. Финны: новый год с 28.X, встреча длится до Мартина — 12 дней с гаданиями о погоде, аналогичные святочным. Кельтские районы Британии (о. Мэн, Шотландия, Ольстер): ряженые ходят по домам 31 октября, а не 31 декабря. Нидерланды и Бельгия «колядуют» на св. Мартина.

⚑ Прямое высказывание по нашей Г1

«Как мы видели хотя бы на примере юрьева дня и олсока, для крестьянина вообще не существовало твёрдых дат. Они появились в жреческом, а затем — в церковном календаре, не столь связанном с сельскохозяйственной практикой.»

Иллюстрации: скотоводы стараются начинать выгон 24 апреля на св. Георгия; если погода не благоприятствует, скот у венгров ненадолго выгоняли за околицу для соблюдения обычая, а реальный отгон начинался по погоде. Норвежцы считают завершением сенокоса день св. Олафа (олсок) и празднуют его, а косить кончают в разные сроки. → Тот же зазор «обряд держит дату, работа держит погоду», что у Соколовой на Егории. Здесь он назван как общее правило и объяснён происхождением фиксированных дат: фиксированная дата есть артефакт жреческого/церковного календаря.

Солнцеворотные праздники — древнейшие

Двухсезонный год дожил до XX в.; начала сезонов не фиксированы (зима — конец октября — первая половина ноября; лето — конец апреля — начало мая), а 21.XII и 21.VI — не начала, а середины сезонов. Цель солнцеворотной обрядности — не урожай и даже не плодородие, а общекосмическая задача: «Если весенние и летне-осенние обряды имеют своей главной целью, чтобы был хлеб, то обрядность солнцеворотов — чтобы был день.»

«Пролом времени»

Праздник как пролом в гати, положенной рациональным сознанием поверх архаики; в пролом выбивается изжитое в будни. Признаки открытого «того света»: разгул нечисти, выход мертвецов, говорящие животные, раскрывающиеся небеса, клады. Техники пересечения границы: молчание (немота — признак принадлежности миру мёртвых; «немая вода», молча сорванные цветы, молча выкопанный цикорий) и нагота (девушки катаются по росе голыми на Ивана; ведьмы обнажаются; женщины сбрасывают одежду при опахивании). Одежда — знак принадлежности упорядоченному миру, а пояс, головной убор, орнамент на вороте, рукавах и подоле — обереги. → Прямо смыкается с ритуальным обнажением у Соколовой (сибирские проводы масленицы, сеяние репы нагишом, обегание грядок).

Зима и лето как контрастная пара

Зимние праздники: смерть, присутствие мёртвых, кормление. Раздача еды беднякам и нищим — форма «кормления мертвецов»: нищий социально тождествен мертвецу; дети до вступления в группу самостоятельных хозяев тоже «семантически ближе к мёртвым». Отсюда объяснение, почему колядовщиками бывают то холостые парни, то малолетние дети — они в одной группе.
Зимняя обрядность практически неэротична; летняя — максимально эротична.
Колядование = заклинательный обряд; структура коляды параллельна структуре заговора: сообщение о знании ситуации → активная часть (благословение/проклятие у колядников, приказ/пожелание у заклинателя). → Уточняет нашу ноту о спуске обряда к детям: дети берут обряд не только потому, что «легче запомнить», но и потому, что в системе они семантически на той же полке, что мёртвые и нищие. Это меняет объяснение с механического на структурное.

Единая мистерия трёх весенних праздников

Сретение — карнавал — начало мая разыгрывают одну мистерию разными персонажами:

Карнавал: пузатый весельчак с фаллическими признаками, возят по посёлку и «казнят». Если роль исполняет человек — казнь символическая; если чучело — сожжение или потопление реальны.
Сретение: место Карнавала занимает медведь.
И там, и там, и в майских — «дикий человек», «лесной человек», закутанный в зелень или гороховую солому: прячется в лесу, его находят и «убивают»; воскреснув, обходит под конвоем село, нередко его запрягают в плуг.
Майские: «король» и «королева» мая (эротическое торжество) + «май», одетый в зелень (смерть): каркас топят, самого коллективно разрывают, обрывая зелень. Серов: коллективное разрывание божества аналогично греческому спарагмосу; такая форма ряжения первична, а избрание короля и королевы — позднее оформление феодальной эпохи. Антропоморфность персонажа вторична: «человеческий образ вытеснил предшествовавшие ему зооморфные или фитоморфные персонажи», которые остаются на периферии или в центре второстепенных праздников того же типа.

Пасха как «торжественная пародия» карнавала

«Церковь вела много веков борьбу с языческим разгулом карнавала, но уничтожить этот праздник, заменив его христианским, оказалось невозможно — слишком глубоко он внедрился в народную жизнь. Церковь ограничилась тем, что отгородила пасху от карнавала глубоким сорокадневным провалом поста, контрастным обоим праздникам.»

И далее: пост — «не просто отсутствие веселья, а подчёркнутое антивеселье», он относится не к будням, а к сакрализованному времени и представляет собой праздничный период с обратной знаковостью. Внутри поста есть свои «всплески праздничности»: первое воскресенье и середина поста («распиливание старухи»). Серов считает карнавал древнее пасхальных действ: страстная неделя использовала готовые элементы популярного праздника, сублимировав их. → ⚑ Существенное уточнение нашей ноты о посте: пост — не только запретительный инструмент, но и структурный буфер, вставленный между двумя слишком похожими праздниками. Функция — не стереть, а развести. Это сильнее и точнее, чем «запрет на дату».

Обрядовая пахота

Общий обряд новогодних и карнавальных праздников. Этимология карнавала из currus navalis (currus — колесница, плуг и корабль); семантическое единство «пахоты», «плавания» и «езды». Различие по контексту:

в зимних праздниках идеальную модель будущих работ создают мёртвые (колядовщики, ряженые); пахарей одаривают, как задабривают мёртвых;
в весенних запашку производит изображающий божество «царь»/«жених» или зооморфный «хозяин», и в сюжет входит явно или скрыто «убийство» божественного пахаря. → Один обряд, два разных мифологических подключения в зависимости от сезона. Хороший аргумент против трактовки обряда как атома: атом — не действие, а действие-в-контексте.

Три подготовительных четверга

Перед трёхдневной кульминацией карнавала — три подготовительных четверга; перед рождеством в восточной Франции молодёжь колядует в четверги трёх предшествующих недель с разбрасыванием зерна и «кошачьими концертами» (шум как жизненное начало, в противоположность молчанию). В Германии, Австрии, Швейцарии — три четверга адвента с шумными шествиями, бросанием в окна гороха и бобов; одна из главных масок — «гороховый медведь». У балканских славян (сербы, черногорцы) аналогичные обряды — в три предрождественских воскресенья. Серов отказывается объяснять привязку к четвергу через громовника и «основной миф», указывая на манический (связанный с мёртвыми) характер обрядов.

ПРИМЕТЫ И ГАДАНИЯ (Токарев)

Три группы примет о погоде: краткосрочные (на завтра), долгосрочные (какая будет весна/лето/урожай), фиксированные (в день такого-то святого полагается быть такой-то погоде) + переходный тип «если в день такого-то святого такая-то погода, то…».
Краткосрочные реалистичны (закат, поведение животных); долгосрочные — «информация буквально выжималась из тех источников, где её в действительности не было».
Четыре узловые точки года: зимнее и летнее солнцестояние, весеннее и осеннее равноденствие. «К трём из них привязан и максимум народных примет о погоде и урожае. В этих фиксированных календарных точках — основа народных аграрных праздников.»
⚑ Прямая формулировка нашего сюжета: «Как бы для постоянного напоминания о том, что первоначальную основу календарных обычаев и праздников составляли материальные потребности земледельческого (и скотоводческого) хозяйства, у всех народов сохранились в фольклоризированной форме, как рифмованные пословицы, агрономические советы и рецепты: они связывают имена святых с сельскохозяйственными работами.» Примеры (фр., нем., польск.): на Сретение берись за плуг; на св. Георгия сажай ранний картофель; на св. Даниила (10.IV) сажай горох; на св. Антония (13.IV) хорошо сеять лён; кто сеет гречиху на св. Антония, получит сторицей. → Это ровно то, что мы вынесли из белорусских волочобных песен — но здесь в форме пословиц по всей Западной Европе. Явление не белорусская редкость, а общеевропейская норма. Ноту Kalendar_sviatykh_iak_ahronomichna_karta надо расширять с «белорусский жанр» до «европейский механизм».
Обратная сторона рецептов — запреты: «Мотивировка этих запретов по большей части суеверная или подсказанная церковью, а чаще никакой мотивировки вообще не бывает: нельзя, грех — и всё.» Большая часть запретов падает на святки, первую неделю поста, страстную неделю — «по всей видимости, они позднего, может быть, церковного происхождения». → Разграничение, которого нет у Соколовой: предписания (что делать) — аграрные и древние; запреты (чего не делать) — церковные и поздние. Проверяемый маркер слоя.
Гадания: почему привязаны к холодному времени — это время подготовки; почему максимум на святки и Новый год — по закону «инициальной магии» (магии первого дня).
Иерархия целей гадания: погода → урожай → благополучие семьи → девичье замужество. Последнее преобладает в записях по социальным причинам (женщина не могла добиваться брака активно).
Финны под Новый год устилали пол соломой и гадали об урожае.

ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКАЯ ОБРЯДНОСТЬ (Л. В. Покровская)

Самая насыщенная глава тома по фактуре. Держит рамку «культ плодородия как самостоятельная универсальная форма религии» (гипотеза Снесарева, которую Покровская принимает).

Археологический фундамент

Женские статуэтки от палеолита (от Франции до Сибири) до расцвета раннеземледельческих цивилизаций — ранние памятники культа плодородия (Бибиков).
Культовое зерно и глиняные муляжи зёрен у жертвенников; глина замешивалась на мучном растворе из тех культур, что возделывались в регионе.
Трипольские глиняные женские статуэтки с примесью зёрен в составе глины — ритуальный символ заклинательных земледельческих обрядов.
Ритуальные сосуды: группы женских фигур, возносящих к небу чашу; статуэтки с признаками беременности и оттисками зёрен на животе.
По Рыбакову, обряды подчинены двум целям: испрашивание влаги и усиление плодоносной силы зерна.
Обычай бросать в огонь глиняные статуэтки с примесью зерна. → Второй трипольский блок в томе (первый — у Златковской, про разметку года). Здесь Триполье даёт не календарь, а инвентарь: зерно в теле статуэтки, сосуд-моление о дожде, сожжение фигурки. Держать как E по археологии, M по функции.

Сквозные символы и их логика

Зерно — древнейший символ плодородия, носитель триады «жизнь—смерть—жизнь».
Женщина = земля: «Сексуальные отношения в древнем земледельческом обществе были моделью, по аналогии с которой осознавались природные связи.» Отсюда аграрная предназначенность эротических обрядов, «хотя мотивировка их обычно забыта».
Дождь уподоблялся молоку; источник — женская грудь и коровье вымя; мотив женской груди — один из частых элементов орнамента от неолита до бронзы.
Смех как магический акт заклинания плодородия (Пропп): запрет смеха и принуждение к смеху; смех вызывает жизнь. Сюда же эсхрология (ритуальное сквернословие) и жесты обнажения. → Совпадает с ритуальным смехом при умерщвлении Масницы у Соколовой, но здесь дано как отдельная техника в одном ряду со сквернословием и заголением. Триада «смех — брань — нагота» как единый инструмент.
Яйцо: пахарь при первом выезде должен съесть яйцо; яйцо кладут под колесо плуга; скорлупу примешивают в семена яровых и льна; яйцо зарывают в центре пашни; яйца на могилы. У предков немцев яйца клали в гроб (археология).
Солома: у финнов рождество немыслимо без застланного соломой пола; солому бросали горстями вверх, гадая об урожае; стелили под скатерть, спали на ней; после праздника разбрасывали по полям, вешали на плодовые деревья, стелили в гнёзда птицы; обвязывали соломой плодовые деревья.

Колядование как обряд мёртвых

Функционально сходно с ритуалом полазника («первая нога» у британцев, полазник у славян). Полазником мог быть домашнее животное или птица — свинья, овца, телёнок, собака, петух; их кормили.
Виноградова (вслед за Зелениным): колядовщики выступают заместителями духов умерших; дары в исходной форме — жертвоприношение, «кормление—задабривание» духов-опекунов.
Названия обряда = названия даров: исп. aguinaldo, шотл. «ночь даров», фр. tournées de quêtes, польск. «ходить за колядой/за подарками», болг. коледник/каравай.
Маски: череп или голова лошади, тур, бык, коза, баран, олень; птицы (петух, голубь, журавль, королёк); устрашающие маски = персонификация духов умерших.
Обсыпание зерном: исполнители видят в нём имитацию посева; исследователи сближают с очистительными похоронными обрядами (посыпать зерном пол, углы, лавку, где стоял гроб, сыпать вслед выносимому гробу). Колядники сыплют с порога и с углов — мест обитания духов умерших.
Идентичность святочной и поминальной трапезы; оставляют приборы и остатки для умерших, зажигают свечи на рождественском столе и на могилах. → Смыкается с наблюдением Серова, что нищий и ребёнок семантически тождественны мертвецу. Получается связная система: зимний обход дворов есть визит мёртвых, и все его элементы (дары, зерно, маски, трапеза) читаются из этой одной посылки.

Ритуальная запашка — общеевропейский обряд

Исполнители: кукеры (Болгария), калогеры (Греция) — весенний цикл; плугушор (Румыния), voráček (от orati, Чехия) — рождественско-новогодний. Реквизит плугушора: плуг, кнут, бухай (инструмент, подражающий мычанию волов), колокольчики. В песне — подробное описание всего цикла от пахоты до выпечки первого каравая.

Англия: «плужный понедельник» (первый понедельник после крещения) — плуг, украшенный зеленью и лентами, таскают по деревне; работы благословляли в церкви, перед алтарём лежал лемех плуга.
Испания: ходули как символика плодородия; персонаж «дама» в женской маске. Германия: плуг волокут нарядные девушки, тащат через ручей, девушек обливают водой.
Болгария: персонаж «царь» совершает посев и произносит заклинания; обязательный момент — убиение «царя» кукерами и его воскресение. Покровская: образ «царя» может отражать эпоху, когда организация полевых работ входила в функцию вождя. Параллели: китайский император проводил первую борозду; египетский фараон делал первый удар мотыгой и срезал первые колосья; ритуал царской пахоты в древней Индии, где плодородие считалось прямо зависящим от личности царя. → ⚑ Это важно для корпуса: сакральная пахота правителя — общая индоевропейская и не только индоевропейская форма, и болгарский «царь» кукеров — её низовой остаток. Прямой мост к теме вертикали и её ритуальной легитимации.

Весенний цикл

Святые, заместившие божеств плодородия, к чьим дням привязано начало работ: св. Георгий, св. Бригита, св. Марк (опекун хлебов в Польше).
Болгария: св. Трифон Зарезан (1 февраля) — начало подрезки лоз, избрание «царя виноградника», которого носят на плечах и обливают вином. Возможный субстрат — фригийско-фракийский Сабазий (ипостась Диониса).
Эротика: свобода общения полов при выходах в лес и в хлеба (польские собутки); португальский обычай парней и девушек кататься парами по льняному полю; немецкие девушки пляшут нагими вокруг льна и целуют пахаря перед началом пахоты.
«Вынос смерти»: Джек-пост (Англия), морена, маржана, смртяка у западных славян. Драматизированная борьба зимы и лета: два персонажа, один укутан соломой, другой зелёными ветвями. Формула песни: вынесли мор из деревни, внесли побеги. Солому от растерзанной куклы разбрасывают по полям.
Игры с отсечением головы петуху или гусю (закопанному по шею или подвешенному) — отзвук культа умирающего и возрождающегося бога растительности «а возможно, предшествующего ему культа умирающего и возрождающегося зверя».
Медведь: Рыбаков проследил, как охотничий медвежий культ модифицировался в весенний аграрный праздник. Маска медведя как уничтожаемый персонаж; «дикий человек», увитый стеблями гороха (горох — символ плодородия). У чехов и словаков хозяйка старалась потанцевать с ряженым медведем и оторвать кусочек его гороховой одежды, чтобы положить в курятник.
Обходы полей с втыканием зелёных веточек в четыре угла поля (вербное/пальмовое воскресенье), у всех европейских народов. Бретонцы относили веточки и на могилы. → ⚑ Прямое подтверждение нашей Г6: четыре угла поля — общеевропейская норма, а не восточнославянская редкость. Гипотезу можно закрывать как подтверждённую по Западной Европе.
Поминальное: австрийцы пекли хлеб «для душ», смешивая муку разных видов злаков — родственно древним муляжам разных злаков. Коливо — каша из смеси всех злаковых и бобовых культур местности, родственна древней панспермии.
Огонь как место притяжения душ умерших: коллективные поминки у костров (Югославия), костры в страстной четверг во дворах ферм (Румыния), скамьи с ковриками перед костром для усопших; польская рэнкавка — поминальные костры на кургане, еду сбрасывают с холма усопшим.
Очищение: огонь, вода, соль (апотропей). Чехия: перед Пасхой женщины несут к воде утварь и орудия, купают скот. Солью посыпают колодцы, поля, ульи; освящают соль и солёную воду.

Майский цикл

1 мая — древний языческий праздник; растения приобретают магические свойства (боярышник, клевер, ландыш). Роса 1 мая благотворна: ходить босиком по ней — не знать усталости; ею омывали вымя коровы.
Майское дерево / майский столб: зелёное дерево из леса или очищенный ствол с венком и лентами на вершине, иногда живой петух на верхушке. Хороводы, состязания за приз на вершине, избрание «королевы мая».
Румыны: майское дерево у дома (арминден) старались сохранить до первого помола новой пшеницы, чтобы развести на нём огонь и испечь хлеб из нового зерна.
Слово «май» переносится на: дерево помолвки и свадебное дерево (Франция), шест карнавального костра, деревце в центре недожатого участка, украшение последнего снопа, чешскую жердь «гору» для охраны виноградника.
Покровская выводит наименование шеста «май» от римской Майи, богини земли и плодородия.
Параллель: у папуасов кума центральный столб церемониального дома — символ плодородия с двуединой функцией «почитание предков + плодородие»; ромбовидный предмет на верхушке — женское начало. → Смыкается с нашей осью: Axis_mundi_vid_Trypillia_do_ukrainskoi_khaty. Здесь та же вертикаль, но не в доме, а в центре села, и с тем же двуединством «предки + плодородие».

Летне-осенний цикл

Вызывание дождя: девочка, увитая зеленью, обходит село с песней-мольбой; её обливают водой сквозь решето для просеивания зерна либо кропят водой, стекающей с деревянного круга, на котором сажают хлебы в печь. Ритуал у оброчных крестов на полях (болгарский оброк); трапеза на полотне, расстеленном на земле; хлеб иногда печёт беременная женщина.
Лугнаса (1 августа) у ирландцев и шотландцев — самый массовый из кельтских праздников: в горах закапывали в землю десятую часть собранного в первый день зерна и часть общей трапезы; затем игры, состязания, танцы. Ритуализация бытовой нормы: смолоть зерно первого урожая на ручной мельнице, замесить тесто на шкуре ягнёнка.
Фрэзер: поедание первых плодов — «сакраментальный акт первого причастия», дающий возможность безвредно есть новый урожай. Позже сменилось принесением первых плодов в жертву богам.
У финских народов древнейший праздник, которому наследовала масленица, назывался словом со значением «залог», «договор» — договор с духами земли.
«Дух зерна» в последних колосьях: хлебный заяц, хлебный петух, лисица, волк, перепёлка, хлебная матушка, старик, ржаная девушка. ⚑ «Эти различные олицетворения “духа зерна”… составили так называемую низшую мифологию, которая в европейских странах оказалась необычайно устойчивой и сохранилась в народных поверьях и обрядах гораздо дольше и прочнее, чем “высшая мифология” — образы небесных великих божеств, давно уже вытесненные христианством.» → Ключевая формулировка для нашей темы. Прошивка сносит верхний этаж пантеона и не достаёт до нижнего. Это объясняет, почему русалка (по Соколовой — существо высшей мифологии) понижена в ранге, а хлебный дух просто уцелел: понижать было некуда.
Амбивалентность последнего снопа: страх перед духом и вера в его живительную силу дают два разных обрядовых комплекса окончания жатвы.
Осенний сев: сербы, черногорцы, македонцы начинают в день св. Симеона (14.IX), считая его началом земледельческого года; освящают немного зерна в церкви и мешают с семенами; рало и волов украшают синими бусами на красной нити; пирог съедают, засеяв кусок поля, крошки закапывают тут же. Болгары режут петуха, обедают в поле, остатки и кости закапывают в борозду.
Жертвы стихиям: немцы в Иванов день часть похлёбки выливали в огонь, часть в проточную воду, часть зарывали в землю; на масленицу закапывали в землю петуха; австрийцы клали в первую борозду пасхальные яйца и хлеб.

ЖИВОТНОВОДСТВО (Токарев)

Ареал отгонного скотоводства: Карпато-Балканская область (овцы), Венгрия (коневодство — «традиции напоминают о степных кочевниках, предках современных венгров»), горы Австрии и Италии (коровы), Британские острова, север Швеции и Норвегии. Кочевое скотоводство как единственная форма хозяйства к концу XIX в. осталось у саракачан и части влахов.
Цель обрядов всегда одна: увеличить плодовитость, уберечь от болезней, падежа, хищников и кражи.
Обрядовое кормление скота на святки — скот кормят не просто обильнее, а остатками трапезы самих хозяев и специальной обрядовой пищей: печенья в виде человеческих фигурок, животных, изображений плуга и других земледельческих орудий. → Точная параллель белорусским печеньям в форме сохи, косы, серпа на средохрестье (Соколова). Значит, это не белорусская локальная черта, а общеевропейская.
Сербы (Рогозна): пекут маленькие калачи по числу детей; дети идут на скотный двор, трижды обходят животных, мыча по-коровьи и блея по-овечьи, часть калачей съедают, часть скармливают. Токарев: главное здесь не «магия первого дня», а идея принадлежности скота к семье: «Корова, лошадь, овца — это не просто живой сельскохозяйственный инвентарь, а как бы члены семьи».
Пороговый барьер: венгры протягивали поперёк порога стойла цепь, а снаружи клали варёное яйцо — животное будет прочным как цепь и круглым как яйцо. → Тот же тип, что замок/пояс/шуба в воротах у восточных славян. Инвентарь другой, операция та же.
⚑ «Среди народов Юго-Восточной Европы, у которых было развито отгонное скотоводство, Георгиев день считался важнейшим из годовых праздников, важнее, чем пасха.» → Прямо подтверждает то, о чём спорили Шаповалова и Соколова. У Соколовой аргумент отклонён как основанный на болгарском материале Динекова; здесь то же утверждение сделано независимо и обобщено на весь ареал отгонного скотоводства. Спор решается через тип хозяйства: Юрий важнее Пасхи там, где живо отгонное скотоводство, и не важнее там, где его нет.
Историческая стратиграфия Юрьева дня по Т. Колевой (болгарская этнография), три слоя:
1. древнейший — заклание белого перворождённого барашка (курбан); в древности жертву сжигали, позже стали жарить на вертеле, мясо раздавали другим, затем съедать на коллективных трапезах, а в новое время — в узком семейном кругу;
2. архаический — употребление продуктов из первых надоев (снятие табу);
3. поздние напластования — аграрная обрядность, эротическая и брачная символика. → Готовая четырёхступенчатая шкала социального сжатия обряда: сожжение → раздача → община → семья. Это отдельный механизм, которого нет у Соколовой.
Пастух как «знающий»: «На Русском Севере про пастуха принято было говорить, что он “знает”». Совпадает с пастушьими «отпусками» у Соколовой.
Профессиональные пастушьи праздники: швейцарское церемониальное шествие пастухов со скотом через деревню под звон колокольчиков; румынский алесул (23 апреля) с мужским танцем кэлучень; венгерский Дёмётёр (26 октября), куда не допускали посторонних, и хозяин стада три дня пас его сам.
Чехи и словаки: пастухам запрещалось до Иванова дня спускаться с гор в долины и общаться с жителями долинных сёл — профессиональная обособленность. К 24 июня приурочена уплата аренды за угодья — половиной изготовленного овечьего сыра.
Возвращение с пастбищ приурочивали к св. Михаилу (29.IX), св. Дмитрию (26.X) или св. Мартину (11.XI) — «дата зависела, конечно, от местных погодных условий, но и тут старались приурочить к дням какого-то праздника».
«Природе надо вернуть часть, взятую человеком»: албанские стригали обливали остриженных овец водой, в которой мыли руки и ножницы и где плавали клочки шерсти, — чтобы шерсть «восстановилась».
Венгерский случай смены уклада: к концу XIX в. пастушеский быт уступает оседлому, баранина сменяется свининой, и главным праздником года становится осенний убой свиней — причём в отличие от старых скотоводческих праздников с их общинными чертами это сугубо семейное дело. → Смена хозяйственного уклада меняет не только содержание праздника, но и его социальный масштаб: община → семья. Тот же вектор, что в шкале Колевой.
О святых: «святые христианской церкви (особенно в католичестве) — это часто перелицованные или даже просто переименованные древние местные божества-покровители, взятые под свою эгиду церковью, когда ей не удавалось прямо уничтожить культы этих богов».

ЭРОТИЧЕСКИЕ ОБЫЧАИ (Токарев)

Токарев разделяет два типа: (1) эротика, довлеющая сама себе (праздничная обстановка располагает), (2) эротика как служебная функция — магическое воздействие на плодородие почвы и приплод скота. Признаёт, что вопрос о первичности не решён: «Исконна ли, органична ли связь между ними, или она вторична и даже случайна?» → Осторожность, которой стоит держаться: у Покровской в той же книге связь «женщина=земля» подана как исходная, у Токарева — как открытый вопрос. Это и есть та внутренняя полемика, которую редколлегия оставила намеренно.
Травестизм (обрядовая перемена пола) засвидетельствован «во многих странах, от Скандинавии до Греции».
Обрядовое хлестание между полами: словаки — парень неожиданно хлещет девушку прутом по ноге на св. Стефана (26.XII); чехи и словаки — в первые два дня Пасхи парни стегают девушек плетёными помлазками из ивовых прутьев, а во вторник девушки отвечают; поляки — девушки в вербное воскресенье хлещут спящих парней; в пятидесятницу парни прыгают через костёр и хлещут горящими пучками соломы босые ноги девушек. → Ср. восточнославянское «не я бʼю, верба бʼє»: там удар веткой направлен на здоровье и скот, здесь — между полами. Один жест, две функции, и Токарев прямо отмечает, что это разные вещи.
Общинный контроль над браком — самый интересный для нас блок. Жеребьёвка пар: Испания под Новый год (записки с именами, «жених» и «невеста» до конца святок); Британия — день св. Валентина (14.II), парни тянут жребий на весь год; Швейцария — пары по жребию на год, вместе танцуют и обмениваются подарками; немцы Рейнских земель — «аукцион девушек» (масленица, позже 1 мая или Пасха), девушку с наибольшей ценой считали «майской королевой», а её партнёра «майским королём».
Наказание не вступивших в брак: австрийцы заставляли девушек и холостяков тащить из леса тяжёлое бревно; венгры устраивали перед окнами «кошачьи концерты» с оскорбительными стишками; французы возили по деревне верхом на осле задом наперёд или ставили соломенное чучело у дома наказываемого. → ⚑ Это прямая западноевропейская параллель украинской колодке. У Соколовой колодка описана как украинская специфика; здесь тот же обряд (тяжёлое бревно, которое тащит не вступивший в брак) документирован у австрийцев, а весь класс «наказание за безбрачие» — у австрийцев, венгров, французов, испанцев, португальцев. Колодка перестаёт быть украинской редкостью и становится восточной оконечностью общеевропейского института цензуры нравов.
Токарев о функции: «цензура нравов; надзор и контроль общины над поведением её членов — залог жизненности сельской общины».

СЛЕДЫ СОЛЯРНОГО КУЛЬТА (Ю. В. Иванова)

Общее поверье у никогда не контактировавших народов: в дни солнцеворота солнце три дня сидит в гнезде, трижды подпрыгивает, трижды окунается в море, пляшет, вертится. Поляки: солнце скачет и играет; центральная Болгария: солнце пляшет с двумя саблями в руках; греки: солнце поворачивается подобно ветряной мельнице, и они танцевали, имитируя поворачивающееся солнце. → Восточнославянское «солнце играет на Пасху / на Петра» (Соколова) оказывается фрагментом общеевропейского поверья, привязанного к солнцевороту. У русских оно съехало на Пасху и Петров день — то есть на ближайшие доступные даты.
Солярные знаки от неолита до наших дней: круг, крест, круг с крестом внутри, концентрические круги с крестом, розетка в круге, завихряющаяся розетка, косой крест, свастика, круг с расходящимися лучами. Иванова честно оговаривает: «впрочем, у этих знаков есть и другие толкования».
Албанский случай: те же знаки на иллирийских монетах I тыс. до н. э. и сегодня на женской традиционной одежде, на камнях дверных проёмов, на старинных могильных крестах.
Австрийцы считают символом солнца ромашку; в Нижней Каринтии в навечерие Иванова дня устилали ромашками пол и называли их «солнцеворот» или «колесо солнцеворота».
Крест на голове бога солнца и крест на голове жертвенного агнца как древнейшее символическое изображение Христа, позже заменённое изображением человека на перекрестье.
⚑ Энгельс, цитируемый Ивановой: «Христианство… могло вытеснить у народных масс культ старых богов только посредством культа святых».
Парность праздников: зимний солнцеворот — летний солнцеворот; весеннее равноденствие — осеннее равноденствие. Рождество и Иванов день отстоят ровно на шесть месяцев — «церковь, приноравливаясь к традиции, сделала их датами двух рождеств: Иисуса и Иоанна Крестителя».
25 декабря — дата рождения Митры; Иванова: рождество «весьма прозрачное переосмысление праздника рождения бога солнца».
Обход дома и очага по движению солнца приносит добро, против движения — зло. → Ср. обход стада против солнца у Шаповаловой (Соколова, Юрьев день). Там это читалось как архаика; здесь видно, что направление обхода — самостоятельный знаковый параметр со своей семантикой.
Крачун/карачун в балкано-карпатском ареале: зимний праздник, рождество, обрядовый хлеб; у поляков — название обрядового хлеба; у русских — зимний солнцеворот 12 декабря ст. ст. и смерть; у белорусов — «внезапная смерть в молодом возрасте». Токарев поддерживает связь с древнеславянским крт (к которому возводят чорт); возможно, «божество зимы и смерти, в честь которого справляли праздник около зимнего солнцестояния».
Русалии в Юго-Восточной Европе: драматизированные действа группы мужчин (реже девушек) зимой в двенадцатидневье и летом в русальную неделю. Восточносербское русалиjе, румынское călușani, молдавское калушарии, болгарское калушари/русалии. Реквизит: красный цвет (знамя, платки крест-накрест на груди, красные шерстяные нитки), символика креста (перекрещивание сабель, позже палок), символика круга (предводитель делает кругообразные движения топором). Происхождение спорно: специфически славянские / влияние римских розалий / связь с местными божествами дославянского периода балканской истории — последнее автор считает более убедительным. → Для нас: у восточных славян русалии дали русалок и проводы русалки; на Балканах — мужские воинские дружины с саблями. Один термин, две совершенно разные реализации. Это сильный аргумент против вывода содержания из названия.
Весеннее равноденствие сдвинуто на благовещение 25 марта; у греков, южных славян, румын и албанцев считалось началом нового года, отмечено кострами и красным цветом. У народов Центральной и Западной Европы благовещение такого значения не имело.
Мартиницы: 1 марта у болгар, албанцев, греков — красные платки на стрехах, скрученные красно-белые нити на руках, ногах, шее и в волосах; сегодня — мода прикалывать красно-белые бантики.
Осеннее равноденствие: пограничной датой стал день св. Михаила (29.IX); этнография Германии, Австрии, Ирландии и Шотландии показывает, что Михаил заместил древние мифологические существа германцев и кельтов.
До XVI в. новый год в Европе начинался с Пасхи; отсюда огненные обряды пасхального цикла.

ОБРЯДОВЫЙ ОГОНЬ (Ю. В. Иванова)

«Нигде нет ритуала собственно “огненного”»: огонь всегда в комплексе с водой, зеленью, производными (головни, пепел, угли), заклинаниями, актами христианской литургии.
Костры на возвышенностях — буквально у всех народов Европы, «и если где-либо в недавнее время не соблюдался, то это следует отнести за счёт стирания обычая».
Триада: солнце — огонь небесный, костёр — огонь земной, молния — промежуточный, связующий их.
«Новый», «живой», «чистый» огонь: все огни и очаги в доме гасят, чтобы зажечь заново от нового; добывают древнейшими способами — трением или высеканием. Иванова замечает параллель с водой: вода для магии должна быть «свежей», «живой», сосуды опорожняются и наполняются заново из проточного источника. → То же, что «деревянный огонь» в Енисейской губ. у Соколовой и «живой огонь» в Полесье. Здесь это оформлено как общий принцип обновления стихии, а не курьёз.
⚑ Священник как добытчик живого огня: «Ещё в XIX в. в немецких и австрийских землях добывание “нового огня” высеканием (реже — трением) проделывал сам священник на церковном дворе или на кладбище, и прихожане от зажжённого им костра зажигали свечи или факелы, чтобы возобновить огонь в своих домах.» Так поступали в страстную субботу, накануне Иванова и Михайлова дня, дня св. Мартина, в сочельник. То же в югославянских областях. → Ещё один случай духовенства как оператора дохристианской операции — сильнее, чем восточнославянские (четверговая соль под престолом, кропление стада с топором). Здесь священник лично выполняет неолитическую технологию.
Даты обязательных костров: солнцевороты и равноденствия; 1 ноября (кельтский Новый год) и 1 мая — «преимущественно в среде народов, у которых имело большое значение скотоводческое хозяйство»; почти все значительные христианские праздники; дни святых — у католиков и протестантов Иоанн, Мартин, Томас, Пётр, Антоний, у православных Юго-Восточной Европы Георгий и Илья.
Общественный характер — главная черта ритуальных огней: «Здесь нет хозяев и гостей, здесь все равны». Семейные костры во дворе — след ослабления коллективистских традиций; в Финляндии перед Пасхой были и дворовые костры, и общесельский.
Производные костра (пепел, угли, головни): разносят по пашням, садам, огородам; на золе настаивают воду как лекарство; считаются оберегами от удара молнии — что Иванова связывает с представлением о происхождении земного огня от небесного.
Нестинарство — хождение босиком по горячим угольям — у басков в Испании и у болгар (и в зоне смешанного болгаро-греческого расселения); в других местах Европы не встречается, но известно на Среднем Востоке. Велецкая считает, что оно заменило практиковавшееся в древности ритуальное сожжение человека.
Горящие колёса и диски: колёса, обмотанные соломой, смоляные бочки — спускают с возвышенностей; деревянные шайбы, венки из старых мётел мечут в воздух. Ареал наибольшего распространения — Центральная Европа; есть мнение, что обычай специфически немецкий, а романские и славянские народы заимствовали. Подтверждения: в Италии только во Фриули (граничит с Австрией), во Франции только в Эльзасе и Лотарингии, у венгров, вероятно, от австрийцев, в Албании только на севере. → ⚑ Важная поправка к восточнославянскому материалу: колесо на шесте в масленичном костре у русских Соколова читала как «несомненный остаток солярного культа». Здесь показано, что горящее колесо имеет узнаваемый центральноевропейский ареал с признаками заимствования. Это не отменяет солярной семантики, но требует различать «древний общий знак» и «распространившуюся моду».
Гадания по колесу: Шотландия — урожай будет хорошим, если колесо горело всё время, пока катилось; Швабия — горящий диск «прогревает семена в земле»; Рён — при виде катящегося колеса кричали пожелание, чтобы лён уродился долгим.
Факел — первоначально головня из костра. На Белтан (1.V) и Самхейн (1.XI) факелами из ритуальных костров зажигали новый огонь в домашних очагах; обносили факелы вокруг участков и усадеб.
Деградация: ритуальный обход полей с факелами → детская забава (Франция, дети бегают по полям с головнями, объясняя, что изгоняют кротов, полевых мышей, гусениц). → Тот же спуск обряда к детям и та же вторичная рационализация через вредителей, что у Соколовой (ивановские травы против тараканов и клопов в Архангельской обл.). Совпадение независимое и точное.
Замещение: костры → свечи. В Бельгии и Нидерландах в дни, требовавшие костров, теперь только свечи; в нидерландских сёлах ставят на площади несколько зажжённых свечей, танцуют вокруг, дети через них перепрыгивают. В 1920-х в Северной Германии в Иванову ночь — только свечи, в городах иллюминация. → Полная шкала измельчания одного элемента: общесельский костёр → дворовый костёр → факел → фонарик → свеча → иллюминация. При этом операция (прыжок) сохраняется до последнего: дети прыгают уже через свечи.
Сретение как «праздник со свечами»: итальянцы, французы, англичане, финны, чехи — «день со свечами»; немцы, австрийцы — «Мария со свечами». Историческая основа: в Древнем Риме февраль, последний месяц года, был временем очищения и искупления; в христианской мифологии идея очищения воплотилась в обряд очищения девы Марии на 40-й день. Благословение свечей введено в Риме в V в. → Смыкается с этимологией februm у Златковской. Получается сквозная линия: римский месяц очищения → церковное очищение Богородицы → народный праздник свечей → обряды на плодородие льна. Функция очищения перед началом работ прошла через все три слоя.
Рождественское полено (бадняк): известно почти всем народам Европы; горит с сочельника все 12 дней. Вносят с церемониями, поджигают огнём, добытым трением, вырезая на нём крест и творя молитву; посыпают зерном, поливают мёдом, вином, маслом, кладут на него еду, обращаются как к живому существу, поднимают в его честь бокалы. В шотландском Хайланде дубовый пень обтёсывали, придавая сходство с человеческой фигурой, и звали «рождественская старуха». В Болгарии бревно обёртывали белым холстом и пели обрядовые песни от имени самого дерева.
- Иванова возражает против солярного толкования: полено надо связывать с культом домашнего очага и семейной обрядностью, а не с солнцем. Параллель с ведическим Агни: огонь добывают трением, полено «кормят».
- Иванов и Топоров: бадняк ← будний (канун праздника); пара Бадняк (Стари Бог) — Божић (Млади Бог) как первоначально антагонистические старый и молодой персонажи.
- Франция: при переселении в новый дом переносили головню от рождественского полена, и сама хозяйка разжигала ею очаг.
- Позднее переосмысление: в Италии обрызгивание полена водой стали объяснять кровью Христа, а искры — не приплодом скота, а сластями детям; во Франции сложилось поверье, что богоматерь придёт посидеть у огня.
Жертва огню: в Шотландии в пламя бросали кости домашних животных и клочки шерсти, рыбаки на Шетландских островах — кости рыб. Албанский обычай сжигать на току мякину после обмолота, «так как этим земле возвращается её часть»; золу разбрасывали по полям. Британские острова: у парней графства Перт игра, где одному по жребию выпадало быть «посвящённым» костру — делали вид, что бросают его в огонь, «резали на части» или он должен был прыгать через костёр. В средние века человеческие жертвы заменены животными, в конце XIX в. жертва состояла из пирога или освящённого в церкви хлеба. → Шкала замещения жертвы: человек → животное → освящённый в церкви хлеб. Прошивка здесь поставляет последнюю ступень замещения.
Итоговая позиция Ивановой: ни солярное, ни очистительное, ни продуцирующее толкование не может быть единственным; надо принимать многофункциональность праздника и историческую изменчивость отношения к нему.
Современность: обряд рождественского полена ушёл; «зато значение “огонь—свет”, “огонь—яркое пятно” возрастает» — иллюминация, фейерверк, пиротехника. Возрождения: костёр Вальпургиевой ночи в Скансене (Стокгольм), шествие Люции в Швеции, Ивановы костры в долине р. Галда в Венгрии с 1973 г. → Задокументированный случай сознательного возрождения обряда как элемента национальной культуры. Для нашей темы это третий такт: субстрат → прошивка → секуляризация → реставрация как идентичность.

ВОДА (Т. Д. Филимонова)

У предков современных европейских народов общего божества вод не известно: греки, римляне, кельты, германцы, славяне почитали духов отдельных водоёмов. Развитый культ божества водной стихии сложился, возможно, лишь в засушливых земледельческих районах с ирригацией.
Археология жертв воде: находки костяков со следами насильственного умерщвления на месте бывших озёр и болот (Дания, Швеция, Норвегия, ФРГ-Шлезвиг, Ирландия, спорадически Шотландия и Англия), железный век и римский период. Письменные: 539 г. — франки при переправе через По бросили в реку женщин и детей побеждённых готов; жертвы болотам в VIII в.; Адам Бременский — человеческие жертвоприношения в Уппсале в XI в.
Трипольское: женские фигурки с чашами перед собой или над головой; по Рыбакову — «просьба о воде, обращённая к небу»; волнистые линии на чашах как символы дождевых струй.
Повозка с амфорой (монеты Кранона, IV в. до н. э.): при засухе повозку приводили в движение, амфора сотрясалась, вода разбрызгивалась, грохот повозки символизировал гром. Та же символика в грохоте колесницы Тора, Донара, Перуна, после христианизации — Ильи-Пророка.
Пеперуда / додола — балканский обряд вызывания дождя: нагая девочка, закутанная в зелень, во главе процессии; поют песню о бабочке, летящей к богу; её обливают водой и одаривают. Сроки разные: Греция — Ильин день; Югославия — между Юрием и Петром; Румыния и Болгария — между Пасхой и Троицей; Албания — вообще не приурочен, по мере надобности. Обращение: к Перуну → к Илье-Пророку → у мусульман Албании к пророку Мухаммеду. Связь с предками: в Югославии процессия перед обходом села посещала кладбища — предки могут содействовать ниспосланию дождя.
Герман / Калоянул: лепят глиняную куклу (иногда две — мужскую и женскую), одевают в крестьянскую одежду, кладут в гроб, хоронят по христианскому обряду на берегу реки, через три дня (в Болгарии — через девять) выкапывают, несут в село и бросают в колодец или проточную воду; справляют поминки по христианскому обычаю. ⚑ Филимонова: «Церковь оказалась бессильной вытеснить этот по своей сущности языческий обряд и придала ему некоторую христианскую видимость.» → Прямая структурная параллель украинской Колодке (рождение–крещение–смерть–похороны). Тот же приём: церковный синтаксис жизненного цикла надет на дохристианскую операцию. Два независимых ареала, один механизм.
«Вспашка дождя»: армяне, грузины — девушки впрягаются в плуг и тянут его против течения, заходя в реку по пояс, или вспахивают русло высохшего ручья; то же у восточных славян в Полесье; у немцев, австрийцев, швейцарцев. В XV–XVI вв. в Германии (Рейн, Франкония) и в городах (Лейпциг) на масленицу — шествия с плугом вокруг полей; плуг тащили парни, встречных девушек силой вытаскивали из домов и впрягали; шествие обязательно направлялось в воду, а если реки не было — плуг и девушек обливали из вёдер.
Испытание водой: в средневековье так расправлялись с подозреваемыми в колдовстве — если не тонет, вода его отвергла, значит виновен.
«Иордани»: с IV в. церковь стала считать пригодной для окропления лишь воду «священной» реки Иордана; в каждой стране появились свои Иордани (у русских — купание в проруби на крещение).
Немая вода: зачерпнутая молча в проточной воде перед восходом солнца.
Обручение с морем: венецианские дожи с XII по XVIII в. бросали золотое кольцо; баварские герцоги при вступлении на престол опускали кольцо в глубокое место озера; греки опускали в море крест. Ксеркс бросил в Геллеспонт цепь из колец (Геродот VII, 54).
Церковная борьба с почитанием источников: соборы VI–VIII вв. запрещали богослужения у воды и в рощах; 789 г. — указ Карла Великого о запрете почитания источников. «Однако эти запреты мало помогали.» ⚑ «Поняв, что она не в силах вытравить из народа старые верования, церковь постаралась приспособить их к своим целям. Некоторые источники были объявлены святыми; около них построены церкви или часовни, которые сначала были посвящены по большей части богоматери, чтобы вытеснить языческих богинь, а со временем их патронами стали различные святые.» → Задокументированная двухступенчатая замена: языческая богиня → Богородица → святой-патрон. Это уточняет схему двоеверия: Богородица работала не как конечная форма, а как переходное звено.
Паломничество к источникам: бросают монету, привязывают тряпочку к ветке дерева (Британские острова, Франция, Фландрия, Германия, Норвегия, Чехия, Швейцария). В кельтских областях (Бретань, Ирландия, Уэльс, Шотландия, Корнуэлл) бросали иглы; в Германии, Голландии, Силезии — железные подковы (лошадь приводили к источнику, мыли, подкову прибивали к двери часовни).
Очищение источников и колодцев под Пасху, 1 мая, на духов день, в Иванов день — главными действующими лицами вплоть до XIX в. были девушки, мужчинам присутствовать запрещалось (Филимонова предполагает, что в прошлом девушки были при этом нагими).
Вторичные рационализации: немцы — облитого на масленицу не будут кусать комары и мухи; поляки — облитым жнецам будет легче работать; французы — бросание в костёр жаб и ужей избавляет «от всякой скверны». Сегодня — обрызгивание духами вместо воды.

РАСТИТЕЛЬНОСТЬ (Токарев, Филимонова)

Пропп: два вида обрядов с деревьями — с живым растущим (древнее, генетически связано с культом священных рощ, редко сохранилось) и со срубленным и принесённым в селение (позднее, широко распространено).
Священные рощи вырубались при христианизации; в XIX — нач. XX в. ещё существовали у литовцев, удмуртов, марийцев, чувашей, у народов Кавказа.
Сербский запис: священное дерево, чаще дуб, с вырезанным на коре крестом; под ним резали овцу, кровь стекала на корни, которые поливали и вином; в церемонии участвовал православный священник.
Дуб: греки посвящали Зевсу, римляне Юпитеру, германцы Тору/Донару, литовцы Перкунасу, славяне Перуну. Молния поражает чаще всего дуб.
Майское дерево (Maibaum, may pole, majstång): свежесрубленное дерево или гладкий шест с призами на верхушке; общинный характер — тащат из леса всей ватагой, вместе украшают, вместе защищают от похищения парнями из других деревень. ⚑ «У многих народов Балканского полуострова (сербы, черногорцы, македонцы, болгары, албанцы, греки) этот обычай не получил распространения.» → Ареальный разрыв, важный для решётки. ⚑ «Во всех этих обычаях, связанных с майским деревом, нет, видимо, никаких следов церковно-христианских влияний.»
Индивидуальные «майи»: берёзку под 1 мая или ёлочку под Новый год ставят перед окнами возлюбленной; позднее — учителям, бургомистрам. Инверсия наказанием: ленивым — иные ветки, легкомысленным — ветки вишни (французы, словенцы, хорваты). В честь рождения девочки сажали яблоню, мальчика — грушу; отвергнутому жениху ставили терновник на навозной куче.
Рождественская ёлка — задокументированная новация: письменные свидетельства из Эльзаса с XVI в. (маленькие ёлочки с яблоками и облатками, без свечей); 1521, 1546, 1555, 1557 гг. — гильдии и цеховые организации ставят «Weyenacht-Meyen», то есть общественный, а не семейный обычай, и называется он «майей». Первое свидетельство о свечах — 1708 г. (письмо Элизабет-Шарлотты Орлеанской). Гёте, «Страдания молодого Вертера» (1774) — распространению немало содействовал роман. В Пфальце, Гессене, Швабии роль рождественского дерева долго выполняла не ель, а бук (в Гессене ёлку и в 1920-е звали Bosbaam, в Швабии в 1960-е — Buchsbaum). Распространение шло сверху вниз и из города в село: Вена (в XVIII в. ещё Nickolausbaum), Венгрия 1819–1830, Прага 1820, саксы Трансильвании 1822; во Франции первой устроила жена герцога Орлеанского; в Англии — немецкая принцесса в 1760 г., затем королева Виктория с Альбертом Кобургским в 1840 г.; в России с 1840-х (Достоевский, «Ёлка и свадьба», 1848). Ремизов свидетельствует, что «ни у простого народа, ни в старинных домах старого уклада» такого обряда не было. На Балканах ёлка распространилась лишь после Второй мировой войны, в Румынии — только с 1960-х; возможная причина торможения — живой бадняк. В Испании ёлку называют «немецким деревом». В Турции обычай был запрещён Ататюрком в 1936 г. ⚑ Траектория: общественный обычай гильдий (XVI в.) → семейный праздник под влиянием протестантизма → снова общественный (улицы и площади с конца XIX — начала XX в.). → Это самый ценный кейс всего тома: обряд, чья история документирована по десятилетиям, показывает, что элемент календарной обрядности может быть моложе 400 лет, распространяться сверху вниз, из города в село, и всё равно восприниматься как исконная народная традиция. Готовый калибратор против архаизации.
Свечи на дереве: Веселовский — в священной роще у церкви св. Квирика и Авлиты в Сванетии на 15 июля огромное дерево унизывалось множеством горящих свечей; в Зачеренском погосте Псковской губ. к упавшей сосне на Ильинскую пятницу приносили шерсть, сыр, мясо и свечи. Рыбаков: в Киеве устраивали «свадьбу свечи» — ставили срубленное деревце, обвешанное фруктами и украшенное восковыми свечами.
Разбор теорий культа деревьев: астрально-мифологическая школа (дерево = грозовая туча), анимизм (Тэйлор, Кагаров), Майнхардт и Фрэзер (дерево = тело или пристанище духа), Зеленин (растительный тотемизм), Штернберг (дерево как жилище и кормилец), Пропп (аграрная магия + олицетворение умершего предка), семиотики (мировое древо). ⚑ Позиция авторов: «мифологизация деревьев, по всем данным, соответствует сравнительно позднему уровню развития общественного сознания, примерно на стадии бытования древневосточных государств»; и: «мировое дерево… никакого отношения к вещественной обрядовой растительности, фигурирующей при календарных праздниках, вопреки мнению семиотиков, не имеет». → Жёсткое разграничение обрядового дерева и мифологического древа. Для нашего корпуса это прямое предупреждение: не смешивать axis mundi с майским шестом и троицкой берёзкой. Занести в реестр меж.

ПИЩА (Н. М. Листова)

«Запирание» праздничного стола цепью (австрийцы, поляки-Мазовия, чехи, словаки) или обвязывание жгутами соломы (поляки, словаки): магический круг + солома как символ плодородия + железо как апотропей.
Магические числа блюд: 3, 7, 9; реже 5; ещё реже 12 или 13.
Названия праздников по еде: «щедрый вечер» (чехи), «тучный»/«обжорный ужин» (словаки), «большой ужин» (австрийцы), «вечер с полным желудком» (немцы).
Гипотеза о смене критерия изобилия: раньше — собрать на столе всё, что производится в хозяйстве; вкус и разнообразие стали главными сравнительно поздно.
Обрядовый хлеб: «щедран» (словаки), «хлеб Христа» (греки), «хлеб из колосьев», «урожайный хлеб» (австрийцы), «посевной хлеб» (финны). Украшения хлеба: солярные знаки, отпечатки амбарного ключа (знак плодородия и оберег), воспроизведение хозяйственных работ, позже — инициалы трёх королей, крест.
Преломление калача (Югославия, Болгария): чем выше поднимали хлеб, тем выше будут колосья.
Скандинавский обычай не мыть руки после обрядового мяса, а обтирать их о орудие труда.
Архаические блюда из целых зёрен: коливо (греч., болг., югосл.), пастьера (итал.), фроменти (англ.), кутья (польск., рум.); лепёшки на золе (шотландцы, сардинцы, Штирия). «Эти рецепты когда-то использовались и в повседневной кухне, однако постепенно были вытеснены более совершенными способами приготовления пищи. Их вспоминали в знаменательные дни календаря.» → Механизм: вчерашняя бытовая норма становится сегодняшним обрядом. Тот же принцип, что «живой огонь» трением и ручная мельница на Лугнаса.
Панспермия — древнегреческое «всезерние» из варёных бобовых и зёрен всех злаков, главная жертвенная еда Аполлону и Деметре. Аналоги: югославская варица/вара, болгарская варвара, словацкие и румынские блюда. Клали обязательно в новую посуду из глины или дерева.
Фрэзер (вслед за Робертсоном Смитом): ранняя форма приношения — еда-причастие, объединяющая людей и сверхъестественные силы; позже полная отдача пищи божеству «оттесняет на задний план таинство приобщения и даже целиком занимает его место».
«Доля божества» стала номинальным актом: на Юрия ягнят освящают перед храмом, закалывают, кропят кровью углы церкви, а мясо съедают сами жертвующие.
⚑ Гипотеза о венграх: «отсутствие (или слабая выраженность) поминальных обрядов у венгров» объясняется тем, что их календарная обрядность сложилась ещё в период преобладания скотоводства. Богаевский и Пропп: культ умерших в основном присущ земледельческим народам. → Диагностический признак: развитость поминального блока в календаре указывает на земледельческую, а не скотоводческую генеалогию обрядности этноса. Проверяемо.

МАСКИ И РЯЖЕНИЕ (Токарев)

Ряжение сосредоточено вокруг двух циклов: святочно-новогоднего и масленично-карнавального, то есть зимы и начала весны.
Схема эволюции масок по А. Д. Авдееву: охотничья маскировка → охотничьи магические пляски → тотемические пляски → маски умерших предков (развитое родовое общество) → маски духов, тайных союзов, шаманские (распад родового строя) → мистериальные (раннеклассовое) → театральные и карнавальные (развитое классовое).
Типы: животные (бычья шкура с головой, рогами, копытами и хвостом в горной Шотландии; конь — череп или деревянная морда на палке; в Южной Чехии коня составляли два-три парня под белой материей); мифологические (Перхты, Рупрехты, Клаусы, Боданы); великаны (испанцы, Бельгия, юг Нидерландов — с карликами с большими головами из папье-маше; осмыслены как Голиаф, Ирод, Тиберий, Нерон); ряженые в зелень («Джек в зелени» в Англии, «Hans im Grünen» в Пфальце); «святые» маски (св. Николай, св. Люция, фея Бефана у итальянцев, Пэр-Ноэль у французов); бытовые и социальные типы (кузнец, солдат, трубочист, аптекарь, врач, цыган, турок, арап; клоун, жених, невеста, доктор, священник, полицейский, матрос, почтальон, пожарник).
Простейшие формы: вывернутая мехом наружу шуба (мех как символ плодородия в свадебных обрядах, поэтому изображался «не обычный зверь, а дух природы, податель изобилия») и чернение лица сажей («у большинства европейских народов чёрный цвет — цвет смерти, иного мира. Чёрное лицо, возможно, — простейшая маска предка»).
Токарев о позднем происхождении бытовых масок: «То, что эти маски могли переходить из праздника в праздник, лишний раз свидетельствует об их позднем происхождении.» → Готовый критерий датировки: мобильность маски между праздниками = признак позднего слоя. Прямо применимо к спору Соколовой о масленичном ряжении у русских.
Шурц: типологическая связь европейского ритуального маскирования с мужскими тайными союзами. Главная функция масок в системе тайных союзов — запугивание нечленов, особенно женщин. «И это сохранилось доныне в карнавальных маскарадах: страшные маски… Правда, ими пугают теперь только детей, но, возможно, не так давно пугали и взрослых.»
Прямая преемственность от мужских союзов: болгарские дружины сурвакаров, масленичные кукеры, троицкие русалии, австрийские перхты, румынские кэлушарии, словацкие молодёжно-обрядовые союзы.
⚑ Ключевое замечание метода: «Обрядовое и праздничное надевание масок — одно из тех явлений культуры, в которых особенно ясно видно, что происхождение данного обычая может не иметь ничего общего с его современными функциями.»

ОБЩИНА И СЕМЬЯ (Токарев)

Вопрос, который Токарев считает наименее изученным: кто субъект календарного обряда, какой человеческий коллектив?
«Чаще всего носителем календарных обычаев и обрядов выступает сельская община — либо в прямой форме, либо имплицитно, — реже семья.»
Три пути трансформации общинного шествия: (1) превращение в церковную процессию (бретонские pardons); (2) перенос из села в город, где на первый план выдвигается зрелищность, вытесняя взаимопомощь и общественный контроль (карнавальные шествия, шествия великанов); (3) снижение социальной важности: обычай переходит к молодёжи, потом к детям. → Три пути вместо одной «деградации». У Соколовой был только третий. Первый и второй — новые для нашего корпуса.
Почему маскирование невозможно в семье и в городе: «Семья слишком мала для маскирования, а город — слишком велик: даже в небольших городах не все жители знают друг друга. Сельская же община вполне пригодна по своим размерам для “неузнавания”: все всех знают, но не каждый у всех на виду.» → Прямое указание на масштабное окно обряда. Смыкается с Chyslo-Danbara: ритуал маски работает только в коллективе определённого размера. Это операционально для домена.
Возрастная структура носителей: хранителем традиций когда-то был старший слой; позже роль «актива» перешла к молодёжи; основным носителем была сама община, то есть взрослые женатые её члены — «они больше всех работали… от них же зависело и воспроизводство общины. Старики и молодёжь составляли как бы периферию этого ядра».
Различие по типу обряда: в обрядах о единстве коллектива и древности предания выступают старшие; в обрядах плодородия — молодёжь.
Индивидуальное vs коллективное: гадания об урожае — как правило, дело семейное; реальные пахота и сев сопровождались индивидуальными действиями; магическая охрана посевов от засухи, града, вредителей — всегда дело общины; уборочные обряды коллективны, потому что и труд коллективен.
Разложение общинного землевладения меняет обряд: золу от рождественского огня крестьянин рассыпает на собственной земле; обряды при выходе животного со своего двора становятся сильнее обрядов при выходе стада за околицу.
Только два элемента остались преимущественно семейными: праздничная трапеза и сжигание бадняка. В зимних праздниках семейный дух резче, чем в весенних, летних и осенних.
Свидетельства обратного движения: у испанцев, англичан, немцев сохранилось воспоминание, что зимние, весенние и летние праздники ещё недавно справляли всем миром, и лишь в близкое к нам время празднование замкнулось в узкосемейные формы, прежде всего в городах.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ (Иванова, Серов, Токарев)

Типология обрядов

с определённой датой; 2) окказиональные с нефиксированной датой, из них: (а) повторяющиеся ежегодно в определённую пору (начало и окончание пахоты, жатвы), (б) необязательные, «по случаю» (против дождя или засухи, при эпидемиях, падеже скота). ⚑ «Логично предположить, что окказиональные обряды более древни, чем фиксированные.» → Вместе с формулой Серова о фиксированных датах как жреческом артефакте это даёт связную хронологию: обряд по случаю → обряд по сроку работы → обряд по дате.

Двух- и трёхчастный год

Двухчастное деление характерно, «может быть, для скотоводческого хозяйства»; у земледельцев усложняется до трёх частей. Фрейденберг: «Осень с жатвами примыкает к весне-лету, а осень холодной непогоды — к зиме… сообразно этому основные обряды прикреплены к смерти и возрождению года.» Составители серии разделили её на три книги именно по трём главным сезонам, исходя только из фактического материала.

Механизм повторения

«Чтобы нынешний год был не менее удачен, чем прежний, нужно повторить всё, что делалось в прежнем, и повторить именно так же, без изменений — только тогда не изменится и мир. Эти регулярно повторяемые символические действия и стали обрядами.»

Консервативность как главная черта

«Обряд, приспосабливаясь к историческим переменам, в основе своей оставался прежним. Консервативность или, точнее, тенденция к консервативности, пожалуй, — главная черта обрядности и обычаев.» Пример: реальная пахота давно ведётся отдельными хозяйствами, а обрядовая (плугушорул) — обязательно «всем миром». «Хотя в историческом времени уже произошёл переход от общинной запашки к семейной, сакральное время, проявляющееся в обрядах, осталось в прежнем виде, не двигалось, вернее, двигалось по годовому кругу.»

Стратиграфия хозяйственных типов внутри одного обряда

«Даже при синхронном рассмотрении обрядности можно заметить историю смены типов хозяйства. Это видно хотя бы в форме обрядового объекта: часто в нём сочетаются фито-, зоо- и антропоморфные черты. В последнем снопе обитает дух в виде животного или человекоподобный, но тот же сноп ассоциируется с деревом (майским шестом) — его увивают зеленью, но и наряжают в платье. В одном и том же обрядовом заговоре содержатся пожелания и о скоте, и о саде, и о здоровье семьи. При смене типов хозяйства прежние занятия всё же оставались как подсобные, поэтому и о них нельзя было забывать.» → Это готовый метод чтения обряда как геологического разреза: последовательность фито → зоо → антропо соответствует смене хозяйственных укладов, и все три слоя присутствуют одновременно.

⚑ Ограниченный набор структурных элементов

«Сравнительное рассмотрение приводит к предположению, что набор обрядовых элементов довольно ограничен… Это-то ограниченное число обрядовых элементов и распределяется в различном виде по календарным праздникам.» И далее — важнейшее для нашей дисциплины: «Например, у земледельцев Греции, Испании, Болгарии, Югославии, Чехии, Австрии, Швейцарии обрядовая пахота производится во время карнавала. Однако даже такая тождественность не может быть доказательством родства этносов, скорее, она показывает возможное единство хозяйственно-культурных типов.» → Прямое опровержение метода «одинаковый обряд = общее происхождение». Заносить в самоаудит.

Этничность и обрядность

⚑ «Этническая же принадлежность в Европе по календарной обрядности вряд ли может быть выявлена. В сложном феномене обрядности, разумеется, присутствуют и этнические характеристики, но они нередко не являются определяющими: более важную роль играют субэтнические или надэтнические, как, например, конфессиональный фактор.» Иллюстрация относительности: бадняк был распространён практически по всей Европе → ёлка была сначала локальной культурой (Эльзас), затем этнической и национальной (Германия) → теперь бадняк стал локальной характеристикой, а ель господствует и воспринимается как показатель единства обряда во всей Европе.

Районирование Европы по календарной обрядности (пять зон)

Юго-Восточная Европа — иллиро-фракийский, греко-римский, древнеславянский комплекс; один из древних очагов земледелия; влияние древневосточных культов умирающих и воскресающих богов и культа Митры, которые «непосредственно повлияли на ритуальное оформление культа Христа»; затем Византия и с XV в. Османская империя усилили обособление. Субрегион: горные Карпато-Балканы со скотоводческой обрядностью.
Романоязычная южная зона — кельтская + древнеримская культуры; римский календарь повлиял на расстановку обрядов у всех европейских народов; зона раннего и интенсивного внедрения католицизма.
Центральная Европа — синкретизм древних германцев и славян; Вальпургиева ночь известна только у германоязычных; католический мир, позже протестантские вероучения.
Северная Европа — скандинавские варианты древнегерманской мифологии; протестантизм; переходная зона у Балтийского моря (финны, русские, эстонцы, латыши, литовцы, поляки, немцы, датчане, шведы); финны — переходная зона от Северной к Восточной Европе; преобладание охоты, рыболовства, лесного промысла в сочетании со скотоводством.
Северо-Западная Европа — кельтская + древнеримская + древнегерманская; скотоводческое хозяйство древних кельтов определило деление года на две части по срокам перегона стад; кельтские черты сближают район с Северной Францией; англиканство.

Формула христианизации

⚑ «Не будучи в силах искоренить до конца старые ритуалы и верования, церковь шла на компромисс: старинные обряды, праздники были допущены, но приурочены к датам церковного календаря, к дням памяти святых (кто бы ни были эти святые, реальные исторические личности или мифологические образы). Именно этим путём многочисленные имена святых проникли в народный календарь, вытеснив древние местные божества или просто покрыв их своими именами.» И: «само-то христианское вероучение и христианский культ ещё раньше, до своего распространения по европейским странам, впитали в себя очень многое из древних аграрных и аграрно-солярных культов. Взаимное приспособление, синкретизм старых и новых верований постепенно приводили ко всё более прочному сплаву, где труднее становилось различить, что тут своё, местное, а что принесено христианством.»

Поляризация как следствие синкретизации

«Одним из последствий этой синкретизации была более резкая поляризация: те из древних божеств, которые слились с христианскими святыми, тем самым стали добрыми покровителями человека и его хозяйства; других церковь оттолкнула, превратила в “нечистую силу” — они слились с христианскими образами дьявола, чертей, бесов. Однако целый ряд мифологических персонажей не подвергся поляризации. Эти персонажи (больше в странах немецкого языка) сохранили двойственные черты — то благодетельные, то враждебные человеку.» → Уточняет нашу ноту о понижении ранга: механизм не двух-, а трёхисходный: вверх (в святые), вниз (в нечисть), и не поляризованный остаток (амбивалентные персонажи, преимущественно в немецком ареале).

Новое осмысление при сохранении структуры

«Традиционные, архаичные обряды, сохраняя прежнюю структуру, получают новое осмысление. Испанские и португальские “битвы мавров и христиан” — это не что иное, как новое осмысление древнейших агонических игр, а позднее — “прений Зимы и Лета”. Сожжение англичанами 5 ноября чучела Гая Фокса происходит по тем же правилам, что и сожжение чучела “Постного Джека” на пепельную среду.»

Итоговая диагноз современности

«Превращение прежних аграрных, магических, религиозных, церковных обрядов в народные развлечения или в детские праздники — самая характерная черта традиционных календарных обычаев в наши дни.» Плюс: «процесс сращивания некоторых новейших гражданских, национальных и революционных праздников с народными традициями. Особенно заметно это на примере первомайского праздника.» Плюс фестивали национального искусства после Второй мировой войны (Франция — Бретань, Эльзас; Чехословакия, Югославия, Болгария), и городская инициатива возрождения обрядов «для привлечения туристов или в целях подчёркивания этнической специфичности данного района».

🧪 E/M — что взято как факт, что как интерпретация

#	Утверждение	E/M	Основание
1	Двучленное деление года (зима—лето) документировано у кельтов, древних германцев, греков «Одиссеи», финнов, австрийцев, болгар, албанцев, греков нового времени	E	сводка Златковской по письменным и этнографическим источникам
2	Двучленный год соответствует скотоводческому укладу, четырёхчленный — земледельческому	M	вывод Токарева/Златковской по функции дат (выгон/пригон скота)
3	Святилище-календарь гето-даков у Сармизегетузы: 180 столбов, 30 групп, коррекция раз в 34 года	E	археология, датировка 89–101 гг. н. э.
4	Трипольский орнамент: обегающая спираль с солнечным знаком в центре витка, 12 полумесяцев, статуэтки с зерном в глине и оттисками зёрен на животе	E	археологический материал (Бибиков, Рыбаков)
5	Этот орнамент есть разметка года и космогония из трёх элементов	M	реконструкция Рыбакова, принятая Златковской и Покровской
6	Февраль ← februm (инструмент ритуального очищения); в феврале начинались пахота и сев	E	латинская этимология + римский календарь работ
7	Собор 1923 г. принял «новоюлианский» календарь, чтобы не принимать календарь, связанный с именем папы	E	документированное решение собора
8	«Для крестьянина вообще не существовало твёрдых дат; они появились в жреческом, а затем в церковном календаре»	E как формулировка Серова; M как исторический тезис	обоснован примерами (юрьев день, олсок), но остаётся обобщением
9	Окказиональные обряды древнее фиксированных	M	прямо назван авторами предположением («логично предположить»)
10	Зелёные ветки в четыре угла поля в вербное/пальмовое воскресенье — «у всех европейских народов»	E	сводка Покровской по ареалам
11	Наказание не вступивших в брак (тяжёлое бревно у австрийцев, осёл задом наперёд у французов, «кошачьи концерты» у венгров)	E	этнографические записи
12	Украинская колодка — восточная оконечность того же общеевропейского института	M	сопоставление читателя, не тезис книги
13	Рождественская ёлка: Эльзас XVI в., «Weyenacht-Meyen» гильдий 1521–1557, свечи с 1708, распространение сверху вниз и из города в село	E	письменные свидетельства, датированные по десятилетиям
14	Священник лично добывал «новый огонь» трением/высеканием в немецких и австрийских землях ещё в XIX в.	E	этнографическая фиксация
15	Часовни у святых источников сначала посвящались богоматери, «чтобы вытеснить языческих богинь», позже — святым	E по факту посвящений; M по мотиву	Филимонова
16	Низшая мифология («дух зерна») сохранилась дольше и прочнее высшей	E как наблюдаемое распределение; M как объяснение	Покровская
17	Поляризация имеет три исхода: в святые, в нечисть, непроведённая (амбивалентный остаток, преимущественно немецкий ареал)	E по распределению; M по механизму	Заключение
18	Тождественность обряда не доказывает родства этносов, а показывает единство хозяйственно-культурного типа	M, методологическая норма	Заключение
19	Этническая принадлежность в Европе по календарной обрядности вряд ли выявляема; сильнее субэтнический и конфессиональный факторы	M, методологическая норма	Заключение
20	Мировое древо не имеет отношения к обрядовой растительности календарных праздников	M, полемическая позиция авторов против семиотиков	Токарев, Филимонова
21	«Семья слишком мала для маскирования, а город — слишком велик»	M	Токарев, глава «Община и семья»
22	Горящее колесо имеет центральноевропейский ареал с признаками заимствования на периферии (Фриули, Эльзас, Лотарингия, север Албании)	E по картографии; M по направлению заимствования	Иванова
23	Ритуальная запашка «царя» у болгарских кукеров — низовой остаток царской сакральной пахоты (Китай, Египет, Индия)	M	Покровская, названо предположением
24	Идеологическая рамка 1983 г. («кирпичи коммунистической культуры») фактуру не деформирует	M	оценка читателя после сплошного чтения

Сознательный пропуск: глава «История изучения календарных обычаев» (с. 8–23) не читалась — историография школ, для решётки не нужна. Глава «Место даров и жертв» просмотрена бегло.

🔗 Связи

Tokarev_ievropeiska_kalendarna_obriadovist — нота-разбор источника
Kalendarni_vuzly_porivnialna_reshitka — куда легли ареальные данные
Sokolova_kalendarna_obriadnist — первый источник цикла, восточнославянский материал
Khrystyianizatsiia_i_dvoviria
Samoaudyt_korpusu_za_oznakamy_mifotvorchosti
Mezha_semantychnoi_rekonstruktsii

Бескризисная экономика этногенеза

Explorer

Токарев С. А. (ред.). Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Исторические корни и развитие обычаев (1983)